Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Конкретность вселенского потопа





Это событие является ключевым для проверки адекватности взглядов Карла Шмитта. Рассуждая в его терминах, можно описать это событие следующим образом.

Конец Восточного блока, воплощавшего в наш век планетарную тенденцию Суши, противостоящей Морю, означает конец того исторического этапа, в котором было возможно эффективное использование концептуаль ной структуры, резюмирующей вторую стадию промышленной революции для глобальной конкуренции с цивилизацией Моря, с Западом и миром, отождествившим свою судьбу с неограниченным развитием раскрепощен ной техники. Иными словами, это был конец адекват ности марксизма. Силы Суши утратили оборонную концептуальность, бывшую действенной, пока условия того ответа, который дал Маркс на современный ему вызов европейской истории, не изменились окончательно и бесповоротно.

Одним из объяснений краха Советского блока является его отставание в сфере технологической конкуренции, причем главным моментом в этом отставании была невозможность адекватно ответить на американскую программу СОИ. Иными словами, Море выиграло техноло гическую дуэль у Суши в сфере эфирократии высоких технологий, связанных со стратегическими изобретения ми в космической области.

Что это означает, с точки зрения диалектики истории?

Первое: Море, породившее импульс технического рывка и в дальнейшем техническую цивилизацию, победило все-таки Сушу, хотя та и заимствовала своевременно и эффективно новейшую (для своего времени) концепту альную технологию у самого Моря. Этот процесс строго совпал по времени с окончанием второго этапа промышленной революции. На теоретическом уровне это стало проясняться с начала 70-х годов параллельно быстрому вырождению коммунизма и социализма в Европе. На практике точка была поставлена в перестройку. Третий этап промышленной революции нуждался, по меньшей мере, в новом Марксе и новом марксизме. Им мог бы стать европейский фашизм, но эта попытка оказалась абортивной как на теоретическом уровне, так и на физическом плане Германия потерпела поражение от более цивилизационно последовательной сухопутной державы (СССР), поддержанной в этом случае Морем (как бывало уже много раз в истории от Наполеона до Первой и Второй мировых войн). Нового Маркса не было, видимо, не могло и не должно было быть.

Второе: Крах Восточного блока означает реальную глобализацию Моря, которое от роли судьи и контролера переходит к роли автократора (самодержца). Это мондиализм, цивилизационная интеграция планеты под эгидой Запада. В религиозном языке для этого события есть только одно название Всемирный Потоп, конец номоса Земли и универсальная доминация номоса Моря. Вспомним также апокалиптического зверя, выходящего именно из Моря(1). Это влечет за собой окончательный переход от эры противостояния двух стихий к эре покорения одной стихией другой, враждебной ей. Можно сказать, что это начало "универсального мира". Левиафан побеждает Бегемота, Кит Медведя. Триумф Моби Дика над Русским Медведем.

Третье: Морю отныне подчинены остальные стихии покоренная Суша (побежденный враг, Hostis), Воздух и Эфир (естественные союзники, солидарные с водной диалектикой, Amicus) служат идеовариациями Моря, подручными стихиями планетарного Корабля, Мирового Острова (World Island, в терминах Спикмена, а не Макиндера). Это эра One World, постиндустриальное общество, эпоха глобальной информатизации и автоматизации. На языке самых авангардных интуиций Маркса это называется "реальной доминацией капитала" (2). Время исчезновения идеологий, время постмодернизма и "конца истории".

Вызов открывшегося Океана, принятый англосакса ми, давшими ответ, который воплотился в техно-инду стриальном рывке, отлился в современную западную цивилизацию, подчинил весь мир и обрел окончательную форму в глобальной автократии Америки, того самого континента, с обнаружения которого Колумбом и начался "современный мир". Этот вызов завершил свое историческое проявление в крахе Восточного блока, в перестройке и распаде СССР. Раскрепощенная техника (entfesselte Technik) преодолела все внешние преграды. Власть Моря отныне абсолютна. Она воплощена в гегемонии технократического Запада, стратегическом первенстве США, доминации текучего капитала, полной размытости традиционных ценностных структур. Собствен ность, наследство, брак, жилище все это утратило то значение, которое имело в эпоху сухопутного существо вания, в эпоху номоса Земли.

