Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Эстетическая специфика фотографии.




Во время зарождения фотографии в эстетике господствовало мнение о том, что искусством может быть лишь рукотворное произведение. Изображение же действительности, полученное с помощью технических физико-химических методов, не могло даже претендовать на подобный статус. И хотя уже первые фотографы, тяготевшие к художественности изображения, проявляли немалую композиционную изобретательность для отображения реальности (порой изменяя её до неузнаваемости), в систему общественных ценностей и приоритетов в роли одной из муз фотография долго не вписывалась.
Впрочем, все современные виды "технических искусств" - фотография, кино, телевидение - пережили подобную эволюцию: в начале своего существования были своего рода забавными аттракционами, затем техническими средствами передачи информации и лишь в процессе создания нового художеств, языка в рамках этих информативно-коммуникационных систем произошёл переход к коммуникативно-художественным функциям. Это не означает, однако, что проблема взаимоотношения фотографии и искусства не обсуждалась. Французский фивописец Деларош (1797- 1856), подчёркивая возможности, открываемые фотографией, писал: "Живопись умерла с этого дня". В противовес этому один немецкий журнал утверждал противоположное: "...Открытие фотографии имеет высокое значение для науки и весьма ограниченное для художества". В 1913 г. рижский журнал по практической и художественной фотографии "Лучи" ("Stari") опубликовал спец. статью "фотография и искусство", обсуждавшую вопрос о том, является ли фотография искусством или же только практическим, прикладным умением, в котором основную роль играет владение техникой. Автор этой статьи пришёл к выводу, что вопрос о том, является ли фотография искусством, будет иметь силу до тех пор, пока будет существовать фотография. Вопрос о технической стороне не нов для искусства, только в фотографии он проявился с исторически новой стороны. Владение фототехникой, овладение мастерством здесь выглядят более лёгкой задачей, чем, например, овладение техникой игры на музыкальном инструменте. Эта лёгкость и вводит в заблуждение критиков фотографии как искусства. Художник Деларош увидел в новом явлении его художественные особенности и его мощный художественный потенциал.
В первые годы после своего возникновения (период дагерротипии) фотография была отнесена общественным мнением и специалистами из разных областей культуры к числу забавных безделушек. Фотография этого периода не обладала ещё ни документальностью, ни информативностью, ни свободой световых решений и находок, т. е. ни одной из тех особенностей, которые сегодня теория рассматривает как определяющие для фотографии. Развитие фотографии во многом определяли общественные потребности. Возникновение газетной индустрии направило фотографию в русло репортажности. В то время, когда на основе фотографии появились первые "движущиеся картинки" (кино), сам фотоснимок представлял собой скромное документальное свидетельство, уступая в выразительности и изысканности живописи и графике. Вокруг фотографии постоянно возникали теоретические споры: можно ли сравнивать фотографию с живописью в плане художественной ценности? Не является ли фотография вырождающейся живописью, для которой техника заменяет мастерство художника? И наоборот, не является ли фотография современной разновидностью живописи, перенимающей и углубляющей её функции, модификацией живописи в технической цивилизации, изменяющей культурную и эстетическую значимость традиционной живописи? Но это - не более, чем противопоставление двух явлений художественной жизни, двух видов искусства, явно тяготеющих друг к другу и взаимодействующих между собой. Фотография освободила живопись от утилитарной функции - изобразительной фиксации факта, что ещё в эпоху Возрождения было одной из важнейших задач живописи. Можно сказать, что этим фотография помогла развитию живописи, способствовала полному выявлению её неповторимой специфики. Но и фотография многое вобрала в себя из многовекового опыта развития изобразительного искусства. Само видение мира "в кадре" есть наследие живописи. Рамка картины есть первая раскадровка действительности в истории культуры. Ракурс и построение перспективы, умение зрителя "прочесть" фотографию как плоскостное изображение объёмного пространства - всё это составляет великое культурное наследие, доставшееся фотографии от живописи. Влияние живописи на фотографию огромно. При этом задача фотографии двузначна, двупланова: с одной стороны, как можно более полно отделиться от живописи и определить свои собственные границы и возможности, свою специфику, с другой - наиболее полно освоить на собственной основе художественный опыт живописи.

Одна из центральных проблем идентификации любого вида искусствава - проблема его языка. Анализируя историю изобразительного языка фотографии, выделяют несколько периодов его развития. Вначале из-за неизбежной в прошлом длительности экспозиции фотографы предпочитали снимать монументальное, недвижимое (горы, дома). Для портретов же моделям приходилось надолго застывать. Портретируемые на фотографиях той поры напряжены, сосредоточены. Этот первый период начался в 1839 г. и продолжался как основной немногим более десятилетия. Второй период связан с появлением новой фототехнологии, позволившей уменьшить выдержку с десятков минут до секунд и одновременно расширившей возможности отражения всё более широкого круга объектов действительности. Фотографы стремились сделать объектом съёмки весь окружающий мир. Путешественники-фотографы объезжали многие страны, начали осваивать не только пространства, но и глубины общественной жизни, представлять на суд зрителей проницательные психологические портреты своих современников из различных социальных слоев в обобщённых образах. Естественность и бесхитростность фотографии создавали свежесть восприятия, очаровывали своей простотой.
В конце 19 - начале 20 в. в фотографии развивается метод, связанный с преднамеренным вторжением руки в создание произведения - пикториализм. Он неотъемлем от технического новшества - сухой технологии. Недостаток данной технологии (отсутствие богатства тональностей) компенсировался нанесением краски при печати. При создании произведения фотограф и художник чаще всего соединялись в одном лице. Фотоматериал рассматривался как "подстрочник" для перевода, требующий художественной обработки. Ручная интонация стушёвывала непосредственность фотоизображения. Попытку преодоления противоречий пикториализма предприняли художники, которые дисгармонии и репрезентации противопоставляли богатство тональностей, внутреннюю музыкальность, что органично присуще самой реальности, а не навязано ей искусственно. Во взаимоотношения форм вносилось глубокое человеческое чувство без какого-либо монтажа.

Фотография не бесстрастное зеркало мира, художник в фотоискусстве способен выразить своё личное отношение к запечатляемому на снимке явлению через ракурс съёмки, распределение света, светотени, передачу своеобразия природы, умение правильно выбрать момент съёмки и т. д. Фотохудожник не менее активен по отношению к эстетически осваиваемому объекту, чем художник в любом др. виде искусства. Техника фотосъёмки облегчает и упрощает отображение действительности. В этом плане удовлетворительно достоверное изображение можно получить с минимальной затратой времени на освоение процесса съёмки. Подобного нельзя сказать о живописи.

