Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Краткая история мира и становление новой социальной системы





Михаэль Драу

Топливо

 

Глава 1

 

 

Эр быстро шагал по мокрому асфальту, в котором от­ражалось многоцветье рекламных огней. Вывески и голографические табло теснились, как сигареты в пач­ке. Кажется, что вот—вот весь этот мир, состоящий из пошлых кричащих лозунгов и ядовито—ярких картинок, рухнет тебе на голову. Недавно прошедший дождь породил бурлящие потоки по краям мостовой и душную влажную вонь испарений.

Стабилизаторы, казалось, медленно расплавляют позвоноч­ник. Мир двоился и прыгал перед глазами. Звуки были отвра­тительно—резкими и отчетливыми. Эр сейчас слышал то, что не могли слышать простые смертные. Но его это вовсе не ра­довало. Больше всего на свете он хотел избавиться от ломки.

Он почти бежал, отражаясь в бронированном стекле вит­рин, в черном мокром асфальте и изогнутых боках машин и муверов, проносящихся мимо или стоящих у обочины. Надо спешить. Пока мозг еще работает и дает правильные указания телу. Да, бытие киборгом несет в себе массу не­приятностей и сложностей. Но и плюсов тоже. Например, фотографическую память и умение безупречно просчиты­вать маршрут. Притон не так—то легко найти. Но он сможет. Тем более, когда ему так нужно Топливо...

Ломка туманила разум, и Эр едва не угодил под колеса какой—то колымаги.

Водитель немного опустил лобовое стекло и гаркнул:

— Куда прешь, шлюха?!

Эр пропустил оскорбление мимо ушей. Да, он не забри­тый, уж и забыл, когда в последний раз приводил свои виски в порядок. Его смоляные волосы беспрепятственно отросли и в сочетании с черной вертикальной полоской на нижней губе — знаком принадлежности к киборгам — предательски указывали на то, что их обладатель в данный период своей жизни находится по уши в дерьме.

Все добропорядочные граждане обязаны брить виски или сбривать волосы с половины головы, но в таком случае и закон относится к ним строже. На не—забритых полиция смотрела как на мусор, не достойный внимания, не утруж­дая себя контролем каждого их шага.



Традиция пошла от необходимости в прошлом — после Пыль­ной Войны человечество долгое время существовало в антисани­тарных условиях, и здоровенные вши расплодились в огромном количестве, предпочитая селиться именно на висках. С тех пор напасть удалось полностью уничтожить, но традиция сбривать волосы с «опасных» участков осталась. И, как многие годы назад, не брили виски лишь те, кто опустился совсем уж низко.

Киборг «опускается» только в том случае, если он ли­шился работы и хозяина. Это значит, что он не имеет воз­можности блокировать периодическую боль — когда его машинная суть начинает бороться с живой плотью — ведь хозяин, которого сейчас нет, обеспечивал регулярные инъ­екции. Заменой им может стать только Топливо. Официаль­но нелегальное, но повсеместно распространенное снадо­бье, достать которое очень трудно и очень дорого.

Но ради него киборг идет на все. В том числе и на прода­жу какого—нибудь органа. Или на то, из—за чего всех «бесхоз­ных» киборгов прочие жители мегаполиса называют теперь подстилками и шлюхами.

Проституция бывших полумеханических убийц превра­тилась в обыденное явление. Практически каждый человек с не выбритыми висками и черной вертикальной полоской на губе уже был искушен в уличном ночном ремесле, либо собирался к нему приобщиться.

Порядочные и законопослушные граждане (или «забри­тые») презирали таких, как Эр. И искренне недоумевали, почему киборги—одиночки не могут продолжить зарабаты­вать на хлеб тем же, чем и в бытность свою в служении у Мастера — а именно, промыслом наемного убийцы. В конце концов, они могли устроиться кем угодно — крепкий взрос­лый мужчина с отличным знанием механики и электроники никогда не будет лишним на любой работе.

Но никто не знал, какое огромное влияние оказывают на психику людей—машин стабилизаторы, работающие на Топ­ливе в аварийном режиме. С такой апатией, нерешительнос­тью, вялостью и даже робостью, о карьере наемного убийцы приходится забыть. Любая другая легальная работа стано­вится недостижимой по причине напряженного отношения работодателей к киборгам—одиночкам. Особенно, если эти киборги уже пристрастились к Топливу.

Топливо вызывало жестокое привыкание, и все, к чему стремился киборг, подсевший на него — это постоянная охо­та за очередной дозой. Всеми правдами и неправдами. Пе­реступая гордость, брезгливость и страх.

Эр уже оказался в зависимости. Он не собирался опускать­ся до занятия проституцией, хотя многие киборги—одиночки считали, что продажа своего тела целиком лучше постепен­ной распродажи по кускам. Но пришлось. Правда, всего один раз, после чего Эр твердо решил, что этот недавний опыт общения с целой толпой грязных байкеров был первым и последним. Лучше продать почку, руку или глаз, запастись Топливом и искать нового Мастера. А тот даст возможность справляться с болью не такими радикальными методами, как Топливо. Именно поэтому Эр искал сейчас Притон.

