Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 9 глава





____________________ О ХОРОШИХ ДЕМОНСТРАЦИЯХ ПРОЛЕТАРИЕВ___________________ 143

Довольно с нас этой новой ревизии, приводящей к старому хламу! Пора пойти впе­ред и перестать прикрывать дезорганизацию пресловутой теорией организации-процесса, пора и в рабочих демонстрациях подчеркивать, выдвигать на первый план те черты, которые все более приближают их к настоящей открытой борьбе за свободу!

«Вперед» №1,4 января 1905 г. Печатается по тексту

(22 декабря 1904 г.) газеты «Вперед»


ПОРА КОНЧИТЬ64

Отзывы всех очевидцев согласны в том, что демонстрация 28 ноября потерпела не­удачу вследствие почти полного отсутствия на ней рабочих. Но почему же рабочие не явились на демонстрацию? Почему Петербургский комитет, на призыв которого со­шлась на демонстрацию учащаяся молодежь, не позаботился о привлечении рабочих и погубил этим начатое им же предприятие? Ответ на эти вопросы дает следующее пись­мо рабочего, члена комитета, которое мы печатаем в главнейших выдержках.

«Настроение (в начале ноября) было приподнятое и стремилось вылиться наружу. Средством для это­го должна была явиться демонстрация. И действительно, в это время появился какой-то листок от имени «студенческой социал-демократической организации» с призывом к демонстрации на 14 ноября. Узнав об этом, комитет обратился к этой организации с предложением отложить демонстрацию до конца нояб­ря, чтобы иметь возможность выступить совместно с петербургским пролетариатом. Студенты согласи­лись... Сознательные рабочие рвались на демонстрацию. Многие рабочие были на Невском 14 ноября, полагая, что будет демонстрация студентов. Когда им указывали, что они не должны были идти без при­зыва комитета, они хотя и соглашались, но отвечали, что «думали, что там что-нибудь да будет». Во вся­ком случае этот факт характеризует настроение сознательных рабочих.

18 ноября на заседании комитета решено было устроить демонстрацию 28-го. Тотчас же была выбра­на комиссия, которая должна была заняться организацией демонстрации и выработкой плана действий: решено было выпустить два подготовительных агитационных листка и один призывной. Работа закипе­ла. Пишущему эти строки пришлось лично устроить ряд собраний


ПОРА КОНЧИТЬ________________________________ 145

рабочих, представителей кружков, на которых говорили о роли рабочего класса, о цели и значении де­монстрации в настоящий момент. Обсуждали вопрос о вооруженной и невооруженной демонстрации, и на всех собраниях были приняты резолюции, солидарные с решением комитета. Рабочие требовали по­больше листков для распространения: «хоть целые возы давайте», — говорили они.

Итак, к 28-му готовилась демонстрация, которая сулила быть грандиозной. Но тут наше петербург­ское «меньшинство», подобно «меньшинству» «всероссийскому» и заграничному, не могло не сыграть чисто отрицательной роли — роли дезорганизатора. Чтобы эта роль стала особенно ясна, я позволю себе сказать несколько слов по поводу местного «меньшинства» и его деятельности. До демонстрации, как и после, комитет состоял в своем большинстве из сторонников большинства II партийного съезда. Прова­лы и раздирающие партию разногласия ослабили во многих отношениях деятельность местных социал-демократических организаций. Местное «меньшинство» в своей борьбе с «большинством» старается дискредитировать местный комитет в пользу своих фракционных интересов. Представители районов, сторонники «меньшинства», не допускают в свои районы товарищей из «большинства», не дают комите­ту никаких связей. Получается страшная дезорганизация и понижение работоспособности данного рай­она. Есть, например, такой факт. В одном районе в последние 5—6 месяцев представителем был «мень­шевик». Благодаря оторванности от общей работы этот район страшно ослаб. Вместо прежних 15—20 кружков теперь с трудом насчитывается 4—5. Рабочие недовольны таким положением дел, и их предста­витель старается использовать это недовольство против «большинства», восстановляя на этой почве ра­бочих против комитета. «Меньшинство» старается использовать всякую слабость местной социал-демократии против «большинства» — успешны ли его старания или нет, это другой вопрос, но это факт.