Технические средства фотографии свели до минимума затраты человеческих усилий для получения достоверного изображения: каждый желающий может фиксировать избранный им объект. Технологическая сторона съёмки находится в ведении фототехники. Здесь существуют свои традиции и специфические параметры мастерства. Однако при этом назначение техники другое: не обеспечение полного эффекта "подражания", а наоборот, вторжение, целенаправленная деформация отображения с целью выделения характера и значимости человеческого отношения к отображаемому.
Рассуждения о художественной природе фотографии возможны в основном в плане поиска и утверждения принципиального сходства с традиционными видами искусства (фотография - синтетическое новшество художественной культуры 20 в.) и в плане признания коренных особенностей фотографии, её кардинального отличия от традиционных видов искусства (фотография - специфическое новшество культуры 20 в.). Каждый из этих аспектов изучения имеет свою внутреннюю логику и только их гармоничное сочетание, а не абсолютизация одного за счёт игнорирования другого позволяет более-менее объективно определить художественные возможности и природу фотографии. О художественности произведения говорит переживание красоты, гармонии, чувство наслаждения, эффект личностно-воспитательного воздействия (последний, правда, достаточно трудно вычленить и зафиксировать сиюминутно и конкретно). Специфику фотографии как вида искусства составляет документальность, достоверность изображения, возможность увековечить мгновение. Нацелив внимание на фотопроизведение, можно выделить ряд значимых характеристик, раскрывающих особенности фотографии. Каждую из выявленных черт фотографии можно сопроводить подробным комментарием. Задача определения сущности фотографии как вида искусства заключается, во-первых, в выявлении того, насколько возможно абстрагироваться от природы материала и непосредственного "лобового" восприятия ради создания художественного образа и, во-вторых, какую социальную и культурную функцию выполняет та или иная художественная форма, сочетающаяся с определённым материалом, т. е. насколько чисто и адекватно художественная работа фиксируется самосознанием художника, а также общественным мнением и теоретическими формами осмысления художественной жизни. Специфика художественного образа в фотоискусстве состоит в том, что это изобразительный образ документального значения. Фотография даёт образ, сочетающий в себе художественную выразительность с достоверностью и в застывшем изображении воплощающий существенный момент действительности. Знаменитые фотографии, на которых запечатлены комбат, поднимающий солдат в атаку, встреча героев обороны Брестской крепости, сочетают в себе художественную силу и значение исторического документа.

Фотообраз, как правило,- изоочерк. Жизненные факты в фотографии почти без дополнительной обработки и изменений перенесены из сферы деятельности в сферу художественную. Однако фотография способна взять жизненный материал и как бы переломить действительность, заставив нас по-новому видеть и воспринимать её. Отмеченная закономерность действует на стыке информативно-коммуникативного и коммуникативно-художественного её значения: голый факт можно отнести к сфере информативной, но его художественная интерпретация уже будет явлением другого порядка. И именно эстетическое отношение фотографа к снимаемому факту определяет конечный результат и эффект снимка.

Рассматривая фотографию с художественной стороны, необходимо остановиться на её документалистской природе. Фотография включает в себя и художественный портрет современника, и сиюминутные пресс-фото (документ), и фоторепортажи. Разумеется, нельзя от каждого служебного информационного снимка требовать высокого искусства, но и нельзя в каждом высокохудожественном произведении видеть только видеоинформацию и фотодокумент. Документализм, подлинность, реальность - это главное в фотографии. В этом коренном её свойстве кроется причина глобального влияния фотографии на современную культуру. Другие качества фотографии, её особенности, их значение для культуры в целом выкристаллизовываются при сравнении фотографии и отдельных видов искусства. Документализм - качество, впервые проникшее в художеств, культуру с появлением фотографии. Будучи использованным в разных видах искусства, это качество, каждый раз преломломляясь сквозь их специфику, образовывало некоторое новое своё производное. Из других видов искусства эти обогащающие документальность производные возвращались в фотографию, расширяя и обогащая не только фонд художественной культуры, но и возможности эстетической практики фотографии как вида искусства. Нехудожественная фотография, т. е. документальная по используемым приёмам и журналистская по функциональному назначению, помимо информационной нагрузки несёт ещё и эстетическую. Фотожурналистика, как известно, прямо аппелирует к документальности, от рождения присущей фотографии и всем её разновидностям. Однако это свойство используется по-разному, в зависимости от задачи. В тех случаях, когда речь идёт о фотохронике - добросовестной, исчерпывающей, протокольно точной информации о событии - индивидуальность автора снимка себя не обнаруживает. Она целиком подчинена фиксации факта, предельной достоверности его отображения. Другое дело в фотопублицистике. Здесь фотограф тоже имеет дело с фактами действительности, однако, их подача осуществляется принципиально в авторском видении, они окрашиваются личной оценкой автора. Документальность и художественность в сфере фотоискусства сливаются, перекрывают друг друга. В целом же современная фотография существует в единстве всех её сторон - идейной и художественной, смысловой и выразительной, социальной и эстетической.

Отдельные аспекты фотографии как вида искусства проявляются в выборе цвета, художественного стиля, жанра, изобразительного языка, специфических приёмов обработки фотоматериалов, личностного отношения фотографа к создаваемому произведению и т. д. Цвет - один из важнейших компонентов современного фотоискусства. Он возник в фотографии под влиянием желания приблизить фотоизображение к реальным формам предметов. Цвет делает фотообраз внешне более достоверным. Этот фактор сначала вызвал потребность в раскраске кадров, а позднее дал толчок развитию цветной фотографии. Существенно здесь и влияние традиций живописи, в которой исторически нарастало смыслообразующее использование цвета. В своих высших достижениях художественная фотография не раз отвергала тезис о статичности своих изображений. И цвет в этом отрицании неподвижности играет не последнюю роль. На опыте цветных снимков можно сформулировать правила использования цвета в фотографии. Первое из них - снимать в цвете лишь тогда, когда это имеет принципиальное значение, когда без цвета невозможно передать то, что замыслено. Второе правило: символика цвета, света, игры тонов и оттенков, накопленная и аккумулированная предшествующей культурной тенденцией, опытом старших видов искусства - живописи, театра и более поздних смежных технических - кино и телевидения, может эффективно использоваться в фотографии. Третье правило: использование контраста цветового для создания контраста смыслового. Фотография ещё не совсем освоила цвет. Ей предстоит полнее вобрать всю цветовую палитру мира. Цвет должен быть освоен фотографией эстетически, и стать средством не только изображения, но и концептуального осмысления реальности.
Художественный стиль - особая проблема в теории и практике фотографии. Она не решается в рамках вопроса о жанрах. В эмпирическом аспекте стиль - это и пастельные, акварельные кадры, и графически строгие фотоработы, и обобщённо "масляные" изображения вплоть до полной имитации фотосредствами живописи на холсте. Теоретически проблема стиля в эстетике разработана явно недостаточно, и всё же можно обозначить её применительно к фотографии. В фотографии очень наглядно и присутствие, и отсутствие художественного стиля. Натуралистически и документально отснятый кадр будет скрупулёзно демонстрировать все мелочи и детали, вошедшие в пространство объектива. Но это будет неорганизованный хаос видения. Если же подобный снимок сделать под углом авторского видения, художественно, оформить стилистически, то получится совсем другая работа. Направление, характер и сила авторского отклонения от "зеркальной", натуралистической, чисто отражательной фотографии и определяют стиль в фотопроизведении. Он может быть сугубо индивидуальным или соответствующим определённой школе, традиции, художественной программе. Характеристика фотостиля может быть ассоциативно-художественной.

С проблемой стиля тесно связан вопрос о национальном своеобразии фотоискусства. Различные направления в фотографии в разной степени обнаруживают зависимость от национальной культурной традиции. Так, например, репортажная или этнографическо-репортажная фотография непосредственно связана с культурной жизнью народа, с ритмом повседневной жизни, с душой народа в её каждодневных проявлениях. Другие направления, например художественно-конструктивное или декоративное, воспроизводят национальное содержание в художественно и эстетически отвлечённых формах. Все стили и жанры фотоискусства, все его национальные школы основаны на специфическом освоении мастером художественности мира.
Время в кадре не является однозначным, одномерным. Здесь выделяются 2 основных слоя, являющихся как бы синтетично слитыми. Эти слои - моментальность и монументальность, которые, несмотря на полярную соотносительность, взаимообусловлены. Художественный мир един в гармоничном единстве всех составляющих, всех деталей художественной фотографии.

