Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Л.И.Головачева 11 Сентября 1999 г., г.Севастополь. 7 глава




Мастерство голодания, которому три старца обучали Ван Липина, по степени глубины делилось на три шага.

Первый шаг: «Прекращение питания злаками». Это значит не есть никаких зерновых продуктов, питаться в малом количестве лишь овощами и фруктами, просто для того, чтобы облегчить бремя работы желудка и кишечника и с помощью этих чистых продуктов очистить внутренние органы. Требование к этой работе – чтобы она велась не менее двух месяцев, а если больше, то еще лучше. Во время таких занятий Ван Липин, как все обычные люди, учился и работал. Часто он уходил в уединенные места, где было много деревьев цветов и трав, и занимался там в позе лотоса во Время Мыши (23-1), Коня (11-13), Зайца (5-7) и Петуха (17-19), чтобы укрепить пять внутренних Истинных Ци. Этот шаг он проделал за 98 дней, то есть за три с лишним месяца.. Чувствовал себя комфортно, был чист и бодр духом.

Второй шаг: «Прекращение питания». Это значит не принимать никакой пищи, ежедневно утром и вечером выпивать только по стакану холодной воды. После этой работы грязного в теле совсем не остается, нет даже мочи. Природа сердца была очищена уже раньше, а теперь тело тоже очистилось.

Тут только обмен Истинным Ци с природой, ощущение, что тело уже в иной стороне. Ван Липин продержался в таком состоянии пятьдесят с лишним дней.

Третий шаг: «Сухое голодание». После первых двух шагов тело Ван Липина стало походить на тело только что вышедшего из бани, розовое, влажное, блестящее, насквозь пронизанное чистой энергией шэнь и бодрым духом ци. Три старца, видя, что он похож на новорожденного младенца, что благодаря самосовершенствованию в выплавлении тело стало подобно чистому льду или прекрасной яшме, что все грязное ци, столько лет впитывавшееся им от суетного мира, вычищено до последней капли, не могли не радоваться. Четыре года, орошая кровью своего сердца, старики взращивали цветок орхидеи и наконец взрастили его, после тонкой обработки из яшмы вышел драгоценный камень. Эту необычную для Нижнего из Трех миров вещь следовало поднять, дать ей взлететь вверх.

В тот день старцы приказали ему: «С сегодняшнего дня начнешь „сухое голодание“, будешь только сидеть здесь в позе лотоса, не поднимаясь, воды больше пить не будешь. Таков метод занятий». Тогда по календарю Ся шел год Бин У, а по современному летоисчислению была золотая осень 1966 года, великая земля Хуася уже начала «бурлить»1. А четверо людей, не обращая внимания на то, что вселенная переворачивается вверх дном, все время отдавали занятиям.

Каждый день утром, в полдень и вечером Учителя обрызгивали пол чистой водой, чтобы воздух в комнате стал влажнее. С помощью этих испаряющихся капелек жидкости Ван Липин увлажнял все тело, а кроме этого поддерживал жизнь только Истинным Ци. Два Отца-Учителя по очереди дежурили возле него, сидя в сторонке.

Прошел один день.

Прошло два дня.

Прошло три и пять дней.

Ван Липин сидел, словно каменное изваяние, ни одна черточка не двигалась, в сердце стояла мертвая тишина. Солнце, луна, звезды, горы, реки, озера и моря, цветы, травы и деревья, родители, братья и сестры, школьные учителя и соученики, его Дед-Учитель и Отцы-Учителя, весна, лето, осень и зима, белый день и темная ночь, юг неба и север земли, верх, низ, лево и право, жара, тепло, мороз и холод, рождение, старение, болезнь и смерть, радостное веселье и горестные обиды, кислое, сладкое, горькое и острое – все-все когда-либо им на этой быстро приходящей в упадок земле виденное, слышанное, почувствованное из числа людей, событий и вещей «Нижнего из Трех миров» – все-все совершенно скрылось, исчезло из его сердца, мозга и тела. О, Туман, О, Неясность! Он мало-помалу потерял ощущение самого себя, не стало времени, не стало пространства, все стало совершенно пусто, пусто, пусто, пусто.