Свернув в грязный узкий переулочек, киборг решитель­но двинулся мимо подозрительных и неприятных типов, которые усмехнулись и присвистнули ему вслед, отпуская сальные шуточки и комментарии по поводу его ягодиц, об­тянутых черными кожаными штанами.

Ржавая и низкая дверь Притона располагалась под лест­ницей, которой уже с десяток лет никто не пользовался. На­верху находился полулегальный клуб. Наркотики, оружие, прочие радости жизни, официально запрещенные законом. Но в этом городе закон — это Мастер Шакс.

Остановившись перед дверью, Эр вздохнул и нажал за­мызганную черную кнопку звонка. Узкое окошечко с мер­зким лязгающим звуком резко отодвинулось в сторону. На Эра уставились небольшие глазки, внимательные и блестя­щие, как у крысы. Потом в уголках этих глазок собрались морщинки — «крыс» усмехнулся, увидев, кто перед ним. Очередной набор мяса и органов на продажу. Информация рекламного характера о Притоне распространяется быстро.

Окошечко захлопнулось, и почти сразу же резко распахну­лась дверь. Эр даже немного отступил. На него сурово глядело несколько крепких мужиков, направивших на него дула мно­гочисленного огнестрельного оружия. Была даже одна базука—плазмомет. «Крыс» стоял тут же, с небольшим пистолетом—пу­леметом в руке. Коротко кивнув Эру, он впустил его внутрь.

Дверь с грохотом захлопнулась, один из громил схватил Эра за шиворот и прижал лицом к стене. Понятно, обычная процеду­ра обыска. Идиоты. Если киборг пришел продавать части своего тела, то откуда у него может оказаться оружие? Оружие зачастую продают в первую же очередь. Несколько дул прижалось к затыл­ку Эра, а чьи—то бесцеремонные лапы обшарили его везде. Осо­бенно тщательно почему—то в таких местах, куда засунуть даже мини—бластер было бы проблематично. Эр терпел, поджав губы.

— Хех, — тот, кто обыскивал, отошел в сторонку, — Жопа—то ничего. Может, ее продашь, а? Часика на три. . .

Вся толпа глухо гоготнула. Эр повернулся к ним и спо­койно ответил:

—Может, какой другой орган? Кому—нибудь из вас для пересадки...

Один из громил рванулся было вперед, намереваясь сло­мать что—нибудь наглому получеловеку. Но «крыс» быстро помахал лапкой:

—Ну ладно, ты, железный, пошли, пошли...

И засеменил по узкому обшарпанному коридору. Эр заша­гал следом. От тягучего, тоскливого страха немного подташни­вало. Он уйдет отсюда калекой. Но зато хоть прекратится эта невыносимая боль. Хоть на некоторое время прекратится...

Как выяснилось, хирургом оказался как раз сам «крыс». Он привел Эра в крошечную комнатку, выложенную рас­трескавшимся кафелем, мытым в последний раз еще, ка­жется, до Пыльной Войны. Полумертвая люминесцентная лампа мигала и нервировала, от нее у Эра начала болеть го­лова. «Крыс» кивнул на замызганный хирургический стол и быстренько ополоснул руки. Эр тем временем лег, аккурат­но положив затылок на специальную подставку. Тонкая игла мгновенно и почти безболезненно проткнула кожу как раз под затылком, считывая информацию с био—карты. «Крыс» подошел к столу, внимательно посмотрел на вмонтирован­ный дисплей, изучая состояние органов.

— Так, ну, почку не возьму, ты уже года два сидишь на Топливе.

— Три, — глухо отозвался Эр. Он старался до последнего не подсаживаться. А когда терпеть боль стало невыносимо, неко­торое время занимался грабежами. Пока не пришлось сбежать из родного мегаполиса, в котором за его голову объявили награду. Он до сих пор старался не сжигать себя Топливом слишком быстро, терпел ломку каждый раз сколько возможно.

— Выбирай. Руку или глаз, — деловито спросил «крыс».

— Глаз, — ни секунды не раздумывая ответил Эр. Руку, даже левую, он продаст в самую последнюю очередь. Он ведь бывший ликвидатор. Он помнит времена, когда ему не нуж­ны были даже очки с прицелом, автоматическая система на­ведения, или имплантаты в мышцы, которые не позволяли рукам дрожать. Он стрелял метко. Он был самой смертью…

— Ну, глаз, так глаз, — «крыс» пожал плечом и принялся возиться с жуткого вида инструментами.

— Извини, наркоз нынче дорогой, — бухтел он себе под нос, — Так что потерпишь маленько. Только вот такой...