За три дня до демонстрации по инициативе «меньшинства» сзывается собрание комитета. По некото­рым обстоятельствам три члена комитета из «большинства» не могут быть извещены о собрании и отсут­ствуют. «Меньшинством» вносится предложение об отмене демонстрации — в противном случае оно грозит противодействовать демонстрации и не распространять ни одного листка — и благодаря отсутст­вию трех товарищей, отстаивавших демонстрацию, предложение это проходит. Решается: листков не распространять, а призывные уничтожить.

Широкая масса как из общества, так и из рабочих готовится к демонстрации и ждет только призыва комитета. Начинают ходить слухи, что демонстрация отменена и откладывается на неопределенное вре­мя. Многие выражают свое недовольство такой отменой; техника протестует и отказывается впредь ра­ботать для комитета.

В пятницу сзывается собрание комитета, и трое отсутствовавших на прошлом собрании протестуют против неправильного


146_______________________________ В. И. ЛЕНИН

перерешения вопроса о демонстрации; ввиду того, что масса публики все равно соберется на Невском и без листков, они настаивают на принятии всех мер, чтобы рабочие тоже участвовали в демонстрации. Представитель «меньшинства» противится, мотивируя тем, что «не все рабочие достаточно развиты для того, чтобы сознательно принять участие в демонстрации и отстаивать требования, выставленные комитетом». Вопрос голосуется, и большинством голосов против одного собрание решает принять уча­стие в демонстрации. Но тут оказывается, что большое количество — свыше 12 000 — отпечатанных призывных листков сожжено. Кроме того, широкое распространение их на фабриках невозможно, пото­му что к утру субботы листки никуда не поспеют, а работа на фабриках оканчивается в субботу в 2—3 часа. Таким образом распространение листков возможно было только в узком круге рабочих, среди зна­комых, но отнюдь не в широкой массе. При таких условиях демонстрация заранее была обречена на не­удачу. И она потерпела крушение...

Теперь наше «меньшинство» может торжествовать. Оно победило! Новый факт, дискредитирующий комитет (читай «большинство»). Но надеемся, читатель отнесется серьезнее к причинам, вызвавшим та­кой исход демонстрации, и вместе с нами скажет: «да, теперь создались у нас в партии такие условия, при которых успешная работа невозможна. Надо поскорее покончить с партийным кризисом, надо спло­тить свои ряды. В противном случае нам грозит совершенное ослабление, и мы, не воспользовавшись настоящим выгодным моментом, останемся в хвосте великих событий»».

Дезорганизаторская выходка петербургского «меньшинства», сорвавшего из мелоч­ных кружковых интересов пролетарскую демонстрацию, есть последняя капля, которая должна переполнить терпение партии. Что наша партия серьезно больна и за последний год потеряла добрую половину своего влияния, это знает весь мир. И мы обращаемся теперь к людям, которые неспособны относиться к этой серьезной болезни с зубоскаль­ством или злорадством, которые не могут отделываться от проклятых вопросов пар­тийного кризиса оханьем да аханьем, нытьем да хныканьем, которые считают своим долгом вполне разобраться — хотя бы ценою неимоверных усилий, но разобраться — в причинах кризиса и вырвать зло с корнем. Этим людям, и только им, мы напомним ис­торию кризиса: без изучения ее нельзя понять и теперешнего раскола, которого «мень-шевики»-таки добились.

Первая стадия кризиса. На втором съезде нашей партии побеждают принципы ис-кризма вопреки проти-


ПОРА КОНЧИТЬ________________________________ 147

водействию рабочедельцев и полу рабочедельцев. После съезда меньшинство начинает рвать партию из-за введения в редакцию лиц, отвергнутых съездом. Дезорганизация, бойкот, подготовка раскола ведется три месяца, с конца августа по конец ноября.

Вторая стадия. Плеханов уступает джентльменам, жаждущим кооптации, причем за­являет печатно и во всеуслышание в статье «Чего не делать» (№ 52), что делает личную уступку, во избежание большего зла, ревизионистам и анархическим индивидуалистам. Джентльмены пользуются уступкой, чтобы рвать партию дальше. Входя в редакцию ЦО и в Совет партии, они составляют тайную организацию с целью провести своих людей в Τ TTC и сорвать третий съезд. Это — факт неслыханный и невероятный, но он доказан документально письмом нового ЦК о сделках с этой благородной дружиной.