Прошло десять дней.

С Ван Липином было все как прежде. Дед и Отцы-Учителя, видя, что цвет кожи у него розовый и прозрачный, изменения в теле нормальные, успокоились. По-прежнему двое Отцов-Учителей по очереди разбрызгивали воду и несли вахту.

Прошло пятнадцать дней.

Прошло двадцать дней.

С Ван Липином было все как обычно. Три старца видели, что он сидит в медитации, словно Бессмертный, с видом святости и спокойствия. Старцы все время осматривали его, чтобы чего-нибудь не упустить.

Прошло двадцать пять дней.

В эту ночь поднялся сильный ветер с дождем, сверкали молнии, гремел гром. Старики быстро заперли двери и окна, они поняли, что произошло что-то необычное. Вслед за этим переоделись в ритуальные даосские одеяния, взяли в руки драгоценные мечи и воскурили ритуальные свечи. Дед-Учитель творил заклинания, передавая Липину душу-вестника: «Мы, Патриархи-Трансляторы школы Драконовых Ворот Полной Истины, с древних времен сердцем взыскуем Дао, телом посвящены Дао, в отказе от пищи сухое голодание – застава жизни и смерти. Ты Патриарх Драконовых Ворот должен подражать патриархам-основателям, не в твоей власти устанавливать жизнь или смерть, нельзя самовольно задерживать процессы будущего».

В забытьи Ван Липин услышал указания Истинного Человека и все их запомнил, дух-шэнь и душа –хунь получили поддержку, и он продолжал сидеть в медитации.

Прошло двадцать шесть дней.

Прошло двадцать семь дней.

Прошло двадцать восемь дней.

В эту ночь снова поднялись ветер и дождь, черные тучи и низкое небо нагоняли страх. В горной хижине мутно светился огонек масляной лампы, атмосфера была напряженная. Три старца с драгоценными мечами стояли вокруг Ван Липина в полном безмолвии.

Внезапно язычок пламени в лампе вспыхнул, тело Ван Липина медленно опрокинулось, лотос разжался, ступни выпрямились, руки спокойно вытянулись по бокам, он лежал в мирной позе и не шевелился. Старцы проверили у него пульс и дыхание. И то и другое прекратилось, и они поняли, что он уже мертв. Тогда расположились для церемонии, уселись в позе лотоса на полу, подняли голубые клинки драгоценных мечей и, размахивая ими, стали творить заклинания. Дед-Учитель прежде всего повелел, чтобы на сто ли в округе стих ветер и прекратился дождь; договорился со всякого рода святыми людьми, чтобы они не вмешивались; затем приказал, чтобы рядом не было никаких иньских предметов. Два Отца-Учителя с исключительной сноровкой запеленали тело Ван Липина. Не переставая творить заклинания, старцы несли караул день и ночь. Уже раньше Дед-Учитель поставил дщицу души Ван Липина рядом с дщицами душ патриархов на жертвенный алтарь и воскурил свечи.

Как уже говорилось, с начала сухого голодания Ван Липин ощутил, как все стало пустым, а потом даже и ощущения полностью исчезли.

В какой-то неизвестный момент тело вдруг всплыло, и все, что было в его жизни, дом, школа, горный лес, лужайки, тропинки, родители, соученики, Дед и Отцы-Учителя, – все исчезло, он уже не помнил, что только что прожил чрезвычайно трудную жизнь, все непостижимым образом бесследно исчезло.

Ван Липин ощущал только во всем теле необычную легкость, это было чрезвычайно приятно. В одно мгновение вокруг сделалось черно, пространство стало пустым и холодным. Ван Липин, казалось, должен был упасть в глубочайшую бездну, он изо всех сил карабкался вверх, но не во что было упереться ногами и руками, а у него не было сил. Вдруг вспыхнул впереди ослепительно яркий свет. Глянул туда –перед ним светлый свободный путь. Он поплыл вдоль него легко и быстро. С обеих сторон видны были лишь зеленые горы, струящиеся потоки, пахучие травы и благоухающие цветы. Все вокруг было спокойно, чисто, ни следочка пыли.

