Главная | Обратная связь
МегаЛекции

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ ТАКТИЧЕСКИХ ПРИЕМОВ ДОПРОСА





ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ТАКТИЧЕСКИХ ПРИЕМОВ ДОПРОСА


 

Всякая коммуникация, всякое общение есть прежде всего психическое воздействие на собеседника. Допрос как взаимодействие следователя с допрашиваемым также предполагает психическое воздействие.

Воздействовать на допрашиваемого - это значит вызвать у него нужное чувство, стремление и действие, убедить и побудить думать и поступать так, как это необходимо в интересах правосудия. Такое воздействие в ходе допроса осуществляется с помощью тактических приемов.

Тактические приемы допроса - это основанные на законе способы воздействия следователя на допрашиваемого (свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого) в целях получения максимально полной информации по делу с наименьшей затратой времени и нервной энергии. Когда следователь предлагает дать пояснение по существу дела, то он оказывает на допрашиваемого прямое воздействие. Когда же следователь применяет тактические приемы допроса, то воздействие будет косвенным, так как допрашиваемому сообщается информация, на которую он может ориентироваться по собственному усмотрению немедленно или позже.

Мнения ученых, которые отрицают правомерность психического воздействия следователя на допрашиваемого, являются ошибочными. Если бы тактические приемы не обладали способностью оказать психическое воздействие, то они потеряли бы всякий практический смысл, а выполнение задач уголовного судопроизводства было бы затруднено.

Психическое воздействие на допрашиваемого - это не давление на допрашиваемого, не вымогательство от него «нужных» (угодных) показаний. Правильно применяемые тактические приемы обладают избирательным действием только в отношении лиц, либо испытывающих трудности в воспроизведении ранее воспринятого материала, либо дающих заведомо ложные показания или отказывающихся от дачи показаний. В процессуальном отношении психическое воздействие обусловлено природой, целями и задачами допроса и осуществляется в его рамках. Основное требование, предъявляемое к тактическим приемам, - это соответствие их закону. Закон (ст. 183 УК) запрещает получение показаний путем угроз, насилия и иных незаконных действий: издевательства, глумления над личностью, обмана, физического воздействия, побоев, применения наркоза. Применение насилия, угроз или иных незаконных действий может породить чувство страха, сильной обиды, гнева или озлобленности. Под влиянием этих сильных чувств снижается уровень сознания или оно сужается и допрашиваемый может оказаться неспособным к объективной оценке явлений. Кроме того, человеку в таком состоянии легко внушить сведения, не соответствующие действительности.



Повышенная внушаемость может быть вызвана не только отрицательным, но иногда и положительным чувством. Например, если у подозреваемого вызвать радость, пообещав ему прекратить делю, то в ходе допроса, когда он переживает это чувство, ему можно внушить ложную информацию.

А.Р. Ратинов указывает, что грань между психическим насилием и правомерным воздействием определяется наличием свободы выбора той или иной позиции. Свобода выбора позиции для допрашиваемого означает проявление критичности и самокритичности, осознание самостоятельности в принятии решения в соответствии со своим общественным долгом. Однако исследует отрицать некоторой жесткости тактических приемов, ограничивающих свободу лжи в конфликтных ситуациях допроса. Ведь сама «категория долга, - как пишет В.А. Ребрин, - вследствие того, что она непосредственно выражает объективно необходимые обязанности, отличается известной суровостью. Правильно понятый долг как бы не оставляет свободы выбора поведения», но «наша этика не считает безнравственным выполнение общественного долга против желания и даже по внешнему принуждению, поскольку объективно этот долг нравствен».

Исходя из сказанного, можно сформулировать следующее определение: насилие-всякое, противоречащее требованиям закона и профессиональной этике следователя, воздействие на допрашиваемого, которое ограничивает выбор правильной линии поведения, умаляет его права или затрагивает законные интересы других участников процесса.

Такая трактовка насилия ставит действия следователя в рамки закона, предоставляя ему возможность для оказания правомерного воздействия на допрашиваемого в тактических целях.