Он наклонился над Эром, закрепил его ремнями на столе, не очень бережно, но ловко и профессионально, вколол в область глазницы дрянную анестезию, от которой Эра за­тошнило так сильно, что зашумело в ушах и желудок, каза­лось, сжался в тугой ледяной комок. Но боль нагревающих­ся стабилизаторов была сильнее.

Немного закружилась голова. «Крыс» закреплял малень­кие пластиковые распорки на веках киборга. Интересно, а вырезанный глаз будет продолжать видеть окружающий мир? Эр сглотнул, моргнув другим глазом, свободным от тисков.

Наверху, в клубе, б.ухали басы музыки, едкой и давящей.

Запиликал вызов на небольшом переговорном устройс­тве. «Крыс» недовольно отошел от хирургического стола к стеллажу, включил микрофон.

— Ну? Чего?

— Сворачивай все! Ликвида...

Торопливый срывающийся вопль резко квакнул, обрыва­ясь. Но «крыс» уже метнулся куда—то в сторону, выхватывая из—за стеллажа видавший виды обрез, потом рванулся через всю комнатушку к потайному ходу. Эр понял, что произош­ло нечто очень скверное. Скорее всего, речь идет о ликвида­торе. Если здесь киборг—ликвидатор Мастера Шакса, то вся лавочка, оказывается, нелегальна, (то есть, не принадлежит хозяину города) и подлежит полному уничтожению. Все, кто сейчас в ней находится, должны быть ликвидированы.

От уборщика до добровольной жертвы. Эр собрал последние силы и вырвал одну руку из ремня. Судорожно отцепляя вторую руку, он увидел, как «крыс» исчезает в темном коридоре запас­ного выхода. И почти одновременно с этим входная дверь сле­тела с петель. Кто—то метнулся мимо стола в коридор. Мужчина Высокий, крепкий, в свободной расхлябанной черной футболке поверх сероватого свитера с длинными рукавами. Если не обра­щать внимание на чудовищный бронебойный пистолет—дикрай—зер в его руке, вполне сойдет за обыкновенного клубного тусовщика. Даже прическа — пучок серебристых дрэдов на обритой голове, тяжелые бутсы с навороченными застежками и блеснув­шие в скудном дергающемся свете кислотно—оранжевые очки — все было таким же, как у тусовщиков.

Но Эр не обманывался на его счет. В коридоре всего пару секунд звучала стрельба. Потом короткий, почти неслыш­ный писк выстрела дикрайзера. И приближающиеся разме­ренные шаги.

Сердце Эра подскочило. Он с усилием выдрал свои ноги из ремней, сорвал проклятые распорки с ничего не видя­щего глаза. Одна из ламп все—таки окончательно погасла, и все помещение погрузилось в тягостный фиолетовый по­лумрак. Нечаянно перевернув по дороге столик с инстру­ментами, Эр схватил какой—то скальпель, разворачиваясь и намереваясь драться до конца.

Но короткий удар рукоятью дикрайзера в скулу отправил киборга на пол. Ликвидатор, видневшийся черным силуэ­том с горящими маленькими прямоугольничками очков, присел рядом на корточки, схватил Эра за ворот потрепан­ной кожаной куртки и приподнял.

— Так, что тут у нас? Маленькая шлюшка... Ошиблась дверью, девочка?

Швырнув Эра обратно на пол, ликвидатор выпрямился, на­правляя массивное, сжатое с боков дуло дикрайзера в голову киборгу. Тот не стал умолять, не стал нападать. Он медленно сел и поднял глаза. Верхняя половина лица ликвидатора была скрыта густой тенью. Только поблескивали оранжевые очки. Эр заметил, что у ликвидатора губы — как у куклы. Красиво и аккуратно очерченные, «фигурные». У хладнокровного убий­цы должны быть узкие и прямые, ничем не примечательные губы. Не такие мягкие... Почему он не стреляет?...

Эр не издавал ни звука и ждал. Не покорно, не с ненавис­тью, не апатично. Он просто ждал.

Ликвидатор опустил руку. Теперь Эр разглядел люми­несцентную нашивку на его груди — белый череп. Какое хвастовство. Но, кажется, он может себе такое позволить. В Притоне царила в самом прямом смысле мертвая тиши­на. Он пришел и просто убил всех до единого. По приказу своего Мастера.

— Только не говори мне, что ты не знал, что этот Притон нелегален, — красивые губы ликвидатора скривились в презрительной усмешке. Он ожидал, что несчастная трясущая­ся от ломки и страха жертва станет сейчас умолять его. Почему—то не хотелось стрелять так сразу. Хотя, для бедолаги это было бы избавлением от топливной зависимости...

— Хорошо, не буду говорить, — согласился Эр, не отводя взгляда.

Ликвидатор вальяжно прошелся к стеллажу. Вынул ма­ленькую баночку с Топливом. Оно едва заметно мерцало синеватым светом.

— Вот эта дрянь стоит того, что ты продаешь? — спросил он, резко крутнувшись к Эру и ожидая, что тот опять подбе­рет скальпель. Но тот сидел смирно и смотрел на него.