Ван Липин не понимает, куда попал. Вдруг впереди на дороге появилось много людей, все одеты по-старинному, ведут себя чинно, улыбаются ему. Какой-то старик, по виду, самый старший из них, с развевающейся серебряной бородой, подошел, улыбаясь, взял Ван Липина за руку и ведет его в усадьбу, скрытую в лесу на гребне горы. Ван Липин видит, что этот двор, дома в нем, все старинное, простое, чистое. Старейшина вводит Липина в комнату, показывает, чтобы он сел, все другие тоже чинно садятся. Старейшина велит подать чаю, диких фруктов, чтобы Липин поел. Липин не отказывается, думает про себя, что это как раз то, чего ему хочется, берет стакан, пьет и не ощущает горячего или холодного, а только благовонное, омывающее душу. Берет еще дикие фрукты и ест и не слышит ни звука, только чувствует прекрасный освежающий вкус сочных плодов. Люди, увидев, что он такой добродушный и веселый, радуются. Только старейшина, как будто, о чем-то задумывается, а потом спрашивает: «У тебя впереди еще долгая жизнь, зачем же пришел сюда сегодня?» Липин его не понимает и по-прежнему ест дикие фрукты. Видя, что он не отвечает, старейшина больше вопросов не задает, а одного за другим представляет ему присутствующих, начиная с себя. Услышав, что старейшина называет себя его предком-родоначальником, Липин тотчас же откладывает фрукты в сторону, становится на колени и земно кланяется. Все остальные тоже оказываются предками Липина в нескольких поколениях, Липин кланяется им все по очереди. Когда Липин был еще маленьким, ему и то не пришлось видеть предков старше своего деда, а теперь вдруг всех сразу увидел, разве это не радостно?

Хотя Липин несколько лет занимается самосовершенствованием, да и по природе он человек вольный, но разве случалось ему когда-нибудь бывать в таком вольготном месте, как то, куда он сегодня попал? Потом он повсюду гуляет, даже не знает, сколько мест посетил, но только погостил у всех предков и даже у всех друзей и приятелей всех предков. В этих краях не только пейзажи прекрасные, изысканные. Отношения между людьми тоже очень хорошие, порядок везде слаженный, устройство дворов и домов очень разумное. Люди все сидят в праздности, либо о красоте природы говорят, либо играют в шашки и шахматы.

Липин не знает, сколько прошло времени, но чувствует, что раз со столькими людьми он встречался и столькому от них научился, то должно было пройти по крайней мере несколько десятилетий.

Но вот чего Липин здесь понять не может, так это почему никто не занимается производством, почему между людьми нет споров и ненависти и почему за такое долгое время не случалось ни рождений, ни смертей, ни болезней, ни старости. Все это крайне удивительно.

Липин под старой сосной на гребне горы смотрит, как два старика играют в шашки. Медленно и плавно подходит к нему тот старейший из предков, берет его за руку и говорит: «Приказываю тебе возвращаться обратно, здесь нельзя долго оставаться». Потом опять целая толпа провожает его до того светлого ровного пути, машут руками, прощаются.

Во мраке Липин слышит, как около его уха что-то жужжит, телесные ощущения мало-помалу восстанавливаются, он медленно открывает глаза и видит мутный свет лампы в комнате, видит, что Дед и Отцы-Учителя недвижно сидят в позе лотоса, сверкают в их руках голубоватым светом драгоценные мечи. И тогда понимает, что он все время был в этой комнате, и быстро садится – это похоже на долгий сон.

