Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Дейенерис 4 страница




– К тебе лорд Варис, – объявила Шая.

Нищенствующий брат изумленно заморгал, а Тирион засмеялся.

– Ну конечно. Как это ты догадалась? Я вот его не узнал.

– Да ведь это он, – пожала плечами Шая, – только одет по‑ другому.

– И одет по‑ другому, и пахнет по‑ другому, и походка у него другая. Многие бы обманулись.

– Только не шлюхи. Шлюха учится видеть не одежду мужчины, а его суть – иначе ее находят мертвой в переулке.

Вариса явно что‑ то мучило – но не фальшивые язвы на ногах. Тирион хмыкнул.

– Шая, ты не принесешь нам вина? – Выпить не помешает. Если уж евнух явился сюда среди ночи, хорошего не жди.

– Я просто боюсь говорить вам, зачем пришел, милорд, – сказал Варис, когда Шая ушла. – У меня дурные вести.

– Тебе бы черные перья, Варис, – ты, как ворон, только дурные вести и носишь. – Тирион неуклюже поднялся на ноги, боясь спрашивать. – Это Джейме? – Если они с ним что‑ то сделали, их ничто не спасет.

– Нет, милорд. Не то. Сир Кортни Пенроз мертв, и Штормовой Предел открыл ворота Станнису Баратеону.

Испуг изгнал все прочие мысли из головы Тириона. Когда Шая вернулась с вином, он выпил только глоток и швырнул чашу о стену дома. Шая заслонилась рукой от осколков. Вино протянуло по камню длинные пальцы, черные в лунном свете.

– Будь он проклят! – крикнул Тирион.

Варис улыбнулся, показав гнилые зубы.

– Кто, милорд? Сир Кортни или лорд Станнис?

– Оба. – (Штормовой Предел мог бы продержаться с полгода, если не больше… это дало бы отцу время покончить с Роббом Старком. ) – Как это случилось?

Варис посмотрел на Шаю:

– Милорд, стоит ли тревожить сон нашей прелестной дамы столь мрачными и кровавыми делами?

– Дама, может, и побоялась бы, – сказала Шая, – но я нет.

– А надо бы, – ответил Тирион. – Раз Штормовой Предел пал, Станнис скоро обратит свой взор на Королевскую Гавань. – Он пожалел, что выплеснул вино. – Лорд Варис, дайте мне немного времени, и я вернусь в замок с вами.

– Я буду ждать на конюшне. – Евнух поклонился и ушел.

Тирион привлек к себе Шаю:

– Тебе опасно здесь оставаться.

– У меня есть стены и стража, которую ты мне дал.

– Наемники. Мое золото им по вкусу, но станут ли они умирать за него? Что до стены, то один человек, став на плечи другому, мигом через нее перескочит. Точно такой же дом сожгли во время бунта. Убили хозяина, золотых дел мастера, только за то, что у него была полная кладовая, а верховного септона разорвали на куски, а Лоллис изнасиловали пятьдесят человек, а сиру Бронну разбили череп всмятку. Что они, по‑ твоему, сделают с любовницей десницы, если она попадется им в руки?

– Со шлюхой десницы, ты хочешь сказать? – Она смотрела на него своими большими дерзкими глазами. – А хотела бы я быть твоей леди, милорд. Наряжаться в то, что ты мне надарил, – в атлас, шелк и парчу, носить твои драгоценности, держать тебя за руку и сидеть рядом с тобой на пирах. Я могла бы родить тебе сыновей, знаю, что могла бы… и никогда не посрамила бы тебя, клянусь.

«Моя любовь к тебе – сама по себе позор».

– Сладкие мечты, Шая. Оставь их, прошу тебя. Этому никогда не бывать.

– Из‑ за королевы? Ее я тоже не боюсь.

– Зато я боюсь.

– Тогда убей ее и покончи с этим. Не похоже, что вы сильно любите друг друга.

