Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Исторические сведения о врачебной науке Тибета




Заказать ✍️ написание работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Система врачебной науки Тибета получила начало в Индии в самой глубокой древности, а развивалась и процветала преимущественно в Тибете.

Имена первых представителей врачебной науки Тибета, равно как и имена многих представителей науки всего мира, теряются во мраке прошедших времен.

На вопрос о том, где начало какого-либо знания и где его конец, никогда не может быть дан точный ответ; можно проследить только периоды развития известного знания.

Что касается врачебной науки Тибета, то в истории ее развития можно отметить четыре периода.

Первоначальный период этой науки, как и европейской медицины, носит легендарный характер, так как первыми врачами в Индии считаются божества и небожители.

Тибетские письменные источники сохранили об этом самом раннем периоде следующие предания.

Божество Сертуб научило небожителя Самбо-Лха ста тысячам способов терапевтического и хирургического лечения. Сертуб, заботясь о благе человечества, передал свои познания сыну Нюрбе,[30]владыке всех живущих, а Нюрба – двум врачам: врачу небожителей и сыну Левина.[31]Эти, в свою очередь, передали искусство врачевания Индре.[32]

У Индры было семь учеников: 1) Всезнающий, 2) Лучезарный, 3) Весьма лучезарный, 4) Родившийся из конечностей, 5) Победитель всех, кроме небожителей, 6) Подающий милости и 7) Странствующий. Все они были известны как семь мудрецов небесного пространства – семь риши.

Учение этих семи мудрецов, переходившее из поколения в поколение, сделалось известным восьми земным риши.[33]Каждый из последних оставил по сочинению, из которых получилось одно общее в восьми частях, под названием «Зарага-Дыб-Жад».[34]

После упомянутых восьми земных мудрецов медициной стали заниматься представители браминства: Брама, Вишну и другие. От них медицинские познания переходят к сторонникам Будды: Манзошри,[35]Хоншим-Бодисатве,[36]Вачирвани,[37]Ананде[38]и, наконец, к молодому врачу Цо-жед-шонну, который считается тибетскими врачами автором «Чжуд-ши».

Итак, историческое развитие врачебной науки в Индии делится на четыре периода. В первом периоде медициной занимались небесные духи: Нюрба, Асвин, Индра, Небесная Дева[39]и другие, во втором – восемь риши – мудрецов, в третьем – представители браминства, и в четвертом – сторонники Будды с Цо-жед-шонну во главе.

Прежде чем говорить о Цо-жед-шонну как авторе «Чжуд-ши», считаем нужным объяснить самое название «Чжуд-ши» и кажущуюся легендарность первой главы первой книги этого сочинения.

Сочинение «Чжуд-ши» носит следующее полное название на тибетском языке: бДуд-рЗи-сНин-бо-ян-лаг-бЖад-баг-сан-а-ман-аг-ги-рг Чжуд-вШи, по-монгольски: «Рашияну-чжирухэн-найман-гэшэгутэ-нигоуца-эубидасун-Дурбун-унду-сун», что в переводе означает: «Сердце Нектара, восьмиветвистые четыре основы специальной[40]терапии».

Название «Сердце Нектара» указывает, что в «Чжуд-ши» изложены основные взгляды врачебной науки.

Восьмиветвистым это сочинение называется потому, что излагает учение о восьми предметах: 1) об организме взрослого человека, 2) о женском организме, 3) о детском организме, 4) о нервно-истерических субъектах, 5) о язвах и ранах, 6) об отравлениях и ядах, 7) о старческом организме, 8) о поддержании и укреплении организма в старости.

В «Чжуд-ши» вкратце излагается вся врачебная наука в широком смысле этого слова, но ему дано название «специальной терапии», потому что целью изучения медицины с древнейших времен считалось лечение.

В тексте «Чжуд-ши» первая глава начинается обращением к Будде – главе врачей: «поклоняюсь главе врачей Будде». Затем каждая глава начинается вопросом ученика к учителю. Подобная разговорная форма общепринята в буддийской литературе. Эти вопросы и ответы нами опущены. Мы считали также необходимым пояснять и дополнять, строго придерживаясь подлинника, некоторые слова и выражения, совершенно ясные для врачей – исследователей «Чжуд-ши», привыкших соединять с ними известные понятия, но неясные для неспециалистов. Например, общеизвестное тибетское слово «намхай», а монгольское «окторгой», переводимое знаменитыми европейскими филологами-ориенталистами на русский как «небо», на немецкий der Himmel, на французский le ciel, нами переведено «пространство», по точному смыслу этого слова.

