Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Лорд барсук появляется, или шаль для тети Блинч




 

 

 

На полянке в редкой рощице к югу от Саламандастрона отдыхали около трех десятков синих крыс во главе с горностаем капитаном Злюгой. Они собирали съестное, и очень успешно, если судить по увесистым рюкзакам. Злюгу недавно произвели в офицеры, и он очень старался. Он был доволен результатами работы, но голод давал себя знать. Крысы его тоже голодали. Злюга шагал между мешками, проверяя, крепко ли они завязаны, и чувствуя на себе мрачные взгляды подчиненных. Еще бы, у них такая возможность наесться до отвала, а приходится тащить добычу к горе, чтобы там сдать снабженцам Унгатт‑Транна. Назревал бунт, и капитан сделал попытку задобрить своих бойцов:

— Ну, ребята, сегодня вы на славу потрудились. Не удивлюсь, если вас всех повысят в звании.

Один из вояк плюнул, чуть не попав на лапу Злюге.

— Повысят! Что проку? Звание жрать не станешь.

Командир нервно засмеялся и обратился к другой крысе:

— Ты сегодня прыгал по дереву, как белка. Где ты научился так лазить, приятель?

Вместо ответа спрошенный нагнулся к мешку и начал его развязывать. Злюга понял, что пора напомнить, кто командир. Он рявкнул прямо в ухо наглецу:

— Ну‑ка прекрати, не то я доложу о тебе!

Крыс вытащил яблоко и криво усмехнулся:

— Слыхали, ребята, новый капитан хочет меня зало жить. Если доберется живым, конечно.

Яблоко полетело бы прямо в пасть Злюги, но тут в лапу с яблоком врезался камень, запущенный из пращи. Синий вскрикнул и уронил яблоко.

— Ни с места или смерть!

Из‑за кустов появилась фигура в лыковом плаще с капюшоном. Лицо неизвестного было закрыто камышовой маской, лапа его поигрывала хлыстом.

— Кородеры! — выдохнул Злюга, ужаснувшись.

Из‑за маски послышался смешок. Бич щелкнул перед носом капитана.

— С первого раза угадал, негодяй. Вы окружены шестью десятками кородеров, точно. Пригнуться, живо, если головы дороги!

Как по команде крысы втянули головы, на которые посыпались листья и веточки, сломанные залпом камней. Перед носом Злюги в землю вонзились четыре стрелы. Бич снова щелкнул, обвившись вокруг лапы кородера.

— Ну, горностаюшка, я тебя сейчас спрошу. Простенький вопрос: жить хотите? Не слышу!

С начала лета кородеры преследовали продовольственные отряды Унгатт‑Транна, наводя ужас на крыс. Они как‑то успевали везде. Злюга знал о печальной участи несчастных, вздумавших оказать сопротивление разбойникам в коричневых лыковых балахонах. Дрожащим голосом капитан залепетал:

— Н‑н‑не убивайте нас. М‑м‑ы жить хотим. Чт‑т‑то нам прикажете сделать?

Появились и другие члены шайки кородеров, ощетинившиеся луками, дротиками и мечами. Вожак подтянул капитана поближе:

— Все оружие бросить! Форму снять! Пошевеливайтесь!

Повторять не пришлось. Крысы побросали оружие и торопливо стаскивали форму. Сбившись в кучки, они ожидали следующей команды.

— Нанизывайте эти мешки на копья! По три на древко!

Когда и это было исполнено, крыс уложили ничком на землю. Расхаживая между ними, вожак громко советовался со своей шайкой:

— Ну, что с этой шушерой сделаем, ребята? Ответ последовал немедленно:

— Связать, камень на шею и утопить!

— Не‑а, так и Транн с ними поступает. Мы ж не такие гады.

— Ну‑у, тогда привязать к деревьям и поупражняться в стрельбе из луков. Я люблю стрелять в синее!

Атаману пришлось несколько раз щелкнуть бичом, чтобы прекратить поднявшиеся вопли и мольбы.

— Заткните глотки, нечисть окаянная! Стрел на вас жалко, поэтому оставим в живых, ладно уж.

Он пинком поднял капитана и заставил его построить крыс лицом к морю, колонною по три. Без всякого почтения схватив капитана за загривок, атаман заставил его повторить приказания.

— Мы т‑топаем прямо в море. Вправо‑влево не смотрим, иначе мы — т‑трупы. Мы заходим в воду по го‑горло и по морю направляемся к горе. Я до‑должен доложить Унгатт‑Транну, что встретился с кородерами, и с‑сказать, что он паршивый к‑кусок к‑крабьей наживки и что он сдохнет с голоду со своей гнусной армией.

Над головами крыс на прощание еще раз щелкнул бич.

— В следующий раз поймаем — живьем зажарим. Шаго‑ом… арш! Ать‑два! Ать‑два!

Крыс не надо было подгонять. Они резво преодолели прибрежные валуны, пересекли берег и, не оборачиваясь, зашлепали по воде.

Брогало снял камышовую маску и повернулся к Жесткому:

— Еще одна победа кородеров. Ты заметил, какие они стали тощие?