– Она моя сестра, – вздохнул Тирион. – Тот, кто убивает свою родную кровь, проклят навеки и богами, и людьми. И потом, что бы ни думали о Серсее мы с тобой, моему отцу и брату она дорога. Я могу перехитрить любого жителя Семи Королевств, но боги не создали меня для того, чтобы противостоять Джейме с мечом в руках.

– У Молодого Волка и лорда Станниса тоже есть мечи, однако их ты не боишься.

«Много ты знаешь, милая».

– Против них у меня вся мощь дома Ланнистеров, а против отца с братом – только кривая спина да пара коротких ног.

– У тебя есть я. – Шая поцеловала его, обвив руками его шею и прижавшись к нему.

Ее поцелуй возбудил его, как всегда, но он мягко освободился из ее объятий.

– Не теперь, милая. У меня появился… ну, скажем, зачаток плана. Быть может, мне удастся устроить тебя на замковую кухню.

Ее лицо застыло.

– На кухню?

– Да. Если действовать через Вариса, никто не узнает.

– Милорд, да я ж вас отравлю, – хихикнула она. – Каждый мужчина, который попробовал мою стряпню, начинал говорить мне, как я хороша в постели.

– В Красном Замке поваров хватает, равно как мясников и пекарей. Тебя мы пристроим в посудомойки.

– Горшечница в колючей бурой тканине. Вот, значит, какой милорд желает меня видеть?

– Милорд желает видеть тебя живой. А в шелку и бархате горшки скрести затруднительно.

– Я уже наскучила милорду? – Рука Шаи, скользнув ему под рубашку, нашла его член, который от этого сразу затвердел. – А вот он хочет меня по‑ прежнему. Не приляжете ли со своей посудомоечкой, милорд? – засмеялась она. – Можете посыпать меня мукой и облизать с меня подливку…

– Перестань. – Ее поведение напомнило ему Данси, которая так старалась выиграть спор. Он отвел от себя ее руку, чтобы пресечь дальнейшие шалости. – Сейчас не время кувыркаться в постели, Шая. Возможно, речь идет о твоей жизни.

Ее улыбка погасла.

– Я сожалею, если вызвала неудовольствие милорда, но… нельзя ли просто усилить мою стражу?

Помни, она совсем еще молода, с глубоким вздохом сказал себе Тирион.

– Драгоценности можно заменить другими, – ответил он, взяв Шаю за руку, – и платьев нашить еще красивее старых. Для меня самая большая драгоценность в этих стенах – ты. В Красном Замке тоже небезопасно, но все‑ таки гораздо безопаснее, чем здесь. Я хочу, чтобы ты была там.

– На кухне, – тусклым голосом отозвалась она. – И скребла бы горшки.

– Это ненадолго.

– Отец меня тоже загнал на кухню – потому‑ то я от него и сбежала, – скривилась Шая.

– Ты говорила, что сбежала, потому что отец заставлял тебя спать с собой.

– Это тоже было. Скрести горшки мне нравилось не больше, чем терпеть его на себе. – Она вздернула голову. – Почему ты не можешь поселить меня в твоей башне? Половина лордов при дворе содержит наложниц.

– Мне решительно запретили брать тебя ко двору.

– Твой отец – старый дурак. Ты достаточно взрослый, чтобы завести себе целую кучу шлюх. Он что, за безусого юнца тебя держит? И что он тебе сделает, если не послушаешься, – отшлепает?

Он ударил ее по щеке – не сильно, но достаточно чувствительно.

– Будь ты проклята. Не смей насмехаться надо мной. От тебя я этого не потерплю.

Шая на миг умолкла, и только сверчок продолжал трещать.

– Виновата, милорд, – сказала она наконец деревянным голосом. – Я не хотела проявлять неуважения.

«А я не хотел тебя бить. Боги милостивые, я веду себя, как Серсея».