Ламы предполагают, что «Чжуд-ши» проповедовал сам Будда Шакья-Муни, так как их предшественники буддисты, воспользовавшиеся плодами врачебной науки, наделили автора «Чжуд-ши» Цо-жед-шонну всеми эпитетами Будды.

Прочитав выдержку из первой главы первой книги «Чжуд-ши», мало знакомый с предметом читатель может подумать, что содержание врачебной науки Тибета подобно легенде, и поэтому она не заслуживает к себе серьезного отношения. Но мы надеемся, что, ознакомившись с нашими пояснениями, многие легко поймут, что следует весьма серьезно отнестись к «Чжуд-ши». А даровитые европейские ученые-специалисты будут вправе произнести о врачебной науке Тибета последнее слово только после всестороннего знакомства со всей литературой этой науки.

Город, где возникла врачебная наука, описываемый в первой главе первой книги автором «Чжуд-ши», находился, очевидно, в самых благоприятных климатических и гигиенических условиях.

Город этот был расположен на незагрязненной почве, пользовался обильной и чистой водой, достаточным количеством солнечного света и тепла, чистым воздухом и занимал обширное пространство. В нем не было недостатка в лекарствах, при помощи которых излечиваются различные расстройства питания в организме.

Был ли это город Раджагриха или какой-либо другой, мы не беремся ответить. Но легендарные, по взглядам европейских ученых, цари Индостана Бимбасара и Ажато-Сатру и легендарный врач Цо-жед-шонну, окружавшие нелегендарного Будду Шакья-Муни, жили в Раджагрихе. Наконец, описания местностей, фауны и флоры, составленные автором «Чжуд-ши», совершенно сходны с описаниями юга, севера, запада и востока Магадийского царства, сделанными европейскими учеными.

К югу от упоминаемого города, названного «Привлекательным», находятся горные пространства Виндия, носящие название в тибетском сочинении «Быг-жед», а в монгольском – «Нептэлыкчэ», что обозначает по-русски винто– или буравообразный. Действительно, Виндийские горы, имеющие направление с северо-востока от Ганга к Малабарскому берегу, по своему направлению напоминают бурав или винт.

Описание этого горного пространства современными географами, в общих чертах, совершенно сходно с описанием его автором «Чжуд-ши».

Вот что мы находим у Бланка и Дистервега:[41]

«Вся гладкая страна на севере от гор Финхия – не что иное, как группа напластованных друг на друга гор, откуда изливается в Джамну много значительных потоков. Вид страны чрезвычайно привлекателен своими холмами, богатыми водой долинами и густо разросшимися лесами. За восточное продолжение Финдхия можно принять примыкающие к нему слева, Киморские горы юрской формации и возвышающиеся на юге от Бенареса Биндские горы, которые тянутся дальше к востоку до южного поворота Ганга, под названием гор Гумах-Гатс».

Таким образом, сведения автора «Чжуд-ши» и современных географов об упоминаемых горных пространствах сводятся к следующему.

Названные горы с северо-востока, с берегов Ганга, идут в виде холмов, постепенно понижаясь, к Малабарскому берегу и, проходя это горное пространство винто– или буравообразно, отделяют Индостан от Декана.

Красота, чудный воздух этих мест одинаково, по-видимому, пленяли как современников автора «Чжуд-ши», так и географов нашего века, которые выражают свое восхищение, говоря о горах Сиадри, что виды в этих горах великолепны: огромные откосы, страшные ущелья, бесчисленные водопады, густые леса и вечная зелень.

Это горное пространство находится в жаркой полосе, изобилующей растительным царством, между прочим, лучшими перцовыми кустарниками и многими другими растениями.

Под «Снежными горами», расположенными к северу от города, следует, конечно, понимать Гималаи, на индийской стороне которых встречаются растения, соответствующие упоминаемым автором «Чжуд-ши». Так у Регеля во 2 ч. на стр. 176 находим: Cupressus tub. Don., кипарис бугорчатый; родина его Непальские Альпы на 8500 ф. высоты. Также довольно близок Cupressus glauca Lam, кипарис сизый, растущий на высоких горах Восточной Индии, а на стр. 179: Cycas revoluta Tunbrg, развернутая ложная саговая пальма, родина – Юго-Восточная Азия. Cycas circinalis L. – спиральная ложная саговая пальма, родина – Восточная Индия и Мадагаскар.

Мы также находим указания и относительно растений, например у Траппа в I т. на стр. 211: «Родина гранатового дерева – Северная Африка и Восток».

Далее на стр. 458: «черный перец (piper nigrum) – вьющийся кустарник родом из Малабара». Далее у Бланка и Дистервегагна[42]стр. 218 сказано: «Перец разводится по всей Индии, но лучшим считается перец с Малабарского берега».

