Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Дейенерис 9 страница




– Светлейший государь, честь велит нам встречать врага на поле боя, а не убивать его в чреве матери. Простите меня, но я вынужден поддержать мнение лорда Эддарда.

Великий мейстер Пицель прочистил глотку; на процесс этот, казалось, ушли минуты.

– Мой орден служит государству, а не правителю. Прежде я давал советы королю Эйерису столь же преданно, как и королю Роберту, а поэтому не испытываю вражды к его дочери. И все же я спрошу вас: неужели снова начнется война… сколько воинов погибнет и сколько городов сгорит? Скольких детей отнимут от матерей, чтобы насадить на копье? – Он погладил свою роскошную белую бороду… бесконечно скорбный, бесконечно усталый. – Разве мудрость и доброта не велят нам, чтобы Дейенерис Таргариен умерла, но тысячи и десятки тысяч остались жить?

– Именно доброта, – отозвался Варис. – Хорошо и справедливо сказано, великий мейстер. Как вы правы! Если боги по своей прихоти даруют Дейенерис Таргариен сына, королевство изойдет кровью.

Мизинец говорил последним. Когда Нед посмотрел на него, лорд Петир прикрыл ладонью зевок.

– Когда судьба приводит тебя в постель к уродливой женщине, лучше всего закрыть глаза и приступить к делу, – объявил он. – От ожидания она не станет красавицей. Делай ее, и все тут.

– Как это – делай? – спросил озадаченный сир Барристан.

– Сталью, – отвечал Мизинец.

Роберт повернул лицо к деснице.

– Вот и все, Нед. Вы с Селми остались в одиночестве по этому вопросу. Остается только решить, кто возьмется убить ее?

– Мормонт добивается королевского прощения, – напомнил ему лорд Ренли.

– Со всем рвением, – отвечал Варис, – но жизнь он любит еще больше. Сейчас принцесса находится возле Вейес Дотрак, где всякий, взявший в руки клинок, погибнет. Если я расскажу вам, как дотракийцы обойдутся с беднягой, который направит свое оружие против кхалиси, никто из присутствующих не сможет уснуть сегодня. – Он погладил напудренную щеку. – Тогда остается яд… слезы Лисс, скажем так. Кхал Дрого даже не догадается, что смерть ее не была естественной.

Сонные глаза мейстера Пицеля открылись. Он подозрительно покосился на евнуха.

– Но яд – оружие труса, – усомнился король.

С Неда было довольно.

– Вы посылаете наемников убить четырнадцатилетнюю девчонку и еще разговариваете о чести? – Он отодвинул назад кресло и встал. – Сделай это сам, Роберт. Человек, который выносит приговор, должен сам занести меч. Погляди в ее глаза, прежде чем убьешь. Посмотри на ее слезы, выслушай последние слова. По крайней мере хоть это ты должен сделать.

– Боги! – ругнулся король, не имея более сил сдержать свою ярость. – Ты до сих пор настаиваешь! – Потянувшись к бутылке вина, стоявшей возле его локтя, король обнаружил, что она пуста, и отбросил ее к стенке. – У меня кончилось и вино, и терпение. Довольно. Пусть будет сделано!

– Я не буду участвовать в убийстве, Роберт. Поступай как хочешь, но не проси, чтобы я приложил к этому собственную печать.

Какое‑ то мгновение Роберт словно не понимал, что говорит Нед. Подобное упорство не относилось к числу блюд, часто подающихся при дворе. Но понимание приходило, и лицо его преображалось. Глаза короля сузились, багрянец выполз на шею из‑ под бархатного воротника. В гневе он ткнул пальцем в сторону Неда.

– Вы – королевская десница, лорд Старк. И вы поступите так, как я прикажу вам, или я найду другого помощника, который исполнит это дело.

– Желаю вам успеха. – Нед отстегнул тяжелую застежку, скреплявшую складки его плаща, искусно сделанную серебряную руку, служившую знаком его сана, и положил на стол перед королем, скорбя о том человеке, который возложил на него эту тяжесть… о том, которого он любил. – Я считал тебя лучшим человеком, Роберт. Я думал, что мы выбрали благородного короля.