Жесткий задумчиво наблюдал за удаляющимися в полосе прибоя крысами:

— Они должны отощать еще больше, прежде чем мы разделаемся с ними окончательно. Сколько, ты сказал, нас было? Шестьдесят?

Брог огляделся. Их «шайка» насчитывала двадцать два разбойника, включая и Брога с Жестким.

— Ну, я подумал, что шестидесяти хватит. Хотел было я ляпнуть «сто!», но подумал, что врать нехорошо.

— А неплохо было бы иметь сто лап, чтобы утащить все эти припасы, — проворчала Виллип, показывая на кучу оружия и мешков со съестным. — Ну ладно, своя ноша не тянет. Слушай, Жесткий, давай следующей партии завяжем глаза и заставим их тащить все это в лагерь.

Брог поднял один конец копья с нанизанными на древко мешками.

— Ну давай, Виллип, впрягайся, а то на ужин опоздаем.

— Ух ты, Брог, я с чего‑то почувствовала себя моложе.

— Конечно, раз речь шла об ужине. Я всегда думал, что выдры — страшные обжоры, пока не встретил зайцев.

Мягкий летний вечер клонился к ночи. Унгатт‑Транн стоял на пляже вместе с Гранд‑Фрагорлью и Карангулом, ожидая, пока пришлепают к нему по воде капитан Злюга и его команда. Странно и жалко они выглядели. Морская вода смыла всю краску с их тел, лишь головы остались синими. Злюга выбрался из воды и отсалютовал Унгатт‑Транну. Он еле стоял на ногах от усталости.

— Ваше могущество, мы попали в засаду…

Унгатт‑Транн шевельнул лапой:

— Догадываюсь, капитан Злюга. Снова кородеры. И сколько их было? Сто, двести?

— Никак не меньше сотни, ваше могущество. Их главарь приказал мне вам передать…

Дикий кот гневно дернул хвостом:

— Можешь не трудиться, если это одни оскорбления.

Живо убирай своих обормотов вон отсюда, чтобы остальные не видели этого позора. Клоуны какие‑то!

Злюга поклонился, отсалютовал и рысью погнал своих горе‑вояк в гору.

И снова Унгатт‑Транн в бывшей спальне лорда Каменной Лапы внимательно следил за пауками. Его помощники молчали и, моргая от дыма, плавающего в помещении, ловили каждое движение повелителя.

Дикий кот показал вверх:

— Молодым паукам никогда не удается поймать муху.

У старых это получается сразу. Наверное, они более опытны, вот причина. Они злее, беспощаднее. Как вы думаете?

Карангул кивнул:

— Да, вы правы, ваше могущество.

Транн повернулся к капитану:

— Ты беспощаден. Но ты мне нужен здесь. Зря я послал за припасами послушных и исполнительных новоиспеченных капитанов. Это моя ошибка. Здесь нужны злые, жестокие, которые гнут и ломают правила в своих интересах. Морские крысы и пираты, вот кто нам нужен. Так, Карангул?

На суровой морде лиса появилась дьявольская усмешка:

— Да, могущественный. Ходил я с такими в старые добрые дни…

Дикий кот провел лапой по усищам.

— Да, друг, да, охотно верю… — Он снова задумался. — Фрагорль, прикажи‑ка охране привести сюда тех двух «морских братьев», которых я разжаловал и арестовал. И жратвы из кухни — хорошей, доброй, а не рыбьих голов и травы тушеной.

Клык и Глаз были уверены, что дикий кот вызвал их для предания медленной и мучительной смерти. Они отбивались от охраны, кусались и вырывались, когда их волокли к повелителю. И безмерно удивились, когда Унгатт‑Транн приказал снять с них цепи и отпустил охрану. Тяжело дыша и отдуваясь, они бросали быстрые злые взгляды на пищу и на хозяина. Транн кивнул на поднос с бутылью сливового вина и последними ватрушками поварихи Блинч:

— Проголодались? Подкрепитесь.

Они подозрительно косились на него. Карангул взял бутыль и отхлебнул из горлышка. Потом откусил от ватрушки.

— Не бойтесь, не отравлено.

Братцы набросились на еду, толкаясь и вырывая из лап друг у друга бутыль. Унгатт‑Транн следил за ними так же, как за своими пауками, изучающим взглядом.

— По справедливости вы бы должны уже быть покойниками. Неужели вы думали, что я поверю вашей сказке о Гроддиле и двух других? Убить‑то вы их, пожалуй, и убили, утопить — утопили, но не за то, что они, видишь ли, оскорбили мое высокое имя, а по каким‑то своим, неизвестным мне причинам. Следовало вас казнить, но я все же решил пока дать вам попоститься в камере… Что‑то подсказывало мне, что вас еще можно использовать.

Рвущий Клык поднял на него глаза. На губах его налипли крошки.

— Спасибо, капит… извините, ваше могущество, за то, что вы нас пощадили…

— О, не меня благодарите. Вот кого.

Унгатт поднял лапу к паутине. Свирепый Глаз вырвал бутыль у брата и присосался к ней. Отдуваясь, он спросил:

— П‑пауков?

