Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Часть 4. Судилище Христово 6 глава




Мой Отец послал Меня в мир, потому что Он возлюбил его, и Я посылаю Своих людей в мир, потому что Я также возлюбил мир. Я мог судить мир после Своего воскресения, но позволил миру следовать своим прежним курсом, чтобы Моя праведность была доказана и сила того, что Я сделал на кресте, была видна человечеству. Я сделал это из-за любви. Ты - свидетель Моей любви. Вот Моя заповедь тебе: возлюби Меня и возлюби своих ближних. Только тогда ты будешь истинным свидетелем. Даже когда Я повелеваю тебе говорить о Моих судах, это должно быть сказано в любви.

Жизнь каждого записана в Моей книге, а их жизни - книга, которая читаема всеми. История мира - это библиотека Божьей мудрости. Мое искупление - это демонстрация Нашей любви, а крест - самая великая любовь, которую творение когда-либо знало. Даже ангелы, которые стоят перед Моим Отцом, так любят историю искупления, что они также долго пребывают с людьми. Они восхищались, когда Мы сделали человека по Своему образу. Они удивились, когда люди выбрали зло, находясь прямо посреди Рая, который Мы сделали для них. Теперь, после искупления, поврежденный образ Божий восстановлен и является даже более славным в человечестве. Слава все еще находится в глиняных сосудах, которые делают славу более заметной тем, кто имеет глаза, чтобы видеть.

Новое творение является величественнее первого. Через Мое новое творение, мы сделаем новый Рай, который будет великолепнее первого. Каждый мужчина, женщина или ребенок, которые приняли Мое искупление, являются книгой, которую пишу Я, и которая всегда читаема. Через новую тварь, Мы также восстановим прежнее творение, и это будет раем снова. Я все восстановлю, и все зло будет побеждено добром.

Моя церковь - это книга, которую Я пишу, и весь мир прочтет ее. До сих пор, мир хотел читать книгу, которую лукавый писал о Моей церкви, но скоро Я выпущу Свою книгу.

Я собираюсь послать Своих апостолов последних дней. У Меня будет много таких, как Павел, Иоанн Петр и другие. Чтобы подготовить их, Я посылаю многих, подобно Иоанну Крестителю, которые будут учить их быть преданными Мне и заложат основание для покаяния в их жизни. Эти апостолы также будут подобны Иоанну Крестителю. Так же, как главной радостью в жизни Иоанна была радость слышать голос Жениха, они будут иметь одно посвящение - увидеть Мою невесту, приготовленную для Меня. Поэтому Я буду использовать их, чтобы построить дороги через запущенные места, реки и пустыни. Они понизят холмы и повысят низины. Когда ты пойдешь в эту дверь, то встретишься с ними.

Я собираюсь послать Своих пророков последних дней. Они будут любить Меня и ходить со Мной так, как Енох. Они покажут Мою силу и докажут миру, что Я Один истинный Бог. Из каждого, кто будет чист, потекут потоки воды живой. Временами, их вода будет горячей - для очищения; временами, она будет холодной - для освежения. Я также дам им молнию в одну руку и гром - в другую. Они воспарят, подобно орлам, над землей, но опустятся на Моих людей, подобно голубям, потому что будут почитать Мою семью. Они придут на города, как вихри и землетрясения, но будут светом в кротости и смирении. Когда ты пройдешь в эту дверь, ты также встретишь их.

Я собираюсь послать Своих евангелистов последних дней. Я дам им чашу радости, которая никогда не опустеет. Они будут исцелять больных и прогонят бесов; они будут любить Меня и любить праведность; они будут нести свой крест каждый день, живя не для себя но для Меня. Через них, мир узнает, что Я жив и что Мне дана вся власть и сила. Они бесстрашно атакуют вражеские врата и нагрянут в темные места земли, приведя многих к спасению. Их тоже ты встретишь за этой дверью.

Я собираюсь послать Своих пастырей последних дней, которые будут иметь Мое сердце. Они будут кормить Моих овец, потому что любят Меня. Они будут заботиться о каждых меньших Моих, как о своих собственных, и положат свою жизнь за Моих овец. Эта любовь коснется человеческих сердец, когда Мои люди будут отдавать свои жизни друг за друга. Тогда мир узнает Меня. Я дам лучшую пищу, чтобы служить Моим домашним. Они те верные, кому Я доверю смотреть за Моим домом. Они также за этой дверью, и ты встретишь их.