Лицо Роберта побагровело.

– Вон! – рявкнул он, задыхаясь от ярости. – Вон, проклятый, или я разделаюсь с тобой. Чего ты ждешь? Ступай, беги в свой Винтерфелл, только потрудись, чтобы я более не видел твоей физиономии, иначе, клянусь, я пристрою твою голову на пику!

Нед поклонился и, не ответив ни слова, повернулся, ощущая взгляд Роберта всем своим телом. Выходя из палаты совета, он услышал, как сразу возобновилось обсуждение за его спиной.

– На Браавосе существует общество так называемых Безликих Людей, – предложил великий мейстер Пицель.

– А вы представляете, во что обойдутся их услуги? – пожаловался Мизинец. – За половину той цены, которую они заломят, можно нанять целое войско обычных наемников, даже если речь будет идти об убийстве того купца. Не знаю уж, сколько они запросят за принцессу.

Дверь за спиной закрылась, голоса стихли. Возле палаты в длинном белом плаще и броне Королевской гвардии замер сир Борос Блаунт. Угольком глаза он быстро глянул на Неда, но вопросов задавать не стал.

День выдался тяжелый и мрачный; направившись через двор к башне Десницы, Нед ощутил собирающийся в воздухе дождь. Он был бы рад грозе. Дождь позволил бы ему почувствовать себя хоть чуточку более чистым. Добравшись до своего солярия, он призвал Вейона Пуля. Управляющий явился немедленно.

– Вы посылали за мной, милорд‑ десница?

– Больше не десница, – ответил Нед. – Мы с королем поссорились. Возвращаемся в Винтерфелл.

– Немедленно начинаю приготовления, милорд. Нам потребуется две недели, чтобы подготовиться к путешествию.

– У нас нет двух недель, возможно, даже дня. Король посулил надеть мою голову на пику. – Нед нахмурился. Он не верил, что король способен повредить ему… нет, только не Роберт. Сейчас он зол, но Нед исчез с его глаз, и ярость его остынет, как бывало всегда.

Всегда ли? И вдруг Нед с тревогой вспомнил о Рейегаре Таргариене, погибшем уже пятнадцать лет назад. А ведь Роберт по‑ прежнему ненавидит его! Неприятная мысль… потом нельзя забывать о том, что Кейтилин задержала карлика, Йорен известил его об этом прошлой ночью. Все скоро откроется, и это в тот момент, когда король в гневе на него… Конечно, Роберт ценит Тириона Ланнистера не дороже незрелой фиги. Но похищение заденет его гордость, а что предпримет королева – вообще невозможно сказать.

– Наверное, будет лучше, если я отправлюсь вперед, – сказал Нед Пулю. – Возьму дочерей и небольшую охрану. Остальные последуют за мной, когда соберутся. Извести Джори, но более никого, и ничего не предпринимай, пока мы с девчонками не уедем. Замок полон глаз и ушей, и я предпочту, чтобы о планах моих не знали.

– Как вам угодно, милорд.

Когда Пуль вышел, Эддард Старк направился к окну и задумался, сев возле него. Роберт явно не оставил ему никакого выбора. А вообще‑ то следовало бы поблагодарить короля. Здорово будет возвратиться в Винтерфелл. Жаль, что он приезжал сюда. Сыновья ждут его, быть может, у них с Кейтилин теперь родится еще один сын, ведь они еще достаточно молоды. Кроме того, он успел заметить, что уже тоскует о снеге, о глубокой ночной тишине Волчьего леса.

И все же мысль об отъезде сердила его. Сколько он не успел сделать! Теперь Роберт и его совет, полный льстецов и трусов, окончательно разорят королевство… хуже того, продадут его Ланнистерам в уплату за долги. Потом, он до сих пор не узнал правды о смерти Джона Аррена. Конечно, ему удалось отыскать несколько кусков головоломки, которые убедили его в том, что Джон действительно был убит, но все это пока только помет, оставленный хищником на лесной тропе. Нед еще не видел самого зверя, хотя ощущал его присутствие – затаившегося и опасного.