Рвущий Клык саданул своего брата‑тугодума в бок:

— Заткнись, дубина! Братец мой, того, не слишком быстр мозгами. Но мы оба все силы приложим, чтобы исполнить что прикажете…

Дикий кот оценивающе рассматривал Клыка. Еще молод, но опытен. Закален, жесток. Злобные черты физиономии. Готовность к предательству. Рваный нос, зуб, уродливо выпирающий из безгубой пасти.

— Приходилось вам убивать, когда были пиратами?

Клык вырвал бутыль у брата и плотно прижал ее к себе.

— Я и братец мой, этот вот, мы убивали все, что двигалось. Га‑а, мы убивали всяко по‑разному, так, что и в голову не взбредет… Ась, Глаз?

Свирепый Глаз скреб почерневшие зубы когтем.

— Ну дак. Порешить кого — первое дело, как дыхнуть…

Дикий кот откинулся на спинку стула и промурлыкал:

— Пре‑вос‑хо‑одно! Так вот, если вы хотите есть от пуза и получить обратно свое капитанское звание…

Брог гладил шею цапли.

— Спасибо за новую пещеру, Руланго. Молодец, хорошая птица.

Новая пещера находилась выше по берегу, к северу от прежней. Жесткий вынул из вделанной в стену петли факел, чтобы осветить путь. Помещение никак нельзя было назвать пустым. Вдоль стен размещалось оружие и обмундирование, в середине громоздились кучи овощей, фруктов. Выйдя, они погасили факел и замаскировали вход водорослями и сухими ветками.

Троби стоял с веткой наготове:

— Давайте побыстрей, наверное, Дерви уже вернулся.

Может, они креветок добыли. А я следы замету.

Мамаша Фрукч как раз устроила Дерви и его команде «горячую встречу»:

— Великие Соленые Сезоны, что нам делать со всей этой кучей? Ты хоть одну креветку в море оставил?

Дерви увернулся от поварешки:

— Опустите оружие. Я только выполнял приказ вашего сына. Если вы замахиваетесь на члена команды кородеров, то вы, стало быть, перешли на сторону врага.

Подоспевший Брог перехватил поварешку и обнял Фрукч:

— Что у нас на ужин, храбрая поварешкометательница?

Фрукч дернула его за усы:

— Отпусти, ребра сломаешь! Я тогда вообще больше никакого ужина не смогу приготовить. Вот ведь сыночком меня сезоны наградили, тоже… А сейчас снимайте котлы с огня, хватит стоять и глазеть.

После ужина Дерви рассказал о подвигах своей группы:

— Ну, задали мы флотским синемордым работку. Подплыли поближе и разодрали сети, сперли весь улов креветок. Расскажи, Конула.

— Дело было так, — начала поджарая выдра с озорной физиономией. — Я дождалась, когда крысьи посудины стали на якорь, и как только они сбросили сети, опутала их якоря сетями соседей. Надо было видеть, что получилось, когда они начали вытягивать сети! Чем сильнее тянули, тем хуже все становилось. Три судна дали течь от столкновений. Последнее, что я видела, — они пытались выгрести к берегу, одновременно откачивая воду и таща за собой соседей. Ой, Брог, и потеха же была!

— А потом они передрались между собой! — загудел ее сосед. — Такая началась неразбериха! Тут я перерезал якорные канаты, и их погнало ветром. И выкинуло на прибрежные мели!

Ухопарус восхищенно вздохнула:

— Жаль, что я не умею плавать и не могу вам помочь!

Дерви галантно наполнил ее миску из котла:

— Зато у вас отлично получается с кородерами, как ты думаешь, Жесткий?

— Конечно. Это будет им хорошим уроком.

Как раз в это время Унгатт‑Транн в сопровождении Гранд‑Фрагорли, несущей тарелку хозяина, входил в обеденный зал. Выхватив у нее тарелку, дикий кот сунул ее под нос повару:

— Это что такое?

Вытирая лапы о грязный передник, повар нервно забормотал:

— Ваше могущество, это все, что мы смогли добыть. Последнюю добрую пищу вы затребовали к себе чуть раньше. И вина я едва нацедил, на донышке бочонка было…

Транн огляделся. В зале никого не было.

— Сюда никто уже не ходит, продуктов не осталось, — продолжал повар. — Эти короеды… корожоры, как их там звать, все съестное отобрали. Я мешаю заплесневелую муку с рублеными водорослями и корнями одуванчика. А ведь и это на исходе…

— Прекрати нытье. Замолкни и слушай. Послезавтра пищи будет достаточно для всех. Это я тебе обещаю. Можешь всем так и сказать.

Торопливым шагом дикий кот направился к выходу на берег. Когда он огибал освещенный факелом поворот коридора, на него упала тень. Сомнений не было, такую тень отбрасывала рукоять двуручного меча. Транн окаменел. Тень увеличивалась и приближалась. Он отпрянул и прижался спиной к скале. Из горла вырвался сдавленный крик.

