Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Ким Ир Сен «дружит» с Африкой




 

Как отмечалось выше, в конце 70-х начале 80-х годов Ким Ир Сен, провозгласив тезис о «превращении всего мира в самостоятельный», сделал акцент на активизации связей КНДР со странами «третьего мира». Обладая весьма ограниченными материальными ресурсами, Пхеньян предпочитал развитие в основном политического и военного сотрудничества с «третьим миром». Достаточно активными выглядели связи ТПК с правящими партиями развивающихся государств (Конго, Бенин, Мадагаскар, Танзания и др.). При этом в Пхеньяне не делали различий между партиями, осуществляя контакты как с партиями так называемой «социалистической ориентации», так и с консервативно-националистическими (АРЕ, Сомали, Нигерия, Иран, Тунис и др.). Более активные связи ТПК поддерживала с партиями африканского континента.

Ким Ир Сен и его администрация, стремясь к укреплению влияния в «третьем мире», проводили линию на расширению договорной базы с африканскими странами. С рядом государств КНДР подписала договоры о дружбе и сотрудничестве (Мозамбик, Мадагаскар, ЦАИ — 1978 г., Гвинея-Бисау — 1979 г., Гвинея и Зимбабве — 1980 г., Ангола и Того — 1981 г., Ливия — 1982 г., Эфиопия — 1983 г.). С 33 странами «третьего мира» были заключены межправительственные соглашения об экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве.

Развивая активные политические отношения с этими государствами, КНДР стремилась использовать их для реализации двух главных задач. Во-первых, Пхеньян пытался заручиться поддержкой этих стран своей программы объединения Кореи — Конфедерации Корё. Однако заметной поддержки среди этих государств эта программа не находила. Страны Африки предпочитали декларировать нейтральное отношение, выступали за внутрикорейский диалог как средство разрешения проблем Корейского полуострова.

Во-вторых, северокорейская пропаганда эксплуатировала хорошие отношения с африканскими странами в целях укрепления авторитета Ким Ир Сена и его сына Ким Чен Ира, который в начале 70-х годов был выдвинут в качестве преемника «вождя». Эта северокорейская попытка не имели того успеха, на который рассчитывали в КНДР. Будущий руководитель Северной Кореи Ким Чен Ир не смог завоевать такого международного престижа, который позволял бы ему добиваться поддержки северокорейских шагов на мировой арене.

Торгово-экономические отношения КНДР с «третьим миром» были достаточно скромными. Северная Корея стремилась использовать рынки этих государств для экспорта своих низкокачественных товаров и получения таким образом необходимых валютных средств и нефтепродуктов. Пхеньян активизировал в 70-е годы торгово-экономические связи с Сирией, Кувейтом, Алжиром, Нигерией. Однако попытки добиться прорыва в торговле с этими и другими государствами не принесли тех результатов, на которые надеялись в Пхеньяне. Многие страны Африки отказывались от закупок северокорейской продукции из-за ее низкого качества. К тому же, экономические позиции РК в этих странах были значительно сильнее, чем КНДР.

Несмотря на ограниченные возможности, КНДР, тем не менее, оказывала небольшое по объему экономическое содействие странам Африки, в основном тем, кто декларировал поддержку северокорейским идеологическим постулатам «чучхе» и линии Пхеньяна в корейском вопросе. С помощью КНДР там строились мелкие предприятия легкой промышленности, культурно-спортивные объекты, возводились ирригационные сооружения.

На конец 70-х годов КНДР оказывала материально-техническое содействие 21 государству Африки. Общий объем ее обязательств составлял, по некоторым оценкам, около 300 млн долл. Северная Корея построила более 30 небольших предприятий в 22 государствах «третьего мира», ирригационные сооружения — в 20 странах, более 5 тысяч северокорейцев было направлено в 50 стран для оказания технической помощи43.

