Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Этногенез. Объединение монгольских племен





в XI - XII вв.

 

По мнению большинства историков (Л.Н. Гумилев, Л.Р. Кызласов, Е.И. Кычанов и др.), монголы пришли в верховья Онона и Керулена из северо-западных районов Манчжурии, с территории к востоку от хребта Большого Хингана. В китайских хрониках они упоминаются под именем «мэнъу» и «мэнва». Переселяться к Онону и Керулену они начали, вероятно, с 840 г. – с падения Уйгурского каганата, по пути ассимилируя местное тюркское население. [39]

 Два основных монгольских этноса это найманы и кераиты. Часть кераитов служила в войсках киданей. За это их правитель получил от киданей титул «тутук» - князь. Монгольские племена поддержали киданей во время гибельной для последних войны с чжурчженями, ставшими для монголов исконными врагами. С 1135 по 1147 г. монголы вели войны с чжурчженями и союзным им Китаем. В 1147 году между Цзинь и монголами заключается мир. Циньские войска уступают монголам 17 укреплений к северу от р. Сининхэ, которая становится пограничной. Чжурчженями же, в свою очередь, монгольский хан Аоло (он же Хабул хан) был признан правителем государства Мэнфу.[40]

После смерти Хабул-хана, прадеда Чингисхана, возглавил

кочевников для борьбы с чжурчжэнями Амбагай-каган, но судьба обошлась с ним предельно жестоко. Его захватили в плен татары и выдали чжурчжэням. Амбагай погиб, будучи прибит гвоздями к "деревянному ослу". Датируется это событие началом 50-х годов XII в.[41] У Амбагая было два сына: Хурчахус-Буюрук-хан, видимо, возглавивший собственно кераитов, и второй, носивший титул "гурхана", - союз кераитов с монголами, потому что с этого времени у монголов появился собственный государь - Хутула-хаган.

Хурчахус умер около 1171 г., а его наследник, Тогрул (Тоорил), ознаменовал вступление на ханский престол тем, что казнил своих дядьёв. Биография Тогрула сложилась крайне тяжело. В семилетнем возрасте его захватили в плен меркиты, и ханский сын толок просо в меркитских ступках, потому что пленников было принято использовать как домашнюю прислугу. Однако его отец сумел напасть на меркитов и спасти сына. Шесть лет спустя Тогрул вместе с матерью попал в плен к татарам и пас там верблюдов, но на этот раз, не дождавшись помощи из дому, бежал сам и вернулся домой. Уже эти два факта указывают, что в кераитской ставке было неблагополучно. Дважды пленить ханского сына враги могли только при попустительстве ханских родственников и вельмож. Это отчасти объясняет ту злобу, которую Тогрул стал испытывать к своим дядьям, злопамятность, повлекшую их казнь. Свергнутый с престола за эту казнь в 1171 г., он обрел свои права лишь при помощи монгольского вождя Есугэй-баатура, но тут же лишился этого единственного друга, который в том же году был отравлен татарами.[42]



Даже из этих кратких сообщений видно, что в кераитской ставке племенное единство было давно утрачено, а власть держалась на копьях дружинников, направляемых волей своих вождей. В среде кераитов возникла оппозиция Тогрулу, и хан найманов Инанч использовал ситуацию в своих политических целях: заключил союз с сильными северными монгольскими племенами: ойратами, жившими на склонах Западных Саян, и меркитами, обитавшими на южных берегах Байкала.

Тогрул оказался в изоляции и был вынужден искать поддержку у монголов, но этот народ переживал тяжелую эпоху распада и не представлял уже единого целого. Большая часть монголов, руководимая родом тайджиутов, находилась в дружбе с найманами и не спешила на помощь кераитскому хану. Но другая часть, сплотившаяся вокруг сына Есугэй-баатура, Тэмуджина, принявшего в 1182 г. титул Чингисхана, поддержала Тогрула. Тогрул и Тэмуджин, ввиду отсутствия другого выхода, пошли даже на то, чтобы заключить временный союз с своими извечными врагами чжуржчженями. Все эти меры принесли плоды.

