Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Позитивному намерению, но не имеют негативных последствий




 

Из-за того акцента, который Фрейд делал на речи, его способ осуществления процесса “переформирования” заключался в дискуссии и речевом взаимодействии с “нормальным сознанием” пациента. Подход НЛП заключается в том, чтобы установить прямую коммуникацию с той частью пациента, которая каким-то образом “откололась” от остального сознания. Нередко случается, что части, которые были отрезаны от сознания, оказываются невербальными, и поэтому данный способ коммуникации бывает трудно установить сразу. Поэтому, хотя коммуникация и начинается при помощи речи, необязательно, чтобы человек давал вербальный ответ. Он может подавать сигналы через иные репрезентативные модальности — образы или чувства. Часто переживание самого симптома используется в качестве средства коммуникации. (Тонкости, осуществления такой коммуникации были изложены в деталях в других книгах по НЛП: “Корни НЛП”, “Из лягушек в принцы”, “Решения”, “НЛП, том 1” и “Рефрейминг”).

Вместо того, чтобы проводить умственные рассуждения о “вторичном сознании”, НЛП пытается прямо привлечь его к высказыванию позитивных целей или намерений и к одобрению и принятию ценностей новых возможностей выбора при осуществлении этих намерений. Поскольку у “вторичного сознания” не всегда бывает тесный ассоциативный контакт с “нормальным сознанием” человека, сам человек может не понимать всех деталей его различных сообщений. Однако, с точки зрения НЛП, если сигналы достаточно понятны для обнаружения позитивного намерения и нахождения эффективных альтернатив, тогда полное осознание и не требуется. Ключевым моментом в этом случае является установление канала “ассоциативной коммуникации” со “вторичным сознанием”.

Для того, чтобы найти эти новые возможности, важно получить доступ к такому способу мышления, который “отличается от того мышления, которое создало проблему”. Идеи и предположения могут быть высказаны терапевтом, но при этом следует помнить, что “знание со стороны целителя — совсем не то, что знание со стороны пациента, и знание целителя не имеет подобного воздействия”. Если помогать пациенту самому генерировать свои новые возможности, это будет намного более экологично и эффективно. Но ясно, что “вторичное сознание” не способно само по себе достигать точки “ассоциативной коррекции”. В НЛП новые возможности обычно генерируются при получении пациентом доступа к его творческой части, той части сознания, которая происходит из творческого состояния или связана с ним.

Поскольку идеи, связанные со “вторичным сознанием” оторваны от “ассоциативной коммуникации”, важно удостовериться, что эта часть пациента понимает и принимает предложенные альтернативы. Если же этого не происходит, новые возможности могут генерироваться и предлагаться до тех пор, пока не найдется по крайней мере три приемлемые.

Последним шагом в процессе рефрейминга в НЛП стала проверка “экологии” новых возможностей выбора “нормальным сознанием” пациента и всеми другими его “частями”. Это делается для того, чтобы убедиться: новые альтернативы не вступают в конфликт и не препятствуют достижению позитивных целей или осуществлению позитивных функций других частей индивидуальной системы пациента. Если возникают возражения, то та “часть”, которая за них отвечает, попадает в фокус данного процесса. Цикл рефрейминга повторяется с этой частью для выяснения ее позитивного намерения и определения возможностей, которые необходимы для осуществления позитивных намерений в контексте изменений в поведении, намерений, ассоциированных с другой “частью”.

Процесс рефрейминга может быть использован с физическими симптомами. Приведу пример из моей личной практики. Много лет тому назад, когда я только начинал работать с НЛП, у меня образовалась так называемая “пилонидальная киста” в основании позвоночника. Она была болезненной и очень неприятной и. Я ходил к разным врачам, и они все говорили, что, вероятно киста была врожденной и единственный способ от нее избавиться — это хирургическая операция, которая впоследствии потребовала бы нескольких недель для восстановления организма.