Три старца, видя, что он очнулся, прекращают заклинания, встают и отвешивают поклоны в пространство, а потом бесконечно обнимают Липина, не замечая слез, льющихся из глаз

Только из рассказа стариков Ван Липин узнает, что двадцать восемь дней провел в сухом голодании, что трое суток назад умер и что все это время все трое охраняли его тело со всех сторон и сердца их истекали кровью. Узнав об этом, Ван Липин заливается слезами.

 

 

Если довести пустоту до предела,

Сохранять покой и искренность,

Тьма вещей соединится в ощущении,

Мы от этого сможем наблюдать их возвращение

«Лао-цзы»

 

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВОСКРЕСЕНИЕ ИЗ МЕРТВЫХ И НОВОЕ ВЫПЛАВЛЕНИЕ

Глава шестая

Воскресение из мертвых

Учителя и ученик провели несколько дней в жестокой схватке за жизнь, и наконец полная победа одержана. Но они охвачены сейчас сложными смешанными чувствами горя и счастья, страдания и радости, а также усталости, которые появляются после битвы.

Первым унял свои стариковские слезы Человек Беспредельного Дао. Он налил чашку супа и подал Липину, чтобы у него прибавилось сил. Ван Липин сразу почувствовал себя лучше. И все три старика выпили по чашке.

Человек Беспредельного Дао подвел Ван Липина к алтарю поклониться патриархам школы, а когда юноша поднялся с колен, сказал ему, указывая на одну из табличек: «Посмотри-ка, что здесь написано». Вглядевшись, Липин прочел:

ТАБЛИЧКА ДУШИ ВАН ЮНШЭНА ЛИН ЛИН-ЦЗЫ

ПАТРИАРХА ШКОЛЫ ДРАКОНОВЫХ ВОРОТ ПОЛНОЙ ИСТИННОСТИ

В ВОСЕМНАДЦАТОМ ПОКОЛЕНИИ

Только сейчас пораженный Ван Липин понял, что пережил смерть. События, случившиеся с ним в другом мире, чередой прошли перед его глазами, и он рассказал обо всем старикам, а те, сами все это когда-то пережившие, только кивали головами.

В беседе с авторами этой книги г-н Ван Липин сказал: «Это самое незабываемое событие в моей жизни. Оно было слишком реально, чтобы его можно было забыть. Все люди, живущие в этом мире, знают, что есть рождение и смерть А каковы ощущения в момент рождения? Этого человек помнить не может. А что чувствуешь в момент смерти? Что происходит после смерти? Личный опыт такого рода существует только у умерших. Но умершие не возвращаются и не могут рассказать нам об опыте смерти. Рождение и смерть – важные этапы человеческой жизни, но наукой это до сих пор мало изучено. А в даосской культуре такими исследованиями занимались много, накоплены богатейшие материалы. Но без изменения образа мыслей нельзя воспользоваться этими материалами и углубить изучение столь важного вопроса. Я обладаю опытом нескольких смертей. Опыт этой первой смерти заставил меня многое понять. Часто, например, обсуждается проблема пространства и времени. Мое понимание их отличается от понимания обычных людей, и это создало основу для моего дальнейшего обучения Дао». Помолчав, Ван Липин продолжил рассказ о своем незабываемом приключении:

«Момент смерти в действительности очень болезнен. Хочешь выкарабкаться, но сил уже нет. Были бы силы – не умер бы. Но это ощущение очень быстро исчезает. Вслед за этим время начинает двигаться в обратном направлении, соответственно меняется и пространство. „Прокручиваются“ все прошлые события, даже такие, которых совсем не помнишь. Потом появляется человек, и он ведет тебя в совершенно незнакомое место, где очень красиво и где встречаешься с умершими родственниками. Три дня в нашем мире там равны нескольким десяткам лет. А то, чему там научился, после возвращения к жизни помнится очень отчетливо. Мне не пришлось при жизни видеть своих предков из прежних поколений. А когда я рассказал родителям о людях, с которыми встретился там, об их внешности, характерах, одежде, родители подтвердили, что 95/ такими именно их старики и были, и очень удивлялись. Следовательно, я действительно их видел, это не выдумка, не фантазия.