Фотоискусство предполагает наличие фотографа-художника. От него требуется тщательная избирательность, особое личностное "видение", позволяющее отличать достойное внимания от внешнего, случайного, неполного. Не каждый отснятый кадр становится художественным произведением и, очевидно, не каждая плёнка даёт удачное фотопроизведение. Так же, как художник постоянно, ежедневно делает эскизы, фотохудожник тренирует свой глаз, своё фотовидение мира. Ежедневная работа позволяет отшлифовать технику исполнения и выработать устойчивые принципы морально-этического и эстетического отношения к возможным объектам фотоискусства. Фотохудожник должен обладать множеством качеств. Он должен быть психологом, постигать характер портретируемого, уловить момент его самораскрытия, уметь находить сокровенное самоизъявление в позе, мимике, выражении лица, фоне и ракурсе подачи, чтобы полнее раскрыть его внутренний мир и своё отношение к нему. Фотограф должен обладать глубоким знанием жизни, различных её сторон, Нельзя высокохудожественно снять разливку стали в мартеновском цехе, не представляя себе, хотя бы в общих чертах, технологии этого процесса, фотограф обязан быть исследователем. Планомерно и последовательно работая над темой, создавая цикл произведений, мастер не просто фиксирует документальные моменты, со временем превращающиеся в историческую ценность. Не только создаёт информативный банк изобразительных данных, который в зависимости от социологического, этнографического, исторического характера может быть по-разному использован. Не просто создаёт художественное произведение, но и выступает как исследователь определённой темы, использующий такую интересную и богатую по своей познавательности и возможностям гносеологическую форму, как фотография. Она превращается при этом в способ художественного познания и оценки снимаемого явления.

В лице фотографа должен быть объединён и синтезирован человек техники и эстетики, человек, любящий точность, чёткость, и человек, подхватываемый порывом вдохновения, человек чувства и созерцания, умеющий видеть образность и гармонию, фотохудожник выступает в роли летописца эпохи, что возлагает на него особую ответственность. Перед ним раскрывается неосвоенное поле, в котором нужно прокладывать пути и тропинки, намечать участки, разграниченные различными функциональными возможностями фотографии. Эстетика не даёт художнику рецепта и не обеспечивает гарантированный успех. Она лишь даёт ориентиры поиска, результат которого, в конечном счёте, зависит от таланта и труда автора. На конечной стадии творческого процесса эстетика помогает выработать художественную оценку снимка.
В развитии фотоискусства важную роль играет критика, в т. ч. теоретико-критическое мышление самих фотомастеров. Критика и теория при условии их авторитетности и компетентности могут прекратить дилетантские споры, мешающие и отвлекающие и фотографов, и зрителей. Для фотокритики важно всестороннее рассмотрение фотографии как социально-художественного феномена. К некоторым аспектам критического анализа относятся: социология фотографии (фотография как документ эпохи, фотопублицистика, способ межличностного общения и средство массовой коммуникации, публицистическое начало в фотографии, на этой основе можно найти и выработать критерии социальной значимости фотопроизведения); культурология фотографии (фотография как феномен современной культуры и её место в системе культурных ценностей; в этой сфере определяются критерии культурного значения фотопроизведения); психология фотографии (фотография как фиксированная зрительная память и фактор "присутствия" отсутствующего, этот аспект помогает выработать критерий личностной значимости); гносеология фотографии (выбор объекта и специфика его отражения в фотографии, безусловное и условное в фотографии, "приближение" и "отдаление" от реальности в фотографии; с этим связаны проблемы жизнеподобия- критерии художеств, правды); аксиология фотографии (возможности субъективного отношения к объекту в фотографии, проблемы оценки изображаемого; на этом уровне формируются критерии оценки художественности); семиотика фотографии (язык фотоискусства, его алфавит, морфология, синтаксис, грамматика; здесь определяются критерии информативности); эстетика фотографии (фотография как эстетический феномен, образно-художественные возможности фотографии, эстетическое богатство мира и его художественное освоение в фотографии, в этом находят выражение критерии эстетической значимости).
С учётом различных аспектов художественной фотографии можно сформулировать её суть, попытаться дать определение фотоискусства. Фотоискусство - создание химико-техническими средствами зрительного образа документального значения, художественно выразительного и с достоверностью запечатляющего в застывшем изображении существенный момент действительности. В фотографии выкристаллизовалось несколько достаточно чётко очерченных направлений: этнографическо-социологическое, репортажное, плакатно-рекламное, художественно-конструктивное, декоративное, символическо-концептуальное, импрессионистское. Каждое из этих направлений выполняет свою специфическую, чётко определённую культурно-коммуникативную функцию. Данные направления взаимно не исключают друг друга. Один и тот же фотохудожник, как правило, работает в нескольких из них. Очень важно иметь в виду полуфункциональность художественной фотографии, чтобы, например, художественно-конструктивная её функция не отстраняла этнографическо-социологическую и наоборот, чтобы концептуальность фотовидения шла рука об руку с национальной традицией. Как любой вид искусства, фотография подчинена общим закономерностям развития художеств, сознания и художественного миросозерцания. Художественный образ исторически вырастает на основе эмпирически воспринятой действительности и отражает становление и развитие культурно-смыслового опосредования между художником и внешним миром.

Развитие любого вида искусства можно рассматривать как самосознание своей собственной культурной функции, т. е. как становление художественного самосознания в рамках определённого вида искусства. Для фотографии это означает, что, соприкасаясь с современной действительностью в русле этнографическо-социологической, репортажной, плакатной фотографии, художник-фотограф с необходимостью продолжает развивать и углублять художественный образ в рамках символическо-концептуальной фотографии. В этом смысле концептуальная фотография как бы является итогом того художественного жизненно-личностного опыта, благодаря которому фотохудожник становится мастером и создаёт непреходящие ценности. Но из этого следует и другое: все направления и жанры художественной фотографии составляют целостную специфику фотографии как вида искусства, и только через понимание особенностей и художественных возможностей каждого из них возможно создание совокупного и цельного представления о фотографии как новом, современном виде искусства, кое в чём типичном для существующего понимания искусства, а кое в чём вносящем свои исторические и смысловые коррективы в понимание системы, взаимосвязей и функций видов искусства как в рамках художественной культуры, так и в рамках современной культуры вообще.

Древнерусская эстетика.

