Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Женщины; гибридизация человеческих видов




 

Cherchez la femme. (Французская поговорка)

 

Что до мужчины, то не только приматы – все млекопитающие готовы откликнуться на 'зов' самки. (Ян Линдблад) Женщина, или говоря строго научно, самка человеческая, представляет собой второй основной биологический компонент человечества, наряду с жизнеобеспечением – знаменитые «любовь и голод».

Чудовищные события, сопровождавшие процесс антропогенеза совершенно уникальны и не имеют никаких, даже самых отдаленных, аналогий в остальном мире животных. С одной стороны, происходило бурное развитие, становление человека разумного, т.е. диффузного, суггерендного вида. С другой, шло внедрение в возникающую человеческую популяцию потомков хищных адельфофагов. Это и ускоряло антропогенез, но и придавало ему жуткие, смертоубийственные формы. В результате этого, человечество явило собой некий парадоксальный микст (мешанина из чуждых компонентов) из симпатрических (совместно проживающих) видов.

Соответственно, парадоксальна и женщина. Хотя человечество, судя по генетическим анализам митохондрий яйцеклетки, и имеет общую прародительницу – первую мать, – но в дальнейшем, по мере внедрения хищного компонента в популяцию Homo presapiens, произошло и неминуемое видовое расщепление женщин: рождавшихся от хищных и нехищных мужчин, соответственно. Если исходить из того, что троглодиты, как и люди, наибольшее морфологическое сходство имеют с шимпанзе, и, значит, жили они в похожей «социальной системе» тасующихся групп, то понятно, что у биологических палеоантроповадельфафагов не могло быть своих постоянных женщин, и они «вынуждено обходились» суггерендными партнершами. Таким образом, можно считать, что видовое разделение женщин имеет вторичный, производный характер, основной же генотип хищности-нехищности несут в себе мужчины, и этот половой диморфизм – одна из основных характеристик рода человеческого.

Роль женщины в истории человеческих сообществ и в становлении цивилизации невероятно сложна и противоречива. Еще больше эта сложность возросла к настоящему времени, в особенности это касается тех стран, которые допустили у «себя в доме» процессы эмансипации женщин – этого «слабого и прекрасного пола». Этот рост имеет там чуть ли не лавинообразный характер по многим параметрам – преимущественно негативным…

За несколько десятков тысячелетий (где-то ориентировочно – в интервале от 40.000 до 25.000 лет тому назад), пропустив – в буквальном смысле – сквозь себя все человеческие виды, женщина снабдила способностью к рассудочному поведению даже потомков биологических палеоантропов – инициаторов адельфофагии в популяциях последних (палеоантроповых) гоминид. Женщина частично передала им наследственные морфологические изменения, произошедшие в префронтальном отделе коры головного мозга у суггерендного – диффузного вида. (Как это следует из предыдущего изложения, выделение неоантропов отдельный в вид достаточно условно, и во многом метафорично, – это как бы «первые среди равных»). Подобная, всего лишь частичная, передача этих «нейро-новаций» была обусловлена тем обстоятельством, что сама женщина могла иметь эти морфологические новшества в тот период видового становления лишь в редуцированной форме: из-за более простого строения своего собственного мозга. И эта простота у большинства женщин сохраняется, оставаясь неизменной до сих пор. Именно эта частичность, «мозговая недостаточность» и стала для человечества роковой: в результате этого хищные гоминиды оказались «лишенными морального сознания», не сумев преодолеть генетический барьер разумности, третьей сигнальной системы.

Более простой, или, если нашим прекрасным дамам так будет угодно, более изящный мозг женщин предполагает и гораздо большую значимость эмоциональных факторов в структуре женской личности, в первую очередь – фактора сексуального. Причем, во всем диапазоне либидоносной ориентации – от нимфомании и бисексуальности до фригидности – приоритет этого фактора не снижается, но лишь модулируется.

Предельный случай существования подобной зависимости (пределен он также и в плане иллюстративности) по линии «секс-мозг» наблюдается у некоторых насекомых, в частности, у богомолов. После того, как самка «ласково» откусывает своему партнеру голову, тот становится прямо-таки «сексуальным маньяком», не выпуская из объятий свою «пассию» ни на секунду – уже до самой своей смерти, т.е. пока его не доедят окончательно. Все это почти явным образом соотносится с человеческой способностью «потерять голову от любви». Оставляя в стороне анекдотичность, нужно отметить, что существуют и человеческие аналоги, чуть ли не буквально такого же «откусывания голов». Это – и Клеопатра, с ее знаменитыми «египетскими ночами», а также и другая ее «коллега» по власти и тоже жрица смертельной любви – грузинская царица Тамара, допускавшая к себе самых красивых, ею лично отобранных юношей, а затем – поутру, «на свежую голову» – прямиком из царской опочивальни, собственноручно вышвыривавшая их в Терек. Именно эта «мозговая редуцированность» объясняет присущий всем хищным, в том числе и хищным мужчинам, «женский потолок» в нравственности, о чем подробней будет сказано несколько далее.

