Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Моше бен Маймон(Рамбам) и его роль в еврейской философии

Еврейские философы в своих объяснениях картины и первопричин существования и развития мира все время были как бы вынуждены играть по чужим правилам - по правилам греческой игры, называемой "любовь к мудрости". В ней, например, периодически нужно доказывать, придумывая всякий раз новые доводы, что Бог действительно создал мир, что Он вообще есть.

Человека, который первым отказался от этой защитной тактики: не стал оправдывать в глазах мирового сообщества и мировых философских школ еврейскую идею Всемогущего Б-га, Единственного и напрямую связанного со всем, что Он сотворил в мире-Моисей Маймонид - официальное имя на русском языке, по которому вы можете найти информацию о нем в любой энциклопедии, но в еврейской традиции он носит сложносокращенное имя РАМБАМ - рабби Моше бен Маймон. Он не только первым перешел из этой философской "обороны" в наступление, но и стал самым известным из еврейских мудрецов, чьи идеи оказали огромное влияние не только на евреев. Труд, который стал поводом для такого развития событий на мировом философском уровне, называется просто "Путеводитель для заблудших".

Моше бен Маймон (Рамбам), самый глубокий мыслитель и интеллектуал своего времени, - вершина золотого века испанского еврейства. Он родился в Кордове в 1134 г., но еще в отрочестве вынужден был покинуть Испанию. Дело в том, что арабская часть Испании подпала в эти годы под власть Альмохадов (Унитариев), арабского племени, вторгшегося в страну из Африки. Новые властители оказались жестокими фанатиками, в результате чего многие жители - не мусульмане, в том числе и Моше Маймонид, вынуждены были бежать из страны. После долгих скитаний, полных опасностей и лишений, Маймонид обосновался в Фесте (старый Каир). Там были написаны его важнейшие книги, в том числе знаменитый труд "Море Невухим" ("Путеводитель для заблудших"), который заложил основу всей еврейской философии, и даже для тех, кто не был во всем согласен с автором, явился образцом веры, проникнутой разумом.

Подобно Ибн-Дауду, Маймонид, отдавая дань своему времени, обратил свои взоры к Аристотелю. В философии Аристотеля Маймонид стремился найти рациональное обоснование еврейской веры и традиции. Чтобы интерпретировать Тору в терминах философии Аристотеля, ему пришлось прибегнуть к аллегорическому толкованию текста. Несмотря на весь свой рационализм, он считал и не уставал подчеркивать, что человеческий разум по природе своей несовершенен, так что не может служить конечной инстанцией в вопросах истины; последнее слово всегда должно оставаться за Откровением. Таким образом, Маймонид был готов руководствоваться разумом во всех вопросах несущественного характера при условии, что основы традиции остаются незыблемыми. Это отличие существенного от несущественного и есть величайший вклад Маймонида в еврейское мышление. Ни в чем это отличие не проявляется так явно, как в его решении проблемы творения.

В то время как все предшествующие философы делали доктрину сотворения мира во времени одной из центральных религиозных проблем и привлекали в ее защиту все возможные аргументы, Маймонид был первым, кто изъял ее из области религии. По его мнению, для религии важно лишь одно: признать, что мир был сотворен свободной Б-жьей волей. Без этого рушится все учение Торы о вмешательстве Бога в естественно-исторический процесс. А раз так, то центр тяжести переносится на другой, действительно решающий с точки зрения еврейского мировоззрения вопрос: является мир продуктом причинно-следственных связей или результатом деятельности свободной от них Божественной воли?

Первая точка зрения восходит к Аристотелю, который видит в Боге первопричину, вызвавшую мир к бытию в порядке необходимости - так, как, скажем, лучи солнца порождаются солнечным теплом. Такое воззрение, очевидно, несовместимо с традиционным мировоззрением и должно быть поэтом отброшено.

Но существует и другая концепция, принадлежащая Платону. Хотя Платон и разделяет убеждение в том, что мир существовал вечно, он видит в Б-ге Мастера, который придал форму некой бесформенной предсуществовавшей материи. Эта теория как таковая не обязательно исключает участие Божественной воли в творении как силы, вызвавшей мир к Бытию. Мир существовал вечно, потому что Божественный Мастер вечно желал этого. Теория Платона, таким образом, не содержит в себе ничего предосудительного с точки зрения веры. Единственный ее недостаток состоит в том, что она не согласуется с буквальным смыслом текста Торы, где описывается, как Б-г вызвал мир к бытию в определенный момент времени.