древнерусская эстетика (как парадигма) Русская средневековая эстетика (XI-XVII вв.). В ее истории условно можно выделить два основных периода: 1. собственно средневековый (XI-XVI вв.) и 2. переходный от средних веков к Новому времени (XVII в.). Для первого периода характерен имплицитный тип эстетического сознания — когда оно находило наиболее адекватные формы выражения в искусстве, церковном культовом действе, религиозной жизни человека (в частности, в монастырской жизни), а не в вербальных формах законченных теорий и концепций. Однако и на вербальном уровне в структуре самых разных по содержанию текстов (летописях, житиях святых, религиозно-полемических сочинениях, постановлениях церковных соборов и т. п.) можно обнаружить достаточно целостную систему эстетических представлений средневековых русичей. Д.э. имела два основных источника: материально-художественную культуру и мифологическое сознание восточных славян (дохристианского периода) и византийскую эстетику, регулярно проникавшую на Русь с к. X в., нередко в южнославянской редакции («Шестоднев» Иоанна, экзарха Болгарского и др.). Для восточнославянского (глубинного, архетипического) пласта древнерусского эстетического сознания характерны тенденции к конкретности, материальности, пластической осязательности (телесности) духовных феноменов, к сакрализации природных явлений, к иллюзорности и «документальной» определенности потустороннего мира, к ощущению магической взаимосвязанности всех вещей и явлений. Византийско-православная культура и эстетика, пришедшие на Русь с христианизацией восточных славян, уже накладывались на этот по-своему богатый, целостный и самодостаточный пласт сознания и переформировывали его, подвергаясь одновременно активному обратному воздействию. В письменных источниках XI — пер. пол. XIV в. хорошо отразился этот процесс становления христианизированных эстетических представлений. В «Слове о полку Игореве», «Повести временных лет», в произведениях Илариона, Кирилла Туровского, игумена Даниила и др. книжников хорошо отражаются новые представления древних русичей о красоте (природной, духовной, художественной), об искусстве, возвышенном, героическом, сочетающие в себе элементы языческого и христианского миропонимании. Особым почитанием на Руси в этот период окружены книги, как главные носители духовных ценностей. Наряду с ними и все, относящееся к духовной сфере, воспринималось, прежде всего, эстетически, как несущее духовное наслаждение, радость и обозначалось как прекрасное. Для Д.э. этого периода характерны: особое внимание к чувственно воспринимаемым реализациям духовной красоты; наделение прекрасного осязательной предметностью (верностью); осмысление красоты как выражения истинного и сущностного; особая чуткость к красоте искусной деятельности; повышенная эмоциональность и мажорность; восприятие света (видимого, прежде всего) в качестве важной модификации прекрасного. В искусствах (архитектуре, живописи, прикладных) ценится их искусная сделанность, величие, красочность, светоносность, яркость, наличие драгоценных материалов. Храм воспринимается, прежде всего, как огромное роскошное произведение ювелирного искусства. На смену сакральному восприятию природы восточными славянами приходит понимание ее как прекрасного произведения высшего Художника. В ней усматривается теперь прекрасный порядок — «строй», радующий душу человека. В качестве основных характеристик природной красоты выступают величина, высота, округлость, «искусная сделанность», особая выделенность в пространстве. К сер. XIV в. в эстетическом сознании русичей видное место занимает нравственная красота. В литературе складываются идеальные образы героя (князя, ведущего народ на захватчиков — период татаро-монгольского нашествия на Русь) и духовного пастыря (священника). Первый образ строится на единстве внешней красоты, благородства, мужества и христианского благочестия; у второго преобладает нравственно-духовная красота, которая теперь ценится в человеке не меньше мужества и отваги. Кон. XIV — XVI в. — время расцвета русского средневекового искусства (литературы, архитектуры, иконописи, церковно-певческого искусства). Для эстетического сознания этого периода характерен ряд принципов, которые нашли свое воплощение в искусстве этого времени, но были лишь частично осмыслены средневековыми русичами. На уровень вербального оформления они вышли значительно позже — в русской религиозной эстетике XIX-XX вв. Речь идет о таких принципах, как соборность эстетического сознания, софийность искусства и творческой деятельности в целом, системность (или своеобразный синтетизм) церковного искусства, его повышенный художественный символизм, высокая духовность, каноничность и некоторые другие, в комплексе составляющие самобытность православного эстетического сознания и, соответственно, русского средневекового искусства. Под соборностью имеется в виду принципиально внеличностный (надындивидуальный) и в достаточно широких временных рамках — вневременной характер эстетического сознания. Это сознание собора родственных по духу людей, достигших в процессе совместной литургической жизни духовного единства как друг с другом, так и с более высокими духовными уровнями, в идеале — с Богом. Соборное сознание, в православном понимании, — это результат коллективного «духовного делания» членов Церкви, получающих, по их убеждению, в таинстве богослужения благодатную помощь свыше. Отсюда — принципиальная анонимность средневекового русского искусства, всего духовного творчества. Древнерусский книжник, иконописец или зодчий не считал лично себя автором или творцом создаваемого им произведения, но лишь — добровольным исполнителем высшей воли, действующей через него, посредником в творчестве. Средневековый художник осознавал себя инструментом, направляемым соборным сознанием Православной Церкви, частицей которой он являлся и глубоко ощущал и переживал это. Соборное сознание не только вдохновляло средневековых мастеров на художественное творчество, но и бережно хранило выработанные в процессе этого творчества в течение многих поколений формы, схемы, приемы как наиболее емкие и адекватные носители и выразители православного духа. Отсюда каноничность — как главный принцип средневекового творческого метода. В художественном каноне нашли отражение и воплощение духовный и эстетический идеалы эпохи, закреплялась наиболее адекватная этим идеалам система изобразительно-выразительных приемов. В частности, в иконографическом каноне древнерусского искусства, восходящем к византийскому прототипу, закреплены те идеальные визуальные структуры, в которых дано предельное для православного Средневековья графическое выражение сущности изображаемого феномена (персонажа, события Св. истории). Средневековые русичи были убеждены, что в создании произведений культового искусства через посредство художника участвует сама София Премудрость Божия, и именно поэтому произведения этого искусства воспринимались ими как носители некоего высшего единства мудрости, красоты и искусства. Уже в XX в. эта характеристика древнерусского искусства была обозначена в православной культуре как софийность искусства (о.Павел Флоренский, о.Сергий Булгаков). Отсюда и высокая духовность этого искусства, ибо ничто преходящее, материальное или низменное не могло проникнуть в сферу софийности. Направленность же искусства на выражение высших духовных ценностей Культуры, ориентированных прежде всего на умонепостигаемого Бога, привело к повышению уровня абстрагирования его художественного языка, повышению степени условности его выразительных средств, т. е. к художественному символизму. Высшего совершенства и полноты выражения система этих принципов достигла в искусстве крупнейшего живописца Древней Руси Андрея Рублева (рубеж XIV-XVвв.). Наиболее одаренный агиограф этой эпохи Епифаний Премудрый и его коллеги по перу, опираясь на опыт южнославянских книжников, разрабатывают и реализуют на практике принципы высокоэстетизированного литературного стиля, который был назван ими как «плетение словес» и заключался в бесконечном нанизывании на одну мысль образных выражений, метафор, изысканных и усложненных эпитетов. Они были убеждены, что только искусно сплетенная (как декоративный орнамент) речь может донести до сердца читателя (или слушателя) глубинную сущность описываемого. В древнерусском певческом искусстве тенденция к повышенной эстетизации мелодии выразилась в использовании так называемых «аненаек», «хабув», «хомонии». Суть этих приемов заключалась во внесении в распеваемый канонический текст дополнительных (бессмысленных с вербальной точки зрения — заумных — см.: Заумь) звуков, слогов, слоговых периодов внутрь слов, мелизматическое распевание которых усложняло и украшало мелодическую линию песнопения, но существенно затрудняло понимание текста. Активизацией вербального выражения эстетических представлений русского Средневековья характеризуется период к. XV-XVI вв. Лидер «нестяжателей» Нил Сорский разрабатывает русский вариант «эстетики аскетизма» (см.: Византийская эстетика), а внимание его оппонента по организации монастырской жизни преп. Иосифа Волоцкого привлечено к осмыслению литургической (богослужебной) эстетики. Он же впервые на Руси достаточно подробно излагает православную теорию иконы (см.: Икона) и сюжетно-иконографическую программу для иконописцев. В XVI в. определенный вклад в утверждение средневековых эстетических представлений вносят такие мыслители, как Максим Грек, Вассиан Патрикеев, Зиновий Отенский, старец Артемий, князь Андрей Курбский, а также церковные соборы 1551 (так наз. «Стоглав») и 1554 гг. Эстетическая сфера и прежде всего литература и церковное искусство активно переплетаются в этот период с политической, внутрицерковной и идеологической борьбой различных церковно-государственных группировок. Слово писателя осознается как важное оружие в борьбе за социальную справедливость («правду»). Труд художника расценивается почти как нравственно-духовный подвиг и почитается наряду с монашеским подвижничеством. Каноничность и традиционализм осознаются в качестве важнейших принципов искусства, в то время как художественная практика начинает постепенно отходить от них, что предвещает начало кризиса средневекового типа художественного мышления, завершившегося к кон. XVII — нач. XVIII в. Разворачивается острая полемика по поводу сложных религиозных аллегорических изображений, появившихся в церковной иконописи. В результате ее символическое богословие псевдо-Дионисия Ареопагита (см.: Византийская эстетика) и особенно его теория «неподобных подобий» впервые в православной эстетике осмысливаются в качестве теоретического фундамента живописи. Для второго, переходного от Средних веков к Новому времени, периода Д.э. характерен дух острой полемики по основным эстетическим проблемам между традиционалистами и новаторами и постепенный отход от средневековой стилистики в искусстве под влиянием западноевропейского искусства XVI-XVII вв, образцы которого достаточно регулярно стали попадать в Россию через Польшу и Украину. В XVII в. на русском языке появляются учебники по грамматике, риторике, арифметике, пишутся специальные трактаты по музыке и живописи, нормативные руководства («чиновники») по церемониальной эстетике («Чиновник архирейского служения», «Чин освящения воды», «Чин поставления на царство», «Свадебный чин», «Урядник сокольничьего пути» и др.), в которых эстетическая проблематика занимала видное место. Характерной тенденцией специальных трактатов по искусству этого времени, написанных, как правило, сторонниками новых, отличных от средневековых, методов и стилистики в культовом искусстве, является стремление доказать, что эти методы не противоречат средневековой (и даже патриотической) традиции, но более глубоко реализуют ее, чем прежние. Так, крупнейший придворный поэт, драматург и теоретик искусства втор. пол. XVII в. Симеон Полоцкий берет на себя труд заменить традиционный прозаический славянский перевод Книги псалмов свободным стихотворным переложением-толкованием и обосновывает это тем, что и еврейский оригинал был поэтическим; а главное, — что поэтический текст позволяет более лаконично выражать мысли, одновременно усиливая и истолковывая их глубинный смысл; поэтическая форма (метрика и рифма), по его убеждению, доставляет читателю духовное наслаждение и тем самым способствует проникновению в духовные глубины содержания. В изданном в 1679 г. в Москве первом трактате о музыке — «Мусикийской грамматике» его авторы Дилецкий и Коренев, отстаивая преимущества нового полифонического церковного пения (партесного) перед старым унисонным (знаменным — от «знамени» — особого типа древнерусской нотации), считают его не отрицающим средневековую традицию, но продолжающим на новом более высоком уровне. Подобная тенденция проявилась и в трактатах по живописи, написанных во второй пол. ХVIIв. в основном сторонниками нового, ориентированного на западные образцы церковного искусства. Особой полнотой и глубиной отличается трактат «нового» иконописца и «живописца» Иосифа Владимирова. Последовательно отстаивая преимущества новой «живоподобной» (т. е. стремящейся к иллюзионистически-натуралистическому изображению человеческого лица, прежде всего) живописи перед старыми иконами, он опирается на аргументы византийских иконопочитателей в защиту миметических изображений (которые существовали только в ранней Византии), в частности на легенду о «Нерукотворном» образе Христа (т. е. образе-отпечатке идеального лика Христа на матерчатом плате, осуществленном самим Христом). В XVII в. подобные «Нерукотворные» образы с большим техническим мастерством писал друг Владимирова Симон Ушаков. Традиционалисты (прежде всего «старообрядцы», но не только они) XVII-XVIII вв. яростно боролись со всеми этими западническими (еретическими, в их понимании) нововведениями в церковном искусстве и в его теории, но главные тенденции времени были не на их стороне. Художественная культура России неумолимо уходила от средневекового миропонимания, средневекового художественного языка во всех видах искусства и требовала своего теоретического осмысления и обоснования.