В 1183 г. Тэмуджин и Тогрул ударили по татарам, убили их вождя, разделили пленных и вдобавок получили в виде благодарности за помощь китайские звания, принятые в чжурчжэньской империи Кинь. С этого времени Тогрул стал ваном, а так как слово "ван" - царь - было кочевникам непонятно, то они прибавили к нему известное слово "хан". Так получился титул Ван-хан. Темучжин же, использовал в своих интересах право военного вождя- уничтожил свою внутреннюю оппозицию и стал полновластным правителем. Но на следующий год его войска были разбиты еще одним монгольским властителем- Джамухой. На 18 лет Чингисхан ушел из письменных источников.[43]

В 1201 году 16 племенных вождей монголов собрались на курултай и выбрали гурханом Джамуху, поставив своей целью войну против Чингисхана и Ванхана. Но в битве при Койтене Чингисхан и Ванхан разгромили это войско. Джамуха отступил и покинул своих союзников. Развивая успех, Чингисхан разгромил тайджиутов на берегу реки Онон, а на следующий год (1202) нанес решительное поражение татарам. В это время Ванхан ходил походом на меркитов и загнал их на запад от Байкала, получив при этом изрядную добычу. Затем союзники объединились снова и атаковали найманского Буюрук-хана. Тот бежал, не приняв боя, но был настигнут в низовьях реки Урунгу и убит.

Казалось бы, союз должен был укрепиться, но вместо этого кераитские вельможи и царевич Нилха-Сэнгум составили заговор против Чингиса. Они хотели заманить его к себе и убить. Кераиты подготовили набег на монголов, желая использовать фактор неожиданности, но перебежчики из числа простых пастухов, надеясь на награду за своевременную информацию, предупредили Чингисхана, и монгольские женщины с детьми успели откочевать, а войско подготовиться к битве.

В бою у Халагун-ола, благодаря храбрости монгольских воинов, сорвавших атаку кераитов, Темучжену удалось избегнуть полного поражения. Под покровом ночи Чингисхан отвел остатки своего войска - всего 2600 всадников. Искусно маневрируя, монголы избегали повторной битвы, усыпили бдительность кераитов переговорами и неожиданным нападением у горы Джэджээр (между истоками Толы и Керулена) осенью 1203 г. разбили их в ночном бою. Остатки кераитов под предводительством сына Ванхана Сэнгума бежали и добрались до Хотана, где вождь племени калач схватил и убил Сэнгума.[44]

После этого Чингисхан развязал войну с найманами. Все уцелевшие от его побед и следовавшей за ними резни: татары, меркиты, монголы - сторонники Джамухи и прочие собрались к найманскому хану, чтобы продолжать борьбу. В 1204 г. войска столкнулись у гор Хангая. Джамуха в решительный момент увел свой отряд, и найманы потерпели поражение. Таян-хан погиб, его мать попала в плен, а сын, Кучлук, бежал к меркитам, успевшим отступить по долине Иртыша за Алтай. Степь была снова объединена, как во времена тюркских и уйгурских ханов.[45]

В 1206 г. на берегу Онона собрались все монгольские войска. Это собрание -курултай - было высшим органом власти, и только оно имело право доверить функции управления определенному лицу, именуемому в дальнейшем ханом. Разумеется, ханом был вторично избран Тэмуджен, и курултай подтвердил его титул - Чингисхан. Требовалось также определить имя народа, ядром которого были верные сторонники Чингисхана вместе с их семьями и домочадцами. Тогда они назывались "монголы", и это название было официально закреплено за вновь сформированным народом-войском.

Здесь самым примечательным обстоятельством было то, что монгольское войско выросло с 13 тыс. добровольцев до 110 тыс. регулярной армии. Ясно, что пополнение шло за счет включения в войска побежденных кераитов и найманов. Эта политика в дальнейшем и обусловила победы монголов и, позже, их быстрый распад на ханства.

3.2 Реформы Чингисхана. Военная организация монголов.

 

Чингисхан первым своим государственным решением провел военную реформу общества. Командиры получили награды соответственно заслугам, а не по праву рождения. Воины были разверстаны по десяткам, сотням и тысячам и были обязаны служить с четырнадцати до семидесяти лет. Для наблюдения за порядком кроме стотысячной армии была создана десятитысячная гвардия, несшая службу по охране ханской юрты. Гвардия (кешикташ) была создана из знатных воинов, лично преданных Чингисхану. В составе гвардии выделялась также тысяча самых преданных и сильных воинов- «багатуров». 