Нам представляется, что для разработки тактических приемов непригодно и определение обмана как сознательного введения кого-либо в заблуждение, проявление недобросовестности по отношению к кому-либо.

Дело в том, что «эксплуатация лжи в обществе регламентируется разветвленными системами этических норм; одни употребления лжи официально запрещены и караются общественными и государственными институтами, другие, наоборот, разрешены, и, более того, владению ими учат («ложь» в спортивных состязаниях, оперативное искусство и т.д.). Эксплуатация рефлексивного управления, не окрашенного черной краской лжи, фактически не встречает препятствий».

В советском уголовном праве под обманом понимается сообщение ложных сведений или заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение которых обязательно. Такое толкование обмана несколько отличается от общеупотребительного его понимания и позволяет по-новому подойти к разработке тактических приемов.

Следователь не может лгать и обманывать допрашиваемого, но в его распоряжении имеется немало правомерных средств, с помощью которых он может и должен создавать ситуацию, допускающую многозначное ее толкование людьми, которые не заинтересованы в достижении истины по делу. Известно, что иногда и правду можно изложить таким образом, что ей не поверят. Запрещение пользоваться подобными этически обрамленными средствами равносильно обезоруживанию следователя и сужает возможность раскрытия преступления.

Следующее требование, предъявляемое к тактическим приемам, - это соответствие их коммунистической морали. Оно вытекает из предписания закона о том, что уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению преступности, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития (ст. 2 УПК).

Каждый человек, выступающий в уголовном деле в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, чутко реагирует на поведение следователя. Допрашиваемый, как правило, легко распознает его искренность и объективность. Лицемерие, притворство и ложь возбуждают в допрашиваемом неприязненное чувство, порождают недоверие к следователю, заставляют замыкаться в себе. Иногда это приводит к даче ложных показаний или отказу от дачи показаний. Конечно, не исключено, что допрашиваемый, попавший в «ловушку», обманутый, может дать и правдивые показания. Но даже такой временный «успех» весьма сомнителен. Обманутый свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый может отказаться от своих показаний, что часто влечет возвращение судом дела на доследование, волокиту. Вот почему никакой «успех», достигнутый за счет нарушения моральных норм, недопустим. Целям расследования должны соответствовать подобающие средства. И для общества, и для государства небезразлично, каким образом осуществлено правосудие, что будет думать человек, под воздействием следователя давший правдивые показания: его обхитрили, обманули или убедили. Аморальные способы нравственно разлагают следователя, роняют авторитет его самого и органов власти, которые он представляет. Ю.В. Согомонов правильно пишет, что «применение аморальных средств развращает человека и тех, на кого они направлены, ослабляет тягу к хорошим целям, обладает отдаленным резонансом последствий, создает опасность дурного примера, покушается на права других людей и потому не может получить общественного признания».

Тактические приемы, применяемые с соблюдением нравственных правил, побуждая свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого пересмотреть свои решения и дать правдивые показания, тем самым вовлекают допрашиваемых в деятельность, отвечающую целям и задачам правосудия, способствуют проявлению в них положительных качеств. В этом состоит воспитательное значение тактических приемов.

Таким образом, сущностью тактических приемов допроса является психическое воздействие, которое они оказывают на свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого.

Как и приемы педагогического воздействия, каждый тактический прием допроса имеет свои характерные особенности. Они возникают из своеобразного сочетания двух элементов: а) особенностей создаваемой тактической ситуации и б) содержания тех реакций, которыми отвечает допрашиваемый, переживая какое-то чувство, сообщая определенные сведения, изменяя мотивы поведения, борясь со своими недостатками.

В любом тактическом приеме можно выделить: психологические и логические компоненты, а также средства его применения.

Психологическими компонентами тактического приема является само воздействие на психику допрашиваемого; логическими компонентами-определенные закономерности мышления, используя которые следователь конструирует и применяет тактический прием; средствами применения - инструменты, посредством которых тактический прием осуществляется.