— Да. Она стоит того. К сожалению, — проговорил Эр.

Ликвидатор вернулся к нему, поигрывая баночкой. Потомпоставил ее на край хирургического стола и рывком поднял Эра на ноги, притянув к себе.

— И... — дуло дикрайзера медленно прикоснулось к скуле киборга и стало скользить по его лицу, — и что же именно ты хотел обменять на пару часов кайфа? Дай—ка догадаюсь...Может быть, почку?

Рука ликвидатора неожиданно вцепилась в поясницу Эра. Тот подавил в себе судорожный вздох. Губы, угадывав­шиеся на затененном лице, дрогнули в усмешке.

— Или, может, даже это?...

Рука метнулась к паху киборга и сжала там. Эр тихонько вы­дохнул от боли, немного согнувшись. Ликвидатор хохотнул.

— Ты погляди! Не обмочился даже. Ты что же, совсем меня не боишься?

Что он хочет услышать? Эр не считал нужным врать. Страха не было. Только тоскливое и тягостное ожидание окончания этой глупой игры. Сказать правду, что он не бо­ится? Кто его знает, не уязвит ли это самолюбие убийцы? Эр промолчал. Он поглядывал на вожделенную баночку.

Ликвидатор заметил направление его взгляда и прошипел:

— Что, на все готова ради пары капелек этого снадобья, детка?

Эр немного вжал голову в плечи и посмотрел на свое­го мучителя. Тот взял в горсть смоляные волосы киборга и резким рывком заставил опуститься на колени.

— Давай договоримся, — проговорил ликвидатор, — ты глот­нешь моего эликсира, а потом получишь свой. И выметешь­ся отсюда на все четыре стороны.

Почему он так поступает? Он должен убить всех. И даже доно­ра. Может быть, он хочет сперва унизить, а потом пристрелить? Он киборг, пока еще не зависимый от Топлива. Ему просто горько и гадко видеть опустившегося собрата. Эр безошибочно догадал­ся, что ему предстоит. И принял свою участь безропотно. В юнце концов, возможно, убийца и не врет. Получит свое, потешится вволю и отпустит. Даже позволит унести с собой Топливо. Хотя бы одну баночку. Хватит не на пару часов, а на неделю...

Эр медленно расстегнул виниловые штаны ликвидатора. Белья тот не носил.

Прикрыв глаза, Эр взял его член в рот. В конце концов, это не так отвратительно, как толпа грязных байкеров. И совсем не больно. И возможно, если ему понравится, то от­пустит. С Топливом. Дуло дикрайзера с силой ткнулось в висок. Для чего? Эр осторожно положил пальцы на живот ликвидатора — как раз под пупком, мягко погладил, как буд­то говорил: «Спокойно, я никуда не убегу. И меня не нужно устрашать. Я и так делаю все, что ты приказываешь».

Ликвидатор некоторое время сосредоточенно смотрел вниз. Доверять зависимым нельзя. Они непредсказуемы, способны на все. Конечно, один выстрел, и никакая даже самая быстрая атака не поможет этому несчастному. А заод­но милосердно избавит его от зависимости раз и навсегда. Но палец не нажимал на курок.

Слишком хорошо. Как же он это делает. . .Уличная сучка. Поднаторела...

Ликвидатор почувствовал, что ему хочется закрыть глаза и немного откинуть голову назад. И убрать пистолет, а руки просто положить на плечи этому киборгу. Но потом стиснул челюсти от ярости не известно на кого. Рванул волосы Эра с такой силой, что тот охнул и зажмурился. Что, не нравится?! А терпишь. . . На все согласен, лишь бы получить свое Топливо?

Крепкая рука швырнула Эра на давешний хирургический стол, и тот надсадно заскрежетал ножками по кафельному полу. От резкого звука Эра всего передернуло. В затылок уперлось дуло дикрайзера.

— Ну—ка штаны спустила быстро! — прорычал ликвидатор. Эр сглотнул. Ох нет. Не натешился еще? Почему бы тогда просто не пристрелить?

Но ведь может и не пристрелить. И даже отпустить. С Топливом.

Баночка стоит на краю стола. Весь мир сжался до этого обтекаемого силуэта.

Стараясь не выглядеть испуганным или поспешным, Эр расстегнул ремень и плавно спустил брюки на бедра. Все, что угодно. Тем более, всего один, а не целая толпа. Можно потерпеть. Ради Топлива...

Ликвидатор имел его жестко, сильно, агрессивно, ста­раясь причинить боль. Одна рука оттягивала назад голову Эра, держа в кулаке черные пряди, а в другой был зажат массивный бронебойный пистолет, упирающийся в ямку под затылком.

Эр приоткрыл рот и зажмурил глаза. Тошнило от боли — густой, тяжелой и вязкой, порожденной стабилизаторами, — и резкой, пронзительной, которую намеренно причинял разыгравшийся убийца. В голове порхали бархатные бабочки.