Историческая дистанция, даль времен делают особенно впечатляющим величественный силуэт древнерусской художественно-эстетической культуры. Древняя Русь в процессе исторического исследования ее духовной жизни все более поражает воображение нашего современника высоким уровнем эстетического сознания, богатством и разнообразием художественных форм, глубиной постижения нравственно-эстетического идеала.

Непревзойденные шедевры созданы древнерусскими художниками и мастерами во всех сферах эстетической деятельности. Творения древнерусских зодчих (прославленный Софийский собор в Киеве, София Нов-городская, Успенский и Дмитриевский соборы во Владимире, ставшая символом красоты церковь Покрова на Нерли, Успенский собор в Рязани, ансамбли много-численных кремлевских сооружений русских средневековых городов и т. д.); искусство знаменитых древнерусских иконописцев: Феофана Грека, Андрея Рубле-ва, Дионисия и др.; памятники древнерусской письменности, включая бессмертное «Слово о полку Игореве» и бесчисленное множество других памятников древнерусской литературы, запечатлели и передали потомкам разностороннюю эстетическую одаренность русского народа, его высокий эстетический вкус.

 

Многогранная художественная деятельность Древней Руси, высокоразвитое искусство, явившись одним из источников развития эстетической мысли, нуждались, в свою очередь, в теоретико-эстетическом обосновании, выработке необходимых принципов творчества и критериев оценок. На этой основе древнерусская эстетическая мысль возникла очень рано. Корни ее уходят в славянскую мифологию и богатый фольклор славянских племен Поднепровья, прошедших длительный путь развития до периода образования Киевского государства.

Киевская Русь, принявшая в Х веке христианство из Византии, обладала к тому времени многовековой языческой культурой, в том числе и довольно сложными эстетическими воззрениями, яркими представлениями о красоте божеств, природы, человека, исходных общественных жизненных начал. Эти эстетические представления и идеи нашли богатое отражение в материалах этнографии, песнях, сказках, играх, поверьях, легендах, многообразных формах фольклора, вышивках, деревянном и каменном орнаменте и т. д.

У восточных славян, как и у многих других древних народов, были развиты идеи гармонии, красоты формы, органического чувства природы, эстетическое прославление солнца, воды, земли. Материалы современной археологии, многочисленных раскопок дают основания видеть непосредственную связь искусства, художественных идей с жизнью, бытом, трудом, обрядностью, религиозными воззрениями, магией и т. д.