В этом плане судебная психология, применительно к допросу, изучает механизмы и закономерности правомерного психического воздействия тактических приемов на свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого, а анализ логических компонентов и средств применения является задачей криминалистики. Разумеется, психология допроса не может полностью отвлечься от средств применения и логических закономерностей их использования, но они ее интересуют в той мере, в какой это необходимо для рассмотрения психологических компонентов. Таким образом, задача судебной психологии в области допроса состоит: 1) в раскрытии психологического содержания допроса и психологическом анализе закономерностей и механизмов воздействия тактических приемов; 2) в оказании помощи следователю в проведении допроса и применении тактических приемов на психологической основе.

Как уже говорилось, управление поведением допрашиваемого осуществляется следователем в зависимости от тактической ситуации в ходе допроса и позиции допрашиваемого. В связи с этим и тактические приемы допроса подразделяются на три группы:

· тактические приемы, используемые в кооперативных ситуациях;

· тактические приемы, используемые в конфликтных ситуациях с нестрогим соперничеством;

· тактические приемы, используемые в конфликтных ситуациях со строгим соперничеством.

Каждая группа тактических приемов имеет свои закономерности и механизмы воздействия.

Кооперация при допросе характеризуется согласованным взаимодействием следователя и допрашиваемого, между которыми существует психологический контакт. Поэтому функция тактических приемов, предназначенных для использования в таких ситуациях, состоит в оказании помощи допрашиваемому в припоминании забытого и в наиболее правильном воспроизведении того, что он помнит. Чтобы показать механизм воздействия тактических приемов, относящихся к этой группе, необходимо сделать небольшой экскурс в область психологии памяти.

Знания и представления, приобретенные в допроцессуальной стадии формирования материала показаний, обычно не исчезают бесследно. Они в зависимости от содержания запечатлеваются и сохраняются в образной, словесно-логической, эмоциональной и двигательной видах памяти. Образная память запечатлевает предметы, события в форме зрительных, слуховых, осязательных, обонятельных и других представлений. В словесно-логической памяти запоминаются выраженные в словах мысли, которые отражают сущность воспринятых явлений. Содержанием эмоциональной памяти являются пережитые человеком чувства. Двигательная память удерживает совершенные человеком различные движения. Сохраненный материал может быть воспроизведен в форме воспоминания о пережитом, узнавания виденных предметов, припоминания былого и т.д. Описанные виды памяти дают возможность людям, выступающим в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, воспроизводить на допросе то, что ранее запечатлено ими.

Когда свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый рассказывает обо всем, что он видел, слышал или делал, и не испытывает при этом трудностей в восстановлении фактов в памяти (актуальный слой запечатления), следователь может обойтись без применения тактических приемов. Он по мере надобности лишь задает допрашиваемому уточняющие или дополняющие вопросы, которые, однако, не относятся к тактическим приемам. Подобные вопросы ставятся для того, чтобы обратить внимание допрашиваемого на те или иные моменты, которые следует более полно и ясно осветить. Постановка таких вопросов предусмотрена уголовно-процессуальным законом

При воспроизведении информации, хранящейся в латентном слое запечатления, обычно возникают трудности, для преодоления которых необходимо оживить память допрашиваемого с помощью тактических приемов. Так, если свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый не может припомнить какие-либо обстоятельства, затрудняется в словесном описании содержания воспринятого, то тактическая задача следователя усложняется. Он должен подобрать и применить тот тактический прием, который способен помочь допрашиваемому преодолеть испытываемое затруднение.

Тактические приемы, используемые в кооперативных ситуациях допроса, обладают силой воздействия па процессы памяти (запоминания и сохранения), ибо эти приемы разрабатываются в соответствии с закономерностями, раскрытыми различными теориями памяти.

С точки зрения ассоциативной теории в основе памяти лежат ассоциации, называемые иногда связями.

