Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Осложняющие обстоятельства




 

С целым рядом фактов, неудобных для версии с шарами, мы уже познакомились — напомню о некоторых, не возвращаясь к их обсуждению.

Эбонитовые ножны и много других вещей, не опознанных Юдиным. И, кстати, где ножи от тех ножен? Что-то молчат о них протоколы следствия.

Относительный порядок в палатке, из которой туристы выбегали, согласно версии следователя, закрывшего дело, в страшной спешке и панике. Выбегать-то выбегали, но еще кто-то успел разрезать — изнутри! — так и не найденным ножом прочные парусиновые стенки палатки. Основательно раскромсал; даже если нож очень острый — в считанные секунды это вряд ли сделаешь. И для того ли раскромсал, чтоб выскочить наружу через дыру? Вероятно, по следам это нетрудно было определить.

Лыжи, как-то очень нерасчетливо разложенные под днищем палатки. А что за лыжи находились перед входом в палатку? Их ли не опознал Юдин или какие-то другие? Была это девятая или, может, десятая (тогда откуда она взялась) пара?

Впрочем, дело даже не в деталях: как раз версия с шарами заставляет взглянуть на всю ситуацию под другим углом зрения. Насколько правдоподобно, что “огненные шары” (будем и дальше так называть эти “неопознанные объекты”) могли стать причиной ужаса и гибельной паники видавших виды туристов?

Реакцию подразделения, поднятого по тревоге, обсуждать не будем: военные обязаны были контролировать ситуацию, “бдить”.

Вспомните лучше, как восприняли “эту бяку” В.Мещиряков и его товарищи по группе спасателей: в течение 22 минут они спокойно наблюдали приближение и исчезновение странного небесного объекта, вовсе не порываясь куда-то бежать. И даже лесные люди манси, которых опрашивал следователь Каратаев, увидев шары впервые и, как им казалось, совсем близко — буквально за сотни метров от себя, в панику не впадали и сломя голову, теряя рассудок от них не бегали.

Так есть ли у нас хоть малейшие основания считать, что дятловцы — люди с хорошим техническим образованием, трезвомыслящие, тренированные и не раз испытанные в трудных походах — могли повести себя подобно туземцам, падавшим ниц при громе ружейных выстрелов, или американским индейцам, которых охватывал священный трепет при виде привезенных испанцами лошадей?

Конечно, можно рассудить так: другим свидетелям повезло — таинственные таежные НЛО облетели их стороной, а дятловцы по несчастью оказались в эпицентре их поражающего действия.

Что ж, вполне можно вообразить себе и такой сюжет. Надвинулся ранний февральский вечер; после трудного многочасового перехода ребята установили палатку и вошли внутрь, чтобы переодеться и приготовиться к ужину и ночлегу. И в тот момент где-то за недалеким перевалом возникло мощное зарево, сопровождаемое, быть может, непонятным нарастающим ревом. Стенка палатки, обращенная в ту сторону, ярко осветилась. Тут уж неважно — испугался, не испугался: в любом случае, согласитесь, в палатке не усидишь. Выскочили кто в чем был, на бегу натягивая кто валенок, кто телогрейку. А там — прямо на них с горы движется стена огня. Тут уж не до рассуждений — бросились под гору изо всех сил, обгоняя друг друга...

Вот только непонятно, почему одни из них были буквально раздавлены некой страшной силой, а другие не получили серьезных травм и остались живыми, — с тем, однако, чтобы все же погибнуть позже еще более мучительной смертью, тратя последние силы на то, чтоб как-то помочь безнадежно искалеченным, но все еще подающим признаки жизни товарищам, и борясь с темнотой, холодом и неизвестностью.

А самое непонятное обнаружилось внизу — там, где были найдены трупы. Прежде всего следы костра возле кедра, под которым обнаружены тела Кривонищенко и Дорошенко. Вот что там увидел один из свидетелей — цитирую протокол: «Метрах в двух-трех от трупов, за кедром, сохранились следы костра, довольно большого, судя по тому, что сохранились головешки диаметром до 80 мм, которые перегорели пополам. Под кедром была обнаружена ковбойка, носовой платок, несколько носков, манжет от куртки или свитера и еще много мелких вещей, восемь рублей денег, купюрами в 3—5 рублей. Метров на двадцать вокруг кедра сохранились следы того, как кто-то из присутствовавших срезал молодой ельник ножом. Таких срезов сохранилось порядка двадцати, но самих стволов, за исключением одного, не было обнаружено. Предположить, что их использовали для топки, нельзя. Во-первых, они плохо горят, а во-вторых, вокруг было относительно много сухого материала...»