Там же, в I т. на стр. 401: лимон; родина лимонного дерева – Азия и Северо-Западная Африка. В лесах Северной Индии еще и теперь встречается дикорастущее лимонное дерево. Страна, где растут миробаланы, – Ост-Индия и Бенгалия.

Миробаланы с древних времен высоко ценились в европейской промышленности до тех пор, пока не вошла в употребление дубовая кора, содержащая больше дубильных веществ, чем миробаланы, которые обладают целебными свойствами и входят во многие лекарственные составы тибетской фармакопеи.

Страны, в которых находятся в изобилии целебные источники и шафран, – Тибет и Кашмир.

Кашмирский шафран, как известно, считающийся лучшим в мире, входит в состав лекарств тибетской фармакопеи, куда входят также камни из целебных источников и горные смолы – род нефтяных остатков.

Нужно заметить, что в указанных странах обитают птицы и животные, о которых упоминает автор «Чжуд-ши», а именно: фазаны, попугаи, павлины, слоны, мускусные кабарги и многие другие животные.

Что касается западных стран, описываемых автором «Чжуд-ши», то, несмотря на суровость климата кашмирского и тибетского плоскогорий, там встречаются местности, которые могут соперничать, по своим климатическим условиям, с самыми здоровыми местностями земного шара.

Некоторые писатели называют Кашмир «Земным раем», китайские историки этим именем зовут тибетские провинции Уй и Зан, где находится Лхасса.

После описания стран, сопредельных с «Врачебным городом», автор «Чжуд-ши» говорит о главе врачей, окруженном учениками четырех категорий – духами небесного пространства, ринги, браминами, сторонниками буддизма, – и о Цо-жед-шонну.[43]

Цо-жед-шонну, как говорит предание, был сыном легендарного Бимбасары, царя индийского города Саравасти, и купеческой дочери, жившей с ним в морганатическом браке. Достигнув зрелого возраста, Цо-жед-шонну посвятил себя изучению внутренних болезней и хирургии; для усовершенствования в этих науках он отправился в страну, «где исключительно занимаются воздвижением камней».[44]Там он работал под руководством Жун-ше-бу, сына Всезнающего, главы медицины, приобрел познания по хирургии, анатомии и научился приемам, необходимым для вскрытия черепа и проведения других операций.[45]По окончании своего учения Цо-жед-шонну, возвращаясь на родину, изучил языки всех народов, встречавшихся ему на пути, и приобрел дерево,[46]которое обладало свойством успокаивать больных и помогало распознавать болезни.

Благодаря знанию многих языков и обладая таким деревом, Цо-жед-шонну легко сходился с жителями различных местностей и оказывал медицинскую помощь обращавшимся к нему больным. Наконец он прибыл в город Раджагриху, или Ранжаха-рию, где царствовал его сводный брат Ажато-Сатру, легендарный царь Индии. Поселившись в этом городе, Цо-жед-шонну быстро приобрел славу искуснейшего врача и трижды был возведен в звание главы медицины. Он лечил легендарных царей, Бимба-сару и Ажато-Сатру, и Будду Шакья-Муни, – лицо историческое. Предполагая, что Цо-жед-шонну – ученик Герофила, жившего за 320 лет до н. э. и, может быть, врача Эразистрата, жившего в Сирии, можно предположить, что автор «Чжуд-ши» жил в IV веке до Р. X., а из того, что он лечил Будду Шакья-Муни возможно предположить, что Герофил и Будда[47]были современниками.

Где и когда написал Цо-жед-шонну «Чжуд-ши», неизвестно, так как до сих пор не найден подлинник, на который ссылаются, однако, все тибетские врачи. Одно несомненно – что Цо-жед-шонну был знаком с Ведами, потому что между последними и «Чжуд-ши» есть много общих мест. «Чжуд-ши», впрочем, и дошло до нас не в первоначальном своем виде, а в позднейшей редакции, которая принадлежит знаменитому тибетскому врачу Ютог-бе-Иондон-Гонбо.

После смерти Цо-жед-шонну и Будды Шакья-Муни медициной занимаются в Индии буддийские пандиты.[48]Так, приблизительно через 400 лет после смерти Шакья-Муни, индийский пандит Наганжана, или Нагар, чтобы сделать «Зарага-Дыб-Жад» более доступным для врачей будущих поколений, написал толкование к этому сочинению до 14-й главы; кроме того, этот же пандит собрал в одно целое толкования к «Дыб-Жад», заключающие в себе объяснение свойств лекарств и их употребление.