 

 

## 43 См.: «Нодон синмун». 1983. 28 янв.

 

Важное место в отношениях с государствами «третьего мира» занимало военное сотрудничество. В 70-е годы Северная Корея оказывала военную помощь таким странам, как Алжир, Ливия, Мозамбик, Мадагаскар, Сирия, ООП, СВАПО, а также Заиру, УНИТА в Анголе, Эритрейскому национальному фронту.

Военное сотрудничество осуществлялось в различных формах: поставка вооружения, обучение военного персонала. С 1975 по 1980 год свыше 1,5 тысяч северокорейских военных инструкторов и советников было командировано в африканские страны. В некоторых государствах Пхеньян осуществлял строительство предприятий по производству оружия, боеприпасов, военного снаряжения. При содействии северокорейских инструкторов в Зимбабве была сформирована и оснащена бронетанковая бригада особого назначения численностью 5 тыс. человек, задача которой -охрана главы правительства Р. Мугабе44.

 

 

## 44 См.: Far Eastern Economic Review. 1982. Jan., 8. P. 34.

 

Активный характер приобрели контакты по линии военных ведомств КНДР и африканских стран. Поездки в эти страны северокорейских военных делегаций и прием в КНДР военных представителей из развивающихся государств, подписание планов обменов между военными ведомствами стали важной составной частью оборонного сотрудничества КНДР с «третьим миром».

Северокорейское руководство придавало существенное значение распространению идеологии «чучхе» в развивающихся странах, особенно в государствах африканского континента. Пропаганда «идей чучхе» имела целью выдвинуть Ким Ир Сена в качестве бесспорного лидера и теоретика освободительного движения. «Идеи чучхе» преподносились как «кимирсенизм» — «единственно верное учение современности, которое полностью отвечает задачам борьбы за самостоятельность всего мира»45. В целях пропаганды «идей чучхе» и «кимерсенизма» в различных странах проводились конференции, симпозиумы. За рубежом на северокорейские финансовые средства организовывались «кружки», «комитеты» и общества по изучению «идей чучхе». На начало 80-х годов в 40 странах мира было около 300 «кружков». Некоторые кружки именовались «кружками по изучению кимирсеиизма», которых насчитывалось около 50 (Гвинея, Ливан, Сьерра-Леоне и др.).

 

 

## 45 «Нодон синмун». 1981. 15 апр.

 

На финансирование этих кружков, печатных изданий, проведение разного рода конференций КНДР ежегодно выделяла до 200 миллионов долларов, что, естественно, самым негативным образом отражалось на развитии экономики страны, на жизненном уровне северокорейского населения, которое испытывало постоянную нехватку продуктов питания и товаров массового спроса.

Таким образом, курс Ким Ир Сена на расширение сотрудничества со странами африканского континента требовал значительных материальных затрат, однако он не принес желаемых результатов, а лишь усугубил трудности, приведшие, наряду с другими факторами, в конечном итоге к глубокому экономическому кризису 90-х годов.

Флирт с Москвой в 80-е годы

 

Попробовав себя в качестве «безальтернативного лидера» стран «третьего мира» и движения неприсоединения, Ким Ир Сен и его окружение пришло к осознанию того, что нужно опять «перестраиваться». Ведь за лидерство надо платить. Пропаганда «чучхе», всевозможные конференции, лекции и симпозиумы в странах «третьего мира», кружки по изучению «кимирсенизма» требовали денег, причем немалых. А где их взять? Дать их мог только Советский Союз. Конечно, Москва не выделяла средства на возвеличивание северокорейского «вождя». Она предоставляла беспроцентные кредиты на развитие экономики КНДР, на строительство промышленных объектов, металлургических заводов, на оснащение северокорейской армии современным оружием. А то, что «зарабатывала» Северная Корея, например, на экспорте продукции, произведенной на построенных при советском техническом содействии заводах, в значительной степени направлялось на пропаганду «величия вождя» и его идей, преимуществ северокорейского социализма, а также на выдвигавшегося в качестве преемника «великого чучхейского дела» Ким Чен Ира. В общем, нужны были все новые и новые поступления твердой валюты.