Третья стадия. Три члена ЦК переходят на сторону заговорщиков против партии, ко­оптируют трех претендентов из меньшинства (уверяя комитеты письменно в про­тивном) и при помощи Совета окончательно срывают третий съезд, за который вы­сказалось подавляющее большинство высказывавшихся вообще о кризисе комитетов. В брошюрах Орловского («Совет против партии») и Ленина («Заявление и документы о разрыве центральных учреждений с партией») эти факты доказаны равным образом документально. Масса партийных работников в России не знает этих фактов, но их обя­зан знать тот, кто не только на словах хочет быть членом партии.

Четвертая стадия. Русские работники объединяются для отпора заграничному круж­ку, опозорившему нашу партию. Сторонники и комитеты большинства устраивают ряд частных конференций, выбирают своих уполномоченных. Новый ЦК, находясь всецело в руках кооптированных претендентов, ставит своей задачей дезорганизовать и расколоть все местные комитеты большинства. Пусть товарищи не делают себе никаких

См. настоящий том, стр. 115—125. Ред.


148__________________________ В. И. ЛЕНИН

иллюзий на этот счет: иной цели нет у Τ TTC Креатуры заграничной компании подготов­ляют и составляют новые комитеты везде и повсюду (Одесса, Баку, Екатеринослав, Москва, Воронеж и т. д.). Заграничный кружок готовит себе свой подобранный съезд. Тайная организация, покончив с центрами, обратилась против местных комитетов.

Дезорганизаторская выходка петербургских меньшевиков не случайность, а обду­манный шаг к расколу комитета, шаг, произведенный при помощи кооптированных в Τ TTC «меньшевиков». Еще раз повторяем: масса партийных работников в России не знает этих фактов. Мы самым настойчивым образом предостерегаем и предупреждаем их: все эти факты обязан знать каждый, кто хочет бороться против дезорганизации за партию, кто не хочет оказаться окончательно одураченным.

Мы сделали все возможные уступки и ряд самых невозможных уступок, чтобы про­должать работать в одной партии с «меньшинством». Теперь, когда сорван третий съезд и дезорганизация направлена на местные комитеты, всякая надежда на это поте­ряна. Мы должны, в отличие от «меньшевиков», которые действуют тайг ком, прячась от партии, заявить открыто и подтвердить на деле, что партия порывает с этими госпо­дами все и всякие отношения.

«Вперед» №1,4 января 1905 г. Печатается по тексту

(22 декабря 1904 г.) газеты «Вперед»


КОНФЕРЕНЦИИ КОМИТЕТОВ

Недавно состоялись три конференции местных комитетов нашей партии: 1) четырех кавказских, 2) трех южных (Одесский, Екатеринославский, Николаевский) и 3) шести северных (Петербургский, Московский, Тверской, Рижский, Северный и Нижегород­ский). Надеемся вскоре привести подробные данные об этих конференциях65. Теперь же ограничимся сообщением, что все три конференции категорически высказались за немедленный созыв III съезда партии и за поддержку литературной группы «большин­ства».

«Вперед» №1, 4 января 1905 г. Печатается по тексту

(22 декабря 1904 г.) газеты «Вперед»


ЗАЯВЛЕНИЕ ГРУППЫ ИНИЦИАТОРОВ, УЧРЕДИВШИХ БИБЛИОТЕКУ РСДРП В ЖЕНЕВЕ66

Группа инициаторов, учредившая библиотеку РСДРП в Женеве, единогласно поста­новила передать библиотеку «Бюро Комитетов Большинства» для общего заведования делами библиотеки впредь до решения, которое будет принято относительно нее III партийным съездом.

Написано в конце декабря 1904 г.начале января 1905 г.

Впервые напечатано в 1934 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXVI


ПАДЕНИЕ ПОРТ-АРТУРА67

«Порт-Артур капитулировал.