В основу законодательства был положен воинский устав. Наказаний было установлено два: смертная казнь и «ссылка в Сибирь»- на пустынный север Монголии. Отличительной чертой этого установления было введение наказания за неоказание помощи в беде боевому товарищу. Этот закон назывался Яса, и хранителем Ясы (верховным прокурором) был назначен второй сын Чингисхана, Чагатай. В столь воинственном и разноплеменном людском скопище было необходимо поддерживать строгий порядок, для чего всегда требуется реальная сила. Чингисхан это предусмотрел и из числа наиболее проверенных воинов создал две стражи, дневную и ночную. Они несли круглосуточное дежурство в орде, находились неотлучно при хане и подчинялись только ему. Это был монгольский аппарат принуждения, поставленный выше армейского командного состава: рядовой гвардеец считался по рангу выше тысячника. Тысячниками же были назначены 95 нойонов, избранных войском.[46]

Монгольское войско представляло из себя сплоченный конный строй. В отличии от других кочевников в тактике монголов присутствовал принцип тарана- компактные массы в глубоких строях, долженствовавших увеличить до возможных пределов силу удара (шока) с целью, например, прорыва центра противника, одного из его крыльев и т.п. Но монголы, вдобавок, в высокой степени обладали маневренной способностью, а их легкая конница исполняла в бою весьма активную и вовсе не второстепенную роль.

Первые конные подразделения не только производили сокрушительный удар в тот или другой участок неприятельского фронта, но могли отталкивать его во фланг, а также быть брошенными ему в тыл. Благодаря этой способности к маневру точку для главного удара не было надобности намечать заблаговременно: она могла определиться и во время хода боя в зависимости от слагающейся обстановки. Легкая же конница не только разведывала и прикрывала, но исполняла главным образом задачу активной подготовки готовящегося решительного удара. Это и есть знаменитая "монгольская лава". С необычайной подвижностью маневрируя перед фронтом противника, всадники заскакивали ему во фланги, а при удобном случае и в тыл. Эти ловкие, вооруженные метательным оружием, наездники, сидящие на своих выдрессированных, как собаки, конях, то размыкаясь, то собираясь в более или менее густые кучки, посылали в ряды неприятеля тучи метких стрел и дротиков, грозили ему то в одном, то в другом месте атакой и, сами, обыкновенно не принимая сомкнутой атаки противника, обращались в притворное бегство, заманивая его и наводя на засады.[47]

Такими действиями они расстраивали, изматывали противника физически и морально настолько, что он иногда сдавал тыл еще до вступления в дело монгольской тяжелой кавалерии. Если же враг оказывался стойким, то действия легкой конницы, во всяком случае, позволяли определить его расположение, слабые места или наиболее выгодные для нанесения главного удара участки, куда быстро и скрытно, с искусным применением к местности, подводились в глубоких сомкнутых строях тяжелые конные массы, построенные в несколько линий.

Благодаря своей высокой маневренной способности эти массы имели перевес даже над доблестной рыцарской конницей Европы, славившейся своей могучей ударной силой и искусством одиночного боя, но крайне неповоротливой.

Как особенность монгольской тактики можно еще отметить, что конница на поле сражения маневрировала обыкновенно "в немую", т.е. не по командам, а по условным знакам, подаваемым значком (флагом) начальника. В ночных боях они заменялись цветными фонарями. Барабаны употреблялись для подачи сигналов только при лагерном расположении.

В соответствии с тактическими приемами монгольской армии определялось и вооружение ее двух главных "родов оружия" - легкой и тяжелой конницы, иначе называемых лучниками и мечниками. Как показывает самое название, главным оружием первых был лук со стрелами; они сами и их лошади не имели вовсе или имели лишь самые примитивные и легкие защитные приспособления; лучники имели по два лука и по два колчана, один расходный, другой запасной. Запасной колчан был устроен так, чтобы предохранять стрелы от сырости. Стрелы отличались необычайной остротой. Монголы были мастерами в их изготовлении и отточке. Приучаясь к стрельбе из лука с трехлетнего возраста, монгол был превосходным стрелком. Часть лучников была вооружена дополнительно дротиками. В качестве дополнительного оружия для возможного рукопашного боя имелись легкие сабли.

