Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Предисловие




Киньяр П.

К41    Секс и страх: Эссе: Пер. с фр. — М.: Текст, 2000. — 189 с.

ISBN 5-7516-0180-7

Один из ведущих современных французских писателей, знаток античности и блестящий стилист Паскаль Киньяр в присущей ему изящ­ной форме предлагает свою версию трансформации античного искусства, его перехода от жизнерадостного эротизма греков к меланхоличной, плохо скрывающей ужас перед жизнью созерцательности римлян. Секс и страх, по Киньяру, две главные силы, видоизменяющие искусство и действительность.

ББК 84. 4. Фр

Паскаль Киньяр СЕКС И СТРАХ

ЭССЕ

Редактор В. В. Петров Художественный редактор Е. П. Кузнецова

В оформлении использован фрагмент росписи «Дионисийские мистерии» на вилле Мистерий в Помпеях

Лицензия № 063402 от 26. 05. 99

Подписано в печать 02. 02. 2000. Формат 60 х 90/i6-

Усл. печ. л. 12. Уч. -изд. л. 13, 46. Тираж 2500 экз.

Изд. № 284. Заказ № 101.

Набор и оригинал-макет подготовлены издательством -«Текст» 125299 Москва, ул. Космонавта Волкова, д. 7/1

Тел. (095) 150-04-72

Оптовая и розничная торговля: (095) 156-42-02

Представитель в СПб.: (812) 311-96-31

Отпечатано в ОАО «Типография № 9» 109033 Москва, Волочаевская, 40

 


ПРЕДИСЛОВИЕ

Мы несем в себе смятение нашего зачатия.

Нет такого шокирующего образа, который не напоминал бы нам жестов, нас создавших.

Человечество извечно ведет свое происхождение от сцены за­чатия, сталкивающей двух млекопитающих, самца и самку, чьи мо­чеполовые органы, при условии анормального возбуждения, застав­ляющего их разбухать и становиться откровенно бесформенными, соединяются друг с другом.

Мужской член увеличивается, извергает сперму — сама жизнь внезапно вырывается наружу щедрым потоком семени, несущего в себе все свойства, определяющие человечество. Нас повергает в смятение тот факт, что мы не способны отделить животную страсть владеть, подобно животному, телом другого животного от семейной, а затем исторической генеалогии. И смятение это усугубляется тем, что селекция, которую производит смерть, не может быть отделена от генеалогической преемственности индивидуумов, которые черпа­ют возможность стать индивидуализированными, «выделенными» лишь в результате случайной, пущенной на самотек половой реп­родукции. Таким образом, случайная половая репродукция, селек­ция, осуществляемая непредвиденной смертью, и периодическое ин­дивидуальное сознание (которое сон возрождает и размывает, которое дар речи реорганизует и затемняет) являют собой одно Целое, рассматриваемое в одно и то же время.

Однако это «целое, рассматриваемое в одно и то же время», мы увидеть никак не можем.

Ибо мы — плод события, в котором не участвовали.

Человек — существо, которому не хватает образа.

Что ни делает человек — закрывает глаза и грезит в ночи, от­крывает их и внимательно разглядывает реальные предметы, ярко освещенные солнцем, блуждает взглядом в пространстве или обращает его к книге, которую держит в руках, завороженно следит за развитием действия фильма, неотрывно созерцает картину, он — взгляд желания, ищущий другой образ за всем, что видит.

Патрицианки, изображенные на фресках древних римлян словно прикованы к невидимому якорю. Они недвижны; их уклон­чивый взгляд застыл в напряженном ожидании в драматический миг рассказа, который нам уже не дано понять. Мне хотелось бы поразмышлять над трудным римским словом «fascinatio». Греческое слово «phallos» переводится на латынь как «fascinus». Песни, ему посвященные, зовутся фесценнинами1. Fascinus останавливает и за­вораживает взгляд до такой степени, что тот не в силах от него оторваться. Песни, на которые он вдохновляет, лежат в основе изо­бретения римского романа — «satura»2.

Влечение, завороженность (fascinatio) — это восприятие мерт­вого аспекта речи. Вот почему этот взгляд всегда уклончив.

Я стремлюсь понять нечто необъяснимое — перенос эротики греков в имперский Рим. Эта мутация до сих пор не была осмыслена по неизвестной мне причине — я чувствую в ней страх. За пятьде­сят шесть лет правления Августа, который перестроил весь римский мир на имперский лад, произошла удивительная метаморфоза: ра­достная, точная эротика греков превратилась в испуганную мелан­холию римлян. И мутация эта произошла всего за каких-нибудь тридцать лет (с 18 г. до н. э. по 14 г. н. э. ); тем не менее атмосфера страха до сих пор окружает нас и правит нашими страстями. Хрис­тианство было всего лишь следствием этой метаморфозы; оно вос­приняло эротику в том состоянии, в каком ее переформулировали вдохновленные принципатом Октавия Августа римские чиновники; следующие четыре века Империи усугубили ее подавленность.

Я говорю здесь о двух землетрясениях.

Эрос — это нечто архаическое, предчеловеческое, абсолютно животное; психическая природа человека воспринимает и выказы­вает его в двух формах — смятении и смехе. Смятение и смех — вот хлопья, медленно падающие из густой тучи пепла над проснув­шимся вулканом. Не будем говорить ни о бушующем огне, ни о расплавленной породе, что вырывается из недр земли. Общества и язык до сих пор защищаются от этого грозящего им извержения. Генеалогическое развитие имеет у людей непроизвольный характер мускульного рефлекса; это сны для гомойотермных животных, под­верженных циклической сонливости; это мифы для обществ; это семейные романы для индивидуумов. Люди придумывают отцов — иными словами, истории, — чтобы придать смысл случайности спа­ривания, которое никто из нас — никто из тех, кто рожден на свете этого спаривания и десяти темных лунных месяцев, — не может видеть.

Когда две цивилизации сходятся и противоборствуют, следует Гпичм Один из таких катаклизмов произошел на Западе, когда греческая цивилизация коснулась края римской цивилизации и системой ее ритуалов, когда эротическое смятение превратилось в fascinatio, когда эротический испуг стал саркастической издевкой над тем, что звалось lubidrium3.

Случилось так, что 24 августа 79 года другой катаклизм, на сей раз чисто природный, стал причиной погребения четырех городов, которые сохранили свидетельство об этом событии. По крайней мере никто другой - ни Бог, ни Тит, ни люди - не спасли развалины Помпеи, Оплонтиса, Геркуланума и Стабий. Нужно благодарить огненную лаву, уничтожившую жителей названных городов, хотя бы за то, что она на века сохранила для человечества, под слоем пемзы и пробкового дуба, эти «завораживающие» образы.

Атрани, июнь 1993


Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...