Перед тем, как согласиться на операцию, я решил попробовать “вступить в коммуникацию” с той “частью” меня самого, которая отвечала за эту кисту, как если бы она была симптомом поведения. Только я начал, как понял, что карта кисты и той части моего тела, где она помещалась, была очень ограниченной. Я просто воспринимал ее как “боль в заднице”. Для установления “ассоциативной коммуникации” с кистой, я сконцентрировал на ней свое внимание и отбросил все негативные суждения. Я спросил, что она хотела мне сообщить и какова была ее позитивная цель. После нескольких повторений данного вопроса и терпеливого ожидания некоторого ответа, я услышал слова: “Слезь со своей задницы”. Подумав над этим несколько странным ответом, я понял, что у меня не было постоянной привычки заботиться о своем здоровье. В результате такого сообщения, я создал себе три альтернативы в виде упражнений, диеты и личной гигиены. Через три недели после того, как я начал реализовывать эти свои возможности, киста бесследно исчезла и вот уже двадцать лет как не возвращалась.

Ниже приводится общая схема процесса “шестишагового рефрейминга”. Этот вид рефрейминга включает в себя коммуникацию с “частями”, как в приведенном выше примере.

Схема шестишагового рефрейминга

1. Определите симптом или проблемное поведение.

“Какое поведение или симптом вы хотите изменить?”

2. Установите коммуникацию с той частью (“вторичным сознанием”), которая отвечает за это поведение.

“Пойдите внутрь самого себя и попросите ту вашу часть, которая создает данное поведение: “Пожалуйста, дай мне сигнал, если хочешь разговаривать со мной”. Обратите внимание на любые внутренние слова, образы или ощущения, которые могут послужить сигналами, исходящими от этой части”.

2.1. Если вы не получили ясного сигнала, попросите эту часть усилить сигнал. Вы можете также использовать сам симптом, попросив: “Пожалуйста, усиль симптом, если это “так”.

2.2. Если ваша часть не хочет вступать в коммуникацию, тогда спросите: “Какова позитивная цель твоего молчания?”

[Если вам все еще трудно установить коммуникацию с этой частью, попытайтесь использовать приведенный выше процесс изменения личной истории или один из процессов, описанных ниже.]

3. Отделите позитивное намерение части от проблемного поведения.

“Пойдите внутрь самого себя и поблагодарите свою часть за коммуникацию, потом спросите: “Что позитивного ты хочешь сделать для меня или сообщить мне своим поведением?”

3.1. Если намерение части кажется негативным, продолжайте спрашивать: “А что позитивного это мне принесет? Какова твоя позитивная цель?”

4. Найдите три других возможности, которые реализуют позитивное намерение этой части, но не будут иметь негативных последствий симптома или проблемного поведения.

“Пойдите к “творческой части” и попросите ее предложить вам по крайней мере три разных способа удовлетворения данных позитивных намерений проблемного поведения”.

5. Попросите часть, создающую этот симптом или проблемное поведение, согласиться осуществить новые возможности выбора.

“Пойдите внутрь себя и попросите часть, ответственную за проблемное поведение: “Просигналь мне, если принимаешь эти альтернативы”.

5.1. Если какая-то из альтернатив неприемлема, или сигнала не последует, вернитесь на позицию № 4 и измените или добавьте другие возможности.

6. Экологическая проверка. Проверьте: может быть, некоторые части, высказывают возражения против этих новых возможностей?

“Пойдите внутрь себя и спросите: “Есть ли какие-либо части, возражающие против новых возможностей?”

6.1. Если такая часть есть, идентифицируйте ее, вернитесь на позицию № 2 и вновь повторите весь цикл уже с этой частью.

 

Важно отметить, что пресуппозиция (базовое предположение) НЛП в процессе шестишагового рефрейминга заключается в том, что “расщепление сознания” само по себе не является чем-то патологическим или проблемным, но, скорее, проблема вызывается недостаточной согласованностью действий данной “части” с другими психическими процессами человека. Это реально для проблем на уровне поведения и способностей. В тех случаях, когда отделение является проблемой само по себе, что может наблюдаться при конфликтах систем убеждений или расщепленной идентичности, более подходящими и экологичными являются другие техники (см. следующие разделы по реимпринтингу и интеграции конфликта).