Вернувшись к жизни, Ван Липин ясно все осознавал, но чувствовал себя подавленно. Оглядывался по сторонам – эта каморка, такая маленькая, тесная, разве можно в ней жить? Нет смысла. Думал обо всем множестве существ, теснящихся в этом вроде бы обширном, но таком узком пространстве. Целые дни трудятся ради хлеба насущного, стремятся к будущему, растрачивают силы, а зачем? Нет смысла.

Старики видели коренную перемену в настроении юноши и понимали, в чем дело: многие вещи для него стали ясны, многие истины понятны. Человек Беспредельного Дао сказал: «Юншэн, ты сейчас стал другим человеком, ты прежний умер. Тот, умерший, сердцем искренно стремился к Дао, без страха и трепета посвятил себя продвижению по Пути. Но он был всего только человеком Низшего из Трех Миров. Дело, которое он не закончил, должен завершить ты, ты должен смело идти к Среднему из Трех Миров.

Это поучение Деда-Учителя Ван Липин хорошо понял, но настроения сразу не изменишь. Возможно, что за полгода он израсходовал слишком много истинного ци, содержащегося в его теле, и, несмотря на полное перерождение, субстанция его была еще слаба, и настроение постоянно сохранялось пониженное.

Однажды ночью он, спотыкаясь, бродил по склону горы. Стояла уже поздняя осень, холодный ветер насквозь продувал его одежду, ерошил волосы, а он не обращал на это никакого внимания.

Было очень темно, густые тучи заволакивали небо. Ван Липин шел куда глаза глядят, ему было все равно. Оступился в маленький ручей, холодная вода наполовину вымочила одежду, а он все шел и шел. Не было страха, жизнь и смерть для него не имели различия.

Начал накрапывать дождь. А ему было приятно, что он промок и промерз. А кончилось тем, что прилег на лужайке и крепко заснул.

Обычным людям такое тоже знакомо: Они ведут на дороге жизни борьбу, рискуют жизнью, тратят большую часть своих духовных и физических сил ради поставленной ими самими цели, а когда цель достигнута, оборачиваются назад и 96/ безучастно говорят: «Только-то и всего!» Как обычный человек Ван Липин по дороге жизни прошел дальше других, намного обогнал время, умер, повидал многое из того, что недоступно людям этого мира, а потом вернулся обратно. Не было ничего, что могло бы удовлетворить его, и больше других людей он имел право сказать: «Только-то и всего в этой жизни!» Он был сейчас живым трупом, жил, но уже был мертв, и хотя был мертв, все еще жил. Семнадцатилетний, он только что пережил потрясающую для человеческой души борьбу со смертью, умер и ожил опять, с Дедом и Отцами-Учителями радовался этой победе. А теперь, когда все успокоилось, он вспоминал все это, и в отношении жизненной реальности, в которой все шло по-старому, у него было одно только чувство отвращения к ее пресности и обыденности, он ощущал, что в ней «нет смысла».

Ван Липин вступал в пятый этап своей жизни в рамках изучения Дао и упражнений в мастерстве, этап «живого трупа».

Старший и младшие Учителя проходили этот этап и знали душевное состояние «живого трупа» в самом начале этапа. Оно очень мучительно, требуется время, чтобы постепенно собраться с силами, но надо идти и по мере продвижения производить регулирование.

Прошло два месяца, а Ван Липин все не был похож на самого себя. Его как будто подменили: он мало говорил, вел себя иначе, чем прежде. По мнению окружающих, парень был «немного не в себе». Наступила зима, мерзли голые безжизненные деревья, дул пронзительный ветер. Он же, одетый в невозможно старую и рваную ватную фуфайку, бродил повсюду нараспашку, с открытой грудью. В Поднебесной тем временем было уже неспокойно, жизнь утратила прежний порядок, и каждый человек чувствовал себя в опасности. Состояние Ван Липина все видели, но не поражались и старались не обращать внимания. Когда о самом себе позаботиться не можешь, лучше поменьше знать о чужих делах.