Отец Юрия Кривонищенко на месте трагедии не побывал, однако проводил свое расследование, дотошно выспрашивая детали у друзей сына, участвовавших в поисках группы. Так что и его сообщение в прокуратуру можно рассматривать как достаточно достоверный источник информации. И вот что привлекло особое внимание Алексея Константиновича: «Ребята утверждают, что костер возле кедра погас не от недостатка топлива (вблизи костра. — А.Г.), а от того, что в него перестали подбрасывать сучья. Это, очевидно, могло быть потому, что люди, бывшие у костра, не видели, что надо делать, или были ослепленные. По словам студентов, в нескольких метрах от костра находилось сухое дерево, а под ним — валежник, который не был использован. При наличии костра не использовать готовое топливо — это, мне кажется, более чем странно...»

Еще более странным в таком случае выглядит, добавлю от себя, утверждение следователя Иванова, что ребята лазили на кедр, чтоб срезать ножом для костра сучки. Хотя должен же он был как-то объяснить показание еще одного свидетеля: “...Сторона кедра, обращенная к палатке, была очищена от ветвей на высоту 4—5 метров. Эти сырые ветки не были использованы и частично валялись на земле, частично висели на сучках кедра”. Следователь, как видите, был небрежен: насчет того, что ветки срезались для костра, — очередной его домысел. Да они, похоже, и не срезались — вот свидетельство еще одного поисковика (из следственного дела): “Нижние ветки кедра (сухие) на высоте 2 метров были обломаны, на высоте 4,5—5 метров — тоже”. Но это уточнение не упрощает, а существенно усложняет поиск истины, ибо трудно объяснить, кто, зачем и каким образом обламывал ветви кедра на высоте пяти метров от земли. К тому же некоторые из них обнаружены под телом Дорошенко, который как раз под кедром “лежал лицом вниз, руки — под головой. Под трупом его было три или четыре сучка кедра одной толщины”. Другой свидетель даже утверждает (и я уже об этом упоминал), что сучки эти были разломаны так, будто Юрий на них с силой упал. То есть разводил костер, залез высоко на кедр (хотя рядом был сухой валежник) и упал плашмя, обламывая сучья? Мистика какая-то...

Итак, след большого костра, порядка двадцати срезанных ножом и неизвестно куда подевавшихся молодых елок, две березки, которые тоже кто-то пытался срезать, да не срезал до конца (о них упоминает еще один участник поиска): “Объем проделанной около кедра работы говорит о том, что двоим ее выполнить было бы не под силу...»

Что ж, можно предположить, что еще там были не получившие травм Дятлов и Колеватов. (Когда составлялись цитируемые протоколы, тела Колеватова и троих его товарищей не были обнаружены.) Что ж потом их увело от спасительного костра? Стремление помочь другим? Но попробуйте-ка внятно объяснить, как оказались в стороне от костра, да еще, по-видимому, в глубокой снежной норе (кто, когда и чем ее вырыл?) Дубинина, Золотарев, Тибо-Бриньоль? Как отмечает судмедэксперт Борис Возрожденный, травмы каждого из них были столь сокрушительны, что смерть должна была наступить минут через 10—15. Если б неведомая сила ударила по ним во время бегства от палатки, то уже возле кедра это должны были быть мертвецы. Но на Дубининой — срезанная с Кривонищенко одежда. Значит, он замерз раньше и его одежду ей принес Колеватов? Да как он узнал, где она? (Если только не сам их троих туда перетаскивал, но — зачем?) И почему не смог потом возвратиться к костру, а так тут и остался?..

А на Золотареве, наоборот, — одежда Дубининой. А он когда ее надел? Еще по ошибке в палатке?

На свет костра могла прийти, приползти (насколько сил бы хватило) Зина Колмогорова — одета она была довольно тепло, только не обута. Конечно, костер не был зажжен сразу, за то время можно было и обморозиться. Может, она звала на помощь и Дятлов двигался ей навстречу, да не дошел?

С большими натяжками приходится строить все эти предположения, и чем больше натяжек, тем меньше уверенности в том, что именно так все и происходило. А еще одно немаловажное обстоятельство заключается в том, что по характеру травм, по наличию одежды, по объему сделанной работы, по месту нахождения (у костра, на голом склоне горы или в снежной норе) туристы должны были погибнуть не одновременно, а с интервалом, может быть, до нескольких часов. Между тем по заключению судмедэксперта последний прием пищи у всех был за 6—8 часов до смерти, и это значит, что все они — и те, кто был смертельно травмирован, и кто просто замерз — умерли примерно в одно время...