Я собираюсь послать Своих учителей последних дней на землю. Они будут знать Меняй будут учить Мой народ знать Меня. Они будут любить истину. Они не отступят перед тьмой, но остановят ее и обратят в бегство. Они очистят колодцы, которые выкопали ваши отцы, и дадут чистые воды жизни. Они также вынесут сокровища Египта и используют их для постройки места, где Я буду пребывать. Ты встретишь их также за этой дверью"'.

Пока Господь говорил, я смотрел на дверь. Теперь, впервые, я хотел войти в нее. Каждое слово, что Он сказал, принесло воскресающее ожидание в мое сердце, и я ужасно хотел встретить этих служителей последних дней.

Ты знал в своем сердце много лет, что они придут. Я привел тебя сюда, чтобы показать тебе, как распознать их и помочь им на их пути". Я вошел в дверь.

Глава 6 ТЮРЬМА

Внезапно я оказался на большом тюремном дворе. Здесь были огромные стены, каких я никогда не видел прежде. Они возвышались настолько высоко, насколько я мог видеть, на сотни футов (фут - англ. мера длины, равна 30,48 см - прим. пер.) вверх и были очень широки. Здесь были и другие заграждения и колючая проволока перед этой стеной. Каждые несколько сотен футов стояли дозорные башни по верху стены. Я мог видеть охранников в каждой, но они были слишком далеко от меня, чтобы разглядеть их лучше. Здесь было серо, темно и тоскливо, что, казалось, совершенно соответствовало виду массы людей, стоявших на тюремном дворе. На всем протяжении двора, люди сидели в обособленных группах. Чернокожие старики были в одной группе, молодые черные - в другой. Старые и молодые белые люди стояли отдельно, и женщины были также отдельно. Это повторялось в каждой расе. Все, имеющие различия, были разделены, за исключением самых маленьких детей.

Между группами оказалось много людей, кружащих вокруг. Насколько я мог видеть, то могу сказать, что они пытались найти подобных себе, ища группу, к которой наиболее подходили. Однако, было очевидно, что эти группы не позволяли легко, всем и каждому, присоединяться к ним.

Так как я смотрел на этих людей с более близкого расстояния, то увидел, что все они имеют глубокие раны и множество шрамов от предыдущих ран. Кроме детей, они все, казалось, были почти слепы и могли видеть достаточно хорошо, только оставаясь в своей собственной группе. Даже в пределах своей группы, они постоянно пытались находить различия, которые могли бы иметь другие. Когда они находили даже маленькое отличие, то нападали на того, кто был другим. Они все выглядели голодными, измученными жаждой и больными.

Я приблизился к старику и спросил его, почему они все находятся в тюрьме. Он посмотрел на меня в изумлении, решительно заявив, что они не в тюрьме, и почему я спрашиваю такие глупые вещи. Я указал на заграждения и охранников, и он ответил: "Какие заграждения? Какие охранники?" Он смотрел на меня так, как будто я ужасно оскорбил его, и я знал, что, если бы спросил его еще что-нибудь, то он накинулся бы на меня с кулаками.

Я задал молодой женщине тот же самый вопрос и получил тот же самый ответ. Тогда я понял, что они были настолько слепы, что не могли видеть даже заграждения или охранников. Эти люди не знали, что находились в тюрьме.

ОХРАННИКИ

Я решил спросить охранников, почему эти люди были в темнице. Пока я шел к заграждениям, то разглядел бреши в них, через которые можно легко подняться наверх. Когда я достиг стены, то обнаружил, что она так неправильно построена, что даже мне было очень легко взобраться. Любой мог легко убежать, но никто и не пытался, потому что они не знали, что были "ленниками.

Когда я добрался до верха стены, то смог видеть дальше и увидел солнце, сияющее за стенами. Его сияния не было видно в тюремном дворе из-за высоких стен и облаков, которые висели над ним. Я увидел пожары далеко в конце тюремного двора, где были собраны дети. Дым от этих пожаров создавал большое облако над двором, которое превращалось из просто тени в удушливый, мрачный туман.Я задавался вопросом, что же там горело.