1.9. Реимпринтинг

Мы уже несколько раз говорили о том, что события могут оказывать на нас влияние на разных уровнях. Изменение личной истории и рефрейминг обычно хорошо помогают справиться с проблемами, относящимися к конкретному поведению, чувствам или симптомам. Проблемы более высокого уровня, затрагивающие убеждения и идентичность человека, связаны с целыми группами симптомов и проявлений. Процессы формирования и изменения убеждений и идентичности человека во многом отличаются от процессов развития и изменения способностей и поведения.

Согласно Фрейду, уровень, на котором воздействует отдельное событие на нас, часто связан с аспектом. С его точки зрения, события, которые более всего повлияли на формирование нашей идентичности и глубоких убеждений, в основном имели место на ранних этапах жизни. Фрейд утверждал, что “вера повторяет историю своего собственного происхождения”. (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука), и говорил:

 

“В первые три или четыре года жизни некоторые впечатления становятся зафиксированными и при этом устанавливаются такие способы реагирования на внешний мир, значение которых не может быть поколеблено через более поздние переживания”. (З. Фрейд. Воспоминание Леонардо да Винчи. М., Республика).

 

Эти ранние впечатления и опыт, по-видимому, более связаны с этапами жизненного развития, чем определенные события или временные изменения в состоянии человека. Хотя подобные состояния могут оставаться важной частью данного процесса, формирование ощущения собственной идентичности и убеждений по ее поводу часто связаны с более длительными отношениями другими значимыми личностями (родители, братья и сестры, наставники и т.д.). Фрейд полагал, что подобные ключевые взаимоотношения формировали фон, на котором разыгрывались другие изменения и ощущения. Например, Фрейд еще в начале отметил:

 

“...Даже самые блестящие результаты (гипноза) внезапно ускользали, если мои личные отношения с пациентом расстраивались. Правда, они восстанавливались, если вновь достигалось согласие, но это только доказывает, что личные эмоциональные отношения между доктором и пациентом в конце концов сильнее, чем весь процесс катарсиса, и именно этот фактор ускользает от любых попыток контроля”. (З. Фрейд. Автобиографическое исследование).

 

Понимание Фрейдом того обстоятельства, что “личные эмоциональные отношения между доктором и пациентом были в конце концов сильнее, чем весь процесс катарсиса”, привело его к теории “переноса”. Основной смысл данной теории Фрейда заключается в том, что терапевтические отношения более важны, чем любое предложение, метод или поведение, происходящее в контексте данных отношений. Фрейд пришел к убеждению, что отношения между “доктором и пациентом” подобны “воде, в которой они (доктор и пациент) плавают”. Отношения окружают и определяют многое в их поведении, при этом все же “ускользают от любых попыток контроля”. Например, Фрейд заметил, что в ключевые моменты терапевтического процесса отношения между ним и его пациентами внезапно оказывались в самом центре внимания.

 

“Мы наблюдали, что пациент, который должен был не думать ни о чем, кроме решения собственных конфликтов, начинал проявлять необычайный интерес к личности врача”. (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).

 

В такие моменты пациент обычно начинал действовать по-другому по отношению к врачу и интерпретировать его поведение, что не вписывалось в ситуацию и не соответствовало намерениям врача. Другими словами, пациент обычно начинал реагировать на врача таким образом, как если бы врач был кем-то иным, например, родителем. Если врач или терапевт об этом не знал, то реакция клиента, скорее всего, казалась ему иррациональной, неуместной и непонятной. И, конечно, именно подобные проблемы являлись для Фрейда наиболее интересными и привлекательными.

Фрейд придумал термин “перенос” для описания того, что казалось ему “перенесением” целого комплекса мыслей, чувств и реакций, развившихся в отношении одного человека на совершенно отличные от них отношения с другим человеком. Он пояснял:

 

“Под этим мы понимаем перенос чувств на личность врача, потому что не думаем, что ситуация лечения может повлечь за собой возникновение подобных чувств”. (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).

 

Фрейд полагал, что эти чувства не возникают при лечении, но являются проекциями важных отношений с другими значимыми личностями; отношений в прошлом, установившихся в тот момент, когда возникли формирующие переживания пациента.