Из‑за угла вышли две тощие крысы. Они волокли выловленные из моря куски рангоута, связанные между собой таким образом, что тень их напоминала рукоять меча. Волоча свою добычу, крысы болтали:

— Ты вроде говорил, что она вся в водорослях.

— Ну, ее зажало в скалах на линии прибоя. Как же без водорослей.

— Ну и где ж они, водоросли?…

Заметив Унгатт‑Транна, крысы уронили находку, вытянулись и отдали честь.

— Ваше могущество!

Дикий кот провел дрожащей лапой по морде.

— Сожгите это! — закричал он истерически. — Сжечь немедленно! Слышите? Сжечь!

И он смел крыс в сторону, рванувшись к выходу. Те переглянулись:

— Что стряслось, а?

— А я почем знаю? Давай‑ка возьмем факел и сожжем эту штуку, пока его могущество не пошел обратно.

— Слушай, мне показалось или он испугался?

— Как будто он увидел привидение… Ч‑черт, да она не загорится, мокрая насквозь.

— Ну, давай ее мечами в труху, пока не найдем сухие куски…

Унгатт‑Транн сидел на еще теплом после дневного солнца песке. Хотя он и презирал Гроддила, сейчас ему не хватало лиса‑кудесника, его утешающих слов. Призрак барсука с каждым днем становился явственнее, приближался неотвратимо. Окруженный своими Синими Ордами, он оказался наедине с мучившими его видениями, и никто не мог рассеять страхи, разъяснить их или провозвестить какое‑нибудь утешительное пророчество.

С неудовольствием посмотрел он на Гранд‑Фрагорль, взиравшую на него с готовностью исполнить любое приказание.

— Ну а ты что скажешь?

— Н‑ничего, — неуверенно ответила она.

Он резко взмахнул лапой, сбив ее на четвереньки.

— Ни‑че‑го. Это ты всегда говоришь. Сгинь!

Фрагорль рванула прочь на четырех лапах, не тратя время на вставание. Безопаснее было как можно скорее исполнить приказание Унгатт‑Транна, когда он был в таком мрачном настроении. А в последнее время он все чаще бывал не в духе. Некоторые из собиравших на берегу водоросли синих крыс слышали, как их вождь горько смеется и говорит сам себе:

— Гора моих мечтаний… Ха! Она стала горой моих кошмаров. Таковы‑то дни Унгатт‑Транна?

 

 

На следующее утро после завтрака Дерви с командой отправился в море продолжать военные действия против рыболовного флота синих. Фрукч погрозила ему поварешкой, и он заклинающе поднял вверх обе лапы.

— Можете не говорить, я все понял. Ни единой креветки!

Брог вошел в пещеру. За ним следовал Руланго.

— К тебе любитель креветок, мамуля! На корми хорошенько эту умную птичку, она только что нарисовала мне очень важную картинку.

Жесткий, друг, собирай кородеров. Штук двадцать пять синих с мешками направляются из горы в нашу сторону. Жесткий напялил лыковый плащ, маску, вооружился мечом, луком и стрелами. Остальные тоже готовились к выступлению.

— Надерем им хвосты и отправим обратно с пустыми лапами, ребята!

Унылла спряталась за свой передник:

— Убирайтесь поскорее, морды страшные! Плащи, маски — жуть какая!

Еще до рассвета Рвущий Клык и Свирепый Глаз вывели из горы полторы сотни синих. Они спрятались в скалах и кустах. Братья тщательно отбирали зверей в свою команду. Среди них было много бывших пиратов. Свирепая подобралась компания, и все вооружены до зубов.

Рвущий Клык слез со своего наблюдательного поста.

— Наша приманка вышла и направляется на северо‑восток, к дюнам и утесам, искать ягоды и ковыряться в корнях. Глаз, бери своих и дуй на юго‑восток. Маскируйся в скалах, сближайся осторожно, незаметно!

Свирепый Глаз, поигрывая копьем, колебался:

— А сам небось пойдешь напрямик…

Рвущий Клык подбросил и ловко поймал кинжал.

— Мы пойдем за отрядом приманкой. Я в тебя это вдалбливал всю ночь. Так мы захватим кородеров в клещи. Операция охвата называется: «Спереди и сзади их зажмем». Доходит?

Свирепый Глаз недовольно оттопырил нижнюю губу:

— Все равно мне это не нравится. Эти короеды, как говорят, появляются как будто ниоткуда. Как призраки. Рвущий Клык раздраженно отмахнулся кинжалом:

— Чушь, и ты это сам знаешь. Я тебе еще раз повторяю, кто это. Те самые сбежавшие зайцы, которые от старости еле на ногах держатся. Вы что, сыты, что ли? Я, например, жрать хочу до чертиков!

Послышался рокот согласия, как из глоток, так и из желудков. Рвущий Клык еще раз взмахнул кинжалом:

— Ну, хватит мешкать. Нам навстречу двигается мясо, и осталось его взять да сожрать. Вперед!

Свирепый Глаз все еще не двигался с места:

— Ты еще не объяснил, почему я должен петлять, как дурак.

Рвущий Клык метнул кинжал в землю у ног брата.

— Слушай, дурья башка, выполняй, что тебе сказано.