Горло саднило от судорожных вздохов. Это кончится. Это все равно должно кончиться. Выстрелом или его оргазмом.

Отпустит или убьет. В любом случае — свобода от боли. По­этому Эр был заранее рад любому финалу.

Под руками нагревалась поверхность стола. Мерзко и рит­мично скрежетали его ножки по грязному полу. Над головой грохотала приглушенная стенами и перекрытиями музыка. За спиной шумно, но стараясь сдерживаться, дышал ликвидатор.

Он навалился всем весом, прошептав в ухо киборгу:

— Кончишь позже меня — пристрелю...

Конечно, пристрелит. Он должен выполнять приказ. Убить всех, кто находится в Притоне. Сразу не смог — те­перь придумывает отговорки. Но Эр вдруг подумал, что есть шанс. Надо только сделать так, как он хочет. Но никакого удовольствия Эр не чувствовал. Одна только боль и тош­нота. Если его вырвет, ликвидатор его точно пристрелит, да еще предварительно заставит слизать все. Надо сделать, как он хочет. Потешить его самолюбие. Эр осторожно скользнул рукой вниз, намереваясь побыс­трее довести себя до оргазма. Но ликвидатор рванул его во­лосы и рявкнул:

— Руки на стол!

Эр подчинился, склонив голову. Больно и гадко. Но если не кончить совсем, ликвидатор может обидеться... Эр уси­лием воли вызвал в своем затуманенном болью разуме вос­поминание о красиво очерченных губах. Как они целуют, эти губы? Как улыбаются? Как ласкают? Эр все больше отдалялся от своей боли, от лязга проклятущего стола, от прохладного и жесткого дула, упершегося в затылок. Он ду­мал только о губах. Даже представил, как эти губы ласкали бы его член. Если бы все было наоборот, то Эр не был бы таким грубым. Он бы понял, что все киборги в конце концов переступают определенный рубеж, за которым от боли и разъезжающегося в разные стороны сознания спасают толь­ко стабилизаторы. Стоит связаться со стабилизаторами, и ты вполне можешь задумываться о своем будущем уличной проститутки. Это сейчас убийца в «прикиде» тусовщика — хозяин положения. Но все могло бы быть наоборот. И Эр представлял во всех красках, как оно могло бы быть.

Страх подгонял. Отчаяние и неистовое желание заполу­чить Топливо заставляло сжиматься сердце. Эр с легким выдохом кончил, запрокинув голову сильнее. Ликвидатор опустил руку, проверил. Эр почувствовал, что от его при­косновения по телу словно стрельнула молния.

Пистолет сполз с затылка. Что—то горячее хлестнуло Эра изнутри, немного заныло внизу живота. Все. конец. А он пока еще жив...

Ликвидатор отошел, застегиваясь. Эр, медленно натянув брюки, осторожно посмотрел на него из—за своего плеча. На­емник Шакса резко вскинул пистолет и выстрелил. Мимо. Намеренно. Эр не шелохнулся и не изменился в лице. Он не успел даже осознать ничего. Огромных усилий стоило ему сейчас не потерять сознание — слишком плохо и больно. Но слишком не хочется казаться слабаком. Он когда—то мог бы одной левой победить этого выскочку.

— А ты смелый... — усмехнулся ликвидатор, приблизив­шись и, как ни в чем ни бывало, вытерев испачканную руку о куртку Эра. Теперь они стояли лицом к лицу.

— Так что же ты продать—то хотел? — спросил убийца, и голос его казался покровительственным. Рука убрала пис­толет в кобуру.

Эр проследил за этим движением. Убивать не будут?... Кажется, ему задали вопрос.

— Глаз, — ответил киборг, — Я хотел продать глаз.

— Хм, — ликвидатор пожал плечом, развязно потрепав его по щеке, — Очень глупо. У тебя есть, что можно продать го­раздо выгоднее...

— Я не шлюха, — спокойно ответил Эр, стараясь увидеть за оранжевыми стеклами глаза собеседника.

Тот захохотал:

— Не шлюха? Да ты сосешь лучше любой сучки из «Па­ноптикума».. . Кста—а—ати...

Эру очень не понравилось это «кста—а—ати». Ликвидатор зашагал к выходу:

— Поедешь со мной. Я тебя сбагрю в одно милое заве­деньице. Держатель его — мой давний знакомый. Работа на износ. Зато на Топливо всегда бабки будут.

Эр замер на месте. Потом тихо и немного хрипловато проговорил:

— Зачем тебе все это?...

— Что именно? — ликвидатор повернулся к нему, победно улыбаясь и блеснув ядовито—оранжевыми стеклами очков.

Почему ты не убил меня? И зачем ты хочешь меня куда—то там «сбагрить»? Что тебе за дело?...