Легкость, с которой Маймонид принимает идею извечного бытия мира в понимании Платона, свидетельствует о том, что для специального доказательства существования Бога он в самой концепции творения мира не нуждается. Доказательства бытия Бога Маймонид ведет исходя из предпосылки о вечности мира. Он формулирует двадцать шесть постулатов, выведенных из "Физики" Аристотеля, в большинстве своем основанных на невозможности существования бесконечного причинного ряда. С помощью этих постулатов Маймонид выводит множество доказательств бытия Бога, идя в своих рассуждениях от созданий к Богу как Перводвигателю и как Первопричине, в котором завершается конечный причинный ряд.

Маймонида - величайшИЙ кодификатор еврейского закона, философ, врач и ученнЫЙ.Маймонид отказывается отступить от доктрины creatio ex nihilo (творение из ничего) и принять платоновскую идею вечной, несотворенной материи. Ведь допустить, что рядом с БОгом и независимо от Него вечно существует нечто иное, означало бы посягнуть на идею единства БОга. Непреклонное стремление Маймонида сохранить незыблемой доктрину абсолютного единства БОга и побудило его посвятить большую часть первой из трех книг, составляющих "Путеводитель", систематическому и исчерпывающему обзору всех антропоморфических образов и выражений, которые встречаются в Писании, и каждому такому месту он придает определенный метафизический смысл. По той же причине он настаивает на негативной интерпретации Б-жественных атрибутов.

Цель Маймонида - преподать и объяснить высшую духовную и самую абсолютную концепцию единства Бога, всякое же отклонение от нее он считает проявлением идолопоклонства. Поэтому Маймонид не допускает, что о Боге возможны какие-либо позитивные утверждения. Приписывать Богу нечто положительное - значит прибавлять что-то к Его сути, то есть посягать на Его абсолютное единство. Таким образом, любые утверждения относительно Бога следует понимать в негативном смысле. Например, утверждение "Бог жив" означает только то, что Он НЕ ЕСТЬ нечто неодушевленное. Это утверждение никоим образом не несет в себе того же смысла, который в нем содержится, когда мы говорим о человеке, что он живет. Свойство "жить" в применении к человеку и в применении к Богу - совершенно разные вещи, не имеющие между собой ничего общего, кроме названия. То же самое относится ко всем прочим атрибутам, которые описывают сущность Бога - мудрого, могущественного, обладающего волей. Все они должны пониматься как перевернутые отрицания, утверждающие Его единство, потому что в отрицаниях нет множественности.

Сущность Б-га независимо от приписываемых Ему атрибутов выходит за пределы человеческого понимания. Приписываемые Ему атрибуты не идентичны сущности Бога и не определяют Его. Он шире и огромнее всего, что мы можем в принципе о Нем сказать. Все наше знание о Боге сводится к тому, что Он - есть, и к постижению результатов Его деятельности в мире, в творении и Проведении. Активность Бога в мире описывается с помощью выражений, которые Маймонид называет "атрибутами действия". Сюда входят тринадцать атрибутов нравственного порядка, которые Бог открыл Моше на горе Синай. Божественный Промысел охватывает все творение. Но существует еще особый вид Провидения - для тех отдельных людей, которые находятся с Б-гом в "правильных отношениях".

Ключ к правильному отношению к Богу - познание Бога. Это познание в первую очередь интеллектуальное и подразумевает овладение всеми физическими и метафизическими науками: логикой, философией, медициной, математикой, астрономией, которые ведут к формированию правильных представлений о вездесущем Боге в той мере, в какой это доступно человеческому разуму. Такое знание служит нитью, связующей человека с Богом в этом мире, и подготавливает душу к миру будущему, где ее ожидает вечная жизнь с Богом, которая представляется Маймониду жизнью, полной блаженного знания.