Ван Липин бродил по округе, иногда садился у края дороги или около чужого дома и плакал, плакал очень жалостно, горестно. Возвратившись домой, больше молчал, спросят его о чем-то – – отвечал невнятно, трудно было понять.

Однажды мать послала его купить масла. Он вышел на улицу, сел в 97/ подошедший автобус, а билета не купил. Видя его одежду и необычное выражение лица, кондуктор не стал к нему приставать. Неизвестно, сколько кругов проехал он на автобусе, но вернулся опять к той же остановке, к магазину около дома, где продавали масло. Перед магазином выстроилась длинная очередь желающих выкупить то небольшое количество масла, которое тогда выдавали. А он и очереди как будто не видит, идет прямо вперед и говорит, что ему нужно масло. Задние ждали уже давно, и некоторые разнервничались, стали с ним ругаться. Подошел наблюдавший за порядком патрульный с ружьем, хотел его забрать, а он воспротивился. Патрульный пригрозил ружьем. но он еще больше распалился, отставил в сторону бутылку из-под масла и, обнажив грудь, закричал: «Стреляй! Прямо сюда стреляй! Что умереть, что не умереть – все равно!»

Видя такое, люди больше уже с ним не спорили, дали купить масла, лишь бы скорее убрался во избежание неприятностей. Неизвестно, где он еще бродил, но когда вернулся домой, масла с ним не было, и куда оно подевалось, сказать не мог. Посылать его с поручениями перестали.

Очень обеспокоенная из-за сыночка, мать пошла к «почтенным докторам» узнать о причине и попросить, чтобы они еще раз его полечили. Чжан Хэдао с улыбкой ей сказал: «С твоим сынком все в порядке, он не болен. Но разве выходят бессмертные духи из нормальных людей? Этого ребенка ждет великая судьба. Ты успокойся, все будет хорошо». Матушка Ван поверила его словам и предоставила Липина самому себе.

Что было удивительно, так это то, что где бы Ван Липин ни бродил, каждый день в точно назначенное время он появлялся в жилище трех стариков. Старики требовали, чтобы он ежедневно ставил курительные свечки к табличке души «Ван Юншэна» и земно кланялся, прося «Ван Юншэна» охранять его и помогать ему. Ван Липин не очень понимал, зачем надо кланяться самому себе и у самого себя просить защиты и помощи, и кто он, в конце концов такой –мертвец или еще жив. Человек Дао Великой Пустоты, зная о таком недоумении, разъяснил: «Ты живой труп, то есть и жив и мертв одновременно. Ты сейчас отличаешься от обычных живых людей, и тебе сейчас в этом бренном мире нужна только чашка риса, а все остальное – лишнее, понял?»

Несмотря на это предупреждение, он продолжал свои безрассудства, так что Учителю приходилось терпеливо его наставлять. «Существуют Три Мира. Одни люди после смерти идут в Нижний Мир, другие – в Верхний. Верхний мир в 98/ тысячу раз лучше Нижнего. Хочешь в Верхний Мир, так надо прилагать упорство и старание, снова и снова работать над собой, совершенствоваться в выплавлении себя. Позже ты сам сможешь все это понять».

И хотя Ван Липин был не в силах отделаться от скрытой печали, он все-таки продолжал по повелению стариков ежедневно исполнять церемонии и делал это неукоснительно.

Однажды, когда Ван Липин завершил воскурение свеч перед табличкой своей души, Дед-Учитель приказал ему сесть и рассказал историю, как патриарх Чунъян совершенствовался в Дао. Он хотел поддержать Ван Липина.