А тут еще непонятный настил близ места нахождения последней четверки; а тут еще вещи, найденные там, где по идее они не должны были находиться (например, комнатные тапки в 10—15 метрах от палатки); а тут еще довольно много неизвестно кому принадлежащих вещей (о вещах, не опознанных Юдиным, уже говорилось, а вот еще характерный пример: «Лично я видел, — сообщал следователю участник поиска Борис Ефимович Слобцов, — как под кедром был обнаружен матерчатый пояс темного цвета с ремешками на концах. Кому принадлежит этот предмет и для чего он предназначен, не знаю»)...

Все это в совокупности невольно вызывает подозрение, что сколь бы ни правдоподобной казалась версия с огненными шарами или какими-то там еще “НЛО” военного предназначения, а только вряд ли эта драма обошлась без участия неведомых нам действующих лиц, которые по ходу действия предпочли не высовываться из-за кулис.

 

А кто там еще мог быть?

Версии на этот счет выдвигались самые разнообразные.

Поскольку первый вариант этого очерка был опубликован — к сорокалетию трагедии — в газете “Уральский рабочий”, то именно на адрес газеты стали приходить и письма-отклики, письма-версии. Там же, в редакции, состоялись и многие мои встречи с людьми, у которых есть что сказать о тех давних событиях.

И сколько же прелюбопытных суждений довелось мне прочитать и выслушать!

Стоит ради курьеза процитировать письмо одного екатеринбургского пенсионера: “Что тут гадать? По-моему, все ясно как белый день. Студентов напугал медведь-шатун. Набросился с ревом на палатку, стал рвать, те выскочили в чем были, убежали, а потом и замерзли...» Нужно ли обсуждать?

Но вот письмо поинтересней. Прислал его екатеринбуржец В.Коршунов. О себе он сообщил, что в 1959 году служил в Ивдельлаге и о гибели студентов еще в то время был наслышан немало. Отсюда и его версия.

«Летом 59-го некоторые люди из конвоя любили цитировать стишок про верблюда:

 

Он шел и медленно жевал,

Идя с любимой к дюнам,

Потом ее поцеловал

И, как обычно, сплюнул.

 

Говорили, что написал его Игорь Дятлов. Как конвой мог узнать эти строки? От кого?

В те времена в Ивдельлаге существовала секретная воинская часть — «эскадрон смерти». По-современному, спецназ. Подчинялся он напрямую Москве. Его задача — подавлять бунты в лагерях, отлавливать или ликвидировать беглых заключенных.

В конце января 1959 года, убив двух охранников, забрав их одежду и оружие, бежали четыре матерых рецидивиста во главе с вором в законе по кличке Иван. На их поимку бросили «эскадрон смерти», не предупредив об ушедшей в горы группе туристов. Студенты в тот роковой вечер, выучив предварительно на Вижае несколько блатных песен, пели их в палатке. Так произошла ошибка. Спецназ, перепутав туристов с зеками, совершает тягчайшее преступление — врывается в палатку и наносит смертельные удары прикладами четверым.

Что дальше? Докладывают по рации о случившемся командованию. По идее надо возбуждать уголовное дело, судить спецназ, наказывать целое секретное ведомство. Невозможно, это уже раскрытие государственной тайны. Поступает приказ — «замести следы».

Следствие тогда в связи с этим быстро свернули. При этом была напущена такая таинственность с «летающими шарами», ракетами, что даже всерьез заволновалось ЦРУ и послало вскоре самолет-разведчик Пауэрса, который был сбит над Свердловском 1 мая 1960 года как раз по пути в Ивдель...»

Вот так единым махом расставлены все точки над i, даже цель Пауэрса объяснена. Версия В.Коршунова тем более заманчива, что туманные слухи о какой-то связи между гибелью студентов и опасностями туристических походов в зону “зон” муссировались в Свердловске все эти сорок лет. А тут — чуть ли не очевидец.

Но — не подтверждается!

В разговоре со мной один из участников поиска группы Дятлова, ныне известный знаток Севера Владислав Георгиевич Карелин версию со “спецназом” отмел категорически. Дело в том, объяснил он, что в бригаде поисковиков было целое подразделение солдат во главе с офицерами. Они говорили, что никаких сообщений о побегах из лагерей тогда не поступало. Зимой заключенные вообще убегают редко. Интересовался этой информацией и следователь Л.Иванов, ведший дело. Если б был побег, да еще с убийством охранников, об этом знал бы весь Ивдельлаг.