Иначе я сейчас же вернусь в гору и доложу Унгатт‑Транну. И посмотрю, как ты справишься с задачей.

Свирепый Глаз с недовольным видом дал знак следовать за ним.

— Ладно, уходим. Не думал я, что у меня такой братец. Бегать жаловаться начальству на родную кровь, родную шкуру… А какой сигнал к атаке? Забыл я опять…

Рвущий Клык заскрежетал зубами и воздел глаза к небу, как бы ожидая оттуда помощи.

— Трудно запомнить, рачьи мозги? Сто раз ведь повторял! Шряк два раза каркнет вороной — вот твой сигнал к нападению. Знаешь хоть, как ворона «поет»?

Свирепый Глаз уже вел своих зверей по указанному маршруту. Он обернулся и крикнул своему раздраженному братцу:

— Ну дак. Так же, как и ты, когда храпишь без задних лап.

Клык в ярости швырнул в брата осколком скалы, но не докинул.

— Ну, погоди, я тебе это припомню…

Спрятавшись в кустах, кородеры наблюдали за крысами‑фуражирами, карабкавшимися на скалу как раз там, где с нее стекал небольшой ручеек. Брогало следил за каждым движением и тихо бормотал Медунке Жесткому:

— Остановились. Пьют. Срывают вороньи ягоды, едят.

Тьфу, они же горькие! Ты пробовал их, Жесткий?

Заяц пожал плечами:

— Видишь, до чего доводит голод. Хватаешь всякую дрянь. Мне их в каком‑то смысле даже жалко, мерзавцев.

Виллип фыркнула:

— Нашел кого жалеть! Это те самые миленькие зверьки, которые собирались нас сожрать, когда мы сидели под замком. Побереги свою жалость для более достойных созданий.

Брог увидел, что двое самых резвых уже добрались до верха. Один из них крикнул товарищам:

— Эй, здесь — крапива и черника!

Остальные тоже полезли вверх. Их было не видно, доносились лишь голоса.

— Больше крапивы, чем черники. Ой, жжется!

— А чего ты ожидал от крапивы, приятель? Наберем крапивы, из нее хорошее пиво получается.

— Ну, ты и скажешь! Да пока она будет бродить, мы с голоду подохнем.

— Не ной, режь крапиву. Кроме пива из нее можно и суп хороший сварить.

Брог перехватил свой дротик.

— Скрытно не подобраться… жаль. Но если действовать быстро, все пройдет нормально. Когда я вылезу, может, вам удастся зайти немного сзади. Жесткий, Ухопарус, оставайтесь ниже уровня утеса, но оружие высуньте, чтобы они видели, что окружены. Ну, поехали. Доброй охоты!

Командир отряда, ласка, не знал, что их использовали в качестве приманки. В то время как его подчиненные занимались сбором припасов, он отошел в сторонку и отправил горсть черники в рот.

— Ай, ай, ай! Нехорошо! Воруем припасы? — неожиданно услышал он. Краем глаза он увидел лыковый балахон и внутренне застонал. — Какой дурной пример для подчиненных!

Мрачная фигура в камышовой маске и лыковом балахоне стояла перед командиром, а сзади из‑за кустов высунулись дротики и мечи. Повысив голос, Брог провозгласил:

— Кто шевельнется — смерть! Наши дротики жгут острее, чем крапива.

Кто‑то опрокинул свой мешок, высыпались ягоды.

— Ой, кородеры!

Жесткий вышел сзади, размахивая заряженной пращой.

— Догадливые! Вы окружены! Ну‑ка быстренько кидайте мне все свое оружие и собирайте ягоды, но без крапивы. Я не хочу, чтобы вы лапки поранили. Живо, к сбору ягод приступить!

Крысиная команда заторопилась выполнить приказ.

— Зачем нас убивать? — заныл один из синих. — Мы никому не сделали зла.

Заяц врезал ему древком по синему заду.

— Да что ты говоришь? Лживый гад, меня о милости не проси!

Когда ягоды были собраны, Брог приказал крысам снять обмундирование. Командир ласка вдруг потерял всякое присутствие духа и вцепился в край плаща Жесткого:

— А‑а‑а‑а‑а! Пощадите нас, сэр! Сохраните нам жизнь, пожалуйста, умоляю, не убивайте! Умоляю! А‑а‑а‑а‑а!

Жесткий ударил его по лапе, чтобы освободить свой плащ от цепкой хватки. С презрением в голосе он бросил ласке:

— Сохранить вам жизнь? А вы сохранили жизнь правителю Саламандастрона? Он погиб геройски, дрался до конца. А на тебя даже смотреть противно, трус, визжишь, как жаба на палочке.

Торлип нанизывал мешки на древко копья, когда воздух прорезал неприятный звук. Жесткий повернулся к Брогу:

— Что это?

Брогало едва успел оттолкнуть друга в сторону. Камень из пращи прогудел, как рассерженный шершень. Синие Свирепого Глаза атаковали со стороны пустоши, с востока, вопя и осыпая кородеров камнями и стрелами.

Торлип подбежал к краю скалы и глянул вниз.