В тяжелой кавалерии люди имели кольчуги или кожаные латы; головной убор их состоял из легкого кожаного шлема с прочным назатыльником для предохранения шеи от сабельных ударов. На лошадях тяжелой конницы имелось защитное вооружение из толстой лакированной кожи. Главным наступательным оружием мечников были кривые сабли, которыми они владели в совершенстве, и пики; кроме того, у каждого имелась боевая секира или железная палица, которые подвешивались к поясу или к седлу.[48]

В рукопашном бою, а также при стычках в составе небольших партий, монголы старались сбрасывать или стаскивать врагов с коней; для этой цели служили прикрепленные к пикам и дротикам крючья, а также арканы из конского волоса, которые накидывались на неприятеля с некоторого расстояния. Захваченный петлей аркана

неприятельский всадник стаскивался с коня и волочился по земле; тот же прием применялся и против пешего противника.

Крупные и средние войсковые единицы, например, тысячи или сотни, были посажены на лошадей одной масти. Это достоверно известно относительно гвардейской "тысячи багатуров", которая вся имела лошадей вороной масти.

Важнейшим моментом в устройстве монгольской армии в отличии от других кочевых народов являлось то, что они широко использовали для осады городов различные инженерные приспособления: катапульты, тараны, техника подкопов и т.д. В качестве специалистов использовались пленные китайцы. Например, в среднеазиатском походе мы видим в составе монгольской армии вспомогательную инженерную дивизию, обслуживающую разнообразные тяжелые боевые машины, употреблявшиеся преимущественно при осадах, в том числе и огнеметы. Последние метали в осажденные города разные горючие вещества: горящую нефть, так называемый "греческий огонь" и др.

Как указывает Э. Хара-Даван, подготовка к той или иной кампании проводилась по одной схеме:

1. Собирался курултай, на котором обсуждался вопрос о предстоящей войне и ее плане. Там же постановляли все, что необходимо было для составления армии- сколько с каждого десятка кибиток брать воинов и пр., а также определяли место и время сбора войск.

2. Высылались в неприятельскую страну шпионы и добывались "языки".

3. Военные действия начинались обыкновенно ранней весной, когда вырастает трава, и осенью, когда лошади и верблюды в хорошем теле, а водные препятствия замерзают. Перед открытием военных действий Чингис-хан собирал всех старших начальников для выслушивания ими его наставлений.[49]

Верховное командование осуществлялось самим Чингисханом. Вторжение в страну противника производилось несколькими армиями в разных направлениях. От получающих такое отдельное командование полководцев Чингис-хан требовал представления плана действий, который он обсуждал и обыкновенно утверждал, лишь в редких случаях внося в него свои поправки. После этого исполнителю предоставляется в пределах данной ему задачи полная свобода действий при тесной связи со ставкой верховного вождя.

4. При подходе к значительным укрепленным городам основные армии оставляли для наблюдения за ними обсервационный корпус. В окрестностях собирались запасы и в случае надобности устраивалась временная база. Обыкновенно главные силы продолжали наступление, а обсервационный корпус, снабженный машинами, приступал к обложению и осаде.

5. Когда предвиделась встреча в поле с неприятельской армией, монголы обыкновенно придерживались одного из двух способов:

либо они старались напасть на неприятеля врасплох, быстро сосредоточивая к полю сражения силы нескольких армий, либо, если противник оказывался бдительным и нельзя было рассчитывать на внезапность, они направляли свои силы так, чтобы достигнуть обхода одного из неприятельских флангов.[50]

Но этими способами их военная инициатива не исчерпывалась. Например, производилось притворное бегство, и армия с большим искусством заметала свои следы, исчезнув с глаз противника, пока тот не раздробит свои силы и не ослабит меры охранения. Тогда монголы садились на свежих заводных лошадей, совершали быстрый налет, являясь как будто из-под земли перед ошеломленным врагом. Этим способом были разбиты в 1223 г. на реке Калке русские князья. Случалось, что при таком демонстративном бегстве монгольские войска рассеивались так, чтобы охватить противника с разных сторон. Если оказывалось, что неприятель держится сосредоточенно и приготовился к отпору, они выпускали его из окружения, с тем чтобы потом напасть на него на марше. Таким способом была в 1220 г. уничтожена одна из армий хорезмшаха Мухаммеда, которую монголы намеренно выпустили из Бухары.

Указывают также такой интересный факт: перед боем монгол надевал шелковое белье (китайская чесуча). Эта ткань имеет особенность втягиваться в рану вместе с наконечником, задерживая его проникновение. Острие не может пробить ткань, и операция извлечения наконечника становится проста. [51]

Итак, консолидированный монгольский этнос возник из-за войн и только для войн. И они не заставили себя ждать...