Он вдруг внезапно понял, что лучше вернуться в Винтерфелл морем. Нед не был моряком и предпочел бы Королевский тракт, но корабль мог сделать остановку на Драконьем Камне, там он сумеет переговорить со Станнисом Баратеоном. Пицель отослал за воды ворона с вежливым письмом за подписью Неда, предлагавшего лорду Станнису занять свое место в Малом совете. Ответа не было, и молчание лишь усугубило его подозрения. Лорд Станнис явно знает, почему погиб Джон Аррен. Нед в этом не сомневался. Истина, которую он разыскивал, вполне могла ожидать его в древней островной твердыне дома Таргариенов.

Ну а когда он узнает этот секрет, что тогда? От некоторых тайн лучше держаться подальше, иные опасно делить даже с теми, кого ты любишь и кому доверяешь. Нед извлек привезенный Кейтилин кинжал из ножен на поясе. Нож Беса? Зачем карлику понадобилась смерть Брана? Конечно, чтобы он молчал. Новый секрет или еще одна нить из той же паутины?

Замешан ли Роберт в этой истории? Не хочется верить, но ведь прежде он не думал, что Роберт способен подослать убийцу к беременной женщине. Кейтилин пыталась предостеречь его. Ты знал человека, сказала она, а король тебе не знаком. Чем скорее ему удастся оставить Королевскую Гавань, тем лучше. Если завтра утром какой‑ нибудь из кораблей отправится на север, следует оказаться на нем.

Вызвав Вейона Пуля, Нед послал его к причалам, чтобы все разузнать без шума, но быстро.

– Найди мне надежный корабль с искусным капитаном, – велел он управителю. – Меня не интересует ни размер кают, ни качество, ни убранство. Судно должно быть лишь быстроходным и надежным. Я хочу отплыть немедленно.

Пуль только что получил распоряжение, но Томард уже объявлял гостя:

– Лорд Бейлиш желает видеть вас, милорд.

Нед хотел уже отказаться от этой встречи, но передумал. Он еще не освободился и обязан участвовать в их играх.

– Проводите его ко мне.

Лорд Петир вступил в солярий так, словно бы утром ничего не стряслось… разрезной бархатный дублет серебристо‑ молочного цвета, серый шелковый плащ подбит мехом черной лисы, на лице обычная насмешливая улыбка.

Нед холодно приветствовал его.

– Могу ли я узнать причину вашего визита, лорд Бейлиш?

– Я не задержу вас: к обеду меня ждет леди Танда. Будет пирог с ягнятиной и жареный молочный поросенок. Достопочтенная леди мечтает женить меня на своей младшей дочери, поэтому стол ее всегда восхитителен. По правде говоря, я скорее женюсь на свинье, но не говорите ей этого. Я обожаю пирог с ягнятиной.

– Не смею задерживать вас, милорд, – отвечал Нед с ледяным пренебрежением. – В настоящий момент мне трудно представить себе человека, в чьем обществе я нуждался бы меньше, чем в вашем.

– Вы не правы. Хорошенько подумав, вы, бесспорно, найдете еще несколько имен. Скажем, Вариса, или Серсеи, или самого Роберта. Светлейший буквально зашелся в гневе! Он не сразу успокоился и после того, как вы оставили нас сегодня утром. Насколько я помню, слова «наглость» и «неблагодарность» довольно часто встречались в его речи.

Нед не почтил его ответом. Он не стал предлагать своему гостю сесть, но Мизинец уселся без приглашения.

– После того как вы бурей вылетели из зала, я был вынужден уговорить их не обращаться к услугам Безликих Людей, – промолвил он непринужденно. – Просто Варис распространит слух, что мы сделаем лордом всякого, кто покончит с девчонкой.

Нед скривился.

– Итак, теперь мы даруем титулы даже убийцам.