Добавлю от себя: сообщение о том, что якобы Дятлов писал стихи, тоже не подтверждается. О таком его увлечении никто не слышал. Даже родственники. В том числе и брат, который учился с ним одновременно в УПИ.

И еще не подтверждается, что будто бы в Ивделе дислоцировалось спецподразделение под официальным или неофициальным названием «эскадрон смерти». Не смог в том помочь и сам автор письма. Более того, он даже затруднился хотя бы фамилии назвать кого-то из тех, с кем сам тогда служил и кто мог бы не документом, так хоть словесно подтвердить его рассказ.

Любопытно, что В.Карелин, столь категорично отрицающий сегодня миф об «эскадроне смерти», был одним из первых, кто сорок лет назад выдвинул версию об участии в кровавой драме “закулисных” персонажей. «Мое мнение, — заявил он тогда для протокола, — так испугать группу Дятлова могла лишь вооруженная группа людей не менее 10 человек...»

Правда, сейчас он признается, что это мнение было не вполне “мое”.

— Должен заметить, что появилась эта строчка в моем протоколе благодаря самому Льву Никитичу Иванову. Он мне ее навязал, задав провокационный вопрос, а затем потребовал внести в протокол. И вот почему. В первые дни следствия Иванов говорил только одно: «Студенты погибли не своей смертью, это убийство». Мы же твердили ему об «огненных шарах». Но он был непреклонен. А потому старался, чтобы эта мысль попала в протоколы. И этого добился.

Примерно дней через десять после начала следствия Иванова отозвали в Свердловск, а затем командировали на несколько дней в Москву. И вот, когда он вернулся, мы его не узнали. Это был совсем другой следователь, который уже ничего не говорил ни про убийство, ни про «шары». А нам часто стал советовать одно: «Поменьше трёкайте языками»...

Из всего этого нельзя вывести однозначного заключения, что кто-то посторонний принял (или не принял) участие в трагедии, но зато отчетливо видно, что к этой версии достаточно болезненно отнеслись власти, инструктировавшие следователя Иванова: как только она начала обретать плоть, так ее сразу поспешили замять.

Но поскольку В.Карелина никто напрямую не понуждал от нее отказаться — это он сам после долгих размышлений счел ее недостаточно убедительной, — то имеет смысл познакомиться поближе с его нынешней точкой зрения.

 

Не люди, а ракеты?

 

Владислав Георгиевич Карелин объясняет сегодня гибель дятловцев неудачным запуском космической ракеты.

«Мне представляется дело так, — рассуждает он. — Ко дню открытия в Кремле ХХI съезда КПСС произвели очередной запуск ракеты. Но он оказался неудачным. Вот почему, видимо, как пишет в одной из книг журналист Ярослав Голованов, так нервничал во время работы съезда Сергей Павлович Королев. И не было доклада об очередной победе в космосе. Самое ужасное, что траектория полета этой ракеты и путь туристов пересеклись.

Когда нашли палатку, я очень внимательно осмотрел все вокруг. Первое, что бросилось в глаза, снег был чуть ниже по склону словно оплавлен. Причем довольно отчетливо просматривалась полоса наста, на котором сохранились следы. Но, по нашим подсчетам, почему-то не девяти человек, а восьми. Ни одного, оставленного босой ногой, я не видел. И тянулись следы от палатки не на 500 метров, как говорится у Иванова в деле, а лишь на 250 — 300. А далее терялись. Потом вновь появлялись уже у самого леса, под кедром, где был костер и где нашли трупы Дорошенко и Кривонищенко. Кстати, лыжни, по которой пришли на склон ребята, видно не было.

По всему видно, что трагедия произошла, когда группа находилась в палатке. Возможно, готовилась ко сну. В это время кто-то по надобности — была одна «метка» — вышел на «улицу» (одна за несколько часов пребывания девяти человек — все-таки подозрительно мало. — А.Г.) и заметил мощный приближающийся на небольшой высоте столб огня. Через несколько секунд он стал виден уже и через стенки палатки. Последовала команда бежать, спасаться. Начали выскакивать кто в чем был. Кутаться в телогрейки было некогда. А столб огня уже рядом. Группа, взявшись за руки, понеслась вниз. Но огонь их все-таки накрывает. Кислород над ними почти выжжен, нечем дышать. Кроме того, туристы ослеплены. Возможно, и компоненты ракетного топлива им также попали в дыхательные пути. Они теряются на склоне, падают на камни и получают травмы, как говорят медики, не совместимые с жизнью. Те, что находят друг друга у кедра, пытаются бороться за жизнь, разводят костер, но силы уже на исходе. Вскоре они замерзают...»

