Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Я был причиной всех несчастий.

Я нес людям гибель.

Я ненавидел себя. Я хотел умереть. Правда, хотел. Но я был трусом. И меня грызло

Сомнение. А что, если я ошибаюсь? Может быть, я не так уж виноват, как мне кажется. И

Много ли проку будет тогда в моем самоубийстве?

И как же Сьюзен?

Я потеряю ее.

Может быть, и ей будет меня не хватать.

А Джаспер?

Кто позаботится о нем?

И Бобби.

А что Бобби?

Он был не виновен.

Разве не так?

Меня отпустили домой за неделю до Рождества. Помню, я боялся возвращаться, боялся

Того, что обо мне будут говорить.

Психиатр, наблюдавший меня, сказал, что причины моего молчания кроются

Исключительно в психике. Таким образом я наказываю себя за то, что случилось. Возможно,

Какое-то время я буду погружен в себя, буду держаться отчужденно. Но присущие мне

Модели поведения говорят о том, что если окружающие проявят терпение, понимание и

Сочувствие, то постепенно я вернусь к своему нормальному «я». Мое физическое состояние

Тоже придет в норму. Сломанные кости восстановить легче, чем повредившийся рассудок.

Что касается моего нежелания говорить, то тут врач не мог сказать ничего определенного.

Возможно, я заговорю сегодня к вечеру. Или завтра. Или на следующей неделе. Или через

Месяц, или через год. Одному Богу известно.

Сплошные гадания. Главное – не форсировать события, был его совет. Надо создать

Мальчику комфортные условия.

Врач был хорошим человеком, но все, что он говорил, было и так совершенно

Очевидно.

Рождество прошло очень тихо. Все вели себя с предельной осторожностью и следили

За каждым своим словом. Совершенно ненормальная обстановка. Я сидел и смотрел, как они

Занимаются своими делами. Я ничего не говорил. Двигался только тогда, когда не мог без

Этого обойтись. Но, несмотря на все мои старания причинять как можно меньше

Беспокойства, через месяц или два я стал порядком действовать всем на нервы.

Я пошел в школу.

В первый день меня сопровождали и Винсент, и Хелена, потому что нам надо было

Явиться к директору. Мне было интересно, как отнесется к тому, что случилось со мной,

Мистер Грейс.

– Ну, и как себя чувствует наш пострадавший? – спросил он. – Выздоровел

Окончательно и бесповоротно?

Мы сидели на трех неудобных стульях, составленных в ряд перед директорским

Столом, и щурились при ярком свете утреннего солнца, как трое военнопленных на допросе.

– Превосходно, – ответил Винсент, надеясь, что такой ответ директору понравится.

– Да, трагическое происшествие, поистине трагическое, – кивнул мистер Грейс.

– Да, – сказал Винсент. – Наверное, нам потребуется какое-то время, чтобы свыкнуться

С этим.

– Да-да, безусловно. Похоже, у мастера Алекса все худшее уже позади? Он снова на

Ногах, выходит из дому. Это говорит о том, что у него есть характер, что он

Дисциплинирован. – Мистер Грейс явно напрашивался на комплимент школе.

– Мы воспитывали его хорошо, – сказала Хелена. – Он вырос послушным мальчиком,

Всегда делал то, что ему велели, – соврала она.

– Да-да. И к тому же он хороший ученик. Со способностями.

– Мы следим, чтобы он выполнял домашние задания, – сказал Винсент.

– Ну конечно, я не сомневаюсь.

Я понятия не имел, что все это значит.

У меня появилось ощущение, будто я вроде пятого колеса в автомобиле. Проблема

Заключалась во мне, в моей голове, а они наперебой обсуждали, кто лучше меня воспитывал.

Наступило неловкое молчание.

Я со злорадством наблюдал за их муками. Все трое уныло улыбались друг другу, зная,

Что надо сказать, но не зная как. В конце концов они посмотрели на меня.

– Итак, мастер Алекс, вы, как я понимаю, хотите возобновить занятия в школе? –

Спросил наконец директор.

– Да-да, он возобновит, – заверила его Хелена.

– А в какой класс вы его возьмете? – спросил Винсент. – Он ведь пропустил несколько

Месяцев.

– Отличный вопрос. Действительно, пропуск значительный. Но Алекс способный

Ученик, и я думаю, будет лучше, если он вернется в тот же класс. Его товарищи, объединив

Усилия, могли бы помочь ему преодолеть отставание. Это гораздо лучше, чем подвергать его

Дополнительному стрессу, оставив на второй год, где ему придется привыкать к новой

Ситуации, новым друзьям, – иными словами, начинать все с начала.

Он казался мне какой-то бесплотной тенью. Глаза мои привыкли к контрасту между

Ярким светом из окна и его прячущимися в полутьме задумчивыми чертами.

– Наверное, лучше всего предоставить окончательное решение вопроса тому, кого это

Непосредственно затрагивает, – продолжил он.

Все опять посмотрели на меня. Я понимал, что Винсента с Хеленой интересует, какова

Будет моя реакция. Мистер Грейс улыбался, как игрок, довольный тем, как ловко отдал пасс.

Я сидел молча и глядел ему в глаза, стараясь не моргать, пока он не сдался и не отвел

Взгляд. Секунда тянулась за секундой. Лоб его стал поблескивать. Минута. Капельки пота

Вступили на верхней губе. Я его победил. Говорить придется ему.

– Алекс, в чем дело? Ты язык проглотил?

И тут сам воздух будто накалился. Мистер Грейс почувствовал себя очень глупо под

Взглядами Винсента и Хелены. Они до сих пор не разъяснили ему, в чем дело. Я наслаждался

Каждым мгновением, наблюдая, как он рассыпается в извинениях, после того как они

наконец рассказали ему о том, что я… потерял дар речи.

Не успел я проучиться в школе и недели, как по ней прошел слух, что я просто

Отказываюсь говорить. Причин моего молчания не знали и расценивали его не как симптом

Психической травмы, а как бунт против деспотии.

У меня появились последователи, самозваные приверженцы немоты. Целая группа

Учеников во главе с тем, который в свое время выступил против Эри О'Лири, взяла с меня

Пример. Они тоже отказывались говорить, решив, что это отличный способ позлить кое-кого

Из учителей.

Учителя первое время подыгрывали нам. Двое или трое молодых преподавателей, сами

Еще недавно со студенческой скамьи, оценили юмор ситуации, а один из них даже просидел

Как-то весь урок за учительским столом, не проронив ни слова.

Но на следующей неделе отношение преподавателей к нашему заговору молчания в

Корне изменилось. Учеников, не желавших отвечать, посылали к директору. Нельзя не

Восхититься тем, что ни один из них не открыл рта, несмотря на все уговоры, мольбы и

Угрозы мистера Грейса. Они хранили молчание даже в библиотеке, где их оставили после

Занятий.

Через пару дней обстановка еще больше обострилась. Ряды немых бунтовщиков

Стремительно росли, и многим учителям стало трудно преподавать в таких условиях,

Особенно тем из них, кто, при всем своем старании, не мог ничему научить.

На уроках ученики стали гудеть всем классом. Не молчать – ибо при этом учитель мог

Вообразить, что его просто слушают с необыкновенным вниманием, – а именно гудеть.

Гудение никак нельзя было воспринять как знак повышенного внимания.

Через три дня после того, как началось гудение, учителя объявили ученикам тотальную

Войну.

К пятнице весь класс оставляли после уроков, если хоть один ученик (исключая меня)





©2015- 2017 megalektsii.ru Права всех материалов защищены законодательством РФ.