Мизинец пожал плечами:

– Титул – вещь дешевая. Безликие Люди обойдутся дороже. И этим я, по правде говоря, более услужил Дейенерис, чем вы своими речами о чести. Пусть какой‑ то наемник попытается убить ее, возмечтав о титуле. Скорее всего ему ничего не удастся, и дотракийцы долго еще будут внимательно охранять ее. Если же мы подошлем к ней одного из Безликих Людей, можно заранее заказывать похороны.

Нед нахмурился:

– Заседая в совете, вы говорили об уродливых женщинах и стальных поцелуях, а теперь пытаетесь убедить меня в том, что попытались защитить девушку? За какого же дурака вы меня принимаете?

– Просто за колоссального, – со смехом отвечал Мизинец.

– Вас всегда настолько развлекает мысль об убийстве, лорд Бейлиш?

– Лорд Старк, меня развлекает не убийство, а вы. Вы правите, как человек, танцующий на подтаявшем льду. Смею сказать, всплеск будет весьма впечатляющим. И первые трещины побежали сегодня утром.

– Первые и последние, – резко ответил Нед. – С меня довольно.

– Когда вы собираетесь возвратиться в Винтерфелл, милорд?

– Как только смогу. А какое вам дело до этого?

– Никакого… но если вы не оставите нас до завтрашнего вечера, я охотно отведу вас в тот бордель, который ваш Джори так безуспешно искал, – Мизинец улыбнулся, – и ничего не скажу леди Кейтилин.

 

Кейтилин

 

– Миледи, вам следовало заранее известить нас о вашем приезде, – сказал ей сир Доннел Уэйнвуд, пока их кони одолевали перевал. – Мы бы послали отряд навстречу. Высокогорная дорога теперь не настолько безопасна для столь маленького отряда, как в прошлые времена.

– К своему прискорбию, мы успели убедиться в этом, сир Доннел, – ответила Кейтилин. Иногда ей казалось, что сердце ее обратилось в камень. Шестеро отважных мужчин погибли, чтобы она могла приехать сюда, а она не находила в себе слез для них и даже начала забывать их имена. – Горцы досаждали нам день и ночь. Мы потеряли троих в первом нападении и еще двоих во втором, слуга Ланнистера умер от лихорадки, после того как раны его воспалились. Когда мы увидели ваших людей, я уже решила, что приближается наш конец. – Она вспомнила, как их маленький отряд выстроился для последней отчаянной схватки – с клинками в руках, спинами к скале. Карлик еще точил край топора, отпуская какую‑ то едкую шутку, когда Бронн заметил на знамени приближавшихся всадников луну и сокола посреди небесной синевы и белизны стяга дома Аррена. Кейтилин еще не приводилось видеть более приятного зрелища.

– Кланы набрались храбрости после смерти лорда Джона, – проговорил сир Доннел, крепкий юноша лет двадцати, с честным и открытым лицом, широким носом и взлохмаченной густой каштановой шевелюрой. – Если бы это зависело от меня, то я бы повел в горы сотню человек и выкурил горцев из их крепостей. После нескольких суровых уроков все было бы в порядке, но ваша сестра мне это запретила. Она даже не разрешила своим рыцарям отправиться на турнир в честь десницы. Она хочет, чтобы все наши мечи оставались дома и могли защитить Долину. Но от кого – этого не знает никто. Кое‑ кто уже говорит – от теней. – Он тревожно поглядел на Кейтилин. – Надеюсь, я не наговорил лишнего, миледи? Я не хотел вас обидеть.

– Откровенные речи не задевают меня, сир Доннел. – Кейтилин знала, кого боялась ее сестра. Не теней, а Ланнистеров, подумала она про себя, оглянувшись на карлика, ехавшего возле Бронна. После смерти Чиггена они сдружились – словно два вора. Карлик оказался много хитрее, чем этого бы хотелось. Когда они въехали в горы, он был ее пленником, связанным и беспомощным. Кем же он сделался теперь? Тирион оставался пленником, но тем не менее ехал с кинжалом у пояса и с топором, привязанным к седлу, в плаще из кошачьей шкуры, выигранном в кости у певца, и в короткой кольчуге, которую Ланнистер снял с убитого Чиггена. Две дюжины вооруженных людей окружили карлика и остаток ее потрепанного отряда – рыцари и воины, служащие ее сестре Лизе и юному сыну Джона Аррена, но Тирион не обнаруживал никаких признаков страха. «Неужели я ошиблась? » Уже не впервые Кейтилин подумала, что он, может быть, не виновен в покушении на жизнь Брана, в смерти лорда Аррена и всех остальных. Ну а если так, какой же вид тогда она будет иметь? Чтобы привезти Беса сюда, свои жизни отдали шестеро мужчин.