Ученик Наганжаны Пахол разъяснил труды индийских пандитов о сочинении восьми мудрецов с 16-й главы до конца. Другой ученик Наганжаны Да-ва-онго, или Хаши-Дава, написал в трех томах разъяснения «Зарага-Дыб-Жад». Вообще индийскими пандитами написано очень много руководств по медицине и хирургии. Названия этих сочинений и отдельные более замечательные из них помещены в буддийской энциклопедии «Данчжур». В медицинскую часть последней вошли все отделы врачебной науки и, между прочим, хирургия – в широком смысле этого слова, лекарствоведение и гигиена.

Индийская медицина, по хронологическим данным тибетских буддистов, проникла в Тибет около 685 года н. э., в царствование Срон-Зан-Гомбо.

Врач этого царя Жаса-Гонжой получил медицинское образование в Индии и в других странах. Под руководством Хашэн-Маха и Дарма Гоша он перевел на тибетский язык некоторые медицинские сочинения. Этот же Жаса-Гонжой и врачи Хэнтэ Лин-хан из Китая и Дагцига-Ланой из Персии втроем написали руководство по медицине, состоящее из 2100 «шлоков» (периодов), под названием «Неустрашимый меч», и поднесли это сочинение царю Срон-Зан-Гомбо.

После смерти последнего, через 169 лет, уже в царствование Тисрон-Дэб-Зана, в Тибет были приглашены врачи из Индии, Китая, Кашмира, Непала и Персии. Каждый из них должен был заняться переводом медицинских сочинений своей родины на тибетский язык, а все вместе – составить руководства по медицине и хирургии для тибетцев. Врачи этого времени считаются представителями старой школы.

Новая тибетская школа получила свое начало с того времени, когда в царствование того же Тисрон-Дэб-Зана переводчиком Берозаной были переведены на тибетский язык сочинения индийских пандитов Наганжаны, Пахола, Хаши-Дава, а также «Чжуд-ши». Между прочим, эти медицинские сочинения изучались в то время тайно, потому что буддисты боялись, что бонбонары – секта, до сих пор мало изученная европейцами, – воспользуются их знаниями и станут заниматься медициной для своих целей.

Эту тайную систему врачебной науки сделал доступной всем ученый и врач Дердог-Дава. Он познакомил с ней своего ученика Буйба-Дардака, который передал ее ламе Рогдон-Гончэк-Жабу, а тот – своему ученику Ютог-бе.

Ютог-ба изучил в совершенстве медицину Тибета и поехал потом в Индию, чтобы закончить свое образование на месте возникновения индийской медицины. Он имел обширную и удачную практику у себя на родине и первый из врачей Тибета был возведен в звание главы медицины. Писал ли он самостоятельно сочинения по медицине и хирургии, нам неизвестно, но он оставил знаменитого ученика Ютог-бу-Иондон-Гомбо – Ютог-бу II.

Отец Ютог-бы Иондон-Гонбо – Шунбо-Доржи и мать Бадма-од жили в области Зан в Тибете. Родиной его была местность Няндот.

По мнению академика Васильева, в 811 г. нашей эры Ютог-бе II было 25 лет, – значит, он родился в 786 г., а так как он жил 125 лет, то, следовательно, умер в 911 г.

К сожалению, сведения о его детстве и юности принадлежат более поэзии, чем истории.

Легенда говорит, что когда Ютог-ба Иондон-Гонбо, который в литературе известен под именем Ютог-бы II, родился на свет, из тела новорожденного вышло пять мудрецов, которые благословили его. Затем его посетили восемь небесных дев – покровительниц медицины, и совершили над ним обряд омовения. В это время появилась радуга, с неба раздались гармоничные звуки, распространился ароматный запах и пошел дождь из цветов. Трех лет от роду Ютог-ба II умел уже ощупывать пульс и рассматривать урину своих сверстников. С детства же он стал изучать камни, собирать лекарственные растения и приносить их к себе домой. Всюду, куда он приходил, тотчас же распространялся запах лекарственных трав, что вызывало общее удивление. В восемь лет Ютог-ба II будто бы уже знал основы хирургии и медицины. На десятом году ему во сне явилась Небесная Дева, которая принесла сосуд с питьем и сказала: «Ты тот, в которого воплотился Цо-жед-шонну, соблаговоли выпить этот нектар».

Когда Ютог-ба II выпил предложенную чашу, тело его сделалось совершенно прозрачным, так что были видны все внутренности. Это дало ему возможность легко и наглядно изучить все процессы, совершающиеся в организме. Та же покровительница медицины, явившись во сне двенадцатилетнему Ютог-бе II, советовала ему заботиться о больных, о человечестве вообще и изучать индийские медицинские сочинения. В это время он уже изучал, под руководством врача Буйба-Дардака, сочинение «Чжуд-ши».