Я пошел по верху стены, пока не достиг поста охраны. Я был удивлен, обнаружив охранника, одетого в прекрасный костюм с воротничком, указывающим на то, что это какой-то служитель или священник. Он не был потрясен, увидев меня, я думаю, что он предполагал, что я был другим стражником.

"Сэр, почему эти люди в тюрьме?" - спросил я.

Этот вопрос потряс его, и я увидел, что страх и подозрение накрыли его, подобно одеялу.

"Какая тюрьма? - ответил он. - О чем ты говоришь?"

"Я говорю о тех людей на этом тюремном дворе", - сказал я, чувствуя странную смелость. "Вы, очевидно, тюремный охранник, потому что вы находитесь в дозорной будке для охранников, но почему вы так одеты?" - продолжил я.

"Я не тюремный охранник! Я - служитель Евангелия. Я не их охранник, я - их духовный руководитель. Это не дозорная будка для охранников, это дом Господень! Сынок, если ты думаешь, что твои вопросы забавны, то мне не смешно!" - он схватил свое оружие и приготовился стрелять в меня.

"Пожалуйста, извините меня за то, что я побеспокоил вас", - ответил я, чувствуя, что он определенно хочет использовать свое оружие.

Пока я уходил, то ожидал в любой момент услышать выстрелы. Этот мужчина был настолько небезопасен, что я знал, что он выстрелил бы, не раздумывая, если бы только почувствовал угрозу. Я также могу сказать, что он был искренним. Он действительно не знал, что был охранником.

ШКОЛЬНАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА

Я пошел по стене, пока не почувствовал, что оказался на безопасном расстоянии, и повернулся посмотреть на служителя.

Он ходил вперед и назад по своему домику, очень взволнованный. Я задавался вопросом, почему мои вопросы так сильно его обеспокоили. Было очевидно, что мои вопросы не заставили его взглянуть по-другому, а, скорее, сделали его даже более опасным и смертоносным.

Пока я шел, то отчаянно захотел выяснить, что же тут происходило, и думал о том, как мне перефразировать свои вопросы, чтобы не оскорбить следующего охранника, с которым я попытался бы поговорить. Так я приблизился к следующей будке, и снова был удивлен видом охранника. Это был не другой служитель, а юная леди, около 25 лет.

"Мисс, могу я задать вам несколько вопросов?" - спросил я.

'Конечно. Чем я могу помочь вам? - сказала она снисходительно. - Вы отец одного из этих детей?"

'Нет, ответил я. - Я - писатель". Каким-то образом я знал, что это был тот ответ, который должен был дать ей. Как я и ожидал, это привлекло ее внимание.

Не желая допустить ту же самую ошибку, которую совершил со служителем, сказав, что он стоял в "будке для охранников", я спросил молодую леди, почему она стояла в "этом месте". Ее ответ был непосредственен, и она казалась удивленной тем, что я не знал.

"Я - школьная учительница, а разве вы не считаете это естественным, находясь в школе?"

"Итак, это - ваша школа", - ответил я, указывая на будку для охранников.

"Да. Я здесь уже в течение трех лет. Я могу быть здесь всю оставшуюся жизнь. Я так сильно люблю то, чем я занимаюсь". Это последнее замечание было настолько механическим, что я понял, что обнаружу что-нибудь, если "надавлю" на нее.

"Что вы преподаете? Это должно быть очень интересно для вас, поскольку вы рассчитываете провести здесь оставшуюся часть своей жизни, занимаясь этим".

"Я преподаю общие науки и общественные занятия. Это моя работа - формировать философию и представление мира в этих молодых умах. То, чему я учу их, ведет и направляет их всю остальную часть жизни. А что пишете вы?" - спросила она.

"Книги. Я пишу руководства", - пояснил я, предупреждая ее следующий вопрос. Я, так или иначе, знал, что если бы сказал: "Книги для христианского руководства", наша беседа закончилась бы. Она выглядела еще более заинтересованной после моего ответа.

"Руководство - важный предмет, - заявила она также снисходительно. - Изменения происходят настолько быстро, что мы должны иметь правильные инструменты руководства, чтобы регулировать эти изменения в правильном направлении".

"Какое же это направление?" - спросил я.

"К преуспеванию, которое может придти только через мир и безопасность", - она ответила так, как будто была удивлена, что я задал этот вопрос.

"Я не хочу оскорбить вас, - продолжал я, - но я заинтересован вашими взглядами на это. - Какой же лучший путь для достижения этого мира и безопасности, как вы думаете?"