— Там еще отряд! — Он ничего больше не успел сказать. Стрела пронзила его горло, и безжизненное тело зайца свалилось вниз.

Брог принял командование на себя.

— К отражению атаки с обеих сторон, друзья! Луки к бою!

Жесткий стоял спина к спине с Брогом, отбиваясь от наступающих снизу, в то время как Брог стоял лицом к крысам, несшимся с пустоши.

— Ловушка, Жесткий! Нас окружают!

Заяц выпустил из пращи камень, и еще одна крыса свалилась с утеса.

— Их много, но мы еще не окружены, Брог! Пока мы только зажаты с севера и с юга. Надо не дать им замкнуть кольцо!

Выдра рядом с Брогом упала, пронзенная копьем.

Отряд Свирепого Глаза замедлил наступление и продвигался осторожнее. Они наступали плотным строем, никто не делал и шагу в сторону, боясь попасть под усиленный обстрел. Половина группы Рвущего Клыка уже одолела подъем, когда он увидел, как яростно сопротивляется отряд кородеров. Он спрятался за выступ скалы и оттуда выкрикивал приказания:

— Пригибайтесь! Мы их покрошим в лапшу! Тщательнее цельтесь — их всего три десятка!

Жесткий перехватил летевшее в него копье и запустил его в наступавших. В голове его уже был готов план.

— Их впятеро больше, Брог. Надо уходить.

В плечо Брога вонзилась стрела. Он прикусил губу и отломил ее древко:

— Понял. Лучше на север, дальше от нашей пещеры.

И поскорее, пока есть кому уходить.

Жесткий спиной почувствовал острие стрелы, проткнувшей плечо Брога. Виллип упала, из ее головы потоком хлестала кровь. Группа синих пленников валялась ничком, обхватив головы лапами, безоружные и бездвижные.

Брог пинками поднял главного.

— Встать, живо построиться в два ряда на расстоянии копья от нас. Живее, или смерть!

Подвывая от страха, синие были вынуждены подчиниться. Кородеры заслонились двумя рядами пленников.

— Прямо на север, до первых деревьев, потом на восток! Бегом! Синие — наш щит. Если кто‑нибудь из них попытается замедлить ход или сбежать, убивайте на месте.

Нападающие, увидев живую стену из своих товарищей, прекратили обстрел. Кородеры быстро уходили. Рвущий Клык высунулся из‑за скалы:

— Не давайте им уйти, идиоты, бейте их! Свирепый Глаз подбежал во главе своей группы:

— Ох, Клык, одурачили они нас!

Рвущий Клык размахнулся и ударил брата в глаз.

— Это тебе, тупица, за то, что не дождался сигнала.

Хорек из отряда Свирепого Глаза выступил вперед:

— Он не виноват. Ваш брат наступил на шип и громко крикнул. Мы подумали, что это сигнал, и рванулись вперед. Он здесь ни при чем!

Клык двинул в морду и хорьку.

— А тебя кто спрашивает, жабья морда, слизняк?

Я здесь распоряжаюсь. Живо вдогонку за ними и перебить всех кородеров!

Хорек стер кровь с носа и уставился на окровавленную лапу. Потом ударил Рвущего Клыка древком копья по голове.

— Ты больше не капитан. Транн разжаловал вас обоих. А я не буду убивать товарищей, чтобы добраться до кородеров.

Рвущий Клык мрачно потер голову.

— Ты прав, приятель, ты не будешь убивать. Ты останешься здесь. — Молниеносно он выхватил саблю и пронзил хорька насквозь. Потом взмахнул окровавленным клинком. — Кто еще хочет остаться здесь? Кто хочет к нему присоединиться? Выходи, не бойся!

Синие отпрянули, тупо глядя на убитого хорька. Внезапно Рвущий Клык прыгнул к ним, бешено колотя направо и налево плоскостью клинка.

— Живо вперед! Мне все равно, кого вы убьете, лишь бы вы убили кородеров!

Подгоняемые Рвущим Клыком, они пустились вдогонку.

Жесткий бросил взгляд через плечо:

— Уже опомнились, Брог. Увязались за нами. Преследуют.

Командор озабоченно оглядывал окрестности:

— Ни следа деревьев. Ухопарус, как Виллип?

— Слаба. И еще молодой Ферган, выдра, ранен в ногу дротиком. Конечно, теперь мы пойдем медленнее, но что поделаешь…

Жесткий подозвал Троби и двух выдр, Урво и Радда:

— Возьмите луки и по два колчана. Мы их задержим, ребята.

— Не дайте им нас догнать, — заныл один из пленников. — Они нас так же перебьют, как и вас.

Брог стукнул его по голове:

— Замолкни, или я тебя с утеса скину.

Четверо лучников отстали и первым же выстрелом уложили двоих синих, бежавших впереди. Выстрелив еще раз, они присоединились к друзьям. Троби со стрелою в луке пятился задом и размышлял вслух:

— Семерых мы уложили в самом начале. Сейчас еще двое. Итого — девять. Неплохо, если учесть, что мы потеряли только троих, двух выдр и старика Торлипа.