Вот что Ван Липин услышал: «Когда патриарху Чунъяну– Двойному Солнцу исполнилось сорок восемь лет, он был посвящен в монахи патриархом Чуньяном – Чистым Солнцем, а на следующий год опять встретился с этим истинным небожителем, который научил его пяти тайным заклинаниям. И с этого времени со всей искренностью занимался совершенствованием в выплавлении. Еще через год в деревне Наньшицунь в уезде Чжуннань он вырыл могилу, насыпал курган высотой в несколько локтей и на нем установил стелу с надписью „Табличка души Ван-гуна“. Глубиной могила была больше трех метров. И он жил в ней два с лишним года. Патриарх Чунъян сам написал несколько строф в жанре „цы“, где все это описано. Там есть такие слова:

Ван Чжэчэн, живой мертвец,

Ты с одним концом «мирил» другой конец,

Имя взял «Двойное Солнце»,

Прозван же «Могильный Червь».

Жил заботой об одном –

Душе по смерти тела нужен новый дом,

За корыстью не гонялся,

Мудрость отрешения передать хотел.

Труп живой, а, труп живой,

Смерть при жизни может дать покой,

Ты от суеты мирской

Отделен могильной тишиной.

Словно труп, в щели могилы

Один бездельник глупый обитает,

«Сердца Истинность» питает,

А зачем – того никто не знает.

Кто расчистит Дао-Путь,

Ляжет ровный Путь тому под ноги,

Так озарит луна дорогу,

Тому, кто разгонит стаи туч.

Может, потому, в грязи зарытый,

Ношу недеянья живой труп таскает,

Что луна, от мира скрытая,

Свежий ветер вызывает.

Смысл стихов патриарха Чунъяна очень глубок, эти стихи просветляют. Ты сейчас сам живой мертвец и должен понять, что имел в виду патриарх».

И вправду, от поучения Деда у Ван Липина произошло просветление. Он поклонился наставникам, благодаря их за милосердие в своем перевоспитании, и снова повторил слова клятвы – всем сердцем стремиться к Дао и крепить свою волю, чтобы она была неизменной.

У Ван Липина началась совершенно новая жизнь.Он продолжал восхождение.

 

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВОСКРЕСЕНИЕ ИЗ МЕРТВЫХ И НОВОЕ ВЫПЛАВЛЕНИЕ

Глава седьмая

С головой в самосовершенствовании

Шестым этапом продвижения Ван Липина в области изучения Дао было «самосовершенствование».

До голодания и смерти он уже четыре года учился Дао, учился старательно и упорно, уже была заложена прочная основа и имелись успехи во внешнем и внутреннем мастерстве. Но если обобщить все достигнутое одним выражением, это было мастерство обычного человека. Такому могут научиться все обычные люди, надо только знать приемы и постоянно их практиковать.

У Ван Липина, по сравнению с другими людьми, в изучении Дао было два преимущества. Во-первых, он изучал Дао в отроческие годы. От природы Ван Липин был умным и чистосердечным, а это самые необходимые для изучения Дао условия. Учение Драконовых Ворот Цельной Истинности обращает особое внимание как на совершенствование сердечной природы, так и на совершенствование жизни, сначала совершенствуется сердечная природа, а потом жизнь, причем из внешнего и внутреннего мастерства особый упор делается на совершенствовании в выплавлении внутреннего мастерства. «Раскаяние в ошибках», «сосредоточение ума и пестование природы» – все это относилось к совершенствованию сердечной природы, и на это было затрачено немало времени и энергии именно для того, чтобы заложить хорошую базу. Одни только эти два шага в обучении мастерству обыкновенному человеку очень трудно сделать и сделать полностью. Но этот подросток сделал все, причем сделал очень серьезно и полно. Второе преимущество состояло в том, что у него были просветленные Учителя, которые обучали его самолично. Да не один Учитель, а трое, и все они были людьми высокого Дао, высокого Дэ, высокого мастерства и высокого возраста. В истории даосизма редко случалось, чтобы при передаче Дао опыт троих просветленных Учителей в совершенствовании в выплавлении сосредоточивался для обучения единственного ученика и высокое внешнее и внутреннее мастерство сразу троих передавалось одному. У обыкновенных людей нет таких условий, поэтому даже для овладения тем уровнем мастерства, которое у Ван Липина было до голодания, им требуется истратить не один десяток лет.