"Через образование, конечно. Мы, все вместе на этом космическом корабле, называемом землей, сообща должны достичь этого. Через образование, мы помогаем массам перейти от их пещерного состояния и племенного сознания к пониманию того, что если мы все сделаем свою часть работы для общества, то будем процветать все вместе".

"Это интересно, - ответил я, - но мы не все одинаковы. Также интересно, почему все люди там, внизу, становятся даже более разобщенными и разделенными, чем ранее. Как вы думаете, потребуется ли какое-то время, чтобы стало возможно хоть немного изменить вашу философию?"

Она смотрела на меня в изумлении и волнении, но, очевидно, не потому, что предположила на мгновение, что-то, что я сказал, было правдой.

"Сэр, вы полностью ослепли?" - ответила она наконец.

"Нет, я верю, что вижу весьма хорошо, - ответил я. - Я только что ходил среди людей и никогда не видел такого разделения и враждебности между различными группами людей. Поэтому мне и кажется, что противоречий между ними больше, чем когда-либо".

Я мог бы сказать, что мои заявления были подобно Ударам по лицу этой юной леди. Это было так, как будто она не могла поверить, что кто-то будет даже говорить такие вещи, и еще меньше веря, что есть хоть какой-то шанс того, чтобы это оказалось правдой. Так как я наблюдал за ней, то мог бы сказать, что она была настолько слепа, что могла видеть только меня. Она была в такой высокой башне, что не имелось никакого способа увидеть людей внизу. Она действительно не знала того, что происходило, но искренне думала, что видела все.

"Мы изменяем мир, - сказала она с очевидным презрением. - Мы изменяем людей. Если все еще есть люди, действующие подобно зверям, как вы описали, мы также изменим их. Мы будем господствовать. Человечество будет господствовать".

"Это очень ответственно для того, кто так молод", - заметил я.

Она возмутилась после этого заявления еще больше, но, прежде чем смогла ответить, показались две женщины, направляющиеся к дверям будки по верху стены. Одна была чернокожей женщиной, около 50 лет, а другая была очень хорошо одетая белая женщина, вероятно, лет 30. Они говорили друг с другом, пока шли, и выглядели уверенными в себе, с чувством собственного достоинства. Я сказал бы, что они могли, очевидно, видеть, потому что достигли верха стены.

К моему удивлению, молодая школьная учительница схватила свое оружие и вышла из будки навстречу им, очевидно, не желая подпускать этих женщин ближе. Она поприветствовала их с напускной веселостью и очевидным превозношением, которыми она, казалось, хотела произвести впечатление на них. К моему удивлению, эти две женщины стали робкими и чрезмерно почтительными к той, кто была так молода.

"Мы пришли, чтобы спросить кое о чем, чему учат наших детей и что мы не понимаем", - набравшись храбрости, заявила чернокожая женщина.

"О, я уверена, что теперь так много преподается того, что вы не понимаете", - ответила учительница унизительно.

Женщины не отрывали глаз от оружия учительницы, которое она держала так, чтобы они постоянно помнили о нем. Я стоял рядом, пораженный всей этой сценой. Учительница повернулась и нервно посмотрела на меня. Я мог бы сказать, что она боялась того, что я мог бы сказать что-нибудь этим женщинам. Показав мне оружие, она потребовала, чтобы я уходил. Женщины смотрели, желая увидеть того, с кем она говорила, и я понял, что они не могли увидеть меня. Их ослепил страх.

Я крикнул женщинам, умоляя их быть храбрее и поверить тому, что они чувствовали в своем сердце. Они посмотрели в моем направлении, как если бы услышали какой-то шум. Они также потеряли и свою способность слышать. Увидев это, молодая учительница улыбнулась. Теперь она нацелила свое оружие на меня и свистнула в свисток. Я чувствовал, что она понимала, что я был наиболее опасен.

Я знал, что не мог дожидаться того, кого бы там она ни призывала своим свистком. Я также понял, что если бы я всего лишь немного шагнул назад, то был бы в безопасности, потому что она была настолько слепа. Я оказался прав. Я отошел, она же закричала, засвистела в свисток и, наконец, настолько разгневалась, что начала стрелять в этих двух женщин.