– Мы оба виноваты. Шая, ты не понимаешь. – Слова, которые он вовсе не собирался говорить, вдруг посыпались из него, как скоморохи из брюха деревянного коня. – Когда мне было тринадцать, я женился на дочери издольщика. То есть это я так думал. Любовь к ней ослепила меня, и я думал, что она чувствует ко мне то же самое, но отец ткнул меня носом в правду. Моя невеста была шлюхой, которую Джейме нанял, чтобы сделать меня мужчиной. – (А я‑ то всему верил, дурак этакий). – Чтобы я окончательно усвоил этот урок, лорд Тайвин послал мою жену в казарму к своим гвардейцам, чтобы они позабавились вволю, а мне велел смотреть. – (И взять ее последним, после всех остальных. Напоследок, уже безо всякой любви или нежности. «Так ты лучше запомнишь, какая она на самом деле», – сказал он. Я не хотел этого делать, но мое естество подвело меня, и я повиновался. ) – После этого отец расторг наш брак. Все чисто, как будто мы и не женились совсем, объяснили мне септоны. – Тирион сжал Шае руку. – Пожалуйста, не будем больше говорить о башне Десницы. На кухне ты пробудешь недолго. Как только мы разделаемся со Станнисом, ты получишь новый дом и шелка, мягкие, как твои руки.

Глаза Шаи сделались большими, но он не мог разгадать, что за ними скрывается.

– Мои руки перестанут быть мягкими, если я день‑ деньской буду выгребать золу да мыть посуду. Захочешь ли ты коснуться их, когда они все покраснеют и потрескаются от воды и щелока?

– Еще больше, чем прежде. Их вид будет напоминать мне, какая ты храбрая.

Она опустила глаза, и он не понял, поверила она ему или нет.

– Я ваша, милорд, – приказывайте.

Он видел, что большего от нее на этот раз не добьется, и поцеловал ее щеку в месте удара, чтобы хоть немного загладить свою вину.

– Я пришлю за тобой.

Варис ждал на конюшне, как обещал, со своей полудохлой клячей. Тирион сел верхом, и один из наемников открыл им ворота. Некоторое время они ехали молча. «Боги, и зачем я рассказал ей о Тише? » – испугался вдруг Тирион. Есть тайны, которые нельзя открывать – свой позор мужчина должен унести с собой в могилу. Чего он хотел от нее – прощения? Что означал взгляд, которым она смотрела на него? В чем причина – в ненавистных горшках или в его исповеди? Разве можешь ты после этого надеяться на ее любовь? – говорила часть его души, а другая смеялась: дурак ты, карлик, шлюха любит только золото да драгоценности.

Его ушибленный локоть давал о себе знать при каждом шаге лошади. Порой ему казалось, что он слышит скрежет трущихся костей. Надо бы сходить к мейстеру, пусть даст какое‑ нибудь лекарство… но Тирион не доверял больше мейстерам с тех пор, как Пицель показал свое истинное лицо. Одни боги знают, с кем они состоят в заговоре и что подмешивают в свои снадобья.

– Варис, – сказал он, – мне надо перевести Шаю в замок без ведома Серсеи. – И вкратце изложил свой кухонный план.

Евнух, выслушав, поцокал языком.

– Я, разумеется, исполню приказ милорда… но должен предупредить, что на кухне полно глаз и ушей. Даже если девушка не вызовет особых подозрений, ее будут выспрашивать без конца. Где родилась? Кто родители? Как попала в Королевскую Гавань? И поскольку правду сказать нельзя, ей придется все время лгать. – Варис бросил взгляд на Тириона. – Еще: такая пригожая посудомойка будет разжигать не только любопытство, но и похоть. Ее начнут трогать, щипать и лапать. Поварята будут лазать к ней ночью под одеяло, одинокий повар захочет взять ее в жены, пекари будут мять ее груди обсыпанными мукой руками.

– Пусть уж ее лучше щупают, чем убьют.

– Можно найти другой способ, – через некоторое время сказал Варис. – Дело в том, что горничная, прислуживающая дочери леди Танды, крадет у нее драгоценности. Если я скажу об этом леди Танде, ей придется уволить девицу немедленно – и дочери потребуется новая горничная.

– Понятно. – Тирион сразу смекнул, что это не в пример удобнее. Горничная знатной дамы одевается куда лучше, чем посудомойка, и даже украшения может носить. Шае это понравится. А Серсея, считающая леди Танду скучной и взбалмошной, а Лоллис – безмозглой, вряд ли будет наносить им визиты.