Воспользовавшись сменой власти в СССР (умер Л. И. Брежнев) и приходом к руководству КПСС и Советского государства К. У. Черненко, Ким Ир Сен решил начать «очередной этап дружбы» с СССР.

Начинается создание «благоприятной атмосферы» в двусторонних отношениях. В северокорейских изданиях появляются позитивные оценки некоторых советских мирных инициатив. СМИ КНДР пишут о достижениях «великого советского народа» в строительстве социализма. На этом фоне в мае 1984 года Ким Ир Сен совершает визит в Москву. 23—25 мая состоялись переговоры с руководителями КПСС и Советского правительства. Стороны констатировали «успехи на важных участках социалистического строительства». При этом К. У. Черненко указал на дополнительные возможности, которые имеются в двустороннем сотрудничестве. Это не только экономическая сфера, но и более «важные области — обмен опытом партийной и государственной работы, взаимодействие в международной политике»46.

 

 

## 46 Визит в Советский Союз партийно-правительственной делегации КНДР во главе с Генеральным секретарем ЦК ТПК, Президентом КНДР Ким Ир Сеном // М.: Политиздат, 1984. С. 12.

 

Ким ИрСен в свойственной ему манере много говорил о дружбе и братстве народов Кореи и Советского Союза («народы-братья по классу и близкие боевые соратники, длительное время сражавшиеся во имя общих идеалов и целей»). Не преминул Ким напомнить и о том, что северокорейское правительство «активно поддерживает позицию и меры КПСС и Советского Союза, предпринимаемые в интересах ослабления международной напряженности, устранения опасности новой мировой войны»47. Эта традиционно дежурная фраза о поддержке (северокорейцы, как правило, избегали выражать свое отношение к конкретным советским инициативам) затем «путешествовала» из одной речи и выступления во все другие без каких-либо изменений. В Пхеньяне было принято цитировать «вождя», не отступая ни на йоту от «буквы и духа» его выступлений.

 

 

## 47 Там же. С. 17.

 

Естественно, советская сторона выразила свою поддержку северокорейским предложениям о заключении между КНДР и США взаменсоглашения о перемирии мирного договора, подписании декларации о ненападении между Севером и Югом Кореи, взаимном (КНДР и РК) сокращении вооруженных сил, превращении Корейского полуострова в безъядерную, мирную зону. В общем СССР поддержал весь набор северокорейских инициатив, многие из которых по сути своей носили пропагандистский характер и не воспринимались серьезно ни США, ни Южной Кореей.

В ходе визита «вождя» состоялись отдельные встречи председателей правительств (Н. А. Тихонов — Кан Сен Сан), министров иностранных дел (А. А. Громыко — Ким Ен Нам), министров обороны (Д. Ф. Устинов — О Дин У).

К. У. Черненко в отличие от Ким Ир Сена напомнил о значимости Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи 1961 года, подчеркнув его роль как «надежного фундамента развития двусторонних отношений, важного фактора мира и безопасности на Дальнем Востоке»48. «Вождю», конечно же, не понравился этот сюжет. В Северной Корее предпочитали тогда не упоминать о союзном договоре, так как Пхеньян упорно декларировал свою «самостоятельность», представлял себя перед «третьим миром» «последовательным сторонником» независимости всех стран и народов.

 

 

## 48 Там же. С. 11.

 

Советско-северокорейский саммит внешне производил впечатление «крупного шага СССР и КНДР к упрочению братской дружбы», расширению двустороннего сотрудничества.

Политбюро ЦК КПСС одобрило итоги переговоров с Ким Ир Сеном, подчеркнув, что этот визит «послужит дальнейшему расширению контактов между двумя партиями и народами, борьбе народов за обеспечение безопасности на Дальнем Востоке и во всем мире»49. Была достигнута договоренность, что стороны продолжат обсуждение конкретных вопросов экономического и военного сотрудничества на отдельных переговорах. Ким Ир Сен, конечно же, обратился с очередными просьбами об оказании экономической и военной помощи. В этот период разрыв в экономическом соперничестве Севера и Юга нарастал. Пхеньян уже не мог ничего противопоставить Сеулу в области экономики, но продолжал наращивать свою военную мощь, поэтому остро нуждался в содействии со стороны СССР.