Наблюдения и замечания Фрейда, видимо, относятся к особой форме обучения, известной в исследованиях поведения животных под названием “импринтинг”. Считается, что импринтинг является результатом инстинктивного поведения, при котором молодняк определенного вида учится быстро узнавать определенного представителя своего вида и следовать за ним; обычно им оказывается мать. Таким образом, данное явление связано с установлением отношений со значимой ролевой моделью — такой, как “фигура матери”. Это происходит лишь на некоторой критической стадии раннего детства. Например, утята, гусята, цыплята и индюшата, которые способны покинуть гнездо вскоре после того, как вылупятся из яйца, инстинктивно начинают следовать за первым объектом, который видят. Чаще всего это бывает мать. Они продолжают следовать за ней до тех пор, пока не станут почти совсем взрослыми. Если во время этой критической стадии мать отсутствует, тогда птенцы будут следовать за любым заметным объектом, таким, как чучело птицы или человек.

Еще в первом веке нашей эры римский император Плиний Старший писал о “гусе, который следовал за Лацидом, как верная собака”. В 1873 году один исследователь наблюдал, как только что вылупившийся утенок или гусенок следовал практически за любым движущимся объектом точно так же, как за своим родителем. Немецкий орнитолог наблюдал подобное явление в 1910 году и назвал его Pragung, что было переведено на английский язык термином “импринтинг” (imprinting — запечатление).

При исследованиях животных импринтинг состоит в основном в привыкании к движущемуся объекту, которое начинается вскоре после того, как новорожденное животное сможет передвигаться. Временной промежуток образования импринтинга относительно короток. Например, у птенцов утки период импринтинга имеет продолжительность всего несколько часов, и пик его эффективности приходится на 13—16 часов после вылупления. В течение этого периода времени утенок “запечатлевает” человека или резиновый мячик так же легко, как свою собственную маму утку. Восприимчивый период заканчивается, по-видимому, при естественной утрате последующего ответа в процессе взросления или при установлении других типов поведения, в частности, реакции страха, которые не позволяют проявляться тенденции к следованию. Важной чертой импринтинга является следующее: если детеныш привязался к тому или иному объекту — живой он или искусственный — он больше не будет следовать за своей матерью после окончания периода импринтинга.

Нобелевский лауреат Конрад Лоренц доказал: импринтинг на любой объект является необратимым, хотя другие исследования показали, что иногда реакции следования могут частично угасать. Лоренц также предположил, что через импринтинг животное выбирает себе партнеров своего вида для размножения. И действительно, другую важную черту импринтинга составляет воздействие, которое он оказывает на последующее социальное, сексуальное и родительское поведение взрослой особи. Известны случаи, когда сексуальные предпочтения взрослой птицы более или менее необратимо определялись тем типом особей или объектов, запечатление которых произошло у данной птицы на ранней стадии ее жизни.

Итак, импринтинг уникален в том смысле, что он, по-видимому, представляет собой комбинацию “инстинктивного” и “наученного” поведения. Инстинктивная склонность к запечатлению является частью биологического наследия животного, тогда как объект, на который направлен импринтинг, связан с непосредственным опытом. Для того, чтобы произошел импринтинг, совсем не обязательно вознаграждение — пища или контакт с движущимся объектом. Но по-видимому, необходимо, чтобы раздражитель импринтинга ассоциировался с ответной реакцией некоторого рода, хотя при последующей активации импринта (запечатленного образа) ответная реакция необязательно должна быть в точности такой же. В самом деле, объекты, вначале вызывающие страх, могут позднее вызывать реакцию следования (после того, как станут более знакомыми). Точно также и незнакомые объекты быстрее вызывают реакцию следования, если предъявляются в ситуации, когда животное вначале импринтировало другие объекты. Поэтому ясно, что импринтинг относится к обучению более высокого уровня, чем формирование простых рефлексов стимул-реакции.

Хотя явление импринтинга первоначально исследовалось на поведении детенышей животных по отношению к их родителям, существуют указания на то, что процесс, сходный с импринтингом, может происходить в жизни человека при прохождении им различных стадий развития. Некоторые современные психологи, такие, как Тимоти Лири, считают, что импринты у людей формируются на тех стадиях развития, которые определяют некоторые аспекты интеллектуального и эмоционального развития человека в его позднейшей жизни. Лири считал, что импринты непосредственно связаны с некоторыми биохимическими состояниями и если этих состояний достичь с помощью наркотических препаратов (например, ЛСД), человек нередко “реимпринтируется” и заменяет новыми переживаниями те, что сформировались в первоначальный период импринтинга.