– Лоллис – существо робкое и доверчивое, – сказал Варис, – она проглотит любую историю, которую ей преподнесут. После того как чернь лишила ее девственности, она боится выходить из своих комнат, поэтому Шая не будет на виду… но вы найдете ее поблизости, когда захотите утешиться.

– Ты не хуже меня знаешь, что за башней Десницы следят. Серсее уж точно станет любопытно, если горничная Лоллис начнет ко мне захаживать.

– Авось мне удастся провести ее к вам незаметно. Дом Катаи – не единственный, где есть тайные ходы.

– Потайная дверь? В моих комнатах? – Это вызвало у Тириона скорее раздражение, чем удивление. Для чего же тогда Мейегор Жестокий велел умертвить всех рабочих, которые строили его замок, если не ради сохранения подобных тайн? – Я так и думал, что там есть нечто подобное. Где она? В горнице? В спальне?

– Друг мой, не хотите же вы, чтобы я открыл вам все свои маленькие секреты?

– Думай о них впредь как о наших маленьких секретах, Варис. – Тирион посмотрел снизу вверх на евнуха в зловонном нищенском наряде. – Если, конечно, ты на моей стороне.

– Вы еще сомневаетесь?

– О нет, я верю тебе безгранично. – Горький смех Тириона отразился от наглухо запертых окон. – Как члену собственной семьи. Ладно – расскажи, как умер Кортни Пенроз.

– Говорят, он бросился с башни.

– Бросился? Сам? Не верю!

– Его стража не видела, чтобы кто‑ то входил к нему, и в его комнатах потом никого не нашли.

– Значит, убийца пришел раньше и спрятался под кроватью – или спустился с крыши по веревке. Либо стражники лгут. Может, они сами его и убили.

– Вы, безусловно, правы, милорд.

Тон евнуха расходился с его словами.

– Но ты так не думаешь? Как же тогда это было сделано?

Варис долго молчал, и только копыта стучали по булыжнику. Наконец он прочистил горло.

– Милорд, вы верите в древнюю силу?

– В колдовство, что ли? Заклинания, проклятия, превращения и прочее? Ты полагаешь, что сира Кортни уморили путем волшебства?

– Утром того же дня сир Кортни вызвал лорда Станниса на поединок. Разве это – поступок человека отчаявшегося? Возьмите также загадочное и весьма своевременное убийство лорда Ренли, совершенное в тот самый час, когда его войско строилось, чтобы наголову разбить немногочисленные силы брата. – Евнух помолчал немного. – Милорд, вы однажды спросили меня, как я стал кастратом.

– Да, помню. Но ты не захотел отвечать.

– И теперь не хочу, но… – На этот раз молчание длилось еще дольше, а после Варис заговорил странно изменившимся голосом. – Я был тогда мальчишкой, сиротой при бродячем балагане. У нашего хозяина была маленькая барка, и мы плавали по всему Узкому морю, давая представления в вольных городах, а время от времени также в Староместе и Королевской Гавани.

Однажды в Мире к нам в балаган пришел некий человек. После выступления он сделал хозяину предложение относительно меня, против которого тот не смог устоять. Я был в ужасе. Я думал, этот человек хочет совершить со мной то, что, я знал, некоторые мужчины делают с мальчиками, но ему было нужно от меня только одно: мое мужское естество. Он дал мне снадобье, от которого я лишился способности двигаться и говорить, но чувствительности не утратил. Длинным загнутым ножом он подсек меня под корень, все время распевая что‑ то, и у меня на глазах сжег мои мужские части на жаровне. Пламя сделалось синим, и некий голос ответил ему, хотя слов я не понимал.

После этого я стал ему не нужен, и он выгнал меня вон. Скоморохи к этому времени уже уплыли. Я спросил его, что же мне теперь делать, и он сказал «умереть». Назло ему я решил выжить. Я попрошайничал, воровал и продавал те части моего тела, которые остались при мне. Скоро я вошел в число лучших воров Мира, а потом подрос и понял, что чужие письма часто бывают ценнее содержимого чужих кошельков.

