Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Межнациональные конфликты.




Часть 1

Проблемы взаимодействия культур

 

   Проблемой политического звучания, а нередко и идеологического

противостояния является взаимодействие культур. Те или другие образцы культуры передаются в силу объективных и субъективных обстоятельств. В многонациональных городах и селах, на предприятиях и в учреждениях, на соседских площадках и в дворовых коллективах люди разных национальностей не могли бы общаться, если бы они не знали языка друг друга, обычаев, норм поведения. Невозможно стать образованным человеком, не зная достижений культуры других народов. В знании и использовании их у каждого человека есть объективная потребность.

 Но в то же время элементы культуры выступают и как своего рода символы народа, этноса. Русская культура, русский язык в республиках СССР изучались и принимались в большинстве случаев не только как необходимая часть повседневной жизни в многонациональном обществе, но и как символ лояльности государству, а нередко и престижности.

Изменение идеологии в союзных республиках СССР в ходе национальных движений придало русской культуре другой образ. Для одних она осталась необходимой частью мировой культуры, для других приобрела роль символа колониального подчинения.

Если идеи, ценности, декларируемые государством, обществом,

поддерживаются действием, то они превращаются в реальность и влекут за собой определенные последствия. Такое соединение общества и культуры Тенбрук называет «бесшовным». Так было и с русской культурой, которая в значительной мере символизировала собой государственную культуру и в этой роли аккумулировала русскоязычную культуру других народов.

От потенциала культуры каждого народа, уровня межэтнического

взаимодействия, политики «на местах» существенно зависело и зависит теперь глубина проникновения общегосударственной и русской культуры в жизнь людей разных национальностей. По данному показателю (масштабам, глубине проникновения) межкультурные взаимодействия делятся на четыре типа: ассимиляция, аккультурация, кооперация и этнокультурный изоляционизм.

 Ассимиляция — это процесс не только принятия членами той или другой этнической группы культуры другого народа, но и изменение этнической идентичности, самосознания людей.

Полной ассимиляции какой-то общности (речь не идет об отдельных людях) в Советском Союзе и в России не было. Но были культуры, у которых их объективированные формы теряли репрезентативность. Так было у коми, карел и некоторых других народов. А.А. Кожанов, изучавший самосознание и культуру карел в 70-х годах, с трудом находил у них объективированные черты (например, в том, как держат рыбу карелы, когда ее чистят), в то время как по самосознанию карелы не теряли своей идентичности.

Процесс, который имел место у таких народов, как карелы, коми, удмурты, в какой-то мере якуты, мордва и ряд других,  во взаимодействии с русской культурой, называется аккультурацией.

Более редким явлением в нашей действительности за прошедшие 70 лет было такое взаимодействие культур, которое можно было назвать кооперативным, т.е. когда и русские, жившие в республиках, перенимали культуру титульных народов. Чаще всего это касалось старожильческого населения, скажем, в Якутии, на Кавказе, на идеологическом же уровне декларативно такой тип поддерживался в Эстонии, Латвии, Грузии, Армении, на Украине.

Этнокультурный изоляционизм — это тип взаимодействия, характерный для конфликтных отношений.

Обычно в этносоциологических исследованиях «закладывается» блок этнокультурных ориентации: в повседневной   бытовой культуре (обряды, праздники, пища, одежда и т.п.), в профессиональной культуре (какую литературу читают, театральные постановки смотрят и т.п.), в социальных и нравственных ценностях. Результаты анализа всех этих показателей позволяют судить о доминирующих типах межкультурного взаимодействия и его динамике.

Одна из трудных проблем, которую приходится решать этносоциологам при интерпретации результатов исследований, — это определение того, в какой мере ориентацию на русскую культуру и на культуру общецивилизационную (читают и любят А.С. Пушкина, Л.Н. Толстого, Д. Голсуорси, О. Бальзака, Б.Шоу, слушают П.И. Чайковского, В.А. Моцарта, Л. Бетховена) следует рассматривать как ориентацию на современную культуру в противовес традиционной, а в какой — как ориентацию именно на русскую, английскую или немецкую культуру. Вот почему социологи используют возможность сравнивать культурные ориентации, идеи и ценности в системе, чего этнологи, историки и

даже культурологи сделать на одном и том же массиве не могут.