 

3.3         Завоевания Чингисхана и его военачальников.

 

В 1207 г. начались военные действия. Старший сын Чингиса, Джучи, за один поход, не встретив серьезного сопротивления, покорил "лесные народы" Южной Сибири – остатки некогда могучего Кыргызского каганата, - чем обеспечил монгольскому улусу тыл. В следующем, 1208 г. монгольский полководец Субэдэй настиг и вынудил к битве найманов и меркитов в долине Иртыша у впадения в него Бухтармы. Вождь меркитов Токта пал в бою, его дети бежали к кыпчакам (в совр. Казахстан), а найманский царевич Кучлук со своими соплеменниками ушел в Семиречье и был там принят гурханом Чжулху, нуждавшимся в воинах для войны с хорезмшахом Мухаммедом.

 

1209 год принес гурхану огромное огорчение. Небольшое кара-китайское государство финансировалось уйгурскими купцами, просившими Чжулчу хана расправиться с их мусульманскими конкурентами. Поскольку гурхан не справился с полученным заданием, уйгуры предложили свою покорность Чингисхану. Это была сделка, выгодная обеим сторонам. Монгольскому хану предстояла война с чжурчжэнями. Этого от него требовала вся Степь.

Для любой войны нужны деньги. Уйгуры деньги дали. Уйгурским купцам были нужны товары для торговли. Они могли скупить у монгольских воинов любое количество добычи, разумеется, по дешевке, так как они были монополистами; кроме того, монголам были необходимы грамотные чиновники. Уйгурские грамотеи немедленно предложили свои услуги и получили должности не менее выгодные, чем даже торговые сделки. Больше не было причин для отсрочки войны Китаем, и в 1211 г. она началась.[52]

Первый удар монголы нанесли по царству Тангут. Скорее всего это был военно-политический ход. В 1209 г. монголы разбили тангутские полевые войска и осадили столицу, но вынуждены были отступить, так как тангуты, разрушив плотины, затопили окрестности водами Хуанхэ. Монголы отступили, заключив мир и договор о военной взаимопомощи, чем освободили свои войска для основной кампании.

Момент для начала неизбежной войны был выбран очень обдуманно. Империя Кинь вела уже войну на трех фронтах: с империей Сун, тангутами и народным движением «краснокафтанников». Несмотря на численный перевес противника, монголы везде одерживали победы.[53]

Весной 1211 г. монголы взяли пограничную крепость У-ша. Вскоре пали еще несколько крепостей, на которые чжурчжэни надеялись как на непреодолимый для кочевников оплот, и вся страна, до ворот Лояна, была опустошена. Киданьские войска восстали и передались монголам, мотивируя это тем, что они братья по крови. В 1215 г. пал Лоян. Казалось бы вся страна лежала у ног Чингисхана, но он неожиданно заключил перемирие.

Его отвлекли неотложные дела на западе: меркиты, отступившие в 1208 г. за горные проходы Алтая и Тарбагатая, получили помощь от кыпчаков. Благодаря ей они к 1216 году собрались с силами и попытались ударить монголам в тыл. Только два тумена отборных монгольских войск, спешно переброшенных из Центральной Монголии, под командой старшего царевича Джучи, спасли положение, остановили и оттеснили противника. Меркиты, покинутые найманами, были вынуждены принять бой и проиграли его. Остатки разбитого меркитского войска бежали на запад, но были настигнуты монголами у реки Иргиз и истреблены до последнего человека. Там же, у Иргиза, монголы подверглись нападению хорезмшаха Мухаммеда. Удивленные внезапным, ничем не вызванным нападением, монголы выдержав бой с превосходящими вдвое силами противника, ночью отступили.

В 1218 г. царевич найманов Кучлук, захватив врасплох владетеля Алмалыка, отдавшегося под покровительство монголов, осадил город, где обороной руководила жена владетеля, монголка, внучка Чингисхана. Монголы немедленно пришли на помощь, и Кучлук вынужден был отступить. При первой вести о появлении монгольского войска мусульманское население стало избивать сторонников Кучлука, устроившего гонения на ислам. Он бежал на север страны в Сарыкол, где, на самых высоких перевалах Тянь-Шаня – «крыши мира», - был настигнут монголами и убит.[54]

Монгольский темник Джэбэ-нойон провозгласил полную свободу вероисповедания для местного населения и кара-китаи (кидани) подчинились монголам без сопротивления и были включены в состав народа-войска как отдельный десятитысячный корпус, уравненный в правах с собственно монгольскими частями.