Теория переноса Фрейда похожа на явление импринтинга. При импринтинге глубинная структура — “мать” или “отец” — принимает различные выражения на уровне поверхностной структуры. Так, доктор или аналитик могут стать воплощением фигур матери или отца. Подобно тому, как люди имеют тенденцию регрессировать к прошлым событиям, на которых они оказались “зафиксированными”, они могут также регрессировать к ключевым отношениям, внутри которых сформировались их впечатления. Чтобы понять это явление или увидеть в нем некий смысл, следует рассмотреть его по отношению к системе людей, объектов и событий, где оно произошло или происходит. Другими словами, “смысл” или “цель” чего-либо рождается из контекста и системы отношений, находилось это “что-либо”. Так, в периоды излечения человеку может понадобиться регрессировать к “фиксированным” или “импринтированным” переживаниям (сюда относятся отношения с другими значимыми личностями, у которых сформировались симптомы. Поскольку некто значимый другой не может присутствовать при этом по причине физического отсутствия или смерти, постольку отношения человека с врачом или консультантом становятся наиболее ощутимым контекстом, в котором человек может вновь ощутить или пережить и обновить прошлые отношения со значимым другим[21].

Согласно Фрейду, данный тип “импринтинга” представляет собой результат “объект-идентификации” или “интроекции” значимого другого в “эго” человека. Фрейд полагал, что это способ, с помощью которого люди справляются с такими переходными моментами в жизни, когда они должны отказаться от привязанности к чему-то значимому. По Фрейду, “тот объект, который был утерян, находит свое место внутри эго”. (З. Фрейд. Я и Оно). Фрейд утверждал, что черты характера человека содержат “историю этих объект-выборов”**.

Нейро-лингвистическое программирование считает, что импринты связаны с высоко стабильными “нейролингвистическими” паттернами, или “программами”, которые записаны глубоко в центральной нервной системе. В НЛП “импринты” относятся к “моделированию” других значимых личностей — через процесс бессознательного принятия “второй позиции”. Хорошо известно, что дети учатся подражая другим; чаще всего своим родителям. В самом деле, исследования показывают, что дети начинают подражать выражениям лиц окружающих уже через несколько часов после рождения. Имитация является мощной формой принятия “второй позиции”, когда человек “действует, как если бы” он был кем-то другим. Этот тип действия “как если бы” создает высоко организованные ассоциации идей или психических моделей.

Наше выживание и успех во многом зависят от нашей способности справляться с ключевыми отношениями, составляющими нашу жизнь. Эти отношения часто включают взаимодополняющие роли, такие, как:

 

Родитель — Ребенок;

Учитель — Ученик;

Врач — Пациент;

Руководитель — Подчиненный.

 

Для того чтобы понимать и уметь предсказывать то, что может происходить при таких отношениях, недостаточно представлять только нашу половину данных отношений. Следует создавать модель целостных отношений и их динамики. Необходимо не просто обращать внимание на собственные ощущения, но и на “карту отношений”, сложившихся между нами и другими. Этот процесс включает в себя образование модели — “себя” и “другого” — в процессе отношений, а также подразумевает установление причинно-следственных убеждений о поведении различных ролей, участвующих в наших отношениях.***

В дополнение к переносу процесс такого типа, по-видимому, лежит в основе созависимости и передачи поведенческих паттернов из поколения в поколение. Подобно другим процессом, составляющим глубинную структуру нашей эмоциональной и психической жизни, цели импринтинга и переноса по сути своей позитивны. Например, наше социальное поведение во многом направляется нашими импринтами. Когда люди образуют группы и команды с другими людьми, которых не знают, они должны определить, как себя вести, через “перенесение” того, что им уже известно из других отношений. Поскольку наши отношения с родителями и братьями и сестрами — это самые ранние и самые сильные референтные переживания отношений с другими вообще, постольку в других ситуациях мы часто стремимся устанавливать социальные, личные и рабочие отношения подобного вида. Например, люди часто относятся к своему начальнику или хозяину, как к своему отцу или матери. Если у них были трудности с родителями, может оказаться, что у них также возникнут трудности с начальниками. Кроме того, наблюдения социальных психологов за групповым поведением показали, что лидерство в группе обычно спонтанно формируется вокруг человека, который является своего рода “фигурой отца” или “фигурой матери”.