Половой диморфизм у человека, затрагивающий и мозговые структуры, (предопределяя основную функцию женщин – деторождение, предполагает и сексуальную доминанту в ее поведении, что особенно ярко и неистово может проявляться в случаях относительно комфортных жизненных условий (те же Клеопатра с Тамарой). Вот эти-то два взаимосвязанных фактора: сравнительная простота мозга (его изящество) и сексуальная детерминированность делают и более простой видовую идентификацию женщин (определение их видовой принадлежности).

Действительно, видовая принадлежность у женщин проявляется гораздо ярче, нежели у мужчин. Современная психология проводит отчетливое деление женщин на четыре типа. А в древнеиндийском эротическом трактате «Ветка персика» (нечто среднее между сексуальным самоучителем и справочным пособием для молодоженов, имеющих возможность вести праздную жизнь и желание заниматься исключительно сексом) различие между женщинами прослеживается вообще предельно элементарным образом: по запаху тела. Женщинам присущи четыре запаха: это запахи слона, козы, лотоса и молока. К сожалению, учитывая современную распространенность употребления (зачастую – непомерного) схожих косметических средств, практическое использование подобного критерия становится делом несколько затруднительным и хлопотным.

Среди женщин, в отличие от мужчин, хищные особи относительно более многочисленны, определенно существует заметный дисбаланс, «перекос» в эту сторону. Но особенно распространена (до некоторой степени благодаря именно этому «перекосу») хищная ориентированность женщин. Конечно же, как уже говорилось, женская хищность имеет несомненный опосредованный характер, по своему происхождению она является наследственно приобретенной (что-то наподобие врожденного сифилиса по структуре своего происхождения), всего лишь «неумышленной производной» от адельфофагических эксцессов. Но тем не менее, в своем внешнем оформлении женская хищность трансформировалась практически в те же самые формы, что и у мужчин: авторитарность, жестокость, алчность, коварство. Кроме того, отдельные существенные черты хищного поведения присущи и нехищным женщинам.

Неким «смягчающим вину обстоятельством» является то, что значительная часть хищной энергии женщин сублимировалась в русло материнского инстинкта, усилив функцию сбережения детей, в частности, продлив у всех женщин материнскую любовь до смертного часа… С той, правда, разницей, что хищные женщины могут и ненавидеть своих детей, и нередко – смертельно. Достаточно вспомнить недавнее «чисто американское убийство», когда некая заокеанская мамаша из-за боязни потерять любовника утопила вместе с застрахованным автомобилем своих малолетних детей, так же деловитопредусмотрительно застрахованных.

Необычайно существенно и еще одно отличие – именно в отношении жестокости. Женщины трех видов значительно уступают в этом качестве хищным мужчинам, хотя и превосходят в нем нехищных мужчин, а один вид – женщинысуггесторы превосходит (!) всех мужчин в жестокости. Кроме того, женщинам всех четырех видов в той или иной форме и степени присуща такая их знаменитая черта, как лживость, понимаемая женщинами как свойство несомненно позитивное. Кокетство, наигранная таинственность, «заинтриговывание» – самые безобидные ее проявления.

Таким же общим для всех женских видов свойством, помимо лживости, является их внушаемость. В этом своем качестве они тоже существенно превосходят мужчин, среди которых внушаем лишь диффузный вид, а у неоантропов внушаемость может проявляться в виде легковерия, вскорости корректируемого. Кстати, внушаемость женщин легко объясняет, с учетом отмеченной ранее церебрально-сексуальной «цепной передачи», и повышенную эрогенность у них такого органа чувств, как слух: «женщины любят ушами». Еще одна немаловажная видовая особенность женщин состоит в том, что различие между диффузницами и неоантропичками имеет у них разительный характер, в отличие от плавного смыкания нехищных мужчин. Это обстоятельство, собственно, и явилось основным доводом в пользу выделения неоантропического вида в самостоятельный, но правильнее, по-видимому, было бы считать его всего лишь подвидом (хотя и «авангардным») диффузного вида.

Два основных фактора и определяют видовую принадлежность женщин: степень (и форма) авторитарности и тип эрогенности.