Предметы, явления, связанные в действительности, в таких же ассоциациях (связях) запечатлеваются в памяти человека. Оживление, актуализация одной из этих связей влечет за собой актуализацию других. Тактические приемы, действуя на эти связи в образной, словесно-логической, эмоциональной или двигательной памяти допрашиваемого, по смежности, сходности или контрастности вызывают у него зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые, осязательные, эмоциональные или другие представления.

С точки зрения физиологической, или, как ее называют еще, условно рефлекторной, теории память-это временная нервная связь, образование которой подчиняется законам высшей нервной деятельности, открытым И.П. Павловым и его школой. Обнаружив закономерности процессов возбуждения и торможения нервных клеток, благодаря которым вырабатывается условный рефлекс, И.П. Павлов показал, что запоминание любых образов, представлений, впечатлений есть сохранение временных нервных связей, т.е. условных рефлексов, образующихся в коре головного мозга в результате внешних воздействий. Образовавшиеся временные нервные связи сохраняются в течение определенного интервала времени или даже всей жизни человека. Они могут приходить в состояние возбуждения, воспроизводя сохраненное.

Оживление временных нервных связей с помощью тактических приемов, действующих на мозг по принципу условного рефлекса, может привести к воспоминанию образов, представлений, воспроизведение которых затруднялось.

Весьма любопытна теория нейронной11 модели, которая, по мнению сторонников физической теории памяти, лежит в основе человеческой памяти. Нейронная модель-это совокупность нервных клеток и их связей, образующих сравнительно устойчивую группу. Нейронная модель соответствует тому, что в психологии называется представлением. Сущность теории нейронных моделей состоит в том, что любое событие, воспринятое человеком, отражается, т.е. моделируется, в его мозгу в виде определенной структуры. «Каждому событию, каждому раздражителю соответствует в нервной системе определенный узор. Для других раздражителей и узор другой, иными словами, есть однозначное соответствие между реальными объектами и их отражением в нервной системе, т.е. код». Модель, сформировавшаяся в процессе восприятия какого-то предмета, явления, не остается неизменной, застывшей в определенном виде. Нейроны, входящие в эту модель, продолжают функционировать, вступать в новые связи, образуют новые модели. Материальной основой воспроизведения являются движения процессов возбуждения и торможения по определенным нервным клеткам, их последовательный переход с одной модели на другую. Н.М. Амосов пишет: «Для того, чтобы модель пришла в состояние возбуждения, нужно возбудить определенный минимум клеток. Дальше все поддет лавинообразно, поскольку включаются положительные обратные связи: каждая клетка, входящая в модель, связана со многими другими и воздействует на них при возбуждении».

С точки зрения физической теории памяти, функция тактических приемов, используемых в бесконфликтных ситуациях допроса, заключается в том, чтобы, оказав воздействие на некоторые составляющие модель клетки, привести в состояние возбуждения нейронные модели того явления, факта, которые интересуют следствие.

Существует химическая теория памяти, сторонники которой считают, что в основе процессов закрепления, сохранения и воспроизведения опыта лежат специфические химические изменения, происходящие в нервных клетках.

В нервной клетке имеются три вещества: нуклеиновые кислоты (дезоксирибонуклеиновая, рибонуклеиновая), белок, а также большой запас более «простых» веществ (нуклеотидов, аминокислот), которые служат «деталями» для постройки молекул нуклеиновых кислот. Дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК) является носителем генетической, наследственной памяти, а рибонуклеиновая кислота (РНК) - носителем онтогенетической, индивидуальной памяти.

Биохимические изменения, происходящие в нервных клетках, вызывают различные перегруппировки белковых молекул нейронов, и прежде всего молекул рибонуклеиновой кислоты. Рибонуклеиновая кислота может удержать невероятное количество кодов информации. Считают, что «способность РНК резонировать на специфические структуры «знакомых» раздражителей, не отвечая на другие воздействия, составляет интимный биохимический механизм памяти». Следовательно, функция тактических приемов с позиций химической теории памяти состоит в том, что они вызывают резонирование молекул РНК, содержащих информацию, интересующую следователя.