На другой день после упомянутого сновидения Ютог-бу II пригласили лечить от подагры ламу Гебши Рогдана, который заболел на пути в лесистые страны, куда он отправился проповедовать буддизм. Ютог-ба вылечил Гебши Рогдана, за что последний, вернувшись из путешествия, подарил Ютог-бе много сочинений по медицине и хирургии.

В восемнадцать лет Ютог-ба II отправился в Индию. Здесь в стране Гуда он познакомился со знаменитым врачом Балдан-Пренба, в стране Серлин сошелся с мудрецом Шокжа-Гоша, а в Галайском саду встретился с врачом-женщиной Лхамо-Дудзема. Под руководством этих лиц Ютог-ба II в совершенстве изучил медицину и хирургию. В 21 год он вернулся в Тибет и поселился в местности Шин-Балжар; с этого времени он стал приносить огромную пользу соотечественникам.

В тридцатичетырехлетнем возрасте он был приглашен Лхамо-Дудзема в Индию, где познакомился со многими пандитами и под руководством Балдан-Пренба изучил 65 способов гидротерапии. Ютог-ба II с любовью собирал растения для приготовления лекарств, а также изучал хирургию. Он первый предложил при исследовании больных наблюдать за состоянием пульса и, как передают, сам написал прекрасное руководство в пяти томах по этому предмету. Кроме того, он исправил «Сокращенные основы медицины», составленные Хаши-Дава и разъяснил весьма трудную тридцать первую главу сочинения «Чжуд-ши». Чтобы облегчить понимание специальных сочинений по медицине, Ютог-ба II написал руководство, состоящее из трех разделов. Ему же приписывается общая и частная терапия, под названием «Сер-Дей Миг-Гор».

Ютог-ба II издал «Чжуд-ши» – сочинение, составленное во времена Будды Шакья-Муни, – находя, что оно представляет единственное необходимое руководство для практических врачей. Он внес в оригинал сочинения некоторые изменения в соответствии с тогдашним состоянием врачебной науки в Тибете.

Таким образом «Чжуд-ши» стало общедоступным.

Кроме того, Ютог-ба исправил переводы старинных медицинских книг и дополнил их, соответственно условиям своей страны и времени. К «Чжуд-ши» этот ученый написал добавление под названием «Сэршан», а для своих учеников составил комментарии к этому труду – «Сонгшан». Самое обширное сочинение, составленное Ютог-бой II для понимания «Чжуд-ши», носит название «Шалог-Жоб-Жад». Это сочинение состоит из восемнадцати глав.[49]

Первая глава посвящена истории медицины и рассказывает о значении ее для человечества; II, III, IV, V и VI главы служат комментариями ко второй части «Чжуд-ши». Эти главы содержат необходимые для каждого практикующего врача сведения по эмбриологии, анатомии, физиологии, патологии, диагностике, гигиене, фармакогнозии, фармакологии и хирургии; VII–XVIII главы – комментарии к третьей и четвертой частям «Чжуд-ши». В этих главах автор знакомит с расстройствами питания в организме, при которых усиливается или ослабляется прирожденная энергия жизненно-живой теплоты и объясняется участие нервной системы в обоих процессах.

Одни врачи полагают, что две первые главы сочинения «Шалог-Жоб-Жад» были написаны еще древними врачами, следующие пять глав – также другими лицами, и только последние одиннадцать глав принадлежат Ютог-бе П. Другие же врачи, напротив, утверждают, что все сочинение написано им самим.

Со времени Ютог-бы II в Тибете разрабатывались терапия и другие специальные врачебные науки. Анатомические атласы, учение о кровообращении и обмене воды в организме, неизвестные до того времени, стали общеизвестны благодаря сочинениям О-Бум-Шенбо, Бум-Хуцара, Тарбу-Мелена и Деба-Шин-Жога.

Школа Ютог-бы II процветала до конца XVII столетия. По рассказам лам, за этот почти тысячелетний период времени было написано множество медицинских сочинений. К сожалению, чрезвычайная дороговизна, а главное, сложность поиска этих сочинений и трудности с доступом в Западный Тибет в значительной степени осложняют их приобретение.

Знакомство монголо-баргутов или, вернее, двора монгольских ханов с тибетской медициной совпадает с прибытием в Монголию знаменитого врача, пандита Сакья, к царю Годану около 1235 г. н. э. Надо полагать, что тибетские врачи пользовались доверием при дворе монгольских ханов еще со времени первых походов Чингиса в Тангут, иначе едва ли могли бы распространиться слухи о знаменитых врачах Тибета, как это случилось в царствование Годана.