— Хм, — ликвидатор наигранно, задумался, — Знаешь, я убиваю без особых раздумий любого, на кого только ука­жет мой Мастер. Но всегда за дело. Либо они выпали из потребительского круга, либо пошли против власти моего Мастера, либо еще что. Неопытность карать смертью не вижу нужным. Ты ведь нездешний. Не знаешь, кто я такой.

Не знаешь, где надо приобретать Топливо, чтоб не обидеть моего Мастера. За что тебя убивать? За то, что ты еще как следует не освоился на новом месте?

Эр пожал плечом, отворачиваясь и глядя на баночку с Топливом.

— Кроме того, «Паноптикум» принадлежит Мастеру Шаксу. Думаю, он не был бы против того, что такая талантливая шлюха, как ты, принесла ему дополнительный доход.

— Я не шлюха! — огрызнулся Эр чуть тверже. Ликвида­тор лишь усмехнулся. Потом неторопливо подошел. Схва­тил одной рукой за загривок и поволок из комнатушки. Эр чудом успел схватить вожделенную баночку и прижать ее к груди. Ликвидатор продолжил вещать, пока тащил свою жертву через забрызганный кровью и мозгами, заваленный трупами коридорчик:

— Итак, тебя надо немного просветить. Запоминай. Пер­вое. Меня зовут Мертвая Голова. У меня очень скверный и вспыльчивый характер. В частности, меня бесит, когда мой Мастер чем—то недоволен. Мой Мастер был бы недоволен, узнав, что я попросту отпустил какого—то голодранца, да еще едва не совершившего сделку с нелегальными торговцами Топливом... Второе. Если я говорю — шлюха, значит, шлю­ ха. Если я говорю, что сдам тебя в «Паноптикум», значит, сдам, а ты должен это принять как должное. И третье...

Они уже оказались на улице, рядом с массивным и вы­чищенным до блеска красавцем—байком, на боку которого скалился люминесцентный череп.

— Смотри, не вздумай благодарить меня за то, что я оста­ вил тебе жизнь, — продолжил ликвидатор, — Поверь, это не от доброты душевной. Если хочешь знать, я действительно намеревался тебя пристрелить. Но, черт побери, живым ты более выгоден моему Мастеру.

— Хорошо, не буду благодарить, — согласился Эр.

Он посмотрел в оранжевые стекла маленьких прямо­угольных очков. Да, конечно. Если ты хочешь так думать, то думай. Строй свои логические цепочки, человек—маши­на, высчитывай, ищи выгоду. И все равно спасибо тебе.

Они неслись на байке по мокрым улицам города. Огни текли мимо разноцветной рекой. Эр сидел позади ликвида­тора, обнимая его за талию, и ощущал, как в перетружденном сознании мечется шквал неуловимых, расплывчатых мыслей, а боль в теле разливается, как теплое молоко. Но скоро все кончится. Он сможет принять Топливо. Останет­ся на какое—то время в этом пресловутом «Паноптикуме», а потом сбежит и найдет себе нового Мастера. И кто зна­ет, может быть, когда—нибудь сойдется в поединке со своим странным другом—врагом по прозвищу Мертвая Голова.

 

Глава 2

 

Это было довольно большое здание этажей в пять—шесть, корявое, насмехающееся над понятием «архитектура». Неоновые картинки и вывески были расположены под разными углами, сияли с разной силой, некоторые мигали и искрили, но это, вне всякого сомнения, было нарочным. В целом «Паноптикум» производил впечатление отнюдь не за­холустного, а вполне дорогого заведения. Только несколько сумасшедшего. В окнах — узких, широких, вытянутых, квад­ратных, с фигурными решетками или полностью стеклопластиковых, горящих бархатисто—красным, золотым или абсентно—зеленым, виднелись силуэты скучающих сучек. Некоторые из них сидели прямо на подоконниках, прислонившись к раме и свесив одну ногу наружу. Одна радостно пискнула: «Дэл!» И исчезла в проеме окна, поспешив, вероятно, вниз, в общий зал. Мертвая Голова едва заметно усмехнулся. Оставив байк на стоянке перед центральным входом (и совсем не заботясь о том, как некоторые стоящие тут же машины смогут потом отъехать), он бесцеремонно поволок Эра за собой.

— Привет, Дэл, — один из дюжих вышибал, лениво куря­щих сейчас на высоком крыльце, приветственно махнул ру­кой. Ликвидатор кивнул ему.

— Почему они зовут тебя Дэл? — спросил Эр, памятуя о прозвище своего хозяина.

— Я что, давал команду «голос»? — тот повернулся к нему, поджав губы. Оранжевые очки сверкнули, отражая буйство неоновых огней. Эр немедленно замолчал и сник.

Потому что они мои друзья, — все—таки ответил ликвидатор, таща киборга за собой, — А ты зови меня Мертвая Голова, понял?

Они преодолели узкий холл, в котором немного давило на мозги гудение кондиционеров и сканеров. Сканеры от­реагировали на дикрайзер Мертвой Головы протестующим писком, но никто не появился на пути ликвидатора и не пот­ребовал сдать оружие. Здесь все его знали.