Теперь, усмирив соседние народы и подготовив свое войско, Чингисхан мог нанести удар уже по более организованным и богатым державам. Нужен был только повод. И он был найден:

Правитель хорезмского города Отрара задержал торговый караван, идущий из ставки Чингисхана и казнил всех идущих с ним монголов, под предлогом того, что они- шпионы. Товары правитель забрал себе. Чингисхан отправил хорезмшаху требование о выдаче градоправителя для расправы. Но хорезмшах Мухаммед, уверенный в своих силах, казнил послов. Это было сигналом к началу войны.

Чингисхан начал мобилизацию всех боеспособных родов. По данным арабских источников у него было 150 тыс. воинов, по «Сокровенному сказанию» - 230 тыс., и несколько тысяч китайских инженеров для осады городов.[55]

Осенью 1219 года, с наступлением холодов, монгольские войска двинулись в поход. Стремительным маршем они прошли ущелье Джунгарские ворота. Одолели крутые перевалы и пропасти (в китайских источниках указывается, что переднему темнику Джагатаю пришлось построить не менее 48 мостов, чтобы сделать дорогу пригодной для движения армии) и на реке Арысь разделились на четыре корпуса: Джагатай и Угэдэй двинулись к Отрару, Джучи повернул на северо-запад, на Джэнд. Третий корпус- числом около 5 тыс. воинов пошел к Банакету. Четвертый корпус, во главе с самим Чингисханом и силой до 50 тыс., оставался в тылу.

Здесь сказалось умение Чингисхана выбрать момент для атаки: у хорезмшаха было около 400 тыс. воинов, но они были разобщены по крепостям, единого места для встречи врагов в хорезмийской степи попросту не было. Монголы разорили все окрестности городов. После продолжительного непрерывного штурма был взят Отрар. Градоначальнику в наказание за алчность глаза и уши залили расплавленным серебром.[56]

Тем временем Джучи взял Сыгнак, Озкенд, Эшнас и другие города северного берега Яксарта (Сыр-дарьи). В апреле 1220 года он соединился с четвертой армией.

Третий корпус тем временем обманом овладел Бенакетом. Затем, после получения подкрепления, взяли Ходжент.[57]

Главное войско направилось вглубь страны. Была разграблена Бухара. После этого Чингисхан пошел непосредственно к Самарканду, где располагались основные войска хорезмшаха.

Но хорезмшах не стал ждать монголов и оставил Самарканд. Монголы за несколько дней вынудили Самарканд сдаться. Город был разграблен. За сбежавшим хорезмшахом было послано два тумена под командованием Джэбэ-нойона и Субэдэя-багатура.[58]

Осенью 1220 г. Чингисхан подошел с армией к Термезу и взял его штурмом. Подготовка к этому штурму была произведена методически с помощью катапульт, под прикрытием снарядов которых штурмующие колонны были подведены к крепостным стенам. Катапультами же было произведено предварительно засыпание рва мешками с землей. (В других случаях, при отсутствии или недостатке катапульт, эта опасная операция производилась руками пленных.)[59]

Тем временем другая армия, под начальством трех царевичей и Боорчу-нойона была отправлена для овладения цветущим Хорезмским (ныне Хивинским) оазисом, чтобы не оставлять у себя на фланге эту удобную для вражеских предприятий базу. После продолжительной осады г. Хорезм (Гургандж, ныне Ургенч) был взят. Во время его осады монголы с целью затопления города произвели огромные работы для отвода Амударьи в другое русло.

Затопление не удалось, но географическая карта бассейна нижней Амударьи понесла изменения, которые впоследствии ставили в тупик ученых-географов. Взятие Хорезма, как и других городов, попавших в руки монголов после сильного сопротивления, сопровождалось страшным кровопролитием.[60]

Во время осады Хорезма отношения между старшими сыновьями Чингис-хана - Джучи и Чагатаем - настолько обострились, что грозили перейти в открытую борьбу, разумеется, с крайним ущербом для успеха порученного им дела и для поддержания дисциплины в войсках осадного корпуса. Узнав об этом, Чингис-хан назначил своего третьего сына, Угэдэя главным начальником осады, подчинив ему старших братьев, к крайнему неудовольствию последних. Тем не менее обладавший большим умом и тонким тактом Угэдэй сумел помирить братьев, успокоить их самолюбие и восстановить дисциплину.[61]

Зиму 1220/21 г. Чингис-хан провел на удобной для армии местности к югу от Самарканда.