Сложной проблемой в современных исследованиях остается и выделение элементов общероссийской культуры. Декларирование российской нации-согражданства «россияне» пока еще не наполнено идеологическим и ценностно-нормативным содержанием, которое могло бы стать репрезентативным. Это порождает множество вульгаризаторских штампов, вроде идеи, содержащейся в эмоциональной и мелодичной песне О. Газманова "С возвращением двуглавого

орла возвращается русский язык".

Часть 2

Понимание межэтнического конфликта

 

      Межэтнические конфликты (нередко их называют просто этническими) стали распространенным явлением в современном  мире. По данным Стокгольмского международного института по исследованию проблем мира в Осло, две трети всех насильственных конфликтов в середине 90-х годов были межэтническими. Переход к демократизации в нашей стране и распад СССР также сопровождались острыми межнациональными, межэтническими напряжениями и конфликтами.

   Один из принципиальных вопросов для понимания таких конфликтов — вопрос об их связи с самим феноменом этничности: является ли связь между ними сущностной, заложенной в самом этническом многообразии человечества, или она сугубо функциональна? Если признать истинным первый подход, то тогда ингушей и осетин, арабов и евреев, армян и азербайджанцев следует признать «не совместимыми». Если исходить из второго, то надо сделать вывод: не этничность составляет суть таких конфликтов, она — форма их проявления.

   В конфликтных ситуациях обнажаются противоречия, которые существуют между общностями людей, консолидированными на этнической основе. Далеко не в каждый конфликт бывает вовлечен весь этнос, это может быть его часть, группа, которая ощущает на себе или даже осознает противоречия, ведущие к конфликту. По существу конфликт есть способ разрешения противоречий, проблем, а они могут быть самыми разными.

   Функциональный подход к пониманию конфликта характерен для большинства этноконфликтологов. В.А. Тишков определяет межэтнический конфликт как любую форму «гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны, или одна из сторон, мобилизуются, действуют или страдают по признаку этнических различий».

   Другого определения, он считает, дать невозможно, поскольку

межэтнический конфликт «в чистом виде» вычленить нельзя по причине того,

что их в природе просто не существует. Действительно, случаи, когда один

народ вступает в конфликт с другим из-за этнических различий или каких-то

внутренне, изначально им присущих антагонизмов, практически не известны. И

вообще наукой не доказано, что такие антагонизмы существуют в человеческой

природе. Примерно так же определяют межэтнические конфликты и некоторые зарубежные специалисты.

   Из-за непонимания природы, сути межэтнических конфликтов часто идут споры. Молдаване нередко говорят, что у них нет с русскими конфликта, это прокоммунистический режим сопротивляется в Приднестровье. Чеченские события многие тоже называют не межэтническим конфликтом, а криминальным переделом собственности.

   Подобные оценки появляются потому, что, с одной стороны, приписывание коллективной агрессии, ненависти народу унижает как достоинство отдельных людей, так и достоинство народа в целом. А с другой стороны, такие оценки часто возникают из-за нежелания признать, что в отношении какой-то группы допускалась дискриминация или что у этнической группы могут быть специфические интересы.

   Особенно противоречивыми были оценки национальных движений в республиках Прибалтики, Грузии, Татарстане. Не только общественные деятели, но и многие ученые квалифицировали их как политические движения, причем одни — как движения за от деление от СССР, другие — как антисоветские.

   Межэтнические конфликты множественны по своей природе. Даже если этнокультурные требования (язык, образование и т.п.) демонстрируются как главные, то за ними всегда можно обнаружить социальные интересы. В

эстонском национальном движении 1987—1989 гг. придание государственного статуса эстонскому языку служило одним из основных требований, однако было совершенно ясно, что эстонский язык — это не только символ престижа народа, но и средство занять ключевые места в обществе, ибо русские в большинстве своем эстонского языка не знали. Так же воспринимались языковые требования в Молдове, на Украине, в других государствах «нового зарубежья» России.