И вот — перед ликвидатором и Эром раскинулось черно—малиново—зелено—золотое царство порока, наркотического дыма и качающей сознание музыки. Общий зал имел два яруса — внизу располагался танцпол с несколькими площад­ками для стриптиза, на которых у шестов извивались тон­кие юные мальчики с невероятными прическами и стеклян­ными от наркотиков глазами. «Когда—нибудь, — наверняка думал каждый из этих мальчиков, — у меня будет достаточно денег для полной операции, и тогда я сбегу отсюда и выйду замуж». Многие трансы в городе жили свободной самосто­ятельной жизнью, и даже находили подходящую пару. Но все же их не называли женщинами. Каждую секунду мир доказывал им, что, как бы они ни кромсали свое тело, они остаются теми, кем родились.

«Паноптикум» же не страдал от недостатка желающих поработать в его стенах псевдо—женщин. Ходили слухи, что здесь могут даже помочь достать настоящую биологичес­кую женщину, конечно же, за совершенно бешеные деньги.

Эр на минуту даже забыл о своей зависимости, разгляды­вая местную причудливую публику, расположившуюся на мягких кожаных диванах у стен, а также на втором ярусе, ко­торый снизу был не виден из—за мощных прожекторов и ми­гания стробоскопов, и на котором находились У1р—кабинки.

Тем временем на Мертвую Голову с писком налетело то­ненькое создание с лохматой малиновой головой и повисло на нем, как обезьянка на дереве. Ликвидатор криво усмехнулся, похлопав создание по крепкой мальчишеской попке. Типичная сучка — денег хватило только на силиконовые груди.

Тем временем сучка жеманно затараторила, повиснув на шее ликвидатора:

— Ой, Дэлли, я так соскучилась, так соскучилась! Ты сов­сем забыл свою Карамельку! Плохой—плохой!

И картинно стукнула кулачком по широкой рельефной груди со светящимся в неоновом свете белым черепом.

— Прости, детка, много работы, — лениво отмахнулся от парнишки Мертвая Голова, — Баркью у себя?

— А где ж ему быть? — сучка обиженно надула жирно накрашенные блестящие губки. И метнула на Эра цепкий взгляд прозрачных, как льдинки, глаз в обрамлении наклад­ных ядовито—зеленых ресниц. Эр притворился, что с инте­ресом разглядывает публику.

Тем временем Мертвая Голова бесцеремонно схватил его за рукав и поволок дальше через зал, изредка отпихивая со своей дороги какого—нибудь зазевавшегося недотепу, и под­мигивая слоняющимся тут и там сучкам.

В узком коридоре подсобных помещений свет был приглушен и давил на глаза. Неприятные ощущения усиливались тем, что один глаз Эра все еще плохо видел и начинал наливаться нудной болью, отходя от наркоза. Но от боли помогали отвлечься мысли о скорой возмож­ности принять Топливо. Как только появится удобная минутка...

У массивной двери, обитой искусственным деревом, сто­ял высоченный тощий тип с экзотичным костистым лицом и копной белесых жестких волос на голове, которые были стянуты во множество маленьких хвостиков простой изо­лентой. Заметив приближающихся ликвидатора и Эра, он напрягся было, но улыбнулся и пробасил:

— А, привет, Дэл. Давненько не захаживал...

— Дела, — пожал плечом тот, — И сейчас вот к Папочке есть дельце...

Он развязно кивнул в сторону молчаливого Эра. Бело­брысый смерил его взглядом жутковатых глаз, в которых угадывалось нечто вовсе не человеческое. И усмехнулся, показав немаленький клык.

— Проходи, — он одной рукой толкнул тяжеленную дверь, впуская ликвидатора и его найденыша в небольшое помеще­ние, заполненное сиреневым полусветом и дымом. В углу устола перед плоским монитором сидел в кресле с высокой спинкой довольно крупный, крепкий мужчина. Длинные черные волосы его были причудливо пробриты на висках и украшены искусственными люминесцирующими синими хвостиками. Одной рукой он придерживал наушник комму­никатора, а пальцами другой сжимал длинный мундштук, которым постукивал по полированной поверхности стола в такт каждому своему слову:

— Я уже сказал, дорогуша, либо вся партия за двадцать, либо поцелуй меня ниже поясницы!

Мертвая Голова кашлянул, обращая на себя внимание. Папочка мельком глянул на него, все так же сидя боком, и быстро сказал в микрофончик коммуникатора:

— В общем, ты пока думай. У меня тут посетители. Пока, дорогуша.

Быстро скинув с головы тонкий черный обруч с науш­ником и микрофончиком, он развернулся всем корпусом к вошедшим, поднялся со стула и двинулся к ним:

— Дэл! Какими судьбами! Я думал, ты уже забыл нас!