Эти эстетические идеи были функциональными, имели символическое значение, должны были оберегать людей от бедствий, приносить счастье, служить добру, побеждать зло. Знаток культуры Древней Руси Сергей Есенин, отдавший много сил и времени изучению славянского орнамента, дошедшего до наших дней, писал в статье «Ключи Марии» о том, что древнерусский человек вкладывал в орнамент «всю жизнь, все сердце и весь разум», что «почти каждая вещь» Древней Руси несет на себе отпечаток могучей эстетической силы. «Все наши коньки на крышах, петухи на ставнях, голуби на князьке крыльца, цветы на постельном и тельном белье вместе с полотенцами носят не простой характер узорочья, это великая значная эпопея исходу мира и назначения человека. Конь как в греческой, египетской, римской, так и в русской мифологии есть знак устремления, но только один русский мужик догадался посадить его к себе на крышу, уподобив свою хату под ним колеснице». Глубокий философско-эстетический смысл древнего искусства дохристианского периода явился исходной точкой развития художественной и эстетической мысли возникшего в IX веке из объединения восточных славян нового государства -- Киевской Руси, ставшего одним из могучих и передовых государств Европы с высокоразвитой художественной культурой.

Принятие в конце Х века христианства наложило четкий отпечаток на характер древнерусской художественной культуры и эстетической мысли. Любопытно, что в летописях этого периода, в несторовской «Повести временных лет» наряду с политическими аргументами в пользу православия подчеркивается и эстетический аспект принятия христианства.

Эстетические мотивы при выборе веры указываются в летописи как одна из причин поступка князя Владимира и его послов. Собрав своих русских послов на совет, Владимир поставил перед ними задачу выбора наилучшей веры для Руси. Вот как летописец описывает отчет послов после посещения ими многих стран: «Ходили к болгарам, смотрели, как они молятся в храме, именуемом мечетью, стоят там распоясанные; «...и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы на Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они богу своему, и не знали -- на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там бог с людьми, и служба их лучше, чем в других странах. Не можем мы забыть красоты той».

С принятием христианства развитие эстетической мысли и искусства получает официальный характер под эгидой церкви и государства. Вместе с появлением и распространением доктрин православия возникают и развиваются новые для Руси того времени каноны и эстетические идеи, связанные с византийской культурой. Для византийской эстетики, как и для средневековья в целом, главным было духовное, внетелесное начало, противопоставление духовности, сурового аскетизма чувственно-материальной природе эстетического мировосприятия язычества. Духовно-аскетический религиозный идеал становится одновременно и эстетическим идеалом. В противоположность античности конкретно-пластические формы заменены абстрактно-символическими формами, имеющими глубинный философский смысл.

Знакомство с византийской культурой ускорило художественно-эстетическое развитие Древней Руси, раздвинув горизонт древнерусской культуры, познакомив ее с переводными античными источниками в основном в их византийском и сербско-болгарском отражении. Не затронув и не изменив, по существу, основ и истоков древнерусской народной культуры, византий-ская эстетическая культура «скрестилась» с древнерусской, дохристианской. «Однако процесс обрусения византийского стиля», -- справедливо замечает Н. А. Дмитриева, -- выявился рано и весьма энергично -- это заставляет предполагать, что у восточных славян уже раньше была своя достаточно развитая культура в области художественного ремесла и строи-тельства. Последние исследования и раскопки это подтверждают. Русь знала литье и чекан, владела тонким мастерством эмалей. Она производила искусные ювелирные вещи -- бронзовые амулеты и украшения: звездчатые подвески, пряжки, колты и гривны (древние серьги и ожерелья), осыпанные «зернью», увитые сканью. В узоры этих изделий вплетались птичьи, зве-риные и человеческие фигуры -- славянский вариант «звериного стиля», следы языческой мифологии славян, почитавших бога -- громовержца Перуна, скоть-его бога Велеса, Берегиню -- мать всего живого и многих других природных божеств».

В христианский период русской эстетической культуры возникли новые художественно-эстетические формы: богато украшенные мозаикой храмы, иконопись, фресковая живопись, древнерусская литература, летописные своды и т. д. Глубинная оригинальность древнерусской художественной культуры дохристианского периода, исконно славянские идеи и мотивы проявля-лись во всем: в многоглавости каменных церквей по принципу деревянных построек «без единого гвоздя», и в эмоциональном настрое икон, легкой, свободной манере письма, и в сходстве трактовок новых христиан-ских образов богов с древнеславянскими (Оранта -- Берегиня), пламенных патриотических словах древне-русских повестей.

Эстетические идеи Киевской Руси не нашли систематического изложения в специальных трактатах (это общая особенность средневековья). Однако эстетическая мысль дошла до нас в других формах, получив отражение в летописях, «словах», «поучениях», проповедях, хронографах, сборниках, философских, общественно-политических, религиозных источниках, собственно художественных памятниках, былинно-героическом эпосе, пословицах и поговорках, заговорах, плачах и других формах устно-поэтического творчества.

До нас дошли письменные источники нескольких типов: переводные, оригинальные и смешанного типа (переводные с добавлениями и главами русских авторов). Памятники переводной литературы, такие, как сборник «Пчела», в котором был раздел «Слово о красоте», «Диалектика» Иоанна Дамаскина, содержащая раздел «О девяти музах и семи художествах», «Избор-ник» Святослава 1073 г., «Поучительные изреченья и слова Менандра Мудрого» и др. вводили русского читателя в эстетическую проблематику других народов, знакомили с новыми идеями, понятиями, терминами, категориями, стимулируя развитие оригинальной эстетической мысли. В переводных памятниках отражены эстетические идеи христианских отцов церкви, а также античных писателей, философов. Для поставленной нами задачи особенно важно рассмотрение с эстетиче-ской точки зрения самобытных русских национальных источников. От XI--XIII веков их осталось не очень много, но некоторые из них представляют инте-рес именно с этой точки зрения. Это «Повесть временных лет», «Поучение детям» Владимира Мономаха, главы русских авторов из «Изборника» Святослава 1076 года, «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, «Житие Феодосия Печерского», «Житие Александра Невского», сочинения Кирилла Туровско-го, в особенности «Слово в новую неделю по пасце», «Моление» Даниила Заточника, «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли», «Киево-Печерский Патерик», «Житие Бориса и Глеба» и др.

Все эти произведения, разные по жанру и конкрет-ному содержанию, явились откликом на события русской истории. В них отразилось развивающееся национальное самосознание, в том числе формирующаяся эстетическая мысль. «Надо было найти место русскому народу в той грандиозной картине всемирной истории, которую дали переводные хроники... И вот рождается новый жанр, которого не знала византийская литература, -- летописание.

В «Поучении детям» Владимира Мономаха, произведении, полном оптимизма, светлой уверенности в будущем, князь Владимир, чья собственная жизнь была примером боевого и трудового подвига, восхищается красотой, неповторимостью мира, каждого человека, тем, как «звери различные и птицы и рыбы украшены твоим промыслом, господи! И этому чуду подивимся... как разнообразны человеческие лица, -- если и всех людей собрать, не у всех один облик, но каждый имеет свой облик лица...».