Палеоантропический вид (ныне уже относительно малочисленный) – это авторитарные женщины с весьма активным (по терминологии сексопатологов «клиторальным») сексуальным поведением. Активны они также и в социальнобытовом плане. Сюда дополнительно входит садистская и активногомосексуальная прослойка женщин, являющаяся, как это будет разъяснено далее, гибридной, но по поведению она весьма схожа с «чистокровной» частью вида. По тем же поведенческим характеристикам сюда же следует включить также и тех женщин других видов (это уже – «случайный компонент»), чьи матери в пренатальный период (во время беременности) подвергались воздействию мужских гормонов.

Представительницы этого вида (так же, как и их «попутчицы») в детстве не играют в куклы, в дальнейшем проявляют интерес к чисто мужским профессиям и занятиям, к административной карьере. Зачастую они бывают грубыми и бесцеремонными, и, как правило, не подвержены женской стыдливости. Они похожи на тех женщин, которых Эверет Шостром [11] выделяет в самостоятельный тип: у него это женская разновидность Хулигана, ЖенщинаПила, а Отто Вейнингер [30] именует подобных особ «мегерами».

В России такие особи чаще всего встречались до самого недавнего времени, в «доперестроечный, застойный» период среди продавцов конфликтных отделов магазинов, таких, например, как приснопамятные винно-водочные. Но особенно много палеоантропичек насчитывалось в те времена среди начальства среднего (нижнего номенклатурного) звена – партийного, или же на уровне каких-либо мелких директоров: овощных баз или небольших предприятий невразумительных производств, выпускавших загадочную, ни к чему не пригодную, да и не используемую нигде продукцию, но зато – в больших количествах. После начала «перестройки» они почти исчезли с глаз долой, уйдя в политику (тут их иногда еще видно) и, по большей части, в /около/преступный бизнес.

В нашей стране, в сравнении с другими (европейскими) странами, таких женщин в относительном выражении больше. Повышенная численность в России женщинпалеоантропичек (но особенно – поведенчески им подобных) как бы компенсирует (ущербным, правда, образом) недостаток в ней суперанималовмужчин. И таким образом, к тому печальному, но своеобразному факту, что Россия – «страна дураков», добавляется и дополнительная ее характеристика, как страны «бабьей», или, другими словами, это – общество с феминной направленностью протекания в нем всех социальных процессов: от политических до бытовых. «Бабьи бунты» можно в общем считать российской спецификой: стихийные (т.е. без хищного начала и руководства) акции протеста здесь обычно начинают женщины.

[Прибавление. Вообще воспроизводство дураков у нас, и впрямь, поставлено на поток. Конечно, на этом сказалось подавляющее численное пnревалирование здесь диффузного вида. Но главную ответственность за интеллектуальную поляризованность русского общества, несет прежде всего язык. Русский народ почти так же, как в известном анекдоте про всемогущего Бога и «неподъемный» для него камень, создал непосильный для себя язык: предельно неупорядоченный, в котором на одно правило столько исключений, что невольно возникает вопрос, а есть ли правило. Поэтому многим он оказывается не под силу, что непосредственно и сказывается на уровне мышления. Как указывает Н.Н.Вашкевич [17], «Темный, неорганизованный, алогичный язык приводит к тому, что интеллект русского этноса поляризуется. В обществе становится много дураков, но и много умных. Беспорядочный и хаотичный, трудный и этимологически непрозрачный, он вносит такую же неорганизованность и в мышление. С другой стороны, лишенный жестких шаблонов он не навязывает своих шаблонов и на интеллектуальную деятельность, что обеспечивает широту и нестандартность мышления»].

Именно эти обстоятельства и определяют в значительной степени образ жизни населения: ленивый, но с уникальной способностью к трудовому подвигу, бездумный или же с заоблачными мечтаниями, нерасчетливый, но зато подчас – с интеллектуальными свершениями. И ко всему еще – склочный быт; причем склочность эта всегда проявляется не по существу дела (психологически это совпадает с распространенным явлением: «сгонять злость на посторонних»). А суррогатная женская компенсация привела к тому, что все здесь, в этом обществе, делается кое-как: «мы, русские, вообще, 'коекаки'». Фигурально выражаясь, русская женщина, будучи абсолютно не в состоянии заставить своего безынициативного, но и малоуправляемого мужчину (или же не имея даже и такого) сделать что-либо, берется за это дело сама. Конечно же, чаще всего это происходит опосредованно: она, скажем, нанимает для нужного дела негодного мастера, плохого специалиста (не понимая этого), ну и естественно, что результаты – если они и есть – не впечатляют. Очень похожая ситуация складывается в женских тюрьмах, когда за неимением мужчин некоторые женщины берут на себя их сексуальные функции, это всегда хищные женщины, чаще именно палеоантропички.