Мы описали механизмы человеческой памяти на различных уровнях, чтобы показать с точки зрения ассоциативной, физиологической, физической и химической теорий памяти закономерности и механизмы воздействия тактических приемов, используемых в кооперативных ситуациях допроса.

Механизмы воздействия тактических приемов, используемых в конфликтных ситуациях с нестрогим и со строгим соперничеством, являются одними и теми же. Обусловлено это тем, что конфликтная ситуация по вине допрашиваемого возникает в тех случаях, когда свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый сознательно оказывает противодействие следователю. Сознательное противодействие допрашиваемого, в какой бы форме оно ни проявлялось, является результатом его мыслительных, эмоциональных и волевых процессов.

В поведении недобросовестного допрашиваемого волевыми являются такие процессы, которые характеризуются своеобразным усилием и направлены на достижение противоправных целей. Эти процессы выражаются в постановке цели, мотивировании поведения и обосновании целесообразности ложных показаний или отказа от дачи показаний под влиянием эгоистических наклонностей, корыстолюбия или иных мотивов. Волевые процессы проявляются также в исполнении принятого решения. Исполнение решения в ходе допроса - это сложный целостный акт, требующий самоконтроля, волевого усилия, дополнительного самопобуждения к противодействию.

Эмоциональные процессы недобросовестного допрашиваемого - это его сложные переживания, сопровождающие процесс принятия решения дать ложные показания и его выполнение. Такого рода переживания, отображая предстоящую или сложившуюся ситуацию допроса, могут указывать на возможное или необходимое поведение, заставлять допрашиваемого поступать определенным образом.

У лица, принимающего решение дать ложные показания и исполняющего его в ходе допроса, происходят и мыслительные процессы, состоящие в переработке информации. Они выступают в реальности как процессы его воли. В свою очередь воля немыслима без мышления и эмоций.

Единство мыслительного, эмоционального и волевого процессов в программировании и осуществлении поведения допрашиваемого можно проиллюстрировать следующим образом. Допустим, свидетель или обвиняемый по каким-то мотивам решил, что ему нежелательно сообщать правду, и поставил перед собой цель дать ложные показания. Если допрашиваемый при этом ожидает разоблачения, не знает, какими доказательствами располагает следствие, какие вопросы будут заданы на допросе, то у него усиливается эмоциональное напряжение, он чувствует неуверенность, колеблется в решении дать ложные показания, т. е. наступает фрустрация. Если допрашиваемый знает, что следователь не осведомлен о том обстоятельстве, которое допрашиваемый собирается скрыть, то он осознает и реальность осуществления своей цели, т. е. перспективу. Наличие перспективы делает лжеца более уверенным, дает ему возможность держаться на допросе более свободно.

Противодействие свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого на допросе может проявляться как негативизм, упрямство, несамостоятельность и действие по внушению.

Негативизм выражается в немотивированном противодействии требованиям, убеждающему воздействию следователя. В состоянии негативизма допрашиваемый отказывается дать ответы на вопросы (пассивный негативизм) или дает заведомо ложные показания (активный негативизм).

Упрямство заключается в мотивированном противодействии следователю. При этом допрашиваемый объясняет мотивы своего поведения ложными доводами, не имея объективных обоснований.

Несамостоятельность допрашиваемого проявляется в отказе от дачи показаний или в даче заведомо ложных показаний в результате непосредственного воздействия заинтересованных в исходе дела лиц: по их совету или просьбе он исполняет их желание, руководствуется их мнением.

Действие по внушению является крайним проявлением несамостоятельности и безволия допрашиваемого. Ложные показания он сообщает по решению других людей, но из-за отсутствия критического отношения к внушенным сведениям выдает их за собственные, воспринятые им самим. Поэтому такого свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого можно считать добросовестно заблуждающимся.