Здесь мнение Маймонида совпадает с точкой зрения Аристотеля, который рассматривал интеллектуальное совершенство как высочайшую цель человеческого существования. И все же, несмотря на восхваление интеллектуального познания Бога Маймонид подчеркивает и другой аспект ведения Всевышнего, которым увенчивается интеллектуальное познание. Это постижение нравственного характера и благости Бога; оно приходит с неустанным размышлением над Божьим Промыслом, охватывающим все творение. Однажды приобретенное, это ведение порождает любовь к Богу, которая выражается в желании подражать Ему в милости и справедливости.

Связывая таким образом интеллектуальное познание с нравственным поведением, Маймонид игнорирует Аристотеля и его систему, отстаивая точку зрения классической еврейской мысли, которая видит в подражании Б-гу величайшее совершенство, возможное для человека.

В соответствии с высокой оценкой знания Маймонид разделяет воззрения Платона, как и всей греческой философии, о том, что пророческий дар - это природная способность, которую может развить всякий, кто достигнет уровня необходимого морально-интеллектуального совершенства. Это, как мы видим, резко отличается от взгляда Иеhуды ha-Леви, который рассматривал пророческую способность как особый дар, ценнейший подарок Б-га народу Израиля, зависящий от выполнения предписаний Торы и проживания на Святой Земле. Но и здесь Маймонид все же оговаривается, что люди, удовлетворяющие всем требованиям, которые предъявляются к пророку, могут все же не удостоиться пророческого дара, если не будет на то соизволения Вс-вышнего.

Маймонид останавливается и на толкованиях заповедей. По его мнению, многие из них носят не только иррациональный характер, каждая из заповедей несет в себе еще и определенный урок нравственности. Так, например, заповеди должны были оказывать противодействие языческим обрядам и обычаям, столь популярным во времена появления Б-жественных законов. Прямое отношение к этому имеет система жертвоприношений, которая кроме своей основной нагрузки - службы в храме несет в себе дополнительное предназначение - отучить людей от повсеместно принятой модели языческого богослужения.

Признание Маймонидом величия человеческого разума определяет и его отношение к чудесам. Не отрицая возможности чудес в принципе, он пытается, тем не менее, свести, насколько это возможно, элементы чудесного, которые содержит Священное Писание, к явлениям естественного порядка. Как доказательству истинности традиции чудесам он не придает особого значения. Он считает, что вера должна опираться на внутренне присущую ей истину, а не на чудеса, которые могут оказаться обманчивы.

Тот же самый пиетет, почтение перед человеческим разумом приводит Маймонида к аллегорическому истолкованию рассказа о Рае и к отождествлению упомянутых в Торе ангелов с явлениями природы и с Б-говдохновенными личностями. Соглашаясь с существованием ангелов как "самостоятельных интеллектуалов" тех сфер, которые фигурируют в греческой космологии, Маймонид отрицает, воззрение, согласно которому ангелы сходили на землю в человеческом облике. Отвергает Маймонид и существование демонов, утверждая, что все ссылки на них в Талмуде и Мидрашим следует понимать исключительно в переносном смысле как фигуральное обозначение природных бедствий. Описание райского блаженства и адских мук, которые встречаются в Мидрашим, точно так же метафоричны и представляют собой попытку выразить в популярной форме неуловимые духовные понятия. Подлинное блаженство рая - духовное единение с Богом; подлинные муки ада - отчуждение от Него.

По той же причине Маймонид считает метафорической - иносказательной, нуждающейся в более глубоком понимании, чем просто красивая история о будущем! - идиллическую картину Мессианской эры, нарисованную Пророками. По его мнению, в материальном отношении эра Мошиаха не будет отличаться от современной жизни, но в духовном смысле это будет общество высшего типа, основанное на знании Единства Бога и Его Праведности (более подробно см. раздел "Тот, кого ждут"). В этом смысле Маймонид считал, что христианству и исламу - религиозным системам, вышедшим из недр иудаизма, предстоит сыграть важную роль и проложить дорогу всему человечеству (для неевреев) к осознанию всей истины знания о Боге, когда настанут времена Мошиаха.

Ключ к правильному отношению к Богу - познание Бога. Это познание в первую очередь интеллектуальное и подразумевает овладение всеми физическими и метафизическими науками: логикой, философией, медициной, математикой, астрономией, которые ведут к формированию правильных представлений о вездесущем Боге в той мере, в какой это доступно человеческому разуму. Такое знание служит нитью, связующей человека с Богом в этом мире, и подготавливает душу к миру будущему, где ее ожидает вечная жизнь с Богом, которая представляется Маймониду жизнью, полной блаженного знания.