Она решительно отогнала сомнения.

– Когда мы доберемся до вашей крепости, я буду рада, если вы немедленно пошлете за мейстером Колемоном. Сира Родрика лихорадит, он ранен. – Она уже не однажды опасалась, что галантный старый рыцарь не выдержит путешествия. В последние дни он едва находил силы сидеть в седле, и Бронн уже предлагал ей предоставить старика собственной судьбе, но Кейтилин не желала даже слушать об этом. Кончилось тем, что сира Родрика привязали к седлу. Она велела Мариллону приглядывать за ним.

Сир Доннел помедлил, прежде чем ответить.

– Леди Лиза приказала мейстеру безотлучно находиться в Орлином Гнезде, возле лорда Роберта, – ответил он. – Здесь у ворот есть септон, приглядывающий за ранеными. Он может перевязать раны вашего человека.

Кейтилин скорее положилась бы на знания мейстера, чем на молитву септона. Она уже собиралась сказать это, когда заметила впереди длинные парапеты, врезанные в скалу с обеих сторон ущелья. Там, где проход сужался так, что лишь четверо всадников могли проехать рядом, к скалистым склонам прижимались две сторожевые башни, соединенные крытым мостиком из посеревшего от непогоды камня, изгибавшимся над дорогой. Молчаливые лица замерли у бойниц в башне, на мостике и стенах. Когда они уже заканчивали подъем, навстречу им выехал рыцарь на сером коне и в сером же панцире, а на плаще его играла красно‑ голубая волна Риверрана, и блестящая черная рыба из оправленного золотом обсидиана скалывала плащ на груди.

– Кто тут держит путь через Кровавые ворота? – спросил он.

– Сир Доннел Уэйнвуд вместе с миледи Кейтилин Старк и ее спутниками, – ответил молодой рыцарь. Хранитель ворот поднял забрало.

– То‑ то леди показалась мне знакомой. Далеко же ты заехала от дома, маленькая Кет.

– И ты тоже, дядюшка, – ответила она улыбаясь. Этот хриплый грубоватый голос разом возвратил ее на двадцать лет назад, ко дням ее детства.

– Теперь мой дом за моей спиной, – сказал он ворчливо.

– А мой дом в твоем сердце, – ответила ему Кейтилин. – Сними шлем, я хотела бы вновь увидеть твое лицо.

– Увы, годы не пощадили его, – покачал головой Бринден Талли, но, когда он снял шлем, Кейтилин решила, что дядя солгал. Конечно, лицо его покрылось морщинами, время украло последнее осеннее золото из волос, густо припорошив их сединой, но улыбка осталась прежней, кустистые брови напоминали раскормленных гусениц, а в глубине синих глаз прятался смех. – А леди знает о твоем приезде?

– У меня не было времени посылать гонца, – сказала Кейтилин. Ее спутники догоняли ее. – Боюсь, что мы приехали перед бурей, дядя.

– Можно ли нам въехать в Долину? – спросил сир Доннел. Здешние воеводы всегда соблюдали обычаи.

– Именем Джона Аррена, лорда Орлиного Гнезда, защитника Долины, истинного Хранителя Востока, разрешаю вам свободный проход и обязываю соблюдать мир, – ответил сир Бринден. – Езжайте.

