Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Перспективы развития Средиземноморского диалога





В этой связи представляется целесообразным анализ перспективы развития отношений НАТО и стран южного Средиземноморья. После успеха программы «Партнерство ради мира» появилось мнение, что в скором времени начнется реализация аналогичной программы для Средиземноморья. Однако, как нам кажется, не стоит однозначно утверждать, что события будут развиваться именно таким образом.

Как известно, Северная Африка намного опережает Африку Экваториальную по уровню экономического развития и в отличие от последней отличается относительной стабильным внутриполитическим положением. Этим и объясняется интерес НАТО исключительно к странам Северной Африки и ее нежелание вмешиваться в региональные конфликты к югу от Сахары. Однако для немедленного вступления в Североатлантический альянс этого явно не достаточно.

Даже приняв во внимания эти факторы, вряд ли правомерно говорить о том, что Египет, Тунис, Мавритания, Марокко и Алжир удовлетворяют всем формальным признакам демократии западного типа. Это скорее авторитарные режимы с зачатками демократических институтов, где выборы или не проводятся вообще, или носят декоративный характер и фактически не оказывают влияния на формирование органов власти. С этой точки зрения натовскому руководству будет трудно обосновать присоединение не вполне демократических государств к цивилизованному сообществу стран, исповедующему приоритет общечеловеческих ценностей и прав человека.

Для того, чтобы эволюция средиземноморских стран происходила в демократическом русле, им необходимо расширять информационное сотрудничество с НАТО и другими европейскими структурами с целью продвижения демократических ценностей и прав человека, что поможет приблизить регион к западным стандартам в области демократии. Особое внимание должно уделяться средствам массовой информации как «генератору политической культуры», их независимость от местных властей должна стать ключевым элементом информационного сотрудничества в рамках инициативы НАТО.



Кроме того, для вступления в альянс Средиземноморским государствам придется отказаться от взаимных территориальных претензий (Марокко), стабилизировать внутриполитическое положение (Алжир) и согласиться нести бремя военных расходов, связанных с унификацией стандартов вооружения. Поэтому можно сделать вывод о том, что процесс интеграции Северной Африки в западную военную структуру будет проходить не так быстро, как в Восточной Европе, поскольку страны Северной Африки уступают большинству Восточноевропейских государств, как по уровню развития политической системы, так и по сугубо военным показателям.

Именно по этой причине НАТО, скорее всего, не станет форсировать интеграционные процессы в рамках Средиземноморья и выберет эволюционный сценарий, чего в Восточной Европе, увы, не произошло. Это предположение подтверждают и слова генерального секретаря НАТО Робертсона, который на одной из пресс-конференций заявил, что альянс оказывает помощь Североафриканским странам диалога в проведении процесса внутренних преобразований[78].

В другом заявлении бывший секретарь НАТО Хавьер Солана подчеркнул, что «политическая эволюция в регионе должна быть направлена в позитивном направлении» и предсказал эволюционное развитие средиземноморской инициативы. Вместе с тем, он высказал мнение, что в будущем возможно привлечение к диалогу других средиземноморских стран и расширение спектра обсуждаемых проблем. Как видим, о перспективах вступления в НАТО на официальном уровне речь пока не ведется, и о появлении в ближайшем будущем программы «Партнерство ради мира» для Северной Африки Х. Солана отзывается с известной долей скептицизма; он полагает, что восточное направление все-таки останется основополагающим в политике НАТО [79]

Однако Диалог, безусловно, будет развиваться, поскольку в этом заинтересована не только НАТО, но и сами Средиземноморские страны. Ведь государства этого региона еще в 1975 году рассчитывали «подсоединиться» к европейским структурам безопасности через участие в работе СБСЕ, действуя в соответствии с основными принципами Движения неприсоединения.[80] Сейчас, когда дееспособность ОБСЕ поставлена под сомнение, вполне закономерным представляется интеграция стран Северной Африки в НАТО. По мнению многих аналитиков, «несмотря на смену названия она (ОБСЕ) по-прежнему по существу осталась Совещанием»[81] и все решения в рамках ОБСЕ требуют сведения всех заявленных позиций к общему знаменателю. НАТО, в отличие от ОБСЕ, обладает мощной военной структурой и способна оказать реальную поддержку государствам-партнерам. Кроме того, репутация Североатлантического союза как эффективной организации, способствовавшей распаду Варшавского договора и осуществившей успешную военную акцию против режима Милошевича, остается безупречной. 