Пока я стоял на стене между двумя постами охранников, задаваясь вопросами обо всем увиденном, то почувствовал присутствие Мудрости.

Ты должен возвратиться на тюремный двор. Я буду с тобой. Знай, что ты имеешь зрение, чтобы избежать любой западни или оружия. Помни, что только страх может ослепить тебя. Так как ты идешь в вере, что Я с тобой, ты будешь всегда видеть, какой дорогой пойти Ты также должен быть осторожен, показывая, что ты можешь видеть только тем, к кому Я веду тебя. Зрение - это то, чего стража боится более всего. Я знаю, что ты хочешь задать Мне много вопросов, но лучшими ответами на них будут переживания, которые ты получишь во дворе".

Глава 7 Молодой Апостол

Я спустился вниз и пошел через двор. Когда я проходил возле узников, редко кто проявил хоть немного интереса ко мне или ко всем событиям на стене. И тогда я вспомнил, что они не могли далеко видеть. Молодой чернокожий мужчина заступил мне дорогу и смотрел на меня яркими, любознательными глазами.

"Кто ты?" - спросили мы одновременно. Пока мы так стояли, рассматривая друг друга, он, наконец, сказал: "Меня зовут Стефан. Я могу видеть'. Что еще ты хочешь знать обо мне, чего ты еще не знаешь?"

"Как я могу знать что-нибудь еще о тебе?" - поинтересовался я.

"Тот, кто помог мне видеть, сказал, что однажды придут другие, которые не являются заключенными. Они будут также способны видеть, и они расскажут нам, кто мы и как мы можем убежать из этой тюрьмы".

Я начал возражать, что не знал, кто он был, когда вспомнил, что Мудрость говорила мне о тех, кого я встречу здесь, перед тем, как я вошел в следующую дверь.

"Я знаю тебя, и знаю кое-что о тебе, - подтвердил я, - но признаю, что это - самая жуткая тюрьма, что я когда-либо видел".

"Но это - единственная тюрьма!" - возразил он. "Как ты узнал об этом, если был здесь всю свою жизнь?" - спросил я.

"Тот, кто помог мне видеть, сказал мне, что она единственная. Он сказал, что каждая душа, которая когда-либо заключалась в тюрьму, содержалась здесь. Он всегда говорил мне истину, так что я верю этому".

"Кто тот, кто помог тебе видеть?" - спросил я, не только желая знать, кто помог ему видеть, но также и заинтересованный тем, что это была тюрьма, в которой содержалась каждая заключенная душа.

"Он никогда не называл мне свое настоящее имя, а только называл себя Мудрость.

"Мудрость! Как Он выглядел?" - задал я вопрос. "Это был молодой чернокожий, атлетического сложения. Он мог видеть лучше любого и, казалось, знал каждого здесь. Хотя это и странно. Я встречал здесь других, которые говорили, что они тоже встретили Мудрость, но они все описывали Его по-разному. Одни сказали, что Он был белый, другие - что Он был женщиной. Если нет много Мудростей, то Он - Мастер маскировки".

"Ты можешь привести меня к Нему?" - спросил я. "Мог бы, но я не видел Его в течение долгого времени. Я боюсь, что Он ушел или возможно даже умер. Я очень разочарован, так как Он покинул это место. Мое зрение начало ухудшаться, пока я не увидел тебя. Как только я увидел тебя, то знал, что все, что Он сказал мне, было истинно. Он сказал, что ты тоже знаешь Его, так почему ты расспрашиваешь меня так много о Нем?"

"Я знаю Его! И приободрись, твой Друг не умер. Я также назову тебе Его настоящее имя, но сначала, я Должен задать тебе несколько вопросов".

Я знаю, что тебе можно верить, и знаю, что ты и Другие, подобные тебе, кто приходят, хотят встретить 'каждого, кто может видеть. Я могу отвести тебя к некоторым из них. Я также знаю, что ты и другие приходите, чтобы помочь видеть многим другим заключенным. Меня удивляет только одна вещь".

"Что же это?"

"Ты белый. Я никогда не думал, что те, кто придут помочь нам видеть и быть свободными, будут белыми".

"Я уверен, что есть много и других, не белых, - отвечал я. - Я могу сказать, что ты уже имеешь хорошее зрение, поэтому ты сможешь понять то, что я собираюсь рассказать".