Так она въехала под сень Кровавых ворот, у которых во Времена Героев погибла дюжина армий. За укреплениями горы расступались, открывая зеленые поля, синее небо и снежные вершины, от вида которых дыхание перехватывало в груди. Долина Аррен купалась в утреннем свете. Она уходила на восток; спокойный край богатого чернозема, широких медленных рек и сотен небольших озер, зеркалами отражавших лучи солнца, со всех сторон огражденный грозными пиками. На этих высотах росли пшеница, кукуруза, ячмень, и даже в Вышесаде плоды были не слаще, а тыквы не больше здешних. Они находились в западном конце Долины, где высокогорная дорога, одолев последний перевал, начинала извилистый спуск к низинам в двух милях внизу. Долина здесь сужалась, – конному ехать полдня, – и Северные горы казались настолько близкими, что Кейтилин просто хотелось потрогать их рукой. Над горами возвышался зубчатый пик, называвшийся Копьем Гиганта. Все прочие горы глядели на него снизу вверх, вершина его терялась среди ледяных туманов. С массивного западного отрога горы стекал призрачный поток Слез Алисы. Даже отсюда Кейтилин видела сверкающую полоску водопада – блестящую нитку на темном камне.

Заметив, что Кейтилин остановилась, дядя подъехал поближе и указал:

– Нам туда – к Слезам Алисы. Отсюда видно только белое пятнышко, но если приглядеться, можно заметить стены, когда их освещает солнце.

Семь башен, говорил Нед, семь белых кинжалов, вонзающихся в чрево небес, они такие высокие, что с парапетов можно увидеть облака, проплывающие под ногами.

– А долго ли туда ехать?

– Возле горы мы окажемся к вечеру, – объяснил дядя Бринден, – на подъем уйдет еще один день.

За спиной ее заговорил сир Родрик Кассель:

– Миледи, боюсь, что сегодня я не смогу ехать дальше. – Лицо его под неровными, лишь недавно отросшими бакенбардами осунулось; сир Родрик показался Кейтилин просто изможденным, она даже испугалась, что он упадет с коня.

– Вам этого не следует делать, – сказала она. – Вы уже выполнили все, о чем я могла попросить вас, все – и в сотню раз больше. Мой дядя проводит меня до Орлиного Гнезда. Ланнистер должен ехать со мной, но нет причин, которые могли бы воспретить вам и всем остальным отдохнуть здесь и набраться сил.

– Принимать таких гостей для нас честь, – проговорил сир Доннел с серьезной любезностью молодости. Если не считать сира Родрика, из отряда, что выехал с ней из гостиницы на перекрестке дорог, уцелели лишь Бронн, сир Уиллис Воде и Мариллон‑ певец.

– Миледи, – проговорил Мариллон, выезжая вперед. – Умоляю, разрешите мне проводить вас в Гнездо, чтобы я мог увидеть окончание повести, начало которой совершилось на моих глазах. – Мальчишка казался осунувшимся, однако странно решительным, глаза его лихорадочно блестели.

Кейтилин не просила певца сопровождать их; решение принял он сам. Как Мариллон сумел уцелеть во время путешествия, когда много отважных воинов остались непогребенными позади, она понять не могла. Однако Мариллон находился сейчас перед ней, и тонкая бородка придавала ему почти взрослый вид. Быть может, она кое‑ что должна ему, раз он доехал так далеко.

– Очень хорошо, – сказала она.

– Я тоже поеду, – объявил Бронн.

Это предложение ей понравилось меньше. Без Бронна они не сумели бы пробиться в Долину, Кейтилин понимала это. Такого ярого бойца, как наемник, ей еще не приходилось видеть, а меч его помог им достичь безопасности. Но Кейтилин все‑ таки не нравился этот человек. Отваги ему было не занимать и силы хватало, однако она не видела в нем ни доброты, ни верности. Кроме того, он слишком часто оказывался возле Ланнистера, они постоянно переговаривались и смеялись над какими‑ то шутками. Она предпочла бы разлучить его с карликом именно здесь и сейчас, но согласившись на то, чтобы Мариллон продолжил дорогу в Орлиное Гнездо, она не могла вежливо отказать в этом праве и Бронну.

– Как угодно, – отвечала она, отметив при этом, что он не попросил у нее разрешения.