— Девять для такой толпы — невелика потеря, Троби, — отрезвил его Жесткий. — Если мы не получим подмогу, нам конец. — Он повысил голос и крикнул, обращаясь к впередиидущим: — Что‑нибудь видно впереди, деревья, скалы?

— Ничего, друг, — ответил кто‑то. — Только старое одинокое сухое дерево на краю утеса.

— Старое сухое дерево? — оживился Брог. — Я вроде рыбачил возле него. Если не ошибаюсь, там, внизу, кольцо из скал, почти у линии прибоя. Сбегай глянь, Ухопарус.

Ухопарус отделилась от группы и подскакала к краю. Вернувшись, она подтвердила:

— Точно, Брог, ты прав. Там кольцо скал, прямо‑таки маленький форт. Здорово!

Жесткий и его лучники снова отстали и дали залп. На этот раз синие увернулись, наученные горьким опытом. Брог подозвал лучников:

— Теперь это не важно, ребята! Спускаемся к берегу!

Свирепый Глаз прижимал к глазу горсть мокрого песка. Рвущий Клык посмотрел на него и презрительно покачал головой:

— Подумаешь, в глаз попал мокрый песок, только‑то и всего!

Свирепый Глаз с отвращением плюнул в его сторону:

— В глаз бы тебе одну из этих стрел, чтоб ты понял, что это такое.

— Смотрите, они полезли вниз! — крикнул кто‑то.

Рвущий Клык подбежал к краю скалы и глянул с обрыва.

— Ага, они хотят спрятаться в этих камушках. Ну‑ну. Теперь они от нас не уйдут. Мы их для начала обложим со всех сторон. Не спешите, ребята! Теперь они никуда не денутся!

В скалах было жарко. Песок был сухим и горячим. Все бросились наземь, сбросив плащи и маски. Ухопарус занялась ранеными, Брог и Жесткий осматривали скалы.

— Долго отдыхать не придется, Жесткий. Вон, уже ползут. Сколько, говоришь, их всего?

— Да штук сто сорок. Для нас многовато.

Брогало задумчиво провел лапой по усам.

— Да, ты прав. Но для хорошего боя нас достаточно. Что делать с этими? — Брог показал на пленных. — От них одни хлопоты.

Жесткий осмотрел пленных.

— Да, точно. Проку от них никакого, кормить нечем. Выгнать их надо, Брог, вот что.

— Так и сделаем. Эй, начальник! — закричал Брог командиру синих пленников. — Давай сюда!

Командир чуть ли не подполз к ним, подвывая:

— Вы собираетесь нас убить, я чувствую. Я знаю это.

— Помолчи, прекрати это бульканье. Мы вас отпускаем. Всех.

— Ка… как — отпускаете?

— А вот так. Катитесь отсюда. Хотя за твое нытье я тебя на месте прикончил бы, чтобы уши отдохнули.

Рвущий Клык еще расставлял войско вокруг каменного кольца, а Свирепый Глаз, несмотря на свое вспухшее око, вскинул оружие и почти тут же удовлетворенно вскрикнул:

— Ха‑га‑а‑а! Один есть! Удрать хотел — не вышло! От меня не удерешь! — Сабля Рвущего Клыка рубанула по тетиве его лука.

— Ты что, сдурел? Да ты что творишь?

Рвущий Клык гневно показывал на убитую ласку:

— Смотри, кретин, что ты наделал! Ты своего подстрелил!

Свирепый Глаз сник.

— Н‑ну и что? — тут же воспрянул он духом. — Ты же сам сказал, что это не важно, если мы порешим всех Коро… этих…

Рвущий Клык оставил его в покое. Он заорал отпущенным пленникам, которые метались, не зная, куда им податься.

— Эй, сюда! Сюда, мы больше не стреляем, скорей сюда!

Они заторопились, кося глазами на Свирепого Глаза, который старался починить тетиву своего лука.

— Ну, и кто же к нам пожаловал? Трусливые дезертиры без оружия и без снаряжения! Позор! Сделайте себе пращи да собирайте камни, чтоб хоть как‑то загладить свою вину. А ночь придет, и я выкрашу скалы кровью тех, кто против нас.

Никаких новостей не поступало, но Унгатт‑Транн чувствовал себя, тем не менее, гораздо лучше. Один из его капитанов нашел потайной погребок с тремя бочонками выдержанного розово‑сливового вина. Два бочонка он приказал разделить среди капитанов, а третий откупорил сам. После полудня он уже изрядно «напробовался». Его охватила приятная истома, и он заснул на широкой кровати лорда.

Навязчивые сны не надоедали ему. Видел он Северные Горы, где правил его старый отец, а младший брат Вердога Зеленоглаз ждал своего времени. А может, и не ждал. Может быть, он тоже выбрал судьбу завоевателя, подобно старшему брату Унгатту. Он улыбался во сне. Никто из живущих на свете существ не мог похвастаться таким уникальным приобретением, как гора Саламандастрон, овеянный легендами дом барсуков. Унгатт‑Транн вздохнул и повернулся на другой бок. И тут видение сменилось. Громадная темная лапа накрыла его морду, ослепив и придушив. Пришел барсук! Он пришел! Пришел!