В самом деле, люди, которые в компаниях играют роли лидеров, иногда оказываются в положении, которое Фрейд как врач описал следующим образом. Во время кризисов или нестабильности начинают вновь переживать и проецировать на отношения с начальником свои давно забытые проблемы, возникшие из отношений с родителями. Их реакция может показаться неуместной или нереалистической, потому что не имеет связи с ситуацией в настоящем. Недостаток понимания и осознания данного процесса нередко приводит к возникновению большого количества ненужных конфликтов.

 

...Академия Знакомств (Soblaznenie.Ru) - это практические тренинги знакомства и соблазнения в реальных условиях - от первого взгляда до гармоничных отношений. Это спецоборудование для поднятия уверенности, инструктажа и коррекции в горячем режиме. Это индивидуальный подход и работа до положительного результата...

 

Существуют еще и другие проблемы, возникающие в результате “импринтинга” и появляющегося при этом переноса. При психической травме или в условиях измененных или “гипнотических” состояний сознания, упомянутых Фрейдом, ощущение собственной идентичности человека может дестабилизироваться. В таких ситуациях внутренняя модель значимого другого может оказаться “отщепленной от идей, которые человек воспринимает как свои собственные”. Так, у людей может возникать ощущение того, что их отец или мать находятся как бы у них “внутри”. Пациенты часто говорили мне, что чувствуют, как их родители “владеют” ими. Они вдруг обнаружили, что ведут себя так, как их родители, и даже воспроизводят те действия своих родителей, которые им особенно не нравились. Так случается, потому что эти люди восприняли паттерны “глубинной структуры”, относящиеся к значимым другим так полно и глубоко, что те стали функционировать в качестве “второго сознания”. В определенных ситуациях, эти глубинные структуры могут проявляться в виде поверхностной структуры в поведении человека. Данные обстоятельства сходны с описанием Фрейдом “приступов истерии”.

 

“Во время приступа контроль над всей соматической нервной системой переходит к гипнотическому сознанию. Нормальное сознание... не всегда полностью подавлено. Оно может даже осознавать моторные проявления приступа, в то время как сопровождающие этот приступ психические явления находятся вне пределов его восприятия... Даже если нормальная личность может вернуть себе контроль, остатки гипнотического содержания идей возвращаются во время приступов истерии и время от времени погружают человека в такое же состояние; это состояние само по себе подвержено влияниям и открыто для травм.Между двумя психическими группами, которые соединены в одном человеке, может затем установиться, так сказать, равновесие: истерические приступы и нормальная жизнь при этом протекают бок о бок, не взаимодействия друг с другом.

Приступы происходят спонтанно — так, как приходят воспоминания у нормальных людей; однако, при этом подобный приступ можно спровоцировать, точно так же, как и любое воспоминание может быть спровоцировано по законам ассоциации. Оно вызывается либо путем стимуляции истерогенной зоны, либо через новые переживания, которые запускают его благодаря своему сходству с патогенными переживаниями... В других случаях равновесие бывает очень неустойчивым. Приступ возникает как проявление остатка гипнотического сознания, когда нормальная личность оказывается истощенной или ослабленной”. (З. Фрейд, Дж. Брейер. Исследования истерии).

 

С точки зрения Фрейда, даже если “нормальное сознание” человека и осознает то, что физически происходит во время “приступа истерии”, его поведение определяется “гипнотическим сознанием”. Поскольку, человек не осознает “психические явления”, ответственные за возникновение приступа, ситуация никогда не исправляется и две части “сознания” могут “существовать бок о бок, не взаимодействуя друг с другом”. “Приступы” вызываются либо (а) особыми стимулами (“истерогенная зона” или “якорь”), либо (б) переживанием, сходным с тем, в котором произошел “импринт”, либо (в) ситуацией, когда “нормальная личность оказалась истощенной или ослабленной”. Тогда как “истерические приступы” — явление довольно драматическое, у “нормальных людей” постоянно происходят менее интенсивные переживания подобного рода.