 

Часть 3

Причины межэтнических конфликтов

 

   В начале массовых межэтнических конфликтов, в частности после событий в Алма-Ате (в 1986 г.), Якутии (1986 г.), Сумгаите (1988 г.), в связи с национальными движениями в Армении и республиках Прибалтики, первые объяснения их причин в СССР ученые и политики давали, чаще всего исходя из своих профессиональных и общественных позиций.

     По официальной версии, конфликты явились следствием отступления от ленинской национальной политики. Но одни видели это отступление в

сталинских репрессиях, депортациях целых народов, в декларативном характере

федеративных отношений. Такая версия по сути давалась на XXVIII съезде

КПСС, на последнем пленуме ЦК КПСС по национальным отношениям.

   Другие ученые, например В.И. Козлов, считали, что отступление от

ленинской национальной политики было допущено тогда, когда большевики

отошли от ориентации на единое централизованное государство и согласились

на федерацию с национально-государственными образованиями.

   С идеей решить национальные проблемы путем пересмотра принципа государственного устройства, перехода к национально-культурной автономии для всех наций как на уровне России, так и на уровне территорий с образованием 15—20 федеративных земель выступал до 1994 г. Г.Х. Попов (с этой идеей последняя его статья вышла в «Независимой газете» 26 января 1993г.). Однако после заключения Договора между государственными органами Российской Федерации и государственными органами республики Татарстан Г.Х.Попов, выступая по телевидению в «Диалоге» с Ф.К. Бурлацким, признал, что наилучшим способом решения национальных проблем является вариативный подход к ним, и привел в качестве примера приостановку конфликта в случае с Татарстаном.

 Как следствие прошлого режима рассматривал межэтнические конфликты И.М. Крупник, считавший, что эти конфликты есть «возвращенное насилие».

   Кроме политических версий была предложена модель социально-структурных изменений как основы противоречий, приводящих к конфликтам. Ее выдвинули этносоциологи, которые считают, что в основе межэтнической напряженности лежат процессы, связанные с модернизацией и интеллектуализацией народов. Это процессы, без которых метрополия так же не могла развиваться, как и регионы. Они привели к тому, что в престижных видах деятельности нарастала конкуренция между титульными национальностями и русскими. У многих народов к концу 70-х годов не только сформировалась полиструктурная интеллигенция (т.е. помимо административной и занятой в сфере просвещения, как было в

основном в 30-60-х годах, появилась еще и  научная, художественно-

творческая, а у некоторых национальностей — и производственная), но и

сложились новые ценности и представления, в том числе о самодостаточности и

важности большей самостоятельности. Такие представления и ценности не

совпадали с теми, которые были у русских в республиках. Большинство из них

приехали сюда с установкой помогать (у многих помогали их родители), а

следовательно, они и ощущали себя по статусу выше местного населения,

титульных этносов.

   Этот подход акцентирует внимание на том, что на определен ном

историческом отрезке времени происходят изменения в потенциале этнических

групп, претендующих на привилегированные, престижные места, в том числе во власти. Изменяются и ценностные представления групп. Подобная ситуация наблюдалась ранее (к 70-м годам) в Европе, когда менялась диспозиция в положении валлонов и фламандцев в Бельгии; в Канаде, когда франкоканадцы стали догонять по социальному и экономическому потенциалу англоканадцев. Такая ситуация может сохраняться достаточно долго после заявления претензий на изменение. Но так продолжается до тех пор, пока центральная власть сильна (в том числе при тоталитаризме). Если же она теряет легитимность, как это было в СССР, во всяком случае в конце 80-х — начале 90-х годов, то появляется шанс не только высказать претензии, но и реализовать их. Дальнейшее развитие событий — эскалация или свертывание конфликта — во многом зависит от состояния центральной власти.