Второй хищный женский вид – суггесторный. Это численно весьма «представительный» вид; к тому же он является и авангардным, как бы «задает тон»: т.е. вырабатывает женский менталитет. Вкупе с ориентирующимися на него диффузными женщинами, этот хищный, суггесторный вид составляет количественное большинство во всех т.наз. цивилизованных странах, подвергшихся женской эмансипации. (Лишь Россия, понятно, и в этом плане составляет дежурное исключение – для себя естественное, привычное). Это тоже авторитарные женщины, но с выжидательной («вагинальной») сексуальностью. «Сила женщины – в ее слабости» – эти слова Карла Маркса целиком и полностью применимы именно к этим женщинам: представительницам хищного, суггесторного вида. Внешне – мягкие, женственные, чувственные, зачастую – хрупкие, все из себя чуть ли не воздушные, такие женщины способны на любое притворство, на какую угодно подлость и даже – на преступление (как, опять-таки Марксов, капитал при прибыли в 300%!), ради достижения своих целей – по преимуществу, весьма и весьма далеких от какой-либо нравственной коррелированности.

Всем этим «слабым» созданиям присуща врожденная артистичность (как правило, подсознательная). Она напрямую связана с широко описанной в психиатрии т.наз. «патологической лживостью», основной признак которой – это вера в собственную ложь, полная убежденность в своих «легендах», что позволяет достигать невероятных уровней естественности в изображении искренности, правдивости. Женщины-суггесторы проявляют себя как аферистки, интриганки, шантажистки и т.д. Многие из них становятся актрисами, всегда талантливыми. В молодости такие особы частенько бывают т.наз. «динамистками» – псевдодевственницами. Практически все они отличаются склонностью к изощренным сексуальным отправлениям, и вообще их «сексуальная» карьера имеет головокружительный характер. Среди них существует относительно малочисленный «авторитарно-анальный» подвид, легко идентифицируемый, распознаваемый по влажным, как бы с поволокой, и – если присмотреться – безжалостным глазам.

Потенциально, а при соответствующей жизненной ориентированности и в подходящих для этого условиях -то и в действительности, женщины-суггесторы реально превосходят в жестокости хищных мужчин, как суггесторов, так и суперанималов. Примерами могут послужить и незабвенная Салтычиха, и Софья Перовская, и Коллонтай с Землячкой. Можно также вспомнить и «ТонькуПулеметчицу» – разоблаченную под старость пособницу фашистских оккупантов; эта мерзавка расстреливала пленных большими группами из пулемета, за что и получила свое прозвище. Любила расстреливать людей и знаменитая испанская интернационалистка Долорес Ибаррури-Пассионария. Подальше от нас, в Южном Полушарии, но поближе к нам по времени, подобный же пример являет собой зулуска (?) Винни Мандела (бывшая жена нынешнего президента ЮАР), которая истязала похищаемых подростков, при этом весело распевая и приплясывая.

Но здесь – в вопросе жестокости, все же следует сделать оговорку, ибо всегда в любой области «личный рекорд» непременно принадлежит, так или иначе, мужчинам. «В общекомандном же зачете», наоборот, всегда имеют преимущество женщины – такова уж закономерность (мужчины – это «оперативная память» человечества, а женщины – «постоянная»). Точно так же и в этой «сфере деятельности»: еще большую жестокость, нежели отмеченные женщинысуггесторы, способны выказать и продемонстрировать хищные мужчиныгомосексуалисты, в частности, в своих любовных «разборках», в результате которых остаются, хорошо известные криминалистам, т.наз. «пакеты»: предельно жестоко и не менее изощренно изуродованные трупы – не то не поладивших между собою соперников, не то неверных, тоже однополых, любовников.

[Прибавление. В общем случае, в отношении мужской жестокости можно сказать, что суперанималы более «прямолинейны», орудуют проще, без тех выкрутасов, которые так свойственны суггесторам, с их тягой к изощренным пыткам и мучительству].