Впервые я увидел подобные явления при наблюдении за видимыми аномалиями в поведении людей, с которыми вместе работал. Вспоминаю, что однажды говорил с одной женщиной о том, как кинофильмы могут оказывать эмоциональное воздействие на людей. Она согласилась, упомянув, как сильно на нее подействовал фильм Альфреда Хичкока “Психо”. Она смотрела этот фильм еще молодой девушкой, однако до сих пор ощущает ужас и панику при воспоминании о “сцене в душе”, когда молодую женщину насмерть забивают ножом. Когда женщина рассказывала об этой сцене, я заметил, что она бессознательно сделала правой рукой движение — как будто держала нож и вонзала его в свое собственное тело. Все выглядело так, как если бы некоторая ее часть интернализировала* часть, представлявшую убийцу, и часть, которая представляла жертву.

Вскоре после этого, я работал с другой женщиной. У нее был рак горла. Она жаловалась на то, что горло было как бы “не ее”, она никогда не ощущала его как часть собственного тела. Собираясь осуществить процесс изменения ее личностной истории, я попросил женщину сосредоточиться на чувствах, связанных с ее горлом и вернуться в прошлое по своей линии времени для того, чтобы найти источник переживаний. Она начала описывать воспоминание раннего детства и произнесла: “Я маленькая девочка, моя мама держит меня и трясет ”. Когда женщина описывала этот случай, она делала руками трясущие движения и разговаривала гневным и жестоким голосом. Когда я наблюдал за ней, мне стало понятно, что она не регрессировала к состоянию испуганной беспомощной девочки, а, скорее, демонстрировала поведение рассерженной матери. Она и в самом деле регрессировала назад к этому переживанию, но ступила на позицию восприятия своей матери, а не самой себя. Стало очевидно, что изменять надо было не только переживания маленькой девочки, но психический и эмоциональный импринт ее матери.

Вот как сказала об этом одна женщина, подвергшаяся физическому насилию со стороны своей матери: “Когда я была моложе, мне было легче идентифицироваться с испуганной маленькой девочкой. Теперь — с рассерженной и агрессивной матерью”. Это изменение идентификации, вероятно, происходит из-за сдвига в восприятии образа тела. Поскольку тело женщины теперь стало больше похоже на тело ее матери, и меньше — на тело ребенка, ей было легче кинестетически ассоциироваться с матерью и ее поведением.

Подобная динамика способствует тому, что воздействие некоторых импринтов кажется “ретроактивным” — в том смысле, что их влияние дремлет, пока человек не попадает, по словам Фрейда, в ситуацию, близкую к переживанию импринтинга, роль человека сдвинулась к тому, чтобы приблизиться к роли другого значимого лица. Например, импринты возникают когда люди сталкиваются с переломными моментами в жизни — брак, рождение ребенка, серьезное заболевание, новая работа и т.д. Только когда человек становится отцом или матерью, начинают значимо возникать некоторые родительские импринты. Происшествия и затруднения, о которых человек думал, что они давно остались в прошлом, неожиданно вновь возникают как проблемы. Причина кроется не в том, что с ними неадкватно справились. Ситуация в прошлом на самом деле могла быть успешно разрешена с точки зрения “человека в юности”, но не с позиций другого участника отношений. Когда человек становится родителем, часть импринта, относящаяся к значимому другому внезапно выходит на первый план: теперь человек идентифицирует себя с этой частью отношений.

Поскольку процесс “импринтинга” до некоторой степени включает в себя принятие “второй позиции”, люди могут получить импринт даже от событий и травм, не произошедших непосредственно с ними (вспомним женщину, на которую так подействовал фильм “Психо”). Они могут принять точку зрения и паттерн поведения другого человека. Однажды я работал с женщиной, которая многие годы боялась, что ее ребенком изнасиловал отец. Однако, когда пациентка смогла вернуться к этому событию, она обнаружила, что на самом деле нечаянно подслушала: мать рассказывала кому-то о том, как ее (мать этой женщины) изнасиловал ее дядя, когда та была ребенком. Женщина, с которой я работал, во время регрессии к этому событию находилась в полусне и интернализировала страх и стыд своей матери, как если бы те были ее собственными. Поскольку в тот момент она находилась в “гипнотическом состоянии”, ее ощущение самой себя было до некоторой степени “ослаблено” или дестабилизировано.