Упущенный из виду элемент


Хотя Шмитт говорит об одноразовости подлинно исторических событий, предпочитая избегать любые формы детерминизма и систематизации, все же, будучи христианином, он вряд ли мог отрицать наличие у истории Конца и, следовательно, некоторой телеологии. Его отказ от телеологии Гегеля или Маркса не означает отказа от телеологии вообще. Как абсолютно честный мыслитель (и в этом смысле он схож с Хайдеггером) он не хочет ограничивать ни у себя, ни у других свободную интуиции истины, считая, что в этом и состоит высшее человеческое достоинство и интеллектуальная свобода, проецирующиеся, в конце концов, в Политику (das Politische) и в Решение (die Entscheidung). Во всех рассуждениях Шмитта имплицитно присутствует нормальный для христианина эсхатологизм: он подчерки вает уникальность Нового Времени, заключающуюся в его глобализме, и в его отношении к "раскрепощенной технике" и морскому существованию легко угадываются апокалиптические нотки.

Очевидно, что Шмитт осознал параллелизм между библейским повествованием о творении Суши как результате отхода Вод и актуальной ситуацией, представляющей собой нечто обратное наступление морского существования на сухопутное, т.е. символическое захлестывание Земли Водой. При этом важно, что перманентная в истории талассократическая тенденция лишь в настоящее время вступает в свою океаническую фазу, обретает максимально возможный масштаб. Излучение океанической талассократии в стратосферу и космос лишь иллюстрирует собой предельность ее победы.

Но возникает закономерный ретроспективный вопрос: почему именно номос Земли, Суши стал матрицей человеческого существования в тысячелетия Традиции? И далее, почему столь устойчивая сухопутная структура традиционного номоса (не опрокинутая ни потамически ми (речными), ни ограниченно талассократическими, ни кочевническими отступлениями) пала в конце концов жертвой хаотической стихии Океана?

Книга Бытия, утверждая существование Вод прежде Суши, намекает на некоторую первичность Хаоса по сравнению с порядком, и индоевропейская мифология во множестве сюжетов подтверждает это. В некотором смысле можно предположить(как это имеет место в герметиче ской традиции), что Земля это сгущенная Вода, а в терминах географии, что Суша это дно Океана, освобожденное от Воды. Но эта отвоеванная у хаоса территория, номос, Суша, Континент, Heartland Макиндера, Митгард древних германцев, крепость Порядка, исторический Полис есть не причина традиционного номоса, но результат какого-то трансцендентного воздействия, зафиксированный в природе след Сверхприродного, отпечаток того, что можно было бы назвать истоком Истории. Русское слово, обозначающее твердую землю, das feste Land, die Erde, позволит нам приблизиться к этой таинственной силе. Это слово Суша. В нем этимологиче ски содержится указание на качество сухости, отсутст вующее в других языках. А это качество, в свою очередь, вызывает ассоциацию с теплом, жаром и Огнем, тем последним забытым элементом, пятой стихией, которая привычна для античных классификаций, но почему-то отсутствует в цивилизационном и историческом анализе Шмитта.

И тут же мы вспоминаем о Гераклите, который вопреки Фалесу Милетскому и другим философам-талассо кратам утвердил революционную теорию происхождения Вселенной из Огня. Огонь безусловно, элемент трансцендентный по отношению к стихиям земной среды. Если Земля, Вода и Воздух являются внутренними по отношению к нашей планете и ее обитателям, и даже космический вакуум, окружающий стратосферу может быть рассмотрен как внутренняя по отношению к среде квинтэссенция (эфир), то Огонь, Тепло, Свет приходят к нам извне, от сияющей жертвенной звезды, Великого Солнца. Обычные элементы это стихии людей. Огонь стихия Богов, субстанция духовных Небес. И полярность Огня по отношению ко всем остальным элементам не вписывается в ту статическую, сугубо природную, схему, которую справедливо вычленил Шмитт, говоря о природной напряженности между Сушей и Морем, и которую он совершенно правильно отделил от напряженно сти, свойственной диалектике человеческой истории. На самом деле, напряжение, провоцируемое Огнем, и есть сущность диалектики, и если относительно происхожде ния Природы можно согласиться с Фалесом, то относительно происхождения Истории прав только Гераклит. Дар титана Прометея людям, божественный Огонь, сведенный на землю, и есть главный таинственный субъект исторической диалектики, agent invisible алхимиков, философский ребенок того же Гераклита, разворачиваю щий сквозь века и циклы содержание своего солнечного духа, небесного гнозиса.