Приблизительно в 1233 году хан заболел параличом, для излечения которого были использованы все известные в то время средства. Однако в хрониках не упоминается о том, кто были врачи хана и чем его лечили. Каким-то образом до Годана дошел слух, что в Тибете находится знаменитый лама Сакья, или Саджа-Гунга-Жалсан, изучивший медицину, получивший ученую степень пандита, тот самый, который в Индии весьма успешно вел религиозные споры с противниками буддизма.

Годан отправил посла Дурда, в сопровождении многочисленного войска, пригласить этого ламу. Сакья принял приглашение и, прибыв к хану около 1235 г., стал его лечить. Вскоре Годану стало легче, а потом он полностью выздоровел. С тех пор Сакья сделался любимцем Годана и имел на него огромное влияние. Годан вскоре принял буддизм и начал способствовать его распространению среди своих приближенных и подданных. Очевидно, многочисленная свита и ученики Сакьи также были врачами тибетской медицины и лечили, как и сам Сакья, больных, а ламы-врачи, по мере того как они становились благодаря своим знаниям необходимыми для ханской семьи и придворных, понемногу приобретали религиозно-нравственное влияние.

С падением монгольской династии в Китае, при Тогон-Тумуре, и вообще в этот период времени – в конце XIV века, до буддийского реформатора Зонхабы, медицина находилась в упадке. Зонхаба же сам изучил медицину и заставлял заниматься ею лам. Медицинские школы процветали с этого времени уже не в Тибете, а в Амдосском округе, в монастырях Жанба и Сурхар.

Основатель Жанбайской школы Намжал-Дава, родившийся в кумирне Домрин-Жалбой в 1671 году,[50]с малых лет занимался медициной под руководством ученых лам Лошен-Жаншуб-Земо и Балдан-Шоглай-Намжала. Он изучал также буддийские науки, получил звание ученого, чем приобрел известность, и был возведен в звание Номун-Хагана – главы науки.

Намжал-Дава написал много сочинений, одобренных духовными и светскими учеными буддийского мира, и, между прочим, краткое руководство – «Основания медицины» в трех частях. Затем он же составил книгу «Гаприн-Мунцел» – разъяснение «Чжуд-ши» – и написал сочинение «Ринчин-Дом-бу». Эти труды служат в настоящее время главными руководствами для изучения тибетской врачебной науки.

Сурхарская школа была основана Ненит-Доржи в местности Дагба-Сурхар. Ненит-Доржи родился в 1679 году[51]от Даши-Намжал (мать) и Ринчин-Пун-цок (отец). Его называют иногда Дарма-Сами, иногда Абу-Соржди, и известен он под этими двумя именами. В тринадцать лет Ненит-Доржи изваял, как говорят, изображение Манзошри, после чего последний явился к нему во сне и предсказал Ненит-Доржи, что он станет врачом и что ему будет покровительствовать сам Ютог-ба, к которому он должен обратиться с молитвой.

Однажды Ненит-Доржи видел себя во сне вкушающим свежие плоды миробалана.[52]Сон этот не давал ему покоя и наводил на различные размышления.

Вскоре к нему чудесным образом явился Ютог-ба и рассказал о своем прошлом, о своих воплощениях, посоветовал изучать, главным образом, хирургию и предложил исправить руководство к ней, с большими недостатками переданное и истолкованное многими учеными. Это послужило поводом для Ненит-Доржи к составлению двух больших руководств: «Ул-Гар-Мелон» и «Жева-Рин-Срил», которые служат комментариями к «Чжуд-ши».

Ненит-Доржи требовал от своих учеников, чтобы они прежде всего изучили историю медицины и познакомились, по возможности, со всей существующей литературой по всем отраслям науки, чтобы усвоив то и другое, они могли заниматься критическим разбором медицинских сочинений и только после всего этого решались бы составлять новые руководства, не уклоняясь от существующей системы. Ненит-Доржи умер в 37 лет.

Ученик его Бонба-Сурхар-Лодой-Жалбо оставил сочинение «Мей-бо шал-лун».

Эти две школы всегда имели своих последователей. Впоследствии потомок тибетских царей – Дис-рид-Санжей-Жамцо получил образование в обеих школах. Он составил комментарии к «Чжуд-ши», известные под названием «Вайдурья-Онбо» и «Лхантаб-Шенбо». Кроме того, современник этого ученого Дарма-Ман-Рамба-Шойдак-Лобсан оставил сочинение «Ман-Ак-Гаржама», а врач Дан-Зин-Пунцок написал два пользующихся в Тибете известностью сочинения по фармакогнозии и фармакологии – «Шилгон» и «Шилпрон». Эти школы рассылали врачей-лам по всей Монголии.

Последователи Зонхабы начали оказывать влияние на монголов с конца XVI столетия.