Эта дестабилизация сознательного состояния своей идентичности в сочетании с процессом принятия “второй позиции”, по-видимому, является ключевым фактором в установлении “импринтов”. И действительно, спустя некоторое время после разговора с той женщиной, я посмотрел еще раз знаменитую “сцену в душе” из “Психо”. Просмотрев ее в замедленном темпе, я заметил, что в течение трехминутной сцены Хичкок 75 раз сменил угол камеры (намного быстрее, чем человек может это заметить). Он постоянно сближал позиции жертвы и убийцы, создавая при этом “якорь” при помощи необычайно резкого повторяющегося звука*. Хотя эта сцена еще не такая живая и яркая, как сцены из более поздних фильмов ужасов, ее воздействие рождено способностью дестабилизовать сознательное восприятие зрителя и сдвинуть перспективу.

С точки зрения Фрейда, процессы, лежащие в основе явления переноса, связаны с дестабилизацией идентичности человека и одновременно вызывают очень интенсивный раппорт между пациентом и терапевтом. Поскольку человек вновь переживает состояние ситуации импринта, он может стать очень впечатлительным и обостренно чувствительным к коммуникации с терапевтом. Подобное воздействие также усиливается тем фактом, что человек по отношению к врачу часто регрессирует к роли ребенка, что по мнению Фрейда, является основой многих явлений гипноза**.

Фрейд утверждал:

 

“То, что (Бернгейм) называл внушаемостью, есть не что иное, как склонность к переносу... Стоило нам отказаться от гипноза в нашей работе, как мы снова смогли наблюдать внушение, на этот раз в форме переноса”. (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).

 

Фрейд “отказался от гипноза” потому, что чувствовал: гипноз работает на уровне слишком поверхностных структур, а не на уровне глубинных процессов, лежащих в основе симптомов. Фрейд заметил, что было слишком легко “смахнуть” результаты гипноза, если “его личные отношения с пациентом почему-либо нарушались”. Он полагал также, что гипнотические методы не всегда проявляли уважение к естественным процессам “самокоррекции”, необходимым для настоящего исцеления и что гипнотическое внушение переносило “пункт контроля” на личность гипнотизера, а не на личность самого пациента.

 

“Гипнотическая терапия позволяет пациенту оставаться безучастным и неизмененным, а, следовательно, беспомощным перед каждым новым побуждением к болезни. Аналитическое лечение требует больших усилий для преодоления внутреннего сопротивления со стороны не только врача, но и пациента. Психическая жизнь пациента навсегда изменяется... При использовании гипноза мы полностью зависим от состояния переноса пациента и все же не можем оказывать никакого влияния на само это состояние... В психоанализе же мы работаем над самим переносом, помогаем убрать все то, что стоит на его пути, и манипулируем инструментом, который должен сделать эту работу... Мы управляем внушаемостью пациента”. (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).

 

Фрейд полагал, что эта “внушаемость” представляла собой в такой же степени функцию отношений между людьми, как и характеристику самого пациента. Фрейд воспринимал перенос как нечто, определяющее “внушаемость” пациента. Поэтому работа с переносом, который переживал пациент, и составляла метод “управления его внушаемостью”. Работа Фрейда с самим переносом (в соответствии с его метастратегией) заключалась в том, чтобы помочь человеку развить “метаосознание” переноса и понять его происхождение и цель.

 

“Перенос преодолевается, когда пациенту показывают, что его чувства не рождаются из текущей ситуации и на самом деле не имеют отношения к личности врача, но он воспроизводит нечто, что произошло с ним задолго до этого. Таким образом, мы требуем от него превращения такого повторения в воспоминание. Перенос, доброжелательный или недоброжелательный, всегда кажущийся самой большой угрозой

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...