Главный девиз, суть поучения детям великого князя -- «не ленитесь!» -- всегда современны, пока суще-ствует человеческое общество: «В дому своем не ленитесь... На войну выйдя, не ленитесь. Что имеет хорошего, то не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь». Призыв к постоянному, полезному труду для собственного блага и блага государства как смысл жизни, как нравственно-эстетический идеал пронизывает все «Поучение».

Религиозно-аскетический монашеский идеал человеческой жизни князь-деятель недвусмысленно проти-вопоставляет идеалу разумной, деятельной жизни, которая только и может быть доброй и прекрасной.

Древнерусские письменные источники сохранили живую историю эстетических идей и взглядов и пе-риода феодальной раздробленности, эстетической картины жизни и деятельности отдельных княжеств (Владимиро-Суздальской, Новгородской, Псковской, Московской и других русских земель), богатая и своеобразная художественно-эстетическая культура кото-рых заслуживает специального подробного освещения. В тяжкие для Руси времена монголо-татарского нашествия не замолкал голос народного творчества, хотя развитие многих художественно-эстетических начал домонгольской Руси было заглушено, остановлено, многие достижения древнерусской художественной культуры были физически уничтожены нашествием. Все помыслы и духовная жизнь русского народа сфокусировались на основных идеях: освобождения русских земель от татарского ига, политической необходимости объединения отдельных княжеств вокруг Москвы.

Лейтмотивом художественных произведений стано-вится плач по родной земле, горькое воспевание ее красот и былой свободы, которую необходимо обрести вновь, возродить красоту родной земли, ее культуру. Основным жанром становится оригинальная историческая повесть, вобравшая в себя совокупность исторических, политических, нравственных и эстетических идей.

Классической формой русского средневекового искусства стала икона. Именно в этой форме древнерусское искусство стало всемирно известным. «Древнерусское искусство совершает победное шествие по всему миру,-- пишет академик Д. С. Лихачев в предисловии к «Изборнику». Музей древнерусской иконы открыт в Реклингхаузене (ФРГ), а особые отделы русской иконы -- в музеях Стокгольма, Осло, Бергена, Нью-Йорка, Берлина и многих других городов».

Древнерусская икона во всём мире признана созданием русского национального коллективного гения, многих поколений художников-иконописцев. Объединенные единой композицией в иконостас (явление чисто русское), иконы обретают новое художественно-эстетическое качество, выражая целостную, многогранную, многоплановую идейно-эстетическую концепцию, рассказывая и передавая зрителю картину жизни божественной и земной, раскрывая «философию» духовного и телесного начал. Художественно-изобразительный стиль новгородских икон XIV--XV веков становится чрезвычайно поэтичным. Сохраняя поэтический мир русской сказки (например, «Чудо о Флоре и Лавре», «Святой Георгий» -- иконы XV века), новгородские иконы обретают чрезвычайную разработанность цветовой гаммы, сложность и утончен-ность композиции, изумительную изысканность и легкость кисти.

После Куликовской битвы, победы над татарами, началась активнейшая художественная жизнь Москвы, ставшей центром объединения русских земель.

Именно в это время на высокой патриотической волне русской духовной жизни поднялось и расцвело искусство Андрея Рублева, прославившего Русь бессмертными произведениями. Как представитель московской школы живописи, близкий по духовным устремлениям к Сергию Радонежскому, идейному вдохновителю Куликовской битвы, Андрей Рублев языком иконографии гениально выразил реально-исторические идеалы русского народа в его борьбе за объединение русских земель, освобождение от татаро-монгольского ига. Традиционные религиозные образы в его творчестве (иконы Благовещенского собора в Кремле, «Спас», «Архангел Михаил», «Апостол Павел» Звенигородского чина, «Троица», росписи Успенского собора во Владимире и др.) наполнены новым, нравственно-философским содержанием, глубоко человечны. Всепокоряющая гармония, победа добра над злом как необходимое разрешение противоречий, глубокое спокойствие и сила, высокая одухотворенность, поэтическая просветленность отличают творения великого мастера.

Эстетическая мысль в ее теоретическом аспекте в XV--XVI веках развивается в основном в связи с поэтическими идеями нерушимого единства и целостности Русского государства, политической публицистикой, а также идеологической и политической борьбой русской церкви с различными ересями, имевшими большое влияние на формирование и эстетического сознания. Представители ересей всенародно, вслух обсуждали проблему нравственно-эстетического идеала в связи с образом жизни русского духовенства. Так, на рубеже XV -- XVI веков развернулась острая борьба «нестяжателей» во главе с Нилом Сорским против монастырского землевладения. Теоретиком противопо-ложной точки зрения выступил Иосиф Волоцкий, известный борец с «еретиками». Распространились идеи иконоборства. Утверждая аскетизм, высокую, строгую нравственность, Нил Сорский отвергал и красоту зем-ную, в том числе и иконопись, развивая идеи Новгородско-московской ереси конца XV -- начала XVI веков. Иосиф Волоцкий выступил защитником иконописания, отстаивая главным образом религиозно-содер-жательную значимость икон. Борьба была столь острой, что стала предметом обсуждения на Стоглавом Соборе 1551 года.

Собор постановил считать иконописание важнейшим государственным делом; церковные власти должны всячески способствовать и помогать иконописцам, почитать их «паче простых человек». За образец икон-ного творчества было взято наследие Андрея Рублева.

Внимание и светских, и церковных властей к проблемам «живописания» усиливалось, началась разработ-ка точных «подлинников»; регламентировавших и конкретизировавших атрибуты святых и иконописных образов. Эстетическая теория в целом оставалась еще в рамках церковной идеологии. Переход к обоснованию светских форм творчества отчетливо наметился в следующем, XVII столетии.

Русская эстетика XI-XVIII вв .

Русская эстетика как историческое явление осознается сравнительно поздно: в конце XIX -- начале XX вв., когда увидели свет первые, достаточно полные историко-философские исследования отечественной культуры.

Проблемы эстетики рассматриваются в работах Э. Радлова «Очерк истории русской философии», Г. Шпета «Очерк развития русской философии», содержательном труде Е. В. Аничкова «Очерк развития эстетических учений», имеющем специальные главы, посвященные русской эстетике. Но при столь недолгой рационально осмысленной истории, отечественная эстетика имеет богатейшее прошлое, формируясь на эмпирическом уровне средневекового сознания, на представлениях о прекрасном и безобразном, комическом, смешном, ужасном, переходя к осознанию этих явлений объективного мира и человеческого бытия, к теоретическим поискам характеристик разнообразных видов художественного творчества.

Зарождение русской эстетической мысли исследователи датируют XI веком. Древнерусская эстетическая мысль имела два главных источника: материально-художественную культуру восточных славян и византийскую эстетику, проникшую на Русь в связи с принятием христианства в его православной разновидности. Для данного периода русской эстетики характерным является активное освоение византийского художественно-эстетического наследия на основе восточнославянского мировосприятия. Характерными моментами этого эстетического периода являются повышенная эмоциональность, наделение прекрасного осязательной предметностью, особенное внимание к чувственному восприятию духовной красоты. На более позднем этапе развития древнерусской культуры (XIV-XVII вв.) в эстетическом сознании видное место занимает нравственная красота. В литературе и искусстве складываются идеальные образы народного героя и духовного пастыря. Первый образ строится на единстве внешней красоты, мужества и нравственного совершенства, у второго преобладает нравственно-духовная красота, которая ценится не меньше мужества и отваги.