Это событие — одно из величайших событий современной истории. Эти три слова, переданные вчера по телеграфу во все концы цивилизованного мира, производят по­давляющее впечатление, впечатление громадной и страшной катастрофы, несчастья, которое трудно передать словами. Рушится моральная сила могучей империи, тускнеет престиж молодой расы, не успевшей еще как следует развернуться. Выносится приго­вор целой политической системе, обрывается длинный ряд притязаний, сламываются могучие усилия. Конечно, падение Порт-Артура давно уже предвидели, давно уже от­делывались словами и утешали себя готовыми фразами. Но осязательный, грубый факт разбивает всю условную ложь. Теперь значение происшедшего краха нельзя ослаблять. Впервые старый мир унижен непоправимым поражением, которое нанесено ему новым миром, столь таинственным и, по-видимому, отрочески юным, вчера только призван­ным к цивилизации».

Так писала, под непосредственным впечатлением события, одна солидная европей­ская буржуазная газета68. И, надо сознаться, ей удалось не только рельефно выразить настроение всей европейской буржуазии. Устами этой газеты говорит верный классо­вый инстинкт буржуазии старого мира, обеспокоенной успехами нового буржуазного мира, встревоженной крахом русской военной силы, которая долго считалась надеж­нейшим


152__________________________ В. И. ЛЕНИН

оплотом европейской реакции. Неудивительно, что даже не участвующая в войне евро­пейская буржуазия чувствует все-таки себя униженной и подавленной. Она так при­выкла отождествлять моральную силу России с военной силой европейского жандарма. Для нее престиж молодой русской расы был неразрывно связан с престижем непоколе­бимо сильной, твердо охраняющей современный «порядок», царской власти. Неудиви­тельно, что катастрофа правящей и командующей России кажется всей европейской буржуазии «страшной»: эта катастрофа означает гигантское ускорение всемирного ка­питалистического развития, ускорение истории, а буржуазия очень хорошо, слишком хорошо знает, по горькому опыту знает, что такое ускорение есть ускорение социаль­ной революции пролетариата. Западноевропейская буржуазия чувствовала себя так спокойно в атмосфере долгого застоя, под крылышком «могучей империи», и вдруг ка­кая-то «таинственная, отрочески юная» сила смеет рвать этот застой и ломать эти опо­ры.

Да, европейской буржуазии есть чего пугаться. Пролетариату есть чему радоваться. Катастрофа нашего злейшего врага означает не только приближение русской свободы. Она предвещает также новый революционный подъем европейского пролетариата.

Но почему и в какой мере падение Порт-Артура является действительно историче­ской катастрофой?

Прежде всего бросается в глаза значение этого события в ходе войны. Главная цель войны для японцев достигнута. Прогрессивная, передовая Азия нанесла непоправимый удар отсталой и реакционной Европе. Десять лет тому назад эта реакционная Европа, с Россией во главе, обеспокоилась разгромом Китая молодой Японией и объединилась, чтобы отнять у нее лучшие плоды победы. Европа охраняла установившиеся отноше­ния и привилегии старого мира, его предпочтительное право, веками освященное ис­конное право на эксплуатацию азиатских народов. Возвращение Порт-Артура Японией есть удар, нанесенный всей реакционной Европе. Россия шесть лет владела Порт-Артуром, затратив сотни и сотни миллионов рублей на стратегиче-