ЦЕННОСТЬ ЗРЕНИЯ

Я посмотрел на Стефана, чтобы убедиться, что он слушал, и был удивлен, насколько открытым и доступным он был, в контраст своему учителю, который был примерно того же возраста. "Этот человек будет истинным учителем", - подумал я, и продолжил:

"Когда мы достигнем места максимального видения, то не будем судить людей по цвету их кожи, полу или возрасту. Мы не будем судить других по внешнему, но по духу".

"Это звучит подобно тому, что наши учители имели обыкновение говорить нам", - отвечал Стефан, немного удивленный.

"Здесь есть различие, - продолжал я. - Они пытались заставить тебя думать, что мы все подобны, но были созданы различными по какой-то причине.Истинный мир наступит только тогда, когда мы будем уважать других. Когда мы действительно знаем, кто мы, нам никогда не будут угрожать другие. Когда мы свободны, мы свободны оказать тем, кто отличается от нас, честь и уважение, всегда ища учиться друг у друга, также, как ты сейчас со мной".

"Я понимаю, - ответил Стефан. - Надеюсь, что я не оскорбил тебя, сказав, что был удивлен, потому что ты белый".

"Нет, я не был оскорблен. Я понимаю. И я ободрен тем, что ты был способен признать меня, несмотря на цвет моей кожи. Но запомни, каждый раз, когда мы открываем свои сердца, чтобы учиться от тех, кто отличается от нас, наше зрение растет. Твои глаза уже более яркие, чем тогда, когда мы встретились".

"Я только что подумал о том, как быстро восстанавливается мое зрение", - отметил Стефан.

"Теперь я знаю, почему я здесь. - Добавил я, - ты должен иметь в виду, что твое зрение - это самое ценное. Каждый день ты должен делать то, что поможет увеличивать остроту твоего зрения. Избегай тех людей и вещей, которые заставят тебя потерять свое зрение".

"Да, подобных тем, которые приносят разочарование".

"Точно! Разочарование - обычно начало потери зрения, - сказал я. - Чтобы исполнить наши цели, мы должны сопротивляться разочарованию в любой форме. Разочарование ослепляет".

"Когда я начал видеть, то почувствовал, что имею цель, возможно, даже важную, - продолжил Стефан. "Ты можешь помочь мне узнать, какова моя цель?"

"Да, думаю, что могу. Знать свою цель - один из самых великих способов, которым наше зрение растет. Это также один из наших величайших щитов против вещей, подобных разочарованию, которые разрушают видение. Я думаю, моя главная цель - помочь тебе и ДРУГИМ, чье зрение восстанавливается, узнать свою Цель. Но сначала мы должны поговорить о кое-чем более важном".

СПРЯТАННОЕ СОКРОВИЩЕ

Когда Стефан говорил, я мог слышать голос Мудрости, поэтому знал, что этого молодого человека учил Господь. Я также знал, что он не знал имени Господа, и будет иметь трудности, веря, что Мудрость - это имя Иисуса. Я знал, что мне необходима мудрость, чтобы отделить Его имя. Я думал об апостолах, пророках, евангелистах, пастырях и учителях о которых Мудрость сказала, что я встречу, когда войду в дверь. Я никогда не мечтал, что встречу их в месте, подобном этому. Пока я скользил взглядом по великой массе людей, то чувствовал Его присутствие. Он был со мной, и даже во мраке этой ужасной тюрьмы, волнение переполняло меня. "Это - то, к чему я был подготовлен", - думал я.

"Стефан, что ты видишь, когда смотришь на это великое множество людей?" - спросил я.

"Я вижу замешательство, отчаяние, обиду, ненависть. Я вижу тьму", - ответил он.

"Это, конечно, истинно, но посмотри снова глазами своего сердца. Используй свое видение", - попросил я.

Он долго смотрел, а затем сказал с некоторым колебанием: "Теперь я вижу большое поле со спрятанным сокровищем на нем. Сокровище - повсюду и почти во всем".

"Это правильно, - отвечал я. - Это также откровение о твоей цели. Ты - охотник за сокровищами. Некоторые из самых великих душ, которые когда-либо жили, находятся здесь в заключении, и ты поможешь найти их и освободить".

"Но как я найду их и как освобожу, когда я даже сам несвободен?"