Здесь мнение Маймонида совпадает с точкой зрения Аристотеля, который рассматривал интеллектуальное совершенство как высочайшую цель человеческого существования. И все же, несмотря на восхваление интеллектуального познания Бога Маймонид подчеркивает и другой аспект ведения Всевышнего, которым увенчивается интеллектуальное познание. Это постижение нравственного характера и благости Бога; оно приходит с неустанным размышлением над Божьим Промыслом, охватывающим все творение. Однажды приобретенное, это ведение порождает любовь к Богу, которая выражается в желании подражать Ему в милости и справедливости.

Связывая таким образом интеллектуальное познание с нравственным поведением, Маймонид игнорирует Аристотеля и его систему, отстаивая точку зрения классической еврейской мысли, которая видит в подражании Б-гу величайшее совершенство, возможное для человека.

В соответствии с высокой оценкой знания Маймонид разделяет воззрения Платона, как и всей греческой философии, о том, что пророческий дар - это природная способность, которую может развить всякий, кто достигнет уровня необходимого морально-интеллектуального совершенства. Это, как мы видим, резко отличается от взгляда Иеhуды ha-Леви, который рассматривал пророческую способность как особый дар, ценнейший подарок Б-га народу Израиля, зависящий от выполнения предписаний Торы и проживания на Святой Земле. Но и здесь Маймонид все же оговаривается, что люди, удовлетворяющие всем требованиям, которые предъявляются к пророку, могут все же не удостоиться пророческого дара, если не будет на то соизволения Вс-вышнего.

Маймонид останавливается и на толкованиях заповедей. По его мнению, многие из них носят не только иррациональный характер, каждая из заповедей несет в себе еще и определенный урок нравственности. Так, например, заповеди должны были оказывать противодействие языческим обрядам и обычаям, столь популярным во времена появления Б-жественных законов. Прямое отношение к этому имеет система жертвоприношений, которая кроме своей основной нагрузки - службы в храме несет в себе дополнительное предназначение - отучить людей от повсеместно принятой модели языческого богослужения.

Признание Маймонидом величия человеческого разума определяет и его отношение к чудесам. Не отрицая возможности чудес в принципе, он пытается, тем не менее, свести, насколько это возможно, элементы чудесного, которые содержит Священное Писание, к явлениям естественного порядка. Как доказательству истинности традиции чудесам он не придает особого значения. Он считает, что вера должна опираться на внутренне присущую ей истину, а не на чудеса, которые могут оказаться обманчивы.

Тот же самый пиетет, почтение перед человеческим разумом приводит Маймонида к аллегорическому истолкованию рассказа о Рае и к отождествлению упомянутых в Торе ангелов с явлениями природы и с Б-говдохновенными личностями. Соглашаясь с существованием ангелов как "самостоятельных интеллектуалов" тех сфер, которые фигурируют в греческой космологии, Маймонид отрицает, воззрение, согласно которому ангелы сходили на землю в человеческом облике. Отвергает Маймонид и существование демонов, утверждая, что все ссылки на них в Талмуде и Мидрашим следует понимать исключительно в переносном смысле как фигуральное обозначение природных бедствий. Описание райского блаженства и адских мук, которые встречаются в Мидрашим, точно так же метафоричны и представляют собой попытку выразить в популярной форме неуловимые духовные понятия. Подлинное блаженство рая - духовное единение с Богом; подлинные муки ада - отчуждение от Него.

По той же причине Маймонид считает метафорической - иносказательной, нуждающейся в более глубоком понимании, чем просто красивая история о будущем! - идиллическую картину Мессианской эры, нарисованную Пророками. По его мнению, в материальном отношении эра Мошиаха не будет отличаться от современной жизни, но в духовном смысле это будет общество высшего типа, основанное на знании Единства Бога и Его Праведности (более подробно см. раздел "Тот, кого ждут"). В этом смысле Маймонид считал, что христианству и исламу - религиозным системам, вышедшим из недр иудаизма, предстоит сыграть важную роль и проложить дорогу всему человечеству (для неевреев) к осознанию всей истины знания о Боге, когда настанут времена Мошиаха.

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...