 

 

## 49«Правда». 1983. 1 июня.

 

В Южной Корее визит расценили как очередной «крен» Ким Ир Сена в сторону Советского Союза. Официально Сеул проявил обеспокоенность тем, что Ким может получить новое советское вооружение и боевую технику, поэтому южные корейцы со своей стороны также сделали упор на модернизацию вооруженных сил, запросив у своего союзника США новые виды боевой техники.

Надо признать, что визит Ким Ир Сена в Москву после 23-летнего перерыва произвел впечатление как на близких, так и на дальних соседей Северной Кореи. Вообще «вождь», надо отдать ему должное, от природы был наделен дипломатическим даром. Он умел расположить к себе, его «восточная улыбка» «размягчала» даже негативно к нему настроенного собеседника. А что касается советских товарищей, то он знал, как «обворожить» К. У. Черненко или какого-либо другого советского старца.

Завершив визит в Москву, «вождь» отбыл в Восточную Европу, попутешествовал по европейским соцстранам, снова прибыл в СССР (Брест). Рассказывают, что, выйдя на вокзал в Бресте, Ким Ир Сен, приняв традиционную позу (обе руки в бока), с улыбкой на устах произнес: «Наконец-то я снова дома». Что это? Очередное краснобайство или «вождь» вспомнил свою молодость (пять лет провел капитан Советской Армии Ким Сон Чжу в селе Вятское под Хабаровском). Не будем гадать. Ясно одно — «вождь» знал, что старая советская партократия не собирается отвернуться от него, что он еще может рассчитывать на ее поддержку и не только политическую.

Так оно и случилось. После визита в СССР советско-северокорейские связи, сотрудничество вновь «пошло в гору». В декабре 1985 года в Москву прибыл премьер Административного совета КНДР (глава правительства) Кан Сен Сан (племянник вождя по матери). В развитие договоренностей, которые были достигнуты на переговорах Ким Ир Сена с советскими руководителями, Кан Сен Сан и Н. А. Тихонов подписали ряд важных соглашений: об экономическом и научно-техническом сотрудничестве, о строительстве в КНДР атомной электростанции, а также протокол о результатах переговоров о развитии торгово-экономического сотрудничества на 1986—1990 годы. СССР предоставил кредиты на новые промышленные объекты. Особенно важным для северокорейцев было соглашение по АЭС. Пхеньян давно добивался от СССР содействия в сооружении атомной станции. Советская сторона длительное время отказывалась строить АЭС. Главная причина — КНДР не являлась участником Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). В декабре 1985 года Северная Корея присоединилась к ДНЯО. Это открывало возможность для расширения сотрудничества в области мирного атома (сооружение АЭС).

Визит Ким Ир Сена в Москву активизировал двустороннее военное сотрудничество. СССР осуществил поставки в КНДР военного снаряжения и боевой техники, в том числе самолетов МИГ-29.

Заметно расширились также контакты по линии внешнеполитических ведомств. В январе 1986 года министр иностранных дел СССР Э. А Шеварднадзе впервые нанес визит в Пхеньян (до этого ни один глава советского МИД не посещал Северную Корею). Министры иностранных дел СССР и КНДР наладили регулярные контакты. Ким Ен Нам в 80-е годы трижды был в Москве, Э. А. Шеварднадзе также три раза посетил Пхеньян. Советская сторона поддержала практически все северокорейские инициативы: о превращении Корейского полуострова в безъядерную зону, о проведении трехсторонних (КНДР, США, РК) военно-политических переговоров, о заключении мирного договора между КНДР и США, о созыве совместного совещания политических партий и общественных организаций Севера и Юга, о подписании декларации о ненападении между КНДР и РК.