"Ты уже знаешь, как найти их, но истинно, что не способен освободить их, пока сам несвободен. Это твой следующий урок. Ты также должен помнить, что всегда будешь знать свою цель, смотря глазами своего сердца. То, что ты видишь в глубине себя, всегда будет показывать твою цель".

"Так ты узнал, что я должен быть охотником за сокровищами?"

"Да. Но ты должен быть свободен, прежде чем сможешь стать тем, кем ты был создан быть. Почему ты не убежал через те проходы в заграждении?" - спросил я.

"Когда я впервые начал видеть, то увидел заграждения и стены. Я также увидел проходы в заграждениях и прошел через них. Когда я добрался к стене, то несколько раз пробовал взобраться наверх, но страх преобладал, потому что я боюсь высоты. Я также думал, что если бы достиг верха стены, то был бы застрелен".

"Те охранники не могут видеть даже вблизи, - сказал я. - Они почти столь же слепы, как и все люди здесь".

Это, казалось, действительно удивило Стефана, но я мог также сказать, что это открыло его глаза еще больше.

"Ты можешь видеть верх стены? - спросил я. - Да, я могу видеть ее отсюда".

"Я хочу, чтобы ты запомнил это, - продолжал я. - Я был во многих местах. Называй их другими мирами, или царствами, если хочешь. Есть один важный принцип, который я обнаружил, истинный в любом месте, и ты должен запомнить его на всю свою "oставшуюся жизнь". "Что же это?"

"Ты всегда можешь идти настолько далеко, насколько далеко можешь видеть. Если ты можешь увидеть верх стены, то ты сможешь добраться туда. Когда ты доберешься до верха стены, ты будешь способен видеть дальше, чем когда-либо видел прежде. Ты должен продолжать идти так долго, пока можешь видеть. Никогда не останавливайся, пока еще видишь что-то впереди".

"Я понимаю, - ответил он немедленно. - Но я все еще боюсь взбираться на эту стену. Она так высота! Безопасно ли это?"

"Я не буду лгать тебе, говоря, что это безопасно, но знаю, что намного опаснее не взобраться на нее. Если ты не используешь свое зрение, проходя то, что ты видишь, ты потеряешь его. Тогда ты погибнешь здесь".

"Как я отыщу сокровище, которое находится здесь, если покину это место?"

"Это хороший вопрос, но это также то, что удерживает многих от достижения своей цели. Сейчас я могу только сообщить тебе, что тебя ждет великий путь, но сначала ты должен закончить этот. В конце своего пути ты найдешь дверь, которая приведет тебя назад, к этой тюрьме, так же, как и я нашел. Когда ты вернешься, твое зрение будет настолько большим, что они никогда не смогут здесь снова заманить тебя в ловушку. Твое зрение будет также достаточно большим, чтобы увидеть сокровище, которое находится здесь".

Глава 8 Свет

Стефан повернулся и снова посмотрел на стену. "Я все еще чувствую большой страх, - жаловался он. - Я не знаю, как смогу это сделать".

"У тебя есть зрение, но у тебя недостаточно веры. Зрение и вера должны работать вместе, - сказал я. - Есть еще одна причина того, что твоя вера слаба".

"Пожалуйста, расскажи мне, почему! Есть ли что-то, что поможет моей вере расти так же, как улучшилось мое зрение?"

"Да. Вера приходит от знания Того, Кто действительно сама Мудрость. Ты должен знать Его истинное имя. Только знание Его имени даст тебе достаточно веры, чтобы провести тебя по этой стене к свободе. Чем лучше ты узнаешь Его имя, тем большие препятствия и преграды ты будешь способен преодолеть на своем пути. Однажды, ты будешь знать Его имя достаточно хорошо, чтобы передвинуть любую гору".

"Как Его имя?" - Стефан почти умолял.

"Его имя - Иисус".

Стефан посмотрел на землю, затем вверх, так как недоверие, казалось, переполняло его. Я наблюдал борьбу, происходившую между его сердцем и его разумом. Наконец, он снова посмотрел на меня, и, к моему большому облегчению, все еще имел надежду в своих глазах. Я знал, что он слушал свое сердце.

"Я подозревал это, - сказал он. - Фактически, все то время, когда ты говорил, я, так или иначе знал, что ты собираешься сказать. Я также знаю, что ты сказал мне истину. Но у меня есть несколько вопросов. Могу я задать их?" "Конечно".

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...