Тактические приемы, используемые в конфликтных ситуациях с нестрогим соперничеством, строятся на том, чтобы убедить допрашиваемого в необходимости пересмотреть свою позицию, противоречащую задачам правосудия. Они должны оказать воздействие на мыслительные процессы допрашиваемого, главным образом путем логического обоснования необходимости дать правдивые показания или выполнить другие действия (например, показать место совершения преступления).

Тактические приемы, предназначенные для использования в конфликтных ситуациях со строгим соперничеством, применяются тогда, когда свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый не желает считаться с обоснованными доводами следователя, когда допрашиваемого нужно не столько убедить, сколько переубедить в необходимости дать правдивые показания. Воздействие на процессы мышления, эмоции и волю допрашиваемого в этих случаях будет более сильным, вызывающим стресс, фрустрацию.

Проведенная нами дифференциация целенаправленного воздействия на мыслительные, эмоциональные и волевые процессы не является надуманной схемой. Исследования специалистов показывают, что эти процессы имеют различную анатомическую и физиологическую основу. Поэтому единство проявления мышления, эмоций и воли, о котором говорилось выше, не исключает необходимости тактического воздействия по разным каналам. Влияние на волевые процессы (принятие решения и исполнение) может привести к пересмотру мотивов деятельности с точки зрения нравственности и требований закона. Воздействие на эмоциональную сторону вызывает стресс (напряженность), а воздействие на мыслительные процессы-фрустрацию (растерянность).

Б.Н. Звонков, трактуя стрессовые воздействия на допрашиваемого как «насильственное вторжение в психику человека и, следовательно, нарушение связи «я» с социальной средой», чрезмерно драматизирует конфликтную обстановку допроса. На самом деле такое нарушение не имеет места. Если уж говорить о нарушении связей личности со средой, то гораздо более радикальными средствами являются арест и лишение свободы. А.Н. Лук даже считает, что «мощные эмоциональные потрясения (так же как кратковременные сверхсильные физические напряжения) для человека нормальны и необходимы. Все развитие человека происходило как чередование периодов крайнего напряжения, физического и эмоционального (например, охота на мамонта), периодами расслабления, отдыха». Что же касается «вторжения в психику» допрашиваемого, то оно происходит не столько насильственно, сколько добровольно. Всякая сколько-нибудь существенная информация вызывает в сознании человека не только определенное представление, но и определенную эмоцию. Информация, в получении которой заинтересован в ходе допроса недобросовестный субъект, тоже прочно соединена с эмоциями. А.В. Дулов правильно пишет, что эмоциональное воздействие информации тем сильнее, чем больше она может, по мнению допрашиваемого, разоблачать его во лжи.

Эмоции и чувства являются своеобразной сферой человеческой психики и всегда прямо или косвенно отражают объективную реальность. Они как бы индикаторы, указывающие степень полезности внешних воздействий для организма или для взаимоотношения личности и общества. Профессиональная деятельность следователя, да и вся жизнь современного человека насыщена событиями и ситуациями, вызывающими самые различные эмоциональные отклики.

Воздействие на психику лица, заинтересованного в неправильном разрешении дела, происходит потому, что это лицо, которое дает ложные показания или отказывается от показаний, проявляет повышенный интерес к составляющим следственную тайну материалам дела, желая их использовать против следствия. Недобросовестный допрашиваемый, впрочем, как и добросовестный, не видит в целом тактическую обстановку так, как следователь, потому что не осведомлен или менее осведомлен о ходе следствия, хотя и хорошо знает, например, обстоятельства преступления. Учитывая это и используя тактические приемы, следователь создает ту или иную тактическую ситуацию, которая отображалась бы в сознании недобросовестного субъекта допроса. Эти отображения доставляют допрашиваемому информацию или лишают его интересующей информации. В зависимости от степени эффективности применения тактических приемов ситуация или информация может трактоваться допрашиваемым как выгодная или невыгодная для себя, что в свою очередь порождает у него определенные эмоциональные состояния: надежду, спокойную уверенность или стресс, фрустрацию.