Э. А. Шеварднадзе высказался против попыток США и южнокорейских властей создать ситуацию «двух Корей» путем «перекрестного признания» Севера и Юга (СССР и КНР признают РК, а США и Япония — КНДР) и их одновременного или сепаратного приема в ООН. Северокорейская дипломатическая доктрина исключала признание двух Корей в качестве двух самостоятельных корейских государств. Ким Ир Сен и его единомышленники опасались, что признание Сеула соцстранами не только ослабит внешнеполитические позиции КНДР, но и подорвет основы северокорейского режима, который и экономически, и политически подпирался СССР, Китаем, соцлагерем в целом. Надо, однако, признать, что в 80-е годы многие государства поддерживали дипломатические отношения с обеими Кореями, только главные союзники КНДР (СССР и КНР), другие социалистические страны еще воздерживались от признания Южной Кореи (хотя торговые связи, неполитические контакты соцстран с Сеулом стали практически регулярными).

В 1988 году Э. А. Шеварднадзе клялся северокорейцам, что СССР ни в коем случае не пойдет на установление официальных связей с сеульским режимом. «Я даю клятву коммуниста, что этого никогда не произойдет», — на ломаном русском языке с пафосом заявил будущий президент Грузии.

Приход к руководству СССР и КПСС М. С. Горбачева был воспринят Ким Ир Сеном и его группировкой настороженно. В Пхеньяне с недоверием относились к начавшимся в Советском Союзе демократическим процессам. Слово «перестройка» настораживало «вождя» и северокорейскую политическую элиту. Здесь еще не забыли «хрущевскую оттепель», обернувшуюся охлаждением северокорейско-советских отношений.

В Пхеньяне также не могли не помнить «курьезный случай», произошедший в 1980 году. В октябре того года состоялся VI съезд Трудовой партии Кореи, на который была приглашена делегация КПСС. Северокорейские партийные аппаратчики жестко настаивали, чтобы советскую делегацию возглавил член Политбюро ЦК КПСС. Однако советский ЦК решил, что во главе партийной делегации будет кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК М. С. Горбачев (курировал в ЦК вопросы сельского хозяйства). Северокорейцы, со своей стороны, продолжали требовать повышения уровня руководителя советской делегации, давая понять, что в противном случае «великий вождь» не сможет принять советскую делегацию. К тому же было известно, что делегацию Компартии Китая возглавит член Политбюро ЦК КПК. Настойчивые уговоры северокорейцев в конце концов оказали воздействие на руководство КПСС. ЦК КПСС «перерешил», поставив во главе делегации члена Политбюро ЦК КПСС, первого секретаря Московского горкома В. В. Гришина. В общем-то, корейцы чувствовали определенную неловкость перед М. С. Горбачевым, но «интересы» большой политики требовали «личного знакомства» «вождя» с новым советским лидером.

Визит Кима (октябрь 1986 г.), хотя и назывался рабочим, но был «обставлен» по всем нормам официального протокола. Состоялись две встречи между руководителями СССР и КНДР. Обсуждались, как и в 1984 году, состояние и перспективы советско-северокореиских отношений, обстановка на Корейском полуострове, ситуация в Азии в целом. Ким Ир Сен высказался в поддержку позиции СССР на советско-американских переговорах в Рейкьявике, отметил, что появился «уникальный шанс для ликвидации ядерного оружия, исторического перелома в развитии международных отношений»50. В то время северокорейцы активно продвигали идеи безъядерного статуса Корейского полуострова, заключения мирного договора вместо временного соглашения о перемирии и стремились наладить диалог с США по этим вопросам.

 

 

## 50 «Правда». 1986. 25 окт.

 

Выступая на приеме в честь «великого вождя всего корейского народа», М. С. Горбачев высоко оценил личные качества Ким Ир Сена, назвав его «видным и опытным деятелем международного рабочего и коммунистического движения»51. Такая оценка не могла не импонировать «вождю», привыкшему к еще более комплиментарным характеристикам: «стальной, непобедимый полководец», «солнце нации» и т. п.