На первый взгляд, гипотеза вполне логичная. Между прочим, получается очень похоже на то, что у нас выходило, когда обсуждалась версия с “шарами”.

Значит, и контраргументы можно выдвинуть примерно те же.

Но можно добавить к ним и другие. Ну, прежде всего — специалисты-ракетчики не подтверждают, что атмосферный кислород так мощно выжигается вылетающим из сопел огнем. Да не надо быть и специалистом: ракета ведь рассчитана и на полет в безвоздушном пространстве, там кислорода “со стороны” нет; все, что необходимо для поддержания реакции в соплах, содержится в самом ракетном топливе.

Другой контраргумент: уже неоднократно редакциями газет и частными лицами делались официальные запросы на Байконур. Вот типичный ответ: «В интересующий вас период (с 25 января по 5 февраля 1959 года) с космодрома Байконур запуски баллистических ракет и ракет космического назначения не проводились. Однозначно утверждаем, что падения ракеты или ее фрагментов в указанный вами район невозможно».

Ничего не дали, кстати, и официальные запросы в Министерство обороны. Хотя известный академик-ракетчик Б.Раушенбах, отвечая на запрос газеты «Уральский рабочий», выразил убеждение, что «концы» этой истории надо искать именно в военном ведомстве.

Мнение ученого неожиданно подтвердилось сообщением бывшего начальника партии Свердловской аэрофотолесоустроительной экспедиции «Леспроект» И.В.Силова. Как выяснилось из его письма, Байконур тут скорее всего и на самом деле ни при чем. Военный ракетный полигон площадью в несколько сот тысяч гектаров — в основном заболоченная и недоступная для человека местность — был довольно близко от тех мест, где погибли туристы. Только чуть севернее, на территории Тюменской области, в районе истоков рек Малая и Большая Сосьва.

«К сожалению, официальных документов с печатями на этот счет у меня нет, — оговаривается автор письма. — Аэрофотосъемку той местности мы не делали, но манси из поселка Суеват-Пауль, где я подолгу жил, утверждали, что все „огненные шары“ летели в ту сторону, вдоль восточного Уральского хребта и исчезали как раз в том краю. Но техника есть техника. Не всегда работает, как часы. А тогда наверняка еще только отрабатывалась технология...

Считаю, этот несчастный случай произошел по вине Главного управления ракетных войск стратегического назначения».

Свидетельство бывшего воздушного разведчика тем более заслуживает доверия, что оно косвенно подтверждается и из других источников. Геологи, работавшие в тех краях, рассказывали мне, что не раз слышали об “огненных шарах” от манси. “Шары” якобы были для них зрелищем почти привычным, но летали они не по всему Северному и Приполярному Уралу. Оленеводы севернее Саран-Пауля их не видели. Значит, можно предположить, что они либо изменяли курс, либо их мало кто видел, так как тот район был почти не заселен, либо они действительно заканчивали свой полет где-то здесь.

По информации, собранной о «шарах» в уголовном деле, можно вынести заключение, что их засекали люди в основном вдоль линии Нижний Тагил — Ивдель. А вот наблюдали их или нет жители Пермской и Тюменской областей, данных нет.

Хотя, как мы уже знаем из средств массовой информации, на территории Пермской области испытания стратегического оружия в те годы шли. Там, по-видимому, проводились ядерные подземные взрывы — о них шла речь, например, 18 января нынешнего года в одной из передач радиостанции «Свобода».

Есть странные объекты и совсем уж неподалеку от места гибели студентов. Примерно в 20—25 километрах от Ауспии до сих пор сохранилась в скале пустая и очень глубокая шахта, которую строили военные. По словам очевидцев — бывшего директора Ивдельского гидролизного завода Н.Котегова и ныне уже покойного охотоведа В.Акулова, раньше, километров за десять не доезжая до нее, у дороги висели аншлаги: «Запретная зона». Лес в тех местах — реликтовые горные кедровники — заключенные не рубили.

Не берусь точно сказать, каким образом одно с другим связано (“тайна сия велика есть”), а только “ракетная” версия в свете вышеизложенных фактов представляется очень даже не лишенной оснований. Тем более что ракета — нечто гораздо более реальное и понятное, нежели таинственные “огненные шары”, которые за сорок последующих лет почему-то никак себя больше не проявили. И потому сегодня именно к “ракетной” версии склоняются многие из тех, кого до сих пор не отпускает тайна давней трагедии и кто поделился своими наблюдениями и размышлениями в редакции “Уральского рабочего”. К их числу принадлежат Петр Иванович Бартоломей — ныне доктор наук, профессор УПИ (сейчас уже УГТУ, Уральского государственного технического университета), а в прошлом — тоже участник поиска группы Дятлова; бывший радист группы поисковиков Егор Семенович Неволин; майор в отставке Агофонов, служивший в Ивделе, когда произошла трагедия. К этой же версии склоняются также братья Людмилы Дубининой и Рустема Слободина. Все эти люди по-разному представляют себе поражающие факторы роковой ракеты (никто ведь их не рассекречивал), но сходятся в одном: студенты-туристы стали жертвами ракетных испытаний. И давно уже пора, настаивают они, снять завесу секретности с этого преступления.