   Конечно, выдвигая данный подход, мы понимали, что предлагаем одно из объяснений, которое в ряде случаев может быть даже главным, но не для всех конфликтов. В каких-то из них социологический параметр можно найти, изучая процесс формирования «образа врага» вокруг этнической группы, скажем, экономических посредников, «экономического бизнеса», как это было в отношении турок-месхетинцев или «лиц кавказской национальности» на городских российских рынках. Социальный «запал» конфликта может содержать безработица, охватывающая ту или иную этническую группу в полиэтническом сообществе. Так было, на пример, в Туве; потенциально эта опасность до сих пор существует в ряде республик Северного Кавказа. Но подобными причинами никак не объяснить национальные движения в Прибалтийских республиках, в Грузии, на Украине. Подход к объяснению причин межэтнических конфликтов с точки зрения социально-структурных изменений в этносах помогает понять

глубинные, сущностные причины именно таких крупных конфликтов.

   Социологи и политологи, изучая реальные социально-культурные и

политические ситуации, насытили эту теорию конкретным содержанием. Так Т. Гурр, под руководством которого было проведено кросс-национальное

исследование в 114 странах мира, показал значение в межэтнических

конфликтах относительной депривации. При этом не просто подчеркивалась

опасность депривации в связи с ухудшением условий жизни группы, но сама она рассматривалась как разрыв между ценностями-ожиданиями людей и возможностями.

   Считается, что от теории фрустрации-агрессии берет свое начало и теория человеческих потребностей. Согласно ей, расовые и этнические группы испытывают чувства глубокой отчужденности и враждебности по отношению к тем общностям, которые, с их точки зрения, являются «виновниками» отсутствия у них «необходимых условий развития» и удовлетворения жизненно важных потребностей членов их группы.

   Отказ группе в удовлетворении ее базовых потребностей, включая

потребности в идентичности и безопасности, вызывает «страх уничтожения»

группы, и это, по мнению Гурра, делает этнические конфликты постоянным и

неизбежным элементом социально-политической системы. Исходя из этого, даже предпринимались попытки создания списков «меньшинств риска», которые не только ощущают систематическую дискриминацию, но уже и предпринимали политические действия ради того, чтобы отстоять свои интересы перед государствами, претендующими на управление ими.

   В доказательство несостоятельности данной объяснительной концепции обычно приводят следующие аргументы: 1) этнические группы не являются настолько сплоченными, чтобы все время бороться за идентичность, противоречия внутри групп бывают не менее разрушительными, чем между группами, 2) «инициируют насилие не те группы, которые больше всего обездолены с точки зрения «базовых потребностей»; зачинщиками подавления «других» являются группы (точнее, представители их элит), которые обладают титульным статусом и хорошо развитыми культурными институтами»; 3) полевые исследования и другие данные по этничности в состоянии конфликта не подтверждают тезис о глубоко укоренившемся межэтническом отчуждении и ненависти; 4) опасно применять тезис, который делает легитимным понятие «насилие из-за групповых потребностей».

   Последние два аргумента совершенно бесспорны; первый верен для

состояния этнической группы вне острого межэтнического противоречия; в

ситуации же начавшегося межэтнического конфликта внутригрупповые

противоречия обычно затухают. Что касается второго аргумента, то

инициирование конфликтов происходит по-разному, и, видимо, вряд ли возможно постичь в реальности, какие варианты преобладают. Но очевидно, что насилие инициируется титульной группой тогда, когда группа, выдвигающая требования, заявляет о претензиях в открытой форме. В таких ситуациях выбор пути, формы решения конфликтов в значительной степени зависит от элит конфликтующих сторон.

   Концепция коллективного действия заслуживает серьезного внимания при объяснении межэтнических конфликтов. Главным в ней является обоснование первенствующего значения коллективных интересов, которые побуждают людей действовать во имя них, выбирая те или другие формы действий. Не фрустрации, а «наложение коллективного интереса на возможность его достижения» рассматривается как механизм, формирующий действия. Борьба между группами ведется не вообще, а по поводу конкретных вопросов. По мнению Тилли, в наибольшей мере мобилизуют людей вопросы политической жизни, связанные с борьбой за власть.

Глава 2

Часть 1

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...