Приблизившись и чуть наклонившись вперед, он чмок­нул воздух у щеки ликвидатора. Потом обратил внимание на Эра. Тот таращился на хозяина «Паноптикума» едва ли не открыв рот. А хозяин и впрямь представлял собой занят­ное и жутковатое зрелище.

Блисаргон Баркью когда—то жестоко зависел от Топлива. И теперь об этом говорила полностью механическая левая рука, поблескивающая многочисленными переплетениями провод­ков и металлических «костей», а также кибер—протез левого глаза. Практически половина его лица была скрыта под плот­но пригнанными друг к другу титановыми пластинками, а кибер—глаз безучастно таращился в пространство ярко—зеленым огоньком. Конечно, при таких деньгах, какими располагал сейчас хозяин «Паноптикума», он мог бы позволить себе и биоимплантант. Но Блисаргон Баркью пожелал остаться та­ким, каким сделал себя сам по глупости и неосторожности. От бурного уличного прошлого осталась также грубоватая манер­ность, тяга к вызывающим нарядам (сейчас киборг щеголял обтягивающей латексной майкой и длинной, в пол, виниловой юбкой — впрочем, все это выгодно подчеркивало его мощное строение) и к курению легких сигарет через мундштук. Но даже Мертвая Голова знал, что бывшего ликвидатора, работав­шего на жесточайшего диктатора недавнего прошлого, лучше не воспринимать, как сучку, доросшую до статуса Мадам. И все же, за руку с ним не здоровался никогда.

— Хм... Ты начал подбирать подзаборных котят, доро­гуша? — с легкой ухмылкой произнес Блисаргон, намерен­но сальным взглядом единственного живого глаза смерив Эра всего с головы до ног и потрогав кончиком языка своймундштук, — Становишься сентиментальным. Стареешь...

— Блис, слушай, у меня еще три задания на сегодня, давайпо—быстрому дела решим, — перебил его Мертвая Голова, — Вотэта шлюшка принесет тебе кучу бабок. Только отстирать ее надо хорошенько и время от времени подлечивать Топливом.Я за нее не прошу ни единицы. Просто возьми и придержи усебя какое—то время. А потом решим, что с ней делать.

Блисаргон поджал губы, виртуозно накрашенные сталь­ной помадой, которая скрывала черную вертикальную по­лоску. Потом протянул механическую руку и ласково (на­сколько позволял тяжелый протез) похлопал Эра по плечу.

— Детка, выйди на минутку, пожалуйста, дядям надо по­говорить...

Эр поспешно выскользнул за дверь.

— Люций, дорогуша, — крикнул Блисаргон появившемуся на пороге жуткому блондину, — Присмотри за девочкой, чтоб ни­куда не убежала пока. Попробует бежать — оторви ей ноги.

И блистательно улыбнулся. Люций хищно осклабился, кивнув и закрывая дверь.

Хозяин «Паноптикума» немедленно повернулся к Мерт­вой Голове и прошипел:

— Ты с ума сошел! У меня приличное заведение, а ты при­тащил сюда зависимого! Я не хочу впутываться в это де­рьмо снова!

— Слушай, но ведь тебя—то никто заново подсаживать несобирается! — возразил ликвидатор, всплеснув руками.

Баркью удрученно и протяжно вздохнул, потом отрывис­то затянулся. И проговорил, возвращаясь к столу:

— Я слишком хорошо знаю, что это такое. И я не хочу даже наблюдать, как кто—то другой себя гробит. Кроме того, этот твой подзаборный котенок способен на все ради Топлива. Я не хочу, чтобы он наломал дров, а дядюшке Блисаргону по­том пришлось бы держать ответ перед Мастером Шаксом...

— Не наломает. Просто держи его на привязи, и все, — ска­зал ликвидатор, встав напротив стола и упершись в негоруками.

— Нет, нет, Дэл. Ты знаешь, я к тебе очень хорошо отно­шусь, уважаю и все такое. Но при всем моем уважении и хорошем отношении...

Мертвая Голова устало вздохнул, вынул из кармана брюк пластиковую карточку, вставил ее в специальную щель на клавиатуре компьютера, потом набрал код.

Баркью глянул на экран. Только что на его счет перевели двести единиц.

— Дорогуша, ну что ты, в самом деле! — смущенно начал было он.

Ликвидатор присел на край стола и нажал ноль. Переведено две тысячи.

— Дэл, это излишне, я все равно не могу... – заговорил было Баркью снова. Мертвая Голова, состроив невинную физиономию, вздохнул и еще раз нажал ноль. Двадцать тысяч.

— Хорошо! — резко воскликнул Баркью, нервно усмехнув­шись. Он не хотел быть в таком долгу перед ликвидатором.

За уличного голодранца можно было бы вообще не платить.

По крайней мере, двадцати тысяч кредита он не стоит.

— Надеюсь, ты как следует позаботишься об этой девоч­ке, — сказал тем временем Мертвая Голова, спрыгивая с края стола и забирая свою карточку, — Вернусь — проверю...





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2019 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.