Не зная наверняка, что там за ракета была (если она была-таки на самом деле), каковы ее поражающие факторы, можно фантазировать почти безгранично и объяснить почти все загадки, с которыми столкнулись криминалисты на месте трагедии. Можно утверждать, например (поди-ка проверь!), что кого-то подбросило взрывной волной и с силой ударило о камни, о корку льда, о дерево, а кто-то в этот миг оказался в защищенной ложбине, но был ослеплен ярчайшей вспышкой... Вот только не обнаружены там другие следы той взрывной волны, а зрачки у всех погибших были одинаково расширены.

И снова трудно будет объяснить нелогичные действия пострадавших, непонятный настил и неопознанные вещи...

Словом, убедительна “ракетная” версия, но и участие в трагедии посторонних лиц трудно исключить.

Вот почему на протяжении всех сорока лет эти две версии не просто сосуществуют, но и тяготеют друг к другу, образуя порой довольно убедительные симбиозы.

 

И ракеты, и люди?

 

Вот какое предположение высказывал в разговоре со следователем Ивановым отец Людмилы Дубининой — в те годы ответственный работник Свердловского совнархоза (цитирую протокол):

«Если производились запуски какого-то снаряда, а тот отклонился и не попал на намеченный полигон, то, по моему мнению, ведомство, выпустившее этот снаряд, должно было выслать на место его падения и разрыва аэроразведку. Для выяснения, что он там мог натворить и, конечно, для оказания помощи возможным пострадавшим. Если этого не было сделано, то это со стороны ведомства является бездушным отношением к людям, будь то туристы или охотники. Если аэроразведка была выслана, то, надо полагать, она и подобрала людей...

Об изложенном здесь я ни с кем не делился, считаю, это не подлежит разглашению...»

Читатель без моей подсказки увидит и оценит печать времени на психологии отца, только что потерявшего горячо любимую двадцатилетнюю дочь (напомню: это именно Александр Николаевич упал в обморок, заглянув под крышку Людмилина гроба).

А сорок лет спустя ту же, в сущности, версию, только уже без околичностей, без оглядок на “можно — нельзя”, озвучили по городскому радио Екатеринбурга журналист Николай Порсев и бывший выпускник УПИ, турист и воспитатель скаутов Кировского района Екатеринбурга Юрий Кунцевич, долгие годы изучавший дело дятловцев.

— Мне эта трагедия видится так, — рассказывал Юрий Константинович. — Никакой палатки на склоне не было. Какой смысл ее там ставить? До леса всего полтора километра. Лагерь туристов был в границе леса. Военные производят испытания нового оружия, предположим, уже изобретенной в то время нейтронной бомбы — убивает все живое, но оставляет в сохранности природные и техногенные объекты. Допустим, дятловцы не пострадали и остались живы (нейтронные лучи поражают по прямой, туристов защищали складки местности). Но действие бомбы они видели. Любопытство берет верх, идут к горушке на разведку, а там — люди. Кто? Те, кому положено строжайше охранять государственные тайны. Подразделение это прилетело на вертолете — посмотреть на результаты испытаний. Группа Дятлова идет прямо к ним. Что делать? Поступает приказ: уничтожить! И спецподразделение выполняет страшную команду. А дальше... Дальше — дело техники. Инсценировка естественной гибели в экстремальных условиях. Что значат человеческие жизни, когда дело касается государственной тайны? Разве события в Новочеркасске в 60-х годах не доказывают это?

Как знать, может быть, так все и было. Хотя вполне реален и другой вариант: все дятловцы как раз пострадали, но остались живы. Но это поражение заметно, его уже не скрыть. Что делать? Отправлять их к врачам, чтоб поставили им диагноз? Это означало полное раскрытие государственной тайны.

Возможно, и погибли дятловцы не первого февраля, а несколько позже: ведь план кто-то разрабатывал, согласовывал...