Сир Уиллис Воде остался вместе с сиром Родриком. Негромко нашептывая, септон уже возился над их ранами. Оставили здесь и коней, измученных долгой дорогой. Но сир Доннел обещал послать птиц с известием об их приезде в Орлиное Гнездо и к Воротам Луны. Из конюшни вывели свежих мохнатых лошадей горной породы, привычных к здешним краям, и через час они продолжили путь. Вместе с дядей Кейтилин возглавила спуск в Долину. За ними следовали Бронн, Тирион Ланнистер, Мариллон и шестеро людей Бриндена.

Когда они уже проделали треть пути по горной тропе и немного удалились вперед от своего отряда, Бринден Талли повернулся к ней и проговорил:

– А теперь, девочка, рассказывай мне об этой своей боли.

– Я уже давно выросла, дядя, – ответила Кейтилин, тем не менее приступая к рассказу. На всю повесть ушло больше времени, чем она ожидала, – нужно было рассказать и о письме Лизы, и о падении Брана, и о кинжале убийцы, и о Мизинце, и о ее случайной встрече с Тирионом Ланнистером на перекрестке дорог.

Дядя слушал безмолвно, тяжелые брови прикрывали глаза, и с каждым ее словом он все больше мрачнел. Бринден Талли всегда умел слушать… всех, кроме ее отца. Брат лорда Хостера, он был моложе его на пять лет, и они постоянно ссорились, насколько помнила Кейтилин. Во время самой громкой из ссор, когда Кейтилин уже исполнилось восемь, лорд Хостер назвал Бриндена черным козлом среди стада Талли. Расхохотавшись, Бринден указал на герб их дома – прыгающую форель – и заметил, что тогда уж его следует называть черной рыбой, а не козлом, и начиная с того дня принял ее изображение в качестве личного герба.

Раздоры братьев не закончились ко дню Лизиной свадьбы. На брачном пиру Бринден объявил брату, что оставляет Риверран, чтобы служить Лизе и ее новому мужу, лорду Орлиного Гнезда. С тех пор, судя по редким письмам Эдмара, лорд Хостер ни разу не произнес имени своего брата.

Тем не менее все свое детство именно к Бриндену Черной Рыбе бегали дети лорда Хостера со своими слезами и рассказами, когда отец бывал слишком занят, а мать слишком больна. Кейтилин, Лиза, Эдмар… даже Петир Бейлиш, воспитанник их отца… Бринден терпеливо выслушивал всех, как делал сейчас, радовался их победам и утешал в детских несчастьях.

Когда она договорила, дядя долго молчал и, отпустив поводья, позволил коню самостоятельно спускаться по крутой скалистой тропе.

– Надо известить твоего отца, – сказал он наконец. – Если Ланнистеры выступят, Винтерфелл далеко, Долина спряталась за своими горами, но Риверран лежит прямо на их пути.

– Я опасаюсь именно этого, – признала Кейтилин. – Я попрошу мейстера Колемона отослать птицу сразу, как только мы достигнем Орлиного Гнезда. – Следовало передать и распоряжения, отданные через нее Недом своим знаменосцам, чтобы они приступили к укреплению Севера. – А какое настроение в Долине? – спросила она.

– Здесь все в гневе, – сообщил Бринден Талли. – Лорда Джона очень любили, и все были оскорблены, когда король возложил на Джейме Ланнистера обязанность, которую Аррены исполняли почти три сотни лет. Лиза распорядилась, чтобы ее сына называли истинным Хранителем Востока. Кроме того, не только твоя сестра сомневается в причинах смерти десницы. – Он без улыбки поглядел на Кейтилин. – А тут еще и мальчик.

– Мальчик? Что с ним? – Кейтилин пригнулась, объезжая нависающую скалу. В голосе ее звучала тревога.

– Лорду Роберту Аррену, – вздохнул он, – всего только шесть лет, он постоянно хворает и начинает рыдать, когда у него отбирают игрушки. Он истинный наследник Джона Аррена, клянусь всеми богами, однако находятся и такие, кто утверждает, что он слишком слаб, чтобы сесть на место отца. Нестор Ройс управлял Долиной последние четырнадцать лет, пока лорд Джон служил королю, и многие шепчут, что ему следует сохранить власть, пока мальчишка не повзрослеет. Другие считают, что Лизе нужно выйти замуж и поскорее. Женихи слетаются прямо как вороны на побоище. В Орлином Гнезде их полно.