ПАДЕНИЕ ПОРТ-АРТУР А____________________________ 153

ские железные дороги, на создание портов, на постройку новых городов, на укрепление крепости, которую вся масса подкупленных Россией и раболепствующих перед Россией европейских газет прославила неприступною. Военные писатели говорят, что по своей силе Порт-Артур равнялся шести Севастополям. И вот, маленькая, всеми до тех пор презираемая, Япония в восемь месяцев овладевает этой твердыней, после того как Анг­лия и Франция вместе возились целый год со взятием одного Севастополя. Военный удар непоправим. Решен вопрос о преобладании на море, — главный и коренной во­прос настоящей войны. Русский тихоокеанский флот, вначале бывший не менее, если не более, сильным, чем японский, уничтожен окончательно. Отнята самая база для опе­раций флота, и эскадре Рождественского остается только позорно вернуться вспять, по­сле бесполезной затраты новых миллионов, после великой победы грозных броненос­цев над английскими рыбацкими лодками. Считают, что одна материальная потеря России на одном только флоте составляет сумму в триста миллионов рублей. Но еще важнее потеря десятка тысяч лучшего флотского экипажа, потеря целой сухопутной армии. Многие европейские газеты стараются теперь ослабить значение этих потерь, усердствуя при этом до смешного, договариваясь до того, что Куропаткин «облегчен», «освобожден» от забот о Порт-Артуре! Русское войско освобождено также от целой армии. Число пленных достигает, по последним английским данным, 48 000 человек, а сколько тысяч еще погибло в битвах под Кипчау и под самой крепостью. Японцы окон­чательно овладевают всем Ляодуном, приобретают опорный пункт неизмеримой важ­ности для воздействия на Корею, Китай и Маньчжурию, освобождают для борьбы с Куропаткиным закаленную армию в 80—100 тысяч человек и притом с громадной тя­желой артиллерией, доставка которой на реку Шахэ даст им подавляющий перевес над главными русскими силами. Самодержавное правительство, по известиям заграничных газет, решило продолжать войну во что бы то ни стало и послать 200 000 войска Куро­паткину. Очень


154__________________________ В. И. ЛЕНИН

может быть, что война протянется еще долго, но ее безнадежность уже очевидна, и все оттяжки будут только обострять те неисчислимые бедствия, которые несет русский на­род за то, что терпит еще у себя на шее самодержавие. Японцы и до сих пор скорее и обильнее подкрепляли свои военные силы после каждого большого сражения, чем рус­ские. А теперь, добившись полного господства на море и полного уничтожения одной из русских армий, они сумеют послать вдвое больше подкреплений, чем русские. Японцы до сих пор били и били русских генералов, несмотря на то, что вся масса луч­шей артиллерии была у них занята в крепостной войне. Японцы добились теперь пол­ного сосредоточения своих сил, а русским приходится опасаться не только за Сахалин, но и за Владивосток. Японцы заняли лучшую и наиболее населенную часть Маньчжу­рии, где они могут содержать армию на средства завоеванной страны и при помощи Китая. А русским приходится все более ограничиваться припасами, привозимыми из России, и дальнейшее увеличение армии скоро станет для Куропаткина невозможным в силу невозможности подвоза достаточного количества припасов.

Но военный крах, понесенный самодержавием, приобретает еще большее значение, как признак крушения всей нашей политической системы. Безвозвратно канули в веч­ность те времена, когда войны велись наемниками или представителями полуоторван­ной от народа касты. Войны ведутся теперь народами, — даже Куропаткин, по свиде­тельству Немировича-Данченко, начал понимать теперь, что эта истина годится не для одних только прописей. Войны ведутся теперь народами, и потому особенно ярко вы­ступает в настоящее время великое свойство войны: разоблачение на деле, перед глаза­ми десятков миллионов людей, того несоответствия между народом и правительством, которое видно было доселе только небольшому сознательному меньшинству. Критика самодержавия со стороны всех передовых русских людей, со стороны русской социал-демократии, со стороны русского пролетариата подтверждена теперь кри-


ПАДЕНИЕ ПОРТ-АРТУР А____________________________ 155

тикой японского оружия, подтверждена так, что невозможность жить при самодержа­вии чувствуется все более даже теми, кто не знает, что значит самодержавие, даже те­ми, кто знает это и всей душой хотел бы отстоять самодержавие. Несовместимость са­модержавия с интересами всего общественного развития, с интересами всего народа (кроме кучки чиновников и тузов) выступила наружу, как только пришлось народу на деле, своей кровью, расплачиваться за самодержавие. Своей глупой и преступной ко­лониальной авантюрой самодержавие завело себя в такой тупик, из которого может вы­свободиться только сам народ и только ценой разрушения царизма.