В связи с этим логично предположить, что и трупы дятловцев по склону никто не растаскивал. Скорее всего, их аккуратно разбросали с вертолета, но с небольшой высоты. Не отсюда ли наличие посмертных травм, но отсутствие синяков? Да и какие могут быть синяки или та же кровь у покойника, возможно, уже окоченевшего?

Когда сбрасывали буквально в одну точку последних четверых, они пробили в снегу глубокий колодец, «яму». Самостоятельно вырыть такую голыми руками, да еще в центре сугроба, замерзающие люди вряд ли могли, так как от границы глубокого наметенного сугроба до ямы надо было изрядно ползти. Пробить такой снег нереально даже снегоходу. Люди сделали бы «нору» с краю. Хотя зачем она нужна, когда рядом костер?

Что касается толщины снега, то когда людей сбрасывали, он, скорее всего, был действительно метра два. А через месяц, к началу поисков — уже все три. Вот почему сюда никто из поисковиков и не полез искать. Им даже в голову не могло прийти, что там кто-то может быть. Хотя некоторые отмечали, что без лыж туристы далеко уйти не могли.

Такой вот ужасный исход...

Надо признать, что оба варианта версии с “зачисткой” группы Дятлова каким-то спецподразделением тоже имеют достаточно очевидные изъяны. Если какой-то талантливый (уж в этом-то не откажешь!) постановщик инсценировал картину естественной гибели туристов, то почему на снегу не сохранились следы “рабочих сцены”? Да и не слишком ли много абсурда в расположении “персонажей” и “реквизита”? А если трупы, особо не мудря, разбрасывали с вертолета (один из них, падая, действительно мог обломать сучья кедра, поставив в тупик служаку-следователя), то как объяснить появление на земле довольно многочисленных неопознанных предметов, следы какой-то интенсивной работы в районе костра (срезанные ножом верхушки деревьев, помост) да и сам костер?

С другой стороны, не принимая гипотезу о “закулисных” участниках драмы, многие детали картины, зафиксированной в протоколах следствия, просто не поддаются объяснению. Да и по здравому смыслу: если взять за основу “ракетную” версию (а к ней склоняется сегодня большинство энтузиастов-исследователей), то совершенно естественно предположить (как и сделал в свое время отец Люды Дубининой), что после неудачного запуска ракеты на территорию, где произошла катастрофа, была направлена некая спецгруппа. Что она там увидела и как себя повела — это другой вопрос. Но в том, что прибывшие на место две недели спустя поисковики увидели уже в чем-то измененную картину, вряд ли можно усомниться.

 

Страшная, неодолимая сила

 

Напомню еще раз слова, которыми закончил текст постановления о прекращении уголовного дела младший советник юстиции Лев Никитич Иванов. Тогда, сорок лет назад, он высказал мнение, что причной гибели студентов “явилась стихийная сила, преодолеть которую люди были не в состоянии”. Сегодня трудно отделаться от ощущениея, что в этой по виду бюрократической формуле была сознательно зашифрована им глубокая и до сих пор не утратившая актуальности мысль.

Он хотел сказать — ну, не прямо, а хотя бы намекнуть, — что страшной, неодолимой силой, убившей ребят, было государство. Сам он это отлично понимал, только открыто говорить о том не смел, ибо тоже вынужден был той силе подчиняться.

Нет сомнений — это был талантливый криминалист, о том свидетельствует и его последующая успешная служебная карьера. Возможно, что эта карьера и не была бы столь успешной, если б он провалил тогда дело о гибели студентов. А было оно очень непростым: надлежало выстроить правдоподобную версию происшедшего, исключив две главные причины, которые для многих, кто соприкасался с трагедией, были достаточно очевидны, но, увы, составляли государственную тайну. Легко угадывается, что именно такую он получил установку во время неоднократных вызовов “на ковер” — о них выше говорилось.

Конечно, его задача существенно облегчалась тем, что великий учитель советских юристов умер всего лишь за шесть лет до того и общество не умело еще (лучше сказать: не смело) требовать доказательности юридических заключений. Так что Лев Никитич безбоязненно мог себе позволить там, где считал нужным, домысливать, дописывать, подсказывать свидетелям направление мысли, зато факты и показания, “угрожающие” раскрытием истины, он умел не заметить, обойти, а то и вовсе куда-то спрятать (уничтожить?). Сегодня, когда общаешься со свидетелями тех событий, эти уловки следствия как-то особенно настойчиво бросаются в глаза.