– Этого следовало ожидать, – проговорила Кейтилин. Чему удивляться: Лиза еще молода, а Королевство Горы и Долины можно считать превосходным приданым. – Но возьмет ли Лиза другого мужа?

– Она говорит, что возьмет, если найдется человек, который устроит ее. Но она уже отвергла лорда Нестора и дюжину других вполне подходящих женихов. Лиза клянется, что на этот раз сама выберет себе лорда‑ мужа.

– В таком случае тебе не следует винить ее в разборчивости.

Сир Бринден фыркнул:

– А я и не виню, но… мне кажется, что Лиза только играет с женихами. Ей приятно это занятие, но я думаю, что сестра твоя намеревается править самостоятельно, пока возраст не позволит мальчику сделаться лордом Орлиного Гнезда не только по имени.

– Женщина способна править столь же мудро, как и мужчина, – заметила Кейтилин.

– Не всякая женщина, – проговорил ее дядя, оглянувшись по сторонам. – Вот что, Кет, Лиза – это не ты. – Он помедлил мгновение. – Откровенно говоря, я опасаюсь, что ты не найдешь у своей сестры той помощи, на которую рассчитываешь.

Кейтилин была озадачена.

– Что ты имеешь в виду?

– Из Королевской Гавани вернулась не та девочка, которая отправилась на юг со своим мужем, когда он был назначен десницей. Прошедшие годы тяжело дались ей. Ты должна это понимать. Лорд Аррен был заботливым мужем, но брак был заключен из политических соображений, а не по любви.

– Как и мой собственный.

– Начинались они одинаково, но тебе выпала лучшая судьба, чем сестре. Вспомни, ведь у нее двое мертворожденных, в два раза больше выкидышей, смерть лорда Аррена… Кейтилин, боги дали Лизе единственное дитя, и твоя сестра живет ради бедного мальчика. Нечего удивляться тому, что она скрылась, лишь бы не выдать его Ланнистерам. Сестра твоя боится, девочка, и более всего она боится Ланнистеров. Она тайком бежала в долину из Красного замка, подобно ночному татю, лишь для того, чтобы выхватить своего сына из львиной пасти… а теперь ты привозишь льва прямо к ее порогу.

– В цепях, – проговорила Кейтилин. Справа разверзалось ущелье, исчезавшее во мраке. Кейтилин подобрала поводья и придержала коня.

– О! – Дядя ее оглянулся назад, где Тирион Ланнистер неторопливо спускался, следуя за ними. – Я вижу топор на седле, кинжал за поясом и наемника, который жмется к нему, как голодная тень. Где же ты увидела цепь, моя милая?

Кейтилин неловко пошевелилась в седле.

– Карлик оказался здесь далеко не случайно. В цепях или нет, но он мой пленник, и Лизе не меньше, чем мне, нужно, чтобы он ответил за свои преступления. Ланнистеры убили ее лорда‑ мужа, и ее собственное письмо предупредило нас об этом.

Бринден Черная Рыба оделил ее усталой улыбкой.

– Надеюсь, что ты права, дитя, – вздохнул дядя. Но в голосе его звучало сомнение.

Солнце повернуло к западу, когда склон под копытами их коней начал переходить в равнину. Дорога сделалась шире и выпрямилась, Кейтилин впервые заметила по бокам ее дикие цветы и травы. Как только они спустились в Долину, кони пошли быстрее, и теперь они ехали через пышные зеленые рощи, сонные деревеньки, мимо садов и полей золотой пшеницы, вброд перешли дюжину озаренных солнцем ручьев. Дядя послал вперед воина со штандартом. К древку были прикреплены два знамени: луна и сокол дома Аррена, а под ним его собственная черная рыба. Фургоны селян, тележки торговцев и всадники из меньших домов жались к обочине, чтобы пропустить их.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...