Но та ночь все время снилась мне, милорд. Не колдун, не его нож, даже не то, как поджаривались мои мужские органы. Мне снился голос – голос из пламени. Был ли то бог, демон или просто фокус? Не могу вам сказать, хотя в фокусах знаю толк. Скажу одно: колдун вызвал это нечто, и оно ответило, а я с того дня возненавидел магию и всех, кто ею занимается. Если лорд Станнис один из них, я намерен пресечь его жизнь.

Часть пути они проехали молча. Затем Тирион сказал:

– Душераздирающая история. Прими мои соболезнования.

– Вы мне соболезнуете, но не верите, – вздохнул евнух. – Нет, милорд, не извиняйтесь. Я был одурманен, страдал от боли, и все это случилось давным‑ давно и очень далеко. Этот голос мне, конечно же, приснился. Я сам твердил себе это тысячу раз.

– Я верю в стальные мечи, золотые монеты и человеческий разум, – сказал Тирион. – И верю, что драконы когда‑ то жили на свете, – я ведь видел их черепа.

– Будем надеяться, что ничего худшего вам не доведется увидеть, милорд.

– Согласен с тобой, – улыбнулся Тирион. – Что до смерти сира Кортни, то нам известно, что Станнису служат наемники из вольных городов – быть может, он нанял и искусного убийцу.

– Чрезвычайно искусного.

– Такие существуют. Прежде я мечтал, что когда‑ нибудь разбогатею и пошлю к моей сестрице Безликого.

– Как бы ни умер сир Кортни, он мертв, и замок пал. Станнис свободен и может выступать.

– Есть ли у нас хоть малейшая возможность убедить дорнийцев перевалить через Марки?

– Ни малейшей.

– Жаль. Ну что ж, хорошо и то, что лорды Марки будут сидеть по своим замкам. Что слышно о моем отце?

– Если лорд Тайвин и сумел переправиться через Красный Зубец, до меня весть об этом еще не дошла. Если он не поторопится, то может оказаться зажатым между вражескими силами. Лист Окхарта и дерево Рована видели к северу от Мандера.

– От Мизинца по‑ прежнему ничего?

– Возможно, он так и не добрался до Горького Моста. Или погиб там. Лорд Тарли захватил обозы Ренли и многих предал мечу – в основном Флорентов. Лорд Касвелл заперся в своем замке.

Тирион запрокинул голову и расхохотался.

– Милорд? – невозмутимо сказал Варис, натянув поводья.

– Разве ты не видишь, как это забавно, Варис? – Тирион обвел рукой закрытые ставнями окна и весь спящий город. – Штормовой Предел пал, Станнис идет сюда с огнем, мечом и боги ведают какими еще темными силами, а добрых горожан некому защитить. Нет здесь ни Джейме, ни Роберта, ни Ренли, ни Рейегара, ни их любимого Рыцаря Цветов. Есть только я, ненавидимый ими. Я, карлик, дурной советчик, уродливый маленький демон. Я – это все, что стоит между ними и хаосом.

 

Кейтилин

 

– Скажи отцу: я ухожу, чтобы он мог гордиться мной. – Брат сел в седло – лорд с головы до пят в своей блестящей кольчуге и струящемся плаще цвета речной воды. Серебристая форель украшала его шлем, еще одна была нарисована на щите.

– Он и без того гордится тобой, Эдмар. И очень любит тебя, парень.

– Теперь у него появится более весомый повод для гордости, помимо того, что я его сын. – Эдмар, развернув коня, поднял руку. Затрубили трубы, забил барабан, рывками опустился подъемный мост, и войско сира Эдмара Талли вышло из Риверрана с поднятыми копьями и реющими знаменами.

«Мое войско побольше твоего», – подумала Кейтилин, глядя на них. Целая рать сомнений и тревог.