В 1582 году Алтын-хан Тушету – говорится в истории Монголии – заболел, и кончина его была неизбежной. Приближенные роптали, говоря при этом: в чем же могущество буддизма, если представители его не могут спасти жизнь Алтын-хану, ревностному стороннику и покровителю лам; должно быть, они шарлатаны, и следовало бы их изгнать.

Манзошри-хутухту, бывший свидетелем этого ропота, просил ученейшего ламу-врача Иондон-Ринчена спасти жизнь Алтын-хана. Этот врач дал хану какое-то нюхательное средство, а Манзошри-хутухту произнес при этом трижды: поправляйся, хан, ради буддийской веры. Алтын-хан вскоре поправился, и окружающие, пораженные его выздоровлением, перестали с тех пор роптать на лам.

Уже в начале XVII столетия у монголов появляются врачи тибетской медицины из самих же монголов. Брат Тушету-хана Ундур-Гэгэн, первый перерожденец ургинского хутухты, был известнейшим врачом, и его неоднократно приглашали для лечения ханов маньчжурской династии.

«Чжуд-ши» и другие более или менее замечательные медицинские сочинения были переведены на монгольский язык при посредстве ламы Шойджи-Отцер и других переводчиков. Самый замечательный перевод был сделан при Лигдэн-хутухте.

В начале XVIII столетия тибетские ламы-врачи стали проникать к бурятам, среди которых постепенно приобретали общее доверие, входя в семейные связи и вступая в брак, вопреки правилам буддизма. Таким образом они слились с бурятами, от которых стали отличаться только внешностью: брили голову, одевались в яркие желтые или красные костюмы, носили особого покроя воротники, четки и другие принадлежности одежды, принятой у буддийских духовных лиц.

Лама-врач Агван-Пунцок, тибетец по происхождению, поселившийся между селенгинскими бурятами, имел большой успех и приобрел среди них известность.

Деятельность лам-врачей из Тибета у бурят выразилась в том, что три года спустя после прибытия лам, в 1721 году, хорошо подготовленный этими тибетцами юноша Агалтаев, бурят селенгинского подгородного ведомства, уехал в Монголию, в Ургу, для совершенствования в медицинских и других буддийских науках.

Затем, также под влиянием тибетских врачей, юный Дамба-Доржи Заяев, бурят селенгинского ведомства цонгольского рода, с двумя товарищами отправляется пешком в Тибет. В течение нескольких лет они изучают тибетскую медицину и буддийские науки в Лхассе. После долгого странствования по монастырям Тибета Заяев с товарищами вернулся на родину, где в скором времени приобрел славу ученейшего и искуснейшего врача.

Между хоринскими бурятами пользовались чрезвычайной популярностью врачи Дархан-Нан-со-Луб-сан-Шираб и Дархан-Нансо-Лубсан-Намжел; они также обучали тибетской медицине молодое поколение.

Бурятские ламы, желая сделать руководство «Чжуд-ши» общедоступным, перевели его на монголо-бурятский язык и напечатали в шестидесятых годах прошлого столетия. Главным редактором этого издания был ученейший лама Дылгэров. Впрочем, многие ламы еще задолго до этого времени переводили на монголо-бурятский язык «Чжуд-ши», но все эти переводы оставались в рукописях.

Один из таких переводов с комментариями принадлежит Александру Александровичу Бадмаеву.

 

* * *

 

Изложив вкратце исторические сведения по тибетской медицине, перейдем к рассмотрению отзывов о врачебной науке Тибета, появившихся в европейской литературе. Путешественники, ориенталисты, европейские врачи и просто люди, посвятившие себя изучению Востока, доставили образованному миру сведения как о сочинении «Чжуд-ши», так и о тибетской медицине вообще. К сожалению, нет возможности составить по этим данным определенное мнение об упомянутом сочинении и о системе, в нем изложенной.

В числе лиц, занимавшихся тибетской медициной, были известные представители науки: русский врач Реман,[53]венгерский ориенталист Чома Де-Кё-рез,[54]архиепископ Нил, английский врач Уайз.[55]Так как взгляды этих лиц не могут не пользоваться доверием ученого мира, считаем нелишним привести здесь некоторые сведения об их трудах.

Доктор Реман, сопровождавший неудачное посольство Головкина в Китай, познакомился в бурятских степях за Байкалом с тибетскими врачами и одного из них, Цултима, пригласил в Петербург.

«Краткое описание, – пишет доктор Реман, – открытой мной небольшой коллекции медикаментов для европейского ученого медицинского мира – драгоценный подарок. Учение о лекарствах, употребляемых в отдаленной Азии, особенно в Китае и в Тибете, нам еще так мало известно, и сделанные прежними путешественниками исследования по этому предмету так скудны, что каждое наблюдение, способное осветить этот вопрос, будет новым богатым приобретением в области естествознания вообще и лекарствоведения в частности.