Что касается официальной позиции НАТО по этому вопросу, то руководство альянса рассматривает Средиземноморский диалог как механизм, способный стимулировать политику других международных организаций (ЕС и ОБСЕ) в этом регионе, избегая дублирования их функций[82]. Более того, Х. Солана даже выразил надежду, что НАТО сможет извлечь позитивный опыт из работы других многосторонних структур в регионе.[83] При этом нередко от руководителей НАТО можно услышать заявления, что необходимо координировать усилия в рамках двух основополагающих средиземноморских инициатив—НАТО и ЕС. Для этого, безусловно, необходимы соответствующие институциональные механизмы, такие как регулярные встречи между руководящими представителями двух организаций.

Европейский союз может внести значительный вклад в экономическое развитие данного региона, но его позитивное влияние сдерживается тем, что ЕС не включает таких ключевых игроков Средиземноморья, как Турцию и США, поэтому развитие средиземноморской инициативы в рамках НАТО представляется целесообразным.

Однако некоторые исследователи склонны считать, что во взаимоотношениях НАТО и Европейского Союза преобладает конкуренция, а не сотрудничество и Североатлантический альянс начал свою Средиземноморскую программу в противовес Барселонскому процессу ЕС. Вместе с тем усилия Европейского союза очень часто рассматриваются в контексте противостояния НАТО и желания европейцев проводить собственную политику в зоне своих жизненных интересов. Для того, чтобы обе программы эффективно действовали необходимо, чтобы и ЕС, и НАТО выполняли те задачи, которые соответствуют профилю организации. Так, для Европейского Союза приоритетом должны стать проблемы социально-экономического характера, а для НАТО—вопросы безопасности и обороны, так как в этих областях организации обладают сравнительными преимуществами друг перед другом.

Пока руководители НАТО не дали внятный ответ на вопрос о том, каким образом инициативы Европейского Союза и НАТО будут взаимно дополнять друг друга. Ведь на деле обе организации на Средиземном море занимаются решением одних и тех же проблем, отдавая приоритет «мягкой» безопасности.

Подводя итог, следует сказать, что программа Средиземноморский диалог сейчас находится на ранней стадии своего развития, но в будущем, скорее всего, будет иметь не только региональное значение и в долгосрочной перспективе выйдет за рамки южного Средиземноморья. "Развитие Средиземноморского Диалога во всех направлениях (курсив наш—А. Б.), - говорится в специальном коммюнике Совета НАТО в связи с присоединением Алжира, - является составной неотъемлемой частью общей внешней политики альянса в нынешний период, наступивший после «холодной» войны"[84]. Кроме того, один из участников Диалога—Мавритания—формально не является Средиземноморским государством, поскольку не имеет выхода к Средиземному морю.

 Из этого можно сделать вывод, что Диалог будет развиваться в Африке в целом, не зависимо от региональной принадлежности того или иного государства. Ключевым фактором здесь будет политическая целесообразность, и в долгосрочной перспективе можно говорить о «Партнерстве ради мира» для Северной Африки. Те времена, когда главы правительств НАТО размышляли о том, стоит ли принимать Италию, в Североатлантический союз, безвозвратно ушли в прошлое. Даже бывший генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана в одной из своих статей назвал узко географические аргументы незначительными и даже педантичными. Там же Солана высказал мнение, что стабилизирующий потенциал НАТО для стран Северной Африки и Ближнего Востока еще далеко не исчерпан и альянс может содействовать политической эволюции всего региона, а не только его северных берегов[85].

Очевидно, что средиземноморский диалог НАТО не будет иметь строго регионального значения, также как и сам Североатлантический блок, который, исходя из своего названия, является региональной организацией, но, тем не менее, расширяет свою зону ответственности далеко за пределы региона Северной Атлантики. Руководство Североатлантического союза не намерено проводить разделительную линию между Северным и Южным Средиземноморьем и если более тесная всесторонняя интеграция все-таки произойдет, то не сбудется прогноз Самуэля Хантингтона, в соответствии с которым здесь проходит граница между Западноевропейской и Африканской цивилизациями.