Падение Порт-Артура подводит один из величайших исторических итогов тем пре­ступлениям царизма, которые начали обнаруживаться с самого начала войны и которые будут обнаруживаться теперь еще шире, еще более неудержимо. После нас хоть потоп! — рассуждал каждый маленький и большой Алексеев, не думая о том, не веря в то, что потоп действительно наступит. Генералы и полководцы оказались бездарностями и ни­чтожествами. Вся история кампании 1904 г. явилась, по авторитетному свидетельству одного английского военного обозревателя (в «Times»), «преступным пренебрежени­ем элементарными принципами морской и сухопутной стратегии». Бюрократия граж­данская и военная оказалась такой же тунеядствующей и продажной, как и во времена крепостного права. Офицерство оказалось необразованным, неразвитым, неподготов­ленным, лишенным тесной связи с солдатами и не пользующимся их доверием. Темно­та, невежество, безграмотность, забитость крестьянской массы выступили с ужасающей откровенностью при столкновении с прогрессивным народом в современной войне, ко­торая так же необходимо требует высококачественного человеческого материала, как и современная техника. Без инициативного, сознательного солдата и матроса невозможен успех в современной войне. Никакая выносливость, никакая физическая сила, никакая стадность и сплоченность массовой борьбы не могут дать перевеса в эпоху скоро­стрельных


156__________________________ В. И. ЛЕНИН

малокалиберных ружей, машинных пушек, сложных технических устройств на судах, рассыпного строя в сухопутных сражениях. Военное могущество самодержавной Рос­сии оказалось мишурным. Царизм оказался помехой современной, на высоте новейших требований стоящей, организации военного дела, — того самого дела, которому царизм отдавался всей душой, которым он всего более гордился, которому он приносил без­мерные жертвы, не стесняясь никакой народной оппозицией. Гроб повапленный — вот чем оказалось самодержавие в области внешней защиты, наиболее родной и близкой ему, так сказать, специальности. События подтвердили правоту тех иностранцев, кото­рые смеялись, видя, как десятки и сотни миллионов рублей бросаются на покупку и по­стройку великолепных военных судов, и говорили о бесполезности этих затрат при не­умении обращаться с современными судами, при отсутствии людей, способных со зна­нием дела пользоваться новейшими усовершенствованиями военной техники. Отста­лыми и никуда не годными оказались и флот, и крепость, и полевые укрепления, и су­хопутная армия.

Связь между военной организацией страны и всем ее экономическим и культурным строем никогда еще не была столь тесной, как в настоящее время. Военный крах не мог не оказаться поэтому началом глубокого политического кризиса. Война передовой страны с отсталой сыграла и на этот раз, как неоднократно уже в истории, великую ре­волюционную роль. И сознательный пролетариат, будучи беспощадным врагом войны, неизбежного и неустранимого спутника всякого классового господства вообще, — не может закрывать глаза на эту революционную задачу, выполняемую разгромившей са­модержавие японской буржуазией. Пролетариат враждебен всякой буржуазии и всяким проявлениям буржуазного строя, но эта враждебность не избавляет его от обязанности различения исторически прогрессивных и реакционных представителей буржуазии. Вполне понятно поэтому, что наиболее последовательные и решительные представите­ли революционной


ПАДЕНИЕ ПОРТ-АРТУР А____________________________ 157

международной социал-демократии, Жюль Гед во Франции и Гайндман в Англии, вы­разили без обиняков свои симпатии к Японии, громящей русское самодержавие. У нас в России нашлись, конечно, социалисты, которые проявили путаницу мысли и в этом вопросе. «Революционная Россия»70 сделала выговор Геду и Гайндману, заявив, что социалист может быть лишь за рабочую, народную Японию, а не за буржуазную Япо­нию. Этот выговор так же нелеп, как если бы стали осуждать социалиста за признание прогрессивности фритредерской буржуазии по сравнению с протекционистской. Гед и Гайндман не защищали японской буржуазии и японского империализма, но в вопросе о столкновении двух буржуазных стран они правильно отметили исторически прогрес­сивную роль одной из них. Путаница мысли «социалистов-революционеров» явилась, конечно, неизбежным результатом непонимания классовой точки зрения и историче­ского материализма пашей радикальной интеллигенцией. Не могла не проявить пута­ницы и новая «Искра». Она наговорила сначала немало фраз о мире во что бы то ни стало. Она метнулась затем «поправляться», когда Жорес наглядно показал, чьим инте­ресам, прогрессивной или реакционной буржуазии, должна послужить квази социали­стическая кампания в пользу мира вообще. Она кончила теперь пошлыми рассужде­ниями о том, как неуместно «спекулировать» (!!?) на победу японской буржуазии, и о том, что война есть бедствие «независимо от того», кончится ли она победой или пора­жением самодержавия. Нет. Дело русской свободы и борьбы русского (и всемирного) пролетариата за социализм очень сильно зависит от военных поражений самодержавия. Это дело много выиграло от военного краха, внушающего страх всем европейским хра­нителям порядка. Революционный пролетариат должен неутомимо агитировать против войны, всегда памятуя при этом, что войны неустранимы, пока держится классовое господство вообще. Банальными фразами о мире à la Жорес не поможешь угнетенному классу, который не отвечает за буржуазную войну между двумя буржуазными нациями, который