Трансцендентный Огонь разгоняет изначальные Воды, чтобы возникла Суша. Трансцендентный Огонь почитается как главный Принцип людьми Земли они ставят его в центре своего Дома (священный очаг), в центре своего Храма (священный алтарь), в центре своего тела (почитание сердца), в центре своего мира (солнце, дающее ориентации пространства и измерение времени). Сухопутный номос Земли следствие субтильного влияния Огня. Сухопутным порядком человечество ответило на вызов Трансцендентного, и тем самым вступило в Историю, поднялось над природой и стало самим собой. Дом это ответ на Солнце. Суша и ее цивилиза ция это продукт интеллектуально осмысленного Огня.

Пока связь между Огнем и Землей осознавалась, океанического вызова не существовало. Талассократия уравновешивалась теллурократией, и римская Веста победоносно крушила рождающийся из пены Карфаген, всякий раз, когда тот посягал на универсализацию своего культурного и цивилизационного послания. Когда священный огонь угас в домах людей, в сердцах людей, в их храмах, раздался апокалиптический рев Ливиафана. И Суша, потерявшая свой смысл, свой центр, свою мощь, отныне была обречена на то, чтобы проиграть эсхатоло гическую дуэль Морю.

Перестройка и заклание Бегемота стали неизбежны уже в тот момент, когда Традиция стала консерватив ной, когда ответ, данный на вызов трансцендентного Огня, окончательно заслонил собой вопрос, когда номос Земли перестал сверять свои нормы с номосом Неба. В конечном счете, вся человеческая история не что иное, как интерлюдия между Первовспышкой волшебной звезды и вселенским потопом.

Икона и Суша


Очень интересны замечания Шмитта относительно иконографии и его обобщения о связи Образа с Западом. Это имеет прямое отношение к стихии Огня, так как зрительная способность элемент светового измерения реальности, которое, в свою очередь, является одним из аспектов Огня (наряду с жаром). Если принять генетическую связь Суши с Солнцем, вскрытую нами, то станет понятным и связь Иконы, сакрального зрительного изображения с номосом Земли. Естественно, простран ственная неподвижность, фиксированность, упорядочен ность среды сами собой тяготеют к выражению в образе символе, иероглифе, картине. Огонь как бы выхваты вает у текучей реальности некий фрагмент, преображаю щийся в Образ, в Икону, в нечто постоянное. В этом как бы повторяется таинство происхождения изначаль ной Суши из массы водного хаоса. Номос земли через Икону постоянно напоминает о своем истоке. В этом смысле поклонение иконам и вообще использование живописи, действительно, является ярким признаком традиционного, земного, континентального существования.

Это соображение помогает развить те замечания, которые Шмитт высказал относительно исторической миссии Испании. Католическая Испания, водрузившая на всех завоеванных землях лик Пречистой Девы, выполняла невероятно важную миссию нейтрализации Океана (и его вызова) посредством Огня. В чем-то эта планетар ная операция была аналогична исторической функции марксизма в России: в обоих случаях вызов Моря был принят с тем, чтобы по возможности нейтрализовать его пагубные для номоса Земли последствия и постараться превратить яд в лекарство. Проигрыш Испанией морской битвы с английскими пиратами был чреват страшными планетарными последствиями: на заатлантиче ском острове англосаксы посеяли семена той апокалип тической цивилизации, которой было суждено воплотить Левиафана во всей его эсхатологической, финальной мощи. Из пены возник Континент-Корабль, превосходящий по всем параметрам свой европейский прототип. Этому чудовищу было на роду написано погасить священный огонь, разбить Образ, установить на планете свой "новый мировой порядок". Естественно, доминирующим мировоззрением новорожденного монстра были идеи крайних протестантских сект, баптистов, пуритан, мормонов и т.д., отличающихся предельной степенью иконоклазма, церковного модернизма и светоне навистничества. Обреченная латино-американская герилья, основанная на смеси марксизма (sic!) и католиче ской теологии освобождения (sic!!) вот все, что осталось сегодня от амбициозного планетарного демарша испанцев-конквистадоров по срыву вселенского потопа.

Но тут возникает одна теоретическая трудность, не до конца разобранная Шмиттом. Дело в том, что он упоминает о привычке отождествлять зрительный Образ и иконопочитание с Западом, а его отрицание, иконоклазм с Востоком. Сам же Шмитт приводит несколько примеров, опровергающих однозначную правоту такого отождествления. Разберемся с этим несколько подробнее. Тем более, что это вплотную затрагивает важнейшую для нас проблему исторический смысл России и ее миссии.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...