Но все эти умения были лишь подготовительным этапом для более высокого мастерства. Ван Липин, уже один раз умерший, сейчас стал новым человеком, и три старика собирались обучать его по новой программе.

На следующий день Дед-Учитель, заметив, что он «пришел в себя», хотя внешне все было по-прежнему, сказав ему: «Прошедший заставу между жизнью и смертью всего лишь отделил себя от плода, рожденного отцом и матерью, отличился от обыкновенных людей. Но от Великого Дао он еще очень далек. Дао подразделяется на Три Колесницы, и начинать совершенствование надо с Нижней, а великого совершенства можно достичь, лишь переходя с Нижней на Среднюю, со Средней на Высшую, шаг за шагом продвигаясь вверх. Многие люди, занимающиеся самосовершенствованием, тому, что делали утром, изменяют вечером, то, что делали сидя, разрушают, когда встают. Они радуются мгновению, но пресыщаются, если приходится заниматься долго, начинают старательно, а кончают лениво и безрезультатно. Учатся не до тонкости, работают без тщания, ум их в беспокойстве, энергия шэнь не истинна, они тратят на учебу годы, а успехов все равно нет. Похоже, как говорится, что Великое Дао пренебрегает людьми. В действительности же не Дао пренебрегает людьми, а сами люди пренебрегают Дао».

Ван Липин спокойно слушал, ожидая того, что будет сказано дальше.

«Патриарх Чунъян сам вырыл себе могилу, сломав различия между жизнью и смертью, два года провел в ней в медитации и завершил великое дело. Ты сейчас должен сделать еще один шаг вперед, но начинать надо по-прежнему с закладывания основы, только тогда это будет истинное совершенствование».

А далее Дед подробно пересказал Ван Липину «Пятнадцать рассуждений Чунъяна об основании учения»:

Рассуждение седьмое. О сидении

Обычное сидение, при котором не соблюдается прямое положение спины и глаза не прикрыты, это сидение ложное. Истинное сидение требует, чтобы в течение двенадцати страж, будешь ли ты ходить, сидеть, лежать, двигаться или пребывать в покое, сердце всегда было подобно горе Тайшань, недвижной и неколебимой. Должны быть накрепко закрыты Четверо Врат – глаза, уши, рот, нос –чтобы внутрь не проникли внешние раздражители. Если есть хоть малейшая мысль, спокойная или беспокойная, это уже не называется сидением в покое. Кто способен на это, имя того уже стоит в ряду небожителей, пусть даже тело его в бренном мире. И не надо ему далеко 102/ отличаться от обыкновенных людей по виду, это внутренняя совершенная мудрость. А исполнится сто лет работы – он оставляет оболочку и восходит к истине, как только Пилюля завяжется, дух совмещается с внешностью.

Рассуждение восьмое. О мысленном падении

Можно говорить о Дао сердца, если оно постоянно и глубоко. Если сердце не волнуется, если оно темно и безмолвно, не воспринимает Тьмы вещей, если оно в другом мире, не внутри и не вовне, если в нем нет и следа мысли, то это установившееся сердце, в котором не может быть мысленного падения. Если сердце живет в зависимости от обстановки, если оно кувыркается, гонится за одним, а получает другое, это называется смущающим сердцем. Следует быстро его отсечь, нельзя давать ему свободы, оно разрушит мораль, нанесет вред сердечной природе и жизни. Если двигаясь, сидя и лежа, ты все время падаешь мыслью, ощущения от слуха и зрения становятся порочными.

Рассуждение девятое. О выплавлении сердечной природы

Налаживание сердечной природы подобно настройке струн лютни, перетянешь –порвутся, недотянешь – не будут звучать. Надо найти в натягивании середину, тогда лютня будет настроена. Это похоже еще на отливку меча, много железа – будет хрупким, много олова – будет гнуться. Надо найти середину в содержании железа и олова, тогда меч будет хорошим. Если при настройке выплавления сердечной природы держаться этих двух образцов, она сама собой сделается чудесной.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...