Горе Бриенны рядом с ней было почти осязаемым. Кейтилин приказала сшить по ее мерке красивое платье, подобающее ей по рождению и полу, но Бриенна по‑ прежнему предпочитала кольчугу и вареную кожу. На поясе у нее висел меч. Она охотнее отправилась бы с Эдмаром на войну, но стены, даже такие крепкие, как в Риверране, тоже надо кому‑ то защищать. Брат увел всех боеспособных мужчин к переправам, оставив сира Десмонда Грелла командовать гарнизоном, состоящим из раненых, стариков и больных, в придачу – немного оруженосцев да крестьянских парней‑ подростков. Вот и вся защита замка, битком набитого женщинами и детьми.

Когда последние пехотинцы Эдмара прошли под решеткой, Бриенна спросила:

– Что будем делать, миледи?

– Исполнять свой долг. – Кейтилин мрачно зашагала через двор. Она всегда его исполняла – потому‑ то, быть может, ее лорд‑ отец и дорожил ею больше всех своих детей. Двое ее старших братьев умерли в младенчестве, и она была лорду Хостеру и сыном, и дочерью, пока не родился Эдмар. Потом умерла мать, и отец сказал Кейтилин, что она теперь хозяйка Риверрана. Что ж, она и с этим справилась. А когда лорд Хостер пообещал ее Брандону Старку, она поблагодарила отца за столь блестящую партию.

«Я дала Брандону свою ленту, не сказала Петиру ни одного ласкового слова, когда он был ранен, и не попрощалась с ним, когда отец отослал его прочь. А когда Брандона убили и отец сказал, что я должна выйти за его брата, я подчинилась с охотой, хотя ни разу не видела Неда до самой свадьбы. Я отдала свое девичество этому угрюмому незнакомцу и проводила его на войну, к его королю и к женщине, которая родила ему бастарда, потому что всегда исполняла свой долг».

Ноги сами привели ее в септу, семигранный храм из песчаника, стоящий в садах ее матери и сияющий радужными огнями. Когда они с Бриенной вошли, там было полно народу – не одна Кейтилин нуждалась в молитве. Она опустилась на колени перед раскрашенной мраморной статуей Воина и зажгла душистую свечу за Эдмара и другую за Робба там, за холмами. Сохрани их и приведи их к победе, молилась она, упокой души убитых и утешь тех, кто горюет по ним.

В это время вошел септон с кадилом и кристаллом, и Кейтилин осталась послушать службу. Она не знала этого септона, серьезного молодого человека, ровесника Эдмару. Он неплохо справлялся со своими обязанностями и возносил хвалы Семерым звучно и красиво, но Кейтилин скучала по тонкому дребезжащему голосу септона Осминда, давно уже умершего. Осминд терпеливо выслушал бы рассказ о том, что она видела и чувствовала в шатре Ренли, – а быть может, объяснил бы ей, что это значило и что ей делать, чтобы изгнать тени из своих снов. «Осминд, отец, дядя Бринден, старый мейстер Ким – мне всегда казалось, что они знают все на свете, а теперь я осталась одна, и мне кажется, что я ничего не знаю – даже того, в чем состоит мой долг. Как же мне исполнить его, если я не знаю, в чем он? »

У Кейтилин затекли колени, когда она поднялась, а знания так и не прибавилось. Быть может, стоит ночью пойти в богорощу и помолиться заодно богам Неда? Они старше Семерых.

Выйдя, она услышала совсем другое пение. Раймунд‑ Рифмач, сидя у пивоварни в кругу слушателей, пел своим зычным голосом о лорде Деремонте на Кровавом Лугу.

 

Из десяти последний он

Стоит с мечом в руке…

 

Бриенна остановилась послушать, сгорбив широкие плечи и скрестив толстые руки на груди. Мимо пронеслась стайка оборванных мальчишек, вопя и размахивая палками. И почему мальчишки так любят играть в войну? Быть может, ответ нужно искать у Раймунда. Песня завершалась, и голос его гремел:

 

Красна у ног его трава,

И знамя как в огне,

И красным пламенем закат

Пылает в вышине.

«Сюда, – врагов окликнул лорд, –

Мой меч еще не сыт».