— Ы‑ы‑ы‑ых‑х‑х! Р‑р‑р‑г‑г‑х‑х‑х! Помогитттт…

— Ваше могущество, спокойно, сейчас я распутаю одеяло!

Извернувшись, Унгатт‑Транн ударил наотмашь, и Гранд‑Фрагорль полетела через комнату. Мощными когтями дикий кот разорвал одеяло в клочья и освободил голову, которая раскалывалась от чудовищной боли. Ни следа безмятежного настроения.

— Кто тебе разрешил войти в мою спальню? — зарычал он на Фрагорль.

Та с трудом поднялась на ноги.

— Ну как же, вы звали на помощь. Я пришла, чтобы помочь.

Транн отшвырнул ошметки одеяла и сделал попытку подняться.

— Помочь мне? Ах ты плесень мучная, ты воображаешь, что можешь мне помочь? Вон отсюда, пока я не выкинул твою дрянную шкуру из окошка.

Гранд‑Фрагорль понеслась из комнаты, а за ней полетел кубок с вином, врезавшийся в поспешно захлопнутую дверь.

— Й‑я сам мог взять эту гору! Без всякой помощи! Унгатт‑Транн, сотрясатель земли, не нуждается ни в чьей помощи! Нойте, голодайте, хнычьте все вы! Это моя гора. Я сам с ней управлюсь. Здесь все зависят от меня, и никто мне не нужен.

Двое часовых отступили подальше от двери.

— Лучше уйти в тень, когда хозяин в таком настроении.

— Да‑а. И капитаны не лучше. Из‑за чего это все, как ты думаешь?

— Ну, винишко под палящим солнцем, да на голодное брюхо… Я сам раз попробовал, на всю жизнь запомню. Не улучшает настроения, скажу я тебе. Скорее бы стемнело, да смениться, что ли… Опасно тут сейчас…

Не обращая внимания на красоту морского заката, команда кородеров сидела в скалах, не спуская глаз с песчаных бугров, окружавших кольцо скал. За каждым таким холмиком лежали несколько крыс, ожидая ночи. Не оборачиваясь, Брогало разговаривал с Жестким. Глаза его тоже скользили по кучам песка.

— Печалит меня, что сколько бы мы ни захватили с собой этой нечисти в Темные Леса, большой разницы не будет, у Транна останется достаточно прислужников.

Заяц потрогал стрелу на своем луке:

— Жаль, конечно, да что поделаешь… Виллип, как ты себя чувствуешь?

Старая зайчиха потрогала повязку на лбу:

— Нормальное боевое настроение. Только вот есть хочется. Даже странно, как в такой момент можно думать о еде. И ничего не могу с собой поделать. Желудок грохочет громче моря.

Командор покачал головой:

— Не зря зайцев называют лихими. Смерть под носом, а она об ужине думает.

Жесткий покосился на выдру:

— А ты о чем думаешь, Брог?

Брогало поднял глаза к темнеющему небу:

— О старухе матери, о моих выдрах, Дерви, Конуле, о тех, с кем я вырос. Хотелось бы на них взглянуть. А ты бы хотел кого‑нибудь увидеть, Жесткий?

— Гм, пожалуй, моих двойняшек‑внуков, Леволапа и Лапоплета. Ты бы на них посмотрел, Брог. Таких классных бойцов не найдешь, хоть сезон ищи. Я их тренировал, воспитывал, пока они не подросли… и ушли. Может, оно и к лучшему… Так все повернулось…

Быстро темнело, и из‑за песчаных куч донеслись голоса:

— Унгатт! Транн‑Транн‑Транн!

Брогало крепче сжал древко дротика:

— Ха‑а, теперь недолго ждать, ребята! Психическая подготовка к атаке.

Скорость и громкость криков нарастала.

— Унгатт! Транн‑Транн‑Транн! Унгатт! Транн‑Транн‑Транн!

Из‑за скального кольца раздался ответный крик:

— Кровь и уксус! Еула‑ли‑а!

Жесткий поднял лук, прицеливаясь в темный силуэт, появившийся из‑за песка.

— Держитесь, ребята, они идут!

Нечисть пошла на приступ.

 

 

В широкой ложбине между четырьмя заросшими травой песчаными дюнами лорд Броктри отставил в сторону пустую тарелку и кружку. Он лег рядом с Резвым и вздохнул, глядя в усеянное звездами ночное небо:

— Говоришь, завтра, после полудня?

Старый заяц перестал жевать дикую малину и кивнул:

— Да, сэр, мы должны прибыть к Саламандастрону около этого времени, если снимемся на заре, во.

Улыбаясь, подошли Груб и Бахвал:

— Ну, Брок, марш на полсезона за спиной!

— А кто мне пел, что это будет, э‑э, милая прогулочка? — набросился на Резвого Бахвал.

— Ну, немножко приврал старик, чего уж тут, во, — лукаво улыбнулся Резвый. — Иначе вас, молодых, с места не сдвинешь, во…

Лорд Броктри прикрыл глаза и задумчиво начал:

— Долгая прог<

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...