Новые военные действия начались весной 1221г. Переправившись через Амударью, Чингисхан занял Балх и подошел к Талькану; царевич Тулуй послан на Хорасан для завоевания этой области.

В это время до Чингисхана дошли вести о том, что Джелал ад-Дин формирует новую армию в Газни (Афганистан). Чингис-хан отрядил своего названого брата, темника Шиги-Кутуку, но тот потерпел от своего храброго противника у г. Бамиана поражение, явившееся первой крупной неудачей монголов в этой войне. Шиги-Кутуку с остатками своего отряда возвратился к своему повелителю, который с полным спокойствием принял известие о поражении, ничем не выразив своего неудовольствия побежденному вождю. По этому поводу он высказал лишь следующую глубокую истину:

"Шиги-Кутуку знал только победы, поэтому ему полезно испытать горечь поражения, чтобы тем горячее стремиться в будущем к победе".[62]

Впоследствии, проезжая вместе с Шиги-Кутуку по полю неудачного для монголов боя и расспросив его о подробностях дела, он указал ему на ошибку в его распоряжениях, сводившуюся к неправильной оценке местности, которая была кочковатая, мешавшая маневрам конницы в бою. [63]

 В своем неудачном сражении с Джелал ад-Дином Шиги-Кутуку уступал ему числом войск более чем вдвое (30 тысяч против 70).

Интересен употребленный им прием для введения противника в заблуждение относительно силы своего отряда. Он приказал наделать из соломы чучел, одеть их в запасную одежду и привязать в виде всадников на спины заводных лошадей. Окружавшие Джелал ад-Дина военачальники чуть было не поддались этому обману и советовали молодому султану отступить, но он не внял этим советам и одержал победу.[64]

Чингис-хан, который во время неудачной операции Шиги-Кутуку был связан осадой Талькана, вскоре после Бамианского боя овладел крепким городом и мог сам с главными силами выступить против Джелал ад-Дина; тыл его обеспечивался отрядом Тулуя в Хорасане.

На берегах Инда произошел в 1221 г. решительный бой, в котором мусульмане, несмотря на чудеса храбрости, показанные их предводителями- Тимур-Меликом и Джелал ад-Дином, и на численное превосходство, понесли тяжкое поражение, сломившее вконец их способность к сопротивлению.

Чингис-хану, лично руководившему боем, пришлось в решительный момент бросить в сечу свою отборную "тысячу багатуров", которая и решила победу. Джелал ад-Дину, который сам с группой уцелевших храбрецов, в том числе и знаменитым героем Ходжента - Тимур-Маликом, прикрывал отход своих войск за Инд, не оставалось другого выхода, как броситься в реку для переправы вплавь, что ему и удалось. Чингис-хан, который ценил и уважал доблесть и у своих врагов, тут же указал своим сыновьям на молодого султана как на достойный подражания образец.[65]

К этому же времени было покончено и с Хорасаном, где Тулуй в короткое время овладел тремя вражескими твердынями: Мервом,

Нишапуром и Гератом.

Победой, одержанной над Джелал ад-Дином на реке Инд, завершилось в главных чертах покорение обширной среднеазиатской мусульманской империи хорезмшаха, а так как Чингис-хан, всегда осторожный в своих военных предприятиях, отлично понимал, что для завоевания Индии, куда бежал султан, еще не наступило время, то ему оставалось только по принятии мер для закрепления за собой завоеванной территории вернуться с большею частью армии в Монголию. Во время этого триумфального возвращения на родину были еще попутно покорены некоторые, лежавшие в стороне горные крепости Северного Афганистана. Лето 1222 г. Чингис-хан провел с армией в прохладных местах в горном районе Гиндукуша, в следующую зиму он стоял под Самаркандом, а весна 1223 г. застала его на берегах реки Чирчик близ Ташкента.[66]

В том же году состоялся на берегах Сырдарьи большой курултай из вельмож и сановников империи. На курултай прибыл также и Субудэй, возвратившийся из южнорусских степей со своим отрядом.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.