...На одной из встреч в редакции “Уральского рабочего” побывал человек, в душе которого трагедия на склоне горы Отортен оставила, надо полагать, особенно глубокий след. Я имею в виду Юрия Юдина — десятого члена дятловской группы, сошедшего, как вы помните, с маршрута из-за болезни. Он прожил долгую и содержательную жизнь; сейчас он работает заместителем главы администрации пермского города Соликамска. А ведь и он бы мог...

Отстав от товарищей, он уехал тогда в Свердловск, а затем на каникулы — в Таборы, где жила его семья. Когда возвратился в институт — все там уже, как говорится, стояли на ушах...

Когда обнаружили трупы, Юрия начали таскать то в прокуратуру, то в серый дом на площади Труда — в обком. Глядя на растерянного и оглушенного горем студента, собеседники успокаивающе клали руки ему на плечи, просили не распространяться и не казнить себя за то, что не оказался рядом с ребятами — ничем бы он им не помог и тоже остался бы на том перевале.

Психологически объяснимо, почему в последующие годы Юрий Ефимович избегал прикасаться ко всему, что напоминало о трагедии, которую так необъяснимо отвела от него лично судьба. Некоторые институтские однокашники не могли понять его “безучастности” в отношении к тайне гибели товарищей, порицали его за это.

Но на приглашение редакции газеты он откликнулся.

— Сейчас я внимательно читаю уголовное дело, — рассказал Юрий Ефимович. — Конкретной версии пока нет, но некоторые факты вызывают тревогу и подозрение, что группа погибла не так просто. Удивляет, что исчезли из дела такие вещдоки, как записные книжки, фотопленки. Хотелось бы взглянуть и на странные эбонитовые ножны. Но где они?

Я и сам добавил бы кое-что к этому перечню: где упомянутые в деле фотографии, сделанные дятловцами по прибытии на место последней их стоянки? Где результаты химического и гистологического анализа фрагментов внутренних органов, запрошенные судебно-медицинской экспертизой? Где полный список вещей, обнаруженных следствием на месте трагедии?

Впрочем, был ли такой список? Сегодня очень уж бросается в глаза, что следователь старательно обходил некоторые факты и детали. Или даже сознательно искажал. А список в каких-то случаях, вероятно, затруднял бы манипуляции с фактами.

Вот что, например, вычитал я в письме от Николая Ивановича Кузьминова из Нижней Салды: «В 1959-м я служил в Ивделе и принимал участие в поисках группы Дятлова. Руководил нами начальник военной кафедры УПИ полковник Ортюхов. Жили мы в палатке, в лесу.

Помню, как нашли последних четверых. Сперва манси Куриковы обнаружили в вытаявшем снегу ветки, которые были как бы кем-то набросаны. Цепочка их тянулась к оврагу. Мы стали расчищать глубокий сугроб и вскоре наткнулись на настил из лапника. На нем лежала кое-какая одежда. На второй день откопали труп мужчины, на нем было трое часов и два фотоаппарата»...

Как мы знаем из дела, у Тибо-Бриньоля на руке было двое часов, причем остановившихся примерно в одно и то же время — около восьми часов. Кстати, как и у Слободина. Что касается фотоаппаратов — тоже загадка. В протоколах говорится, что они найдены в палатке. Вполне возможно, что автору просто изменяет память, — а вдруг да этот важный факт искажен в деле? И цепочка из веток, тянущаяся к оврагу, — не просто выразительная, но и многозначительная деталь, — а почему она в следственном деле не отражена?

Дальше у Кузьминова совсем интересно: «С выводами о том, что дятловцев уничтожили военные, согласиться не могу. Чушь, выдумки журналиста! Считаю, что туристы погибли из-за „огненных шаров“, которые в одну из ночей мы тоже наблюдали, а затем минут через 5—6 ощущали помутнение разума. Даже начали разбредаться, как лунатики, кто куда... Позже нам сообщили, что это испытывается новый вид водородного топлива и ничего угрожающего для жизни в этом нет...» Вот, оказывается, какие версии обсуждались в лагере поисковиков. Были они как-то проверены или же просто свидетелям предписано было молчать, а следствие превратилось в имитацию следствия?

Конечно, не всегда можно принимать на веру подобные свидетельства. Оценивая все, что мне довелось прочитать и услышать после публикации газетного варианта этого очерка, я пришел к выводу, что за сорок лет, прошедших со времени трагедии, эта история обросла невероятным количеством домыслов. И все же сомнения в достоверности материалов уголовного дела — не плод умозрительных фантазий.

Свидетельствует Генриетта Елисеевна Макушкина. Сорок лет назад у нее была другая фамилия — Чуркина, и это она делала экспертизу дятловской палатки. Вот что она рассказывает сегодня: «Определить, изнутри или снаружи был

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...