 

 

## 51 Там же.

 

М. С. Горбачев несколько отошел от традиционных формулировок нашей поддержки в вопросах мирного урегулирования в Корее, не только добавив определенную степень эмоциональности в советскую поддержку, но и развернув ее парадигму в более широкий аспект. «Правое дело корейского народа — воссоединение родины — советские люди поддерживают всем сердцем (это эмоциональная часть. — Прим. авт.). Понятно, что путь к объединению проходит не только по Корейскому полуострову. Он неразрывно связан с общей борьбой против империалистической политики в Азии и на Тихом океане, с подлинным оздоровлением там всей ситуации, с развитием добрососедских отношений»52. Думается, вторая часть этой фразы пришлась не по душе Киму. Ведь он считал, что главный очаг напряжения в Азии находится именно на Корейском полуострове, а не где-то в другом районе Азии. В середине 80-х годов в АТР находилась крупная военная группировка США — свыше 360 тыс. военнослужащих, около сотни военных баз. В это время разрабатывались планы формирования тройственной военно-политической коалиции в составе США, Японии и Южной Кореи.

 

## 52 Там же.

 

В выступлении «вождя» главный акцент был сделан на традиционных северокорейских оценках социализма как «великой, антиимпериалистической, революционной силы», подчеркнута необходимость создания «широкого единого фронта соцстран со всеми миролюбивыми силами Земного шара»53.

 

 

## 53 Там же.

 

Ким Ир Сен нарисовал драматическую ситуацию на Корейском полуострове как результат агрессивной политики США и японского милитаризма. Ким много рассуждал о мирных намерениях Пхеньяна, отметил, что многочисленные инициативы КНДР, в том числе и предложение о создании Конфедерации Севера и Юга Кореи, пользуются «активной поддержкой со стороны большинства государств и народов мира».

«Великий вождь» не преминул заявить и о поддержке идей М. С. Горбачева, изложенных в выступлении во Владивостоке в июне 1986 года. Однако Ким никак не прокомментировал советскую «перестройку», горбачевское «новое мышление». Эти постулаты советского генсека остались как бы за бортом официальных сообщений о переговорах. «Стальной полководец» дал понять, что в Пхеньяне не могут публично поддержать «идеи перестройки и нового мышления», так как они не укладываются в северокорейское понятие «чучхе», марксизма-ленинизма, пролетарского интернационализма. Корейцы в откровенных беседах говорили, что их настораживает горбачевское «новое мышление» и «советская перестройка», так как в них просматриваются кардинальные изменения как внутри Советского Союза, так и в его внешней политике, что, по мнению Пхеньяна, может привести к непредсказуемым последствиям. Что же «вождь» действительно оказался «велик». Сейчас хорошо известны результаты горбачевского эксперимента, главный из которых — распад Советского Союза и резкое ослабление (геополитическое и военно-экономическое) России.

Судя по всему, Ким вынес противоречивое впечатление от своего первого знакомства с М. С. Горбачевым. Официально итоги советско-северокорейского саммита в Москве в октябре 1986 года, как впрочем и других встреч и переговоров, были охарактеризованы в традиционно позитивных тонах — «важность состоявшегося обмена мнениями для углубления связей во всех сферах сотрудничества СССР и КНДР, для оздоровления обстановки в АТР»54.

 

 

## 54 «Правда». 1986. 2 нояб.

 

В практической же политике в отношении СССР и М. С. Горбачева Ким Ир Сен и Ким Чен Ир сделали важные выводы, особенно после нормализации связей Советского Союза с Южной Кореей. Как свидетельствуют северокорейские перебежчики в РК, Ким Чен Ир дал указание посольству КНДР в Москве максимально использовать контакты с советскими официальными лицами для получения экономической и военной помощи. Ким также потребовал «следить за настроениями высших советских офицеров», настроенных антигорбачевски, и работать с ними». Что это было действительно так, сказать трудно. Перебежчики всегда говорят то, что от них требуют. Но фактом остается факт, когда в Москве в августе 1991 г. объявили о «победе» ГКЧП, то в северокорейских провинциальных городах по улицам разъезжали автомобили с громкоговорителями, из которых доносились приветствия по случаю свержения «предателя Горбачева».

 

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...