158__________________________ В. И. ЛЕНИН

все делает для свершения всякой буржуазии вообще, который знает необъятность на­родных бедствий и во время «мирной» капиталистической эксплуатации. Но, борясь против свободной конкуренции, мы не можем забывать ее прогрессивности по сравне­нию с полукрепостным строем. Борясь против всякой войны и всякой буржуазии, мы строго должны отличать в своей агитации прогрессивную буржуазию от крепостниче­ского самодержавия, мы всегда должны отмечать великую революционную роль исто­рической войны, невольным участником которой является русский рабочий.

Не русский народ, а русское самодержавие начало эту колониальную войну, превра­тившуюся в войну старого и нового буржуазного мира. Не русский народ, а самодержа­вие пришло к позорному поражению. Русский народ выиграл от поражения самодержа­вия. Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма. Война далеко еще не кончена, но всякий шаг в ее продолжении расширяет необъятно брожение и возмуще­ние в русском народе, приближает момент повой великой войны, войны народа против самодержавия, войны пролетариата за свободу. Недаром так тревожится самая спокой­ная и трезвенная европейская буржуазия, которая всей душой сочувствовала бы либе­ральным уступкам русского самодержавия, но которая пуще огня боится русской рево­люции, как пролога революции европейской.

«Прочно укоренилось мнение, — пишет один из таких трезвенных органов немецкой буржуазии, — что взрыв революции в России вещь совершенно невозможная. Защи­щают это мнение всеми и всяческими доводами. Ссылаются на неподвижность русско­го крестьянства, на его веру в царя, зависимость от духовенства. Говорят, что крайние элементы среди недовольных представлены лишь маленькой горсткой людей, которые могут устроить путчи (мелкие вспышки) и террористические покушения, но никак не вызвать общее восстание. Широкой массе недовольных, говорят нам, не хватает орга­низации, оружия, а главное — решимости рисковать собой. Русский же интеллигент настроен обыкно-


ПАДЕНИЕ ПОРТ-АРТУР А____________________________ 159

венно революционно лишь до тридцати, примерно, лет, а затем он прекрасно устраива­ется в уютном гнездышке казенного местечка, и большая часть горячих голов проделы­вает превращение в дюжинного чиновника». Но теперь, продолжает газета, целый ряд признаков свидетельствует о крупной перемене. О революции в России говорят уже не одни революционеры, а такие совершенно чуждые «увлечений», солидные столпы по­рядка, как князь Трубецкой, письмо которого к министру внутренних дел перепечаты-вается теперь всей заграничной печатью. «Боязнь революции в России имеет, видимо, фактические основания. Правда, никто не думает, что русские крестьяне возьмутся за вилы и пойдут бороться за конституцию. Но разве революции делаются в деревнях? Носителями революционного движения в новейшей истории давно стали крупные го­рода. А в России именно в городах идет брожение с юга до севера и с востока до запа­да. Никто не возьмется предсказать, чем это кончится, но что число людей, считающих революцию в России невозможной, убывает с каждым днем, это факт несомненный. А если последует серьезный революционный взрыв, то более чем сомнительно, чтобы с ним сладило самодержавие, ослабленное войной на Дальнем Востоке».

Да. Самодержавие ослаблено. В революцию начинают верить самые неверующие. Всеобщая вера в революцию есть уже начало революции. О ее продолжении печется само правительство своей военной авантюрой. О поддержке и расширении серьезного революционного натиска позаботится русский пролетариат.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...