Собранные и описанные мной лекарственные вещества продаются в небольшом китайском торговом городе Маймачене, на сибирско-китайской границе, близ Кяхты, и ими запасаются преимущественно ламы, принадлежащие к духовному сословию монголов и бурят, находящихся в русском подданстве, так как лица эти занимаются также лекарствоведением и врачеванием.

Лекарства эти состоят из 60 различных средств, из которых каждое тщательно завернуто в бумагу с обозначением названия лекарства на тибетском (тангутском) языке. Перечень этих названий приложен отдельно. Из-за тибетских наименований я и назвал собранные мной лекарства «Тибетская аптека». Впрочем, меня уверяли, что все эти медикаменты получают из Пекина, а носят тибетские названия потому, что тибетское наречие – научный и религиозный язык монгольских лам и названия медикаментов им более знакомы именно на этом языке. Тем не менее известно, что эта materia medica должна использоваться и в Тибете, так как книги, в которых эти лекарства объясняются и определяется их употребление, напечатаны также на тибетском языке врачами, чтимыми наравне с божествами. Автором знаменитейшего по этой части сочинения считается божество по имени Бурханэ или Отошей,[56]по-видимому, Эскулап тибетской мифологии. Очень хоте-лость бы, чтобы эти книги были переведены на русский язык, так как это чрезвычайно интересно будет для истории медицины, и я надеялся, что труд этот возьмет на себя лама, который, по моему предложению, был вызван с границы Китая в Петербург для того, чтобы пройти курс наук в С.-Петербургской Медико-хирургической академии. Он обещал объяснить мне тибетские медицинские книги, как только достаточно овладеет русским языком, и перевести их на русский язык. К сожалению, по причине преждевременной смерти этого ламы от изнурительной лихорадки и вследствие ностальгии (тоска по родине), прекрасное и полезное его намерение не могло осуществиться. Память этого превосходного, неиспорченного человека я почтил слезами искреннего сожаления. Я уговорил его оставить свою счастливую кочевую жизнь, свое жилище, свои стада, друзей, братьев, сестер, родителей, наконец своих богов для того, чтобы вдали от родины и в одиночестве, среди незнакомой ему нации, в совершенно новой, для него обстановке, посвятить себя труду, чтобы когда-нибудь принести своему народу плоды европейской науки. Имя этого незабвенного для меня человека Чуитум-Ситонх.[57]

Я просил нескольких лам произнести вслух названия этих медикаментов в том порядке, как они расположены в тибетском перечне, и старался в точности выразить названия эти латинскими буквами. Эти медикаменты – различные семена, плоды, коренья и прочие вещества – были мной исследованы (каждое отдельно) относительно их внешних признаков, которые, из-за древности экземпляров, трудно было обнаружить. Но, при содействии ботаника доктора Редовского, признаки этих веществ определены, насколько это было возможно, и подробное описание большей части их сделано благодаря трудам этого ученого.

Различные лекарственные вещества из этого описания, с которым мы познакомимся, ламы-буряты растирают в порошки, из них составляют смесь с добавлением к ней некоторой части порошков, составленных из лекарственных трав местной флоры, и в таком виде порошки эти используются при лечении больных. Составляемые ламами смеси иногда очень сложны; обычно же они состоят из 25–40 ингредиентов. Порошки сохраняются в кожаных мешочках и даются больным небольшими порциями, размешанные в воде или вареные, – утром и вечером.

Мне случалось видеть несколько образцов подобной смеси, но, к сожалению, я не мог получить каждый раз точного указания, в каких случаях и при каких болезнях следует употреблять ту или иную смесь порошков, так как ламы всегда предлагали мне искать объяснения, которые изложены в их медицинских книгах. Итак, чтобы узнать что-либо более положительное и более удовлетворительное относительно этой materiae medicae, нужно иметь терпение дождаться, когда тибетские книги, которыми руководствуются ламы в терапевтической своей практике, будут переведены на русский язык.

У меня имеется также достаточное количество экземпляров местных лекарственных трав, применяемых бурятами. Эти материалы также могут привести к более близкому знакомству с медицинскими знаниями этого народа.

Так как действие всех лекарственных веществ может быть определено только лишь практическим путем, то я считал долгом при составлении описания этих медикаментов воздержаться от всякого мудрствования насчет их практического применения, а привести только одни факты и сведения, какими я располагал. Тем не менее можно с большой вероятностью определить употребление некоторых из них.


Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2022 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7