Как видим, эмоциональные отклики допрашиваемого на воздействия следователя могут быть не только отрицательными, но и положительными или нейтральными. Называя стресс и фрустрацию отрицательными переживаниями, мы исходим исключительно из признака доставляемого неудовольствия для переживающего, а не из этических соображений. Если к этому вопросу подойти с точки зрения профессиональной этики следователя, то фрустpaция и стресс, являясь последствиями правомерных тактических воздействий, побуждают свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого к правдивости, откровенности, а значит, играют положительную роль.

Термин «фрустрация», как известно, указывает на ситуацию, при которой лицо терпит неудачу, т.е. переживает состояние, противоположное состоянию, свойственному человеку, сознающему перспективу.

Фрустрация может возникнуть у всех людей, но в разной форме. У того, кто дает ложные показания, фрустрация возникает тогда, когда он сталкивается с организованным следователем «барьером», блокирующим противодействие допрашиваемого, препятствием, которое для него будет непреодолимым или субъективно воспринимаемым как непреодолимое. Фрустрация может привести к стрессовому состоянию.

Как уже говорилось, стресс возникает в ситуациях напряженности. Стресс может быть не только производным от фрустрации, но и вызван непосредственным воздействием тактических приемов допроса на эмоциональную сторону психики. Тогда мыслительная деятельность будет производив от эмоционального состояния. Таким образом, отличие механизмов воздействия тактических приемов, провоцирующих фрустрацию и стресс, состоит в том, что при фрустрации воздействие на мышление допрашиваемого первично, а на эмоцию - производно. Мышление здесь играет роль пусковой пружины эмоциональной реакции. При стрессе первично воздействие на эмоцию, а мыслительная деятельность производна от эмоционального состояния. Эмоциональный компонент при стрессе является фоном и побуждающим мотивом, а само психическое воздействие на допрашиваемого развертывается в интеллектуальной сфере.

Целенаправленные воздействия на мышление и эмоции, порождая своего рода барьер для допрашиваемого, когда он дает ложные показания или отказывается от дачи показаний, затрудняют процесс исполнения им своих замыслов, расстраивают его планы и приводят к пересмотру принятых ранее решении, т.е. влияют на волевые процессы.

Обвиняемый (подозреваемый) противодействует следователю, надеясь на то, что удастся ускользнуть от наказания или смягчить свою вину. В этих условиях всякая информация, сообщаемая следователем посредством тактических приемов и уменьшающая, по мнению обвиняемого (подозреваемого), его шансы не быть изобличенным в преступлении или строго наказанным, вызывает в нем тяжелые переживания.

Стресс и фрустрация могут быть и у свидетеля (потерпевшего), который по мотивам личного порядка отказывается от дачи показаний или сознательно вводит в заблуждение следствие. Эти состояния возникают у свидетеля (потерпевшего) из-за боязни изобличения во лжи, тогда как у обвиняемого (подозреваемого) они появляются под влиянием осознания опасности, связанной с раскрытием совершенного им преступления.

Допрашиваемый, оказавшись в состоянии стресса или фрустрации, может замещать блокированное противоправное поведение другим, которое представляется ему более перспективным и приемлемым в данной ситуации: перейти к правдивым показаниям, рассказать правду частично или продолжать противодействие, сочиняя новую ложь. В последнем случае исход допроса будет зависеть от того, насколько следователь осведомлен о ложности новых показаний и какими данными он располагает, чтобы их опровергнуть. Не исключено, что допрос может быть окончен без успеха.

Величина и интенсивность стрессовой реакции и фрустрационного состояния зависят не только от тактических воздействий следователя. Как будет показано ниже, здесь большую роль играют особенности личности допрашиваемого, его прошлый опыт, тренированность. Незначительный стресс может вызвать даже прилив сил, активизацию поведения допрашиваемого, сделать его изворотливым. В подобных ситуациях управлять поведением такого лица значительно сложнее.