И хлынули они вперед –

Так с гор поток бежит…

 

– Лучше сражаться, чем вот так сидеть и ждать, – сказала Бриенна. – В сражении ты не чувствуешь себя беспомощной. Там у тебя есть конь и меч, а то и топор. Притом ты в доспехах, и ранить тебя не так просто.

– В бою рыцари гибнут, – напомнила ей Кейтилин.

Бриенна посмотрела на нее своими красивыми голубыми глазами.

– А женщины умирают в родах – но о них песен не поют.

– Ребенок – тоже битва. – Кейтилин снова двинулась через двор. – Без знамен и трубящих рогов, но не менее жестокая. Выносить дитя, произвести его на свет… твоя мать, верно, говорила тебе, какая это боль…

– Я не знала своей матери. У отца были дамы – каждый год другая, но…

– Какие они дамы. Рожать тяжело, Бриенна, но то, что приходит потом, еще труднее. Временами я чувствую себя так, будто меня раздирают на части. И с радостью разделилась бы, чтобы защитить всех своих детей.

– А кто же защитит вас, миледи?

– Мужчины моего дома, – с усталой улыбкой ответила Кейтилин. – Так по крайней мере говорила мне моя леди‑ мать. Отец, брат, дядя, муж… но поскольку они сейчас не со мной, их можешь заменить ты, Бриенна.

Девушка склонила голову:

– Я постараюсь, миледи.

Позже мейстер Виман принес письмо. Кейтилин приняла его незамедлительно, надеясь на весть от Робба или от сира Родрика из Винтерфелла, но письмо оказалось от лорда Медоуза, именующего себя кастеляном Штормового Предела. Оно было адресовано ее отцу, ее брату, ее сыну «или тому, кто нынче управляет Риверраном». Сир Кортни Пенроз мертв, писал лорд, и Штормовой Предел открыл ворота Станнису Баратеону, истинному и полноправному королю. Гарнизон замка присягнул ему, как один человек, и никому не причинили вреда.

– Кроме Кортни Пенроза, – промолвила Кейтилин. Она не знала его, но ее опечалила весть о его кончине. – Робб должен узнать об этом немедленно. Известно ли нам, где он сейчас?

– Согласно последним сведениям, он шел на Крэг, усадьбу дома Вестерлингов, – ответил мейстер Виман. – Если отправить ворона в Эшмарк, они, возможно, пошлют к нему гонца.

– Хорошо, отправьте.

Мейстер ушел, и Кейтилин перечитала письмо еще раз.

– Лорд Медоуз ничего не говорит о бастарде Роберта, – сказала она Бриенне. – Должно быть, мальчика сдали заодно со всем замком, хотя я, признаться, не понимаю, зачем он был так нужен Станнису.

– Быть может, Станнис боится, что тот будет претендовать на трон.

– Бастард? Нет, дело не в этом. Каков он с виду, этот мальчик?

– Ему лет семь или восемь, он пригожий, черноволосый, с ярко‑ голубыми глазами. Гости часто принимали его за сына лорда Ренли.

– А Ренли был очень похож на Роберта. – Кейтилин начала что‑ то понимать. – Станнис хочет показать бастарда своего брата народу, чтобы люди увидели его сходство с отцом и спросили себя, почему Джоффри его не имеет.

– Неужели это так важно?

– Те, кто поддерживает Станниса, назовут это уликой. Сторонники Джоффри скажут, что это сущие пустяки. – Ее собственные дети – скорее Талли, чем Старки. Только Арья напоминает Неда. («И Джон Сноу, но он не мой сын». ) Кейтилин снова подумала о матери Джона. Тайная любовь, о которой ее муж не желал говорить. «Горюет ли она по Неду так, как горюю я? Или ненавидит его за то, что он бросил ее ради меня? Молится ли за своего сына, как я за моего? »

Беспокойные мысли – и праздные. Если Джон родился от Эшары Дейн в Звездопаде, как шептались некоторые, эта леди давно мертва, если нет, то вовсе не известно, кем могла быть его мать. Да это и не важно. Неда больше нет, и все его любови и тайны умерли вместе с ним.