Одна из распространенных ошибок российских аналитиков состоит в том, что НАТО рассматривается как организация, способная обеспечить «жесткую» военную безопасность своих членов, но совершенно не годящаяся для проведения «мягкой» дипломатии и сотрудничества в невоенной области. Как мы видим, НАТО после «холодной» войны энергично развивает те сферы сотрудничества, которые ранее считались периферийными, и одним из примеров этого является Средиземноморский диалог. Сейчас именно проблемы экономической и социальной безопасности доминируют в сотрудничестве НАТО и стран Средиземного моря, и эта тенденция имеет все шансы продолжиться в ближайшем будущем.

Такой подход в принципе следует считать правильным, поскольку страны региона еще не готовы для полномасштабной интеграции в НАТО. Некоторые причины этого уже были изложены в начале данной главы. Здесь же хотелось бы отметить, что значительная часть общественного мнения стран Магриба, бывших участников движения Неприсоединения, не питает особых симпатий к НАТО, считая ее отжившей организацией эпохи «холодной» войны, которая после распада СССР ищет себе новых противников в Средиземноморье.

Поэтому по-настоящему интенсивное взаимодействие с государствами Северной Африки начнется только после того, как окончательно будут решены проблемы безопасности стран Центральной и Восточной Европы и будет завершена их необратимая интеграция в западные структуры. После этого можно будет уже всерьез говорить о странах Северной Африки как о кандидатах на вступление в НАТО, и некоторые исследователи уже сейчас не исключают переход к более формальному взаимодействию членов Североатлантического союза и стран Средиземноморья в отдаленном будущем.[86]

Что касается настоящего момента, то сейчас эволюция диалога идет в двух принципиальных направлениях, которые обозначил генеральный секретарь НАТО в своем выступлении на конференции в Валенсии 1999 года. Во-первых, это усиление дифференцированной политики НАТО по отношению к каждой отдельной средиземноморской стране. Во-вторых, осуществляется более углубленное сотрудничество в военной сфере, поскольку здесь Североатлантический альянс обладает относительными преимуществами по сравнению с другими международными организациями, выдвинувшими сходные инициативы. Солана высказал сильное убеждение, что увеличение координации между НАТО и ЕС окажет влияние не только на безопасность Средиземноморского региона, но внесет свой позитивный вклад в укрепление демократии и стабильности в странах Восточной Европы, включая Россию.[87]

Если же говорить об отношениях НАТО и России в контексте Средиземноморского диалога, то объективно появление этой программы способствует смягчению проблемы расширения НАТО на восток. Средиземноморский диалог свидетельствует о том, что альянс стремится принять в свои ряды не только восточноевропейские страны, создав тем самым угрозу национальной безопасности России, но сотрудничает и со странами Северной Африки, что никак не может рассматриваться в качестве вызова российским интересам. Поэтому внешнеполитическая элита нашей страны заинтересована в развитии Средиземноморского диалога. Это позволит российскому руководству «спасти лицо» ввиду необратимости процесса расширения НАТО на восток. Одновременно средиземноморская инициатива используется Западом в целях пропаганды для того, чтобы убедить мировую общественность в мирном характере трансформации НАТО.

Безусловно, у НАТО есть потенциал для расширения, и кандидаты для вступления в альянс находятся не только и не столько в Восточной Европе. По всей видимости, в будущем расширение НАТО будет состоять из двух последовательных этапов. На первом этапе будет доминировать восточный вектор, при этом произойдет постепенное укрепление партнерских отношений Организации Североатлантического Договора со странами Ближнего Востока и Северной Африки. Возможно, произойдет формализация отношений и появится программа «Партнерство ради мира для стран Средиземноморья». Затем, когда все подходящие кандидаты из Восточной Европы будут приняты, наступит очередь североафриканских и ближневосточных государств, при этом будут учитываться возможности каждой страны в отдельности соответствовать критериям НАТО. Этот процесс будет происходить постепенно и его скорость, как показывают события в Восточной Европе, скорее всего, не будет зависеть от позиции России по данному вопросу.

 

 

ГЛАВА 2

НЕВОЕННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО В НАТО В КОНТЕКСТЕ УНИВЕРСАЛИЗАЦИИ АЛЬЯНСА





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2019 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.