Таким образом, стрессовые и фрустрационные состояния допрашиваемого являются результатом не противоправных действий следователя, а той напряженной обстановки, в которой оказывается лжец в ходе правильно и успешно проводимого допроса.

Недобросовестный допрашиваемый сам ставит себя в критическую ситуацию, вступая в соперничество со следователем, добивающимся истины и справедливости. Стресс и фрустрация являются следствием неудачи, которая постигает или может постичь такого допрашиваемого.

Управляющая деятельность следователя по отношению к свидетелю, потерпевшему, подозреваемому, обвиняемому в интересах получения от них правдивых показаний осуществляется не грубым принуждением или обманом, а методом убеждения и переубеждения путем передачи информации, из которой допрашиваемый мог бы логически вывести свое, но предопределенное допрашивающим решение и определить дальнейшее свое поведение. Такое убеждение и переубеждение достигаются посредством тактических приемов допроса.

Сказанное хорошо описано Л.Р. Шейниным в рассказе «Пара туфель».

«И вот приводят из тюрьмы Гетмана, и он садится перед следовательским столом, и на столе все те же злополучные туфли. Они закрыты газетой, и только носки их как бы нечаянно торчат из-под нее.

Но мало ли что может находиться на столе у следователя. И какое это имеет отношение к делу? И почему Гетман, спокойный и всегда уверенный Гетман, проявляет такой исключительный интерес к этим торчащим туфельным носкам?

О чем бы ни спрашивал его следователь, Гетман как привороженный смотрит на носки туфель.

Следователь как бы не замечает этого, он нарочно говорит о разных посторонних предметах и вещах.

Наконец, Гетман не выдержал и задал вопрос.

- Скажите, - спросил он, - почему на столе следователя находятся дамские туфли? Следователь ответил просто:

- Потому, Иван Дмитриевич, что это туфли убитой вами Ани Андреевой, и приобщены они к делу в качестве вещественного доказательства, и вас они изобличают как убийцу. Поэтому они и стоят на моем столе. Вот, полюбуйтесь!

И он спокойно поднял газету.

Гетман вскочил, с силой швырнул стул в сторону и закричал:

- Прочь! Заберите прочь! Прочь их!

- Успокойтесь, - произнес Левин, - как вам не стыдно волноваться из-за какой-то пары туфель! И зачем вам нужно было их продавать? Да еще по такой низкой цене? Успокойтесь, Иван Дмитриевич, расскажите, как это все случилось и где находятся трупы».

Нам представляется неверным подобное тактическое воздействие называть эмоциональным или психологическим экспериментом23, ибо следователь ставит при этом задачу преодоления противодействия заинтересованного допрашиваемого, а не испытание эмоциональной сферы его психики. Эмоциональные реакции допрашиваемого имеют для следователя лишь тактическое значение, помогая ему следить за результатом воздействия. Каким-либо доказательственным значением, пусть даже «ничтожным», как выражается Н.И. Порубов, эмоциональные реакции не обладают.

Эмоции и чувства имеют два элемента: субъективное переживание и вегетативно-двигательный компонент, т.е. мимику (выразительные движения лица), пантомимику, а также изменение химизма крови, частоты дыхания и сердечных сокращений, тонуса артерий и вен. Вегетативно-двигательные изменения поддаются объективной регистрации (в буржуазных странах для этого используют лай-детекторы). Что же касается субъективного переживания, то о нем можно судить лишь на основании оценки самого лица и его речи, а также в какой-то мере по его поведению (мимике, пантомимике).

Нелегко правильно истолковать поведение человека вообще, а в конфликтных ситуациях допроса особенно. Получаемым данным о субъективных переживаниях лица недостает объективности.

Сама ситуация в условиях допроса резко отличается от экспериментов в обычных лабораторных исследованиях. Не случайно поэтому советский уголовно-процессуальный закон не предусматривает проведение эмоционального или психологического эксперимента.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2019 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.