Однако ее заново поразило отношение мужчин к побочным детям. Нед всегда яростно защищал Джона, сир Кортни Пенроз отдал жизнь за Эдрика Шторма, а вот для Русе Болтона его бастард значит меньше собаки, судя по холодному письму, которое получил Русе Эдмар три дня назад. Болтон перешел через Трезубец и двинулся, согласно приказу, на Харренхолл. «Крепкий замок, и с сильным гарнизоном, – писал он, – но король получит его, хотя бы мне пришлось перебить всех защитников до последнего». Он надеялся, что в глазах его величества это искупит преступления его незаконного сына, преданного смерти сиром Родриком Касселем. «Эту судьбу он вполне заслужил, – писал Болтон. – Нечистая кровь всегда вероломна, и Рамси был хитер, жаден и жесток от природы. Избавление от него я почитаю за счастье. Мои законные сыновья, которых обещала мне моя молодая жена, всегда были бы под угрозой, покуда он жив».

Звук торопливых шагов развеял ее мрачные мысли. В комнату, задыхаясь, влетел оруженосец сира Десмонда и преклонил колени.

– Миледи… Ланнистеры за рекой!

– Отдышись, мальчик, и расскажи все по порядку.

Он повиновался и доложил:

– Колонна вооруженных людей за Красным Зубцом. Их эмблема – пурпурный единорог под львом Ланнистеров.

Кто‑ то из сыновей лорда Бракса. Бракс приезжал в Риверран, когда она была девочкой, и предлагал обручить одного из своих сыновей с ней или с Лизой. Не тот ли сын теперь командует атакой?

Ланнистеры появились с юго‑ востока под развернутыми знаменами, сказал ей сир Десмонд, когда она поднялась к нему на стену.

– Передовой отряд, и только, – заверил он. – Главные силы лорда Тайвина находятся гораздо дальше к югу. Здесь нам ничего не грозит.

Местность к югу от Красного Зубца была открытой и плоской. Кейтилин со сторожевой башни видела вдаль на многие мили, однако не дальше ближайшего брода. Эдмар поручил лорду Ясону Маллистеру защищать и его, и три других выше по течению. Разведчики Ланнистера нерешительно крутились у воды под багряными с серебром знаменами.

– Их не больше полусотни, миледи, – заявил сэр Десмонд.

Всадники растянулись в длинную линию. Люди лорда Ясона ждали их, засев за валунами и пригорками. Запела труба, и всадники торжественным маршем двинулись вперед, расплескивая воду. Это было красивое зрелище – яркие доспехи, развернутые знамена, сверкающие на солнце острия копий.

– Ну же, – прошипела Бриенна.

Трудно было разобрать, что происходит, но дикое ржание лошадей донеслось до самого замка, сопровождаемое более слабым лязгом стали о сталь. Знамя рухнуло вместе со знаменосцем, и мимо стен замка проплыл, увлекаемый течением, первый труп. Ланнистеры поспешно отступили. Они перестроились, посовещались и ускакали в ту сторону, откуда пришли. Люди на стенах улюлюкали им вслед, хотя те за дальностью не могли этого слышать.

Сир Десмонд похлопал себя по животу.

– Эх, видел бы это лорд Хостер – сразу бы в пляс пошел.

– Боюсь, отец уже не запляшет, да и битва только начинается. Ланнистеры еще вернутся. У лорда Тайвина людей вдвое больше, чем у моего брата.

– Да хоть бы и вдесятеро. Западный берег Красного Зубца выше восточного, миледи, и густо зарос лесом. У наших лучников хорошее прикрытие и открытое поле для стрельбы… а если даже враг пробьет брешь, Эдмар оставил в резерве своих лучших рыцарей, готовых выехать в случае нужды. Через реку им не перебраться.

– Молюсь, чтобы вы оказались правы, – сумрачно сказала Кейтилин.

Ночью враг вернулся. Кейтилин приказала разбудить себя, если это случится, и далеко за полночь служанка тронула ее за плечо. Кейтилин тут же села.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...