В этот период русской эстетики общая концепция мироздания выражалась в гораздо большей степени в художественно-пластической, нежели в теоретической форме. Синкретизм русской культуры в целом на многие века определяет слитность философского и эстетического содержания предметов живописи, мелкой пластики, шитья и зодчества. Эстетическое неотделимо от утилитарного и нравственного, «... эстетический аспект видения мира не осознается в эпоху средневековья как нечто самостоятельное». Ярким примером такого подхода к эстетике является русская икона, пережившая, как известно, непревзойденный расцвет в XIV веке.

XVII век в России характеризуется развитием различных видов искусств как самостоятельных форм индивидуальной творческой деятельности. Это не могло пройти мимо художников, поэтов, мыслителей. Этот период включает в русскую культуру вопросы эстетического характера: задачи художника, его отношение к природным объектам, правда и правдоподобие в живописи.

XVIII столетие характеризуется теоретическим осмыслением вопросов искусства и художественного творчества. Феофан Прокопович (1681-1736), член знаменитой «ученой дружины» Петра I, определяет «красоту физическую» как «величайшее тела благо». По его мнению, красота «людская» многообразна и субъективна. Уже Ф. Прокопович пытается определить особенности художественного произведения: «первое, что преимущественно требуется во всяком поэтическом произведении -- это вымысел, или подражание». Даже при описании реального события поэт не может обойтись без вымысла.

Интересны эстетические поиски ученика Прокоповича Григория Николаевича Теплова (1717-1779). Теплов высоко оценивает роль художественного способа познания, считая, что последний соединяет «познание историческое» (к нему относится чувственный опыт) и «познание философское» (логическое). Отсюда и высокая оценка эстетики.

Теплов рассматривает ее как теорию художественного творчества -- «философию стиховедческую», которая имеет своим предметом «поэтические искусства», соединяющие с чувственным познанием философско-логическое. Для художественного творчества необходимы разум, природный талант, а так же «знание и наука». Рассматривая вопросы восприятия художественного произведения, Теплов вводит понятие вкуса, отмечая, однако, что без знания и науки и на вкус положиться нельзя. В работах Теплова утверждается подход к творчеству как к познавательной деятельности, стремление выявить способность человека к эстетической оценке. Он считает источником удовольствия при восприятии произведений искусства «природную к подражанию склонность человеческую».

Михаил Васильевич Ломоносов (1711 -1764) как человек науки и крупнейший деятель русского просвещения считает наиболее важным вопрос «общей пользы науки и художества». Для него красота существует во множестве форм -- в природе, в человеческом труде, в самом человеческом теле. Ломоносов находит красоту «в свойствах и причинах самих вещей», она характеризует продукты человеческой деятельности. Вот почему красота стекла нисколько не меньше красоты в минералах, «приманчивым лучом, блистающим в глаза».

Красота приносит пользу «через увеселение». Но превыше всего Ломоносов ценит красоту просвещенного человеческого разума. Отсюда и функции искусства, среди которых особенно подчеркивается функция воспитательная. Так, в «Слове благодарственном на освящение Академии Художеств» Ломоносов последовательно и четко определяет основные задачи скульпторов и живописцев, состоящие в том, чтобы «представлять виды героев и героинь Российских в благодарность заслуг их к Отечеству», «показать древнюю славу праотцев наших... и тем самым подать наставление в делах, простирающихся к общей пользе».

Во второй половине XVIII века усиливается внимание к субъективной характеристике красоты. Такой подход к эстетическим проблемам характеризует философские поиски Александра Николаевича Радищева (1749-1802). Правда, эстетическая позиция Радищева двойственна. С одной стороны -- это характеризует начальный период его творческих поисков -- Радищев убежден в существовании «правоты и красоты вещей и дел», в абсолютности «истинной красоты», которая «не поблекнет никогда», будучи запечатленной в произведениях Гомера, Вергилия, Мильтона, Расина, Вольтера, Шекспира, Тассо, многих других. Их эстетическое значение будет существовать «доколе не истребится род человеческий». С другой -- Радищев утверждает относительный, сравнительный характер красоты, а в известном трактате «О человеке, его смертности и бессмертии» прямо связывает красоту со способностью человека мыслить и чувствовать.

В 80-е годы XVIII века в России впервые употребляется слово «эстетика» для обозначения самостоятельной дисциплины. В анонимной статье 1784 года (авторство приписывается выдающемуся русскому просветителю Николаю Ивановичу Новикову (1744-1818) под красноречивым названием «Об эстетическом воспитании» утверждается, что эстетика формируется как наука, начиная «с положений вкуса» и включая в себя учение «всех изящных искусств». В этом учении с позиций философии должны быть рассмотрены и «правила красоты». Н. И. Новиков пишет о том, что образованный и просвещенный человек должен знать основы эстетики, высказывает надежду на развитие этой науки в России: русские сторонники этой, находящейся в стадии рождения, науки внесут свой вклад в «построение ее совершенного здания».Значительный вклад в развитие эстетической мысли внес Николай Михайлович Карамзин (1766 - 1826). Карамзину как представителю сентиментализма -- художественного направления, особенность которого «апелляция к чувству», «возведение его в мерило добра и зла» -- было идейно близко определение эстетики, данное Баумгартеном. Конкретизируя его, Карамзин пишет: «Эстетика есть наука вкуса. Она трактует о чувственном познании вообще... занимается исправлением чувств и всего чувственного, то есть воображения с его действиями... Эстетика учит наслаждаться изящным» (Карамзин Н. М. Письма русского путешественника.-- Л., 1984.-- С. 63). Карамзин связывает добро, красоту, истину; при такой постановке вопроса реальное значение искусства раскрывается в утверждении этого единства. Искусство наиболее полно дает нам «впечатления изящного», которые, в свою очередь, помогают найти «в истине красоту и в красоте истину».

XVIII век по праву называют «освободительным» и «философским». Опальный Радищев считает его незабвенным столетием», которое дарует «радостным... смертным истину, вольность и свет». В русской культуре XVIII век показал значение антропоцентрической модели мира, выдвинув в качестве идеала человека просвещенного, ищущего истину, подчиняющего свои поступки пониманию добра, чувствующего красоту. Попытка теоретического осмысления единства этих ценностей приводит к постановке вопросов: что такое красота, каково назначение искусства и что представляет собой эстетика? Философское осмысление мира в России XVIII века реализовывалось и в художественной деятельности: развивается новое изобразительное искусство, архитектура, поэзия, театр. XIX век, затмивший по своей духовной значимости век предыдущий, получил от него мощное художественно-теоретическое наследие.

Художественно-эстетические ценности XVII века в целом, столь многогранные и красочно яркие, нашедшие воплощение во всех видах и формах искусства, а не только иконописи, составляют важный, необходимый этап в русской эстетической культуре. Противоположные оценки и споры вокруг проблемы эстетических ценностей этого периода, не утихающие до сих пор, говорят о жизненной силе и плодотворности идей этой эпохи, явившейся началом многих начал в развитии русского эстетического сознания.

 

№17.

Эстетика природы.

Чем больше наука углубляется в изучение природы, тем больше она получает свидетельств о премудрых Божественных принципах мироустроения. Объяснить бытие мира, не привлекая к этому представлений о его Творце и Вседержителе, в настоящее время уже просто невозможно. Это относится к самым различным сферам научного знания. И одной из таких сфер является эстетика.

Эстет

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...