Женщины-суггесторы, как правило, в своих целях широко используют мужчин. Они часто входят в составы способных на все карьеристских «тандемов», в России мало распространенных в связи с бесперспективностью в этом плане русских мужчин (в подавляющем своем большинстве – совестливых). Но в случае образования здесь подобной «выдвиженческой» парочки, успех такой «русской двойке» обеспечен, в особенности – на высоких социальноадминистративных уровнях, то есть там, где хищному продвижению предоставлен «режим наибольшего благоприятствования», в дополнение к своей там естественности, а «конкурс» не такой высокий, как на том же прощелыжном Западе. Там подобная специфическая супружеская верность и взаимовыручка в деле являются обязательным «социальным минимумом». Всем хорошо известна та важная роль, которую играют в карьере западных политиков их жены. У нас же они только путаются у высокопоставленных мужей под ногами, если и не вредят, достаточно вспомнить чету Горбачевых, всенародную худую славу загребущей Раисы Максудовны (Максимовны?). Но бывают и удачные, спаянные, прямо-таки «лебединые» пары: например, столь же знаменитые, преступные супруги Щелоковы. Конечно же, большинство таких «дуэтов» малоизвестны, ибо орудуют на более мелких постах, не таких громких, и – без саморекламы.

На низких же уровнях социальности более вероятен уход в примитивную асоциальность, уголовщину, а не то – и в чудовищность. Можно вспомнить жуткий преступный тандем артистов Оренбургского Театра музыкальной комедии: убийцу-грабителя Ионесяна (с охотничье-туристическим топориком, по тогдашней цене 2 руб. 50 коп. вместе с чехольчиком, под видом работника Мосгаза длительное время в середине 1960-х годов терроризировавшего всю Москву и область, убивавшего всех подряд, даже детей) и его подругу (красавицу-танцовщицу, отмывавшую после «дел комедианта» этот самый туристический топорик).

Женщины-суггесторы не только могут быть в составах уголовных и террористических групп (напр., банда Мейсона в США), но нередко и возглавляют их, как, например, Ульрика Майнхоф в ФРГ 1970-х годов. Правда, чаще такие женщины идут по «религиозной линии» (как та же наша комсомолка Маша Цвигун из Белого Братства, которая Дэви-мол-Христос-Юсмалос) или по какойнибудь еще, не менее «экстрадуховной» (все эти Блаватские, Джуны-Глобы и т.п.). Но в основном – это многочисленные полуграмотные прорицательницы, ясновидящие, целительницы, гадалки, ворожеи…

Существует обширный свод исторической литературы, в которой доказывается, что истинными пружинами большинства крупных исторических событий, включая сюда и военные катаклизмы, являются якобы действия женщин, так или иначе приближенных к «сильным мира сего» мужчинам. Все такие книги считаются почему-то всего лишь занимательными, как бы отстаивающими несерьезную точку зрения. Но если отбросить этот покров несерьезности, и взглянуть на них, по возможности, объективно, то перед нами окажется ошеломляющее своей неумолимой логикой фактов доказательство конкретной (хотя и опосредованной т.е. орудованием чужими руками) ответственности женщин за возникновение войн во все исторические времена существования человечества (символически начиная с войны Троянской, возникшей, как известно, из-за Елены – Менелаевой жены). То есть, вопреки заверениям Светланы Алексиевич, у войны – лицо именно женское! Для полной же корректности этого доказательства следует лишь добавить, что неправомерно распространять эту ответственность на всех женщин, ибо на самом деле она полностью и безоговорочно ложится исключительно на хищный вид женщин-суггесторов. Это и есть тот самый «женский фермент» во всех социальных потрясениях, некогда выявленный все тем же Карлом нашим Марксом.

К слову сказать, совсем не случайно именно этому же виду женщинсуггесторов столь свойственна прямо-таки' неодолимая влюбляемость в мужчинубийц. (Достаточно будет вспомнить не столь давний «тюремный роман», когда следователь Наталья Воронцова влюбилась в своего подследственного – матерого убийцу-рецидивиста Сергея Мадуева – до такой степени безоглядно, что даже передала ему пистолет для совершения побега). Кроме того, им же присуща тяга к получению наслаждения от созерцания сцен жестокости и кровавого насилия (казней, пыток и т.п.). В частности, им необычайно нравится, когда мужчины дерутся и убивают друг друга именно из-за них. На этой их «слабинке» некогда базировались рыцарские турниры, большинство светских дуэлей. Правда, подобное качество свойственно женщинам вообще, этот кровавый шлейф «стратегии выбора возможного партнера» тянется за ними еще из животного мира, но все же подобная предпочтительность в выборе мужчин женщинами качественно различна для разных видов (хищных и нехищных). К тому же, уместно будет вспомнить, что у наших ближайших этологических, животных родственников – у шимпанзе – подобных поединков не существует, они мирно «тасуются себе и тасуются».

В Древней Греции и Риме существовали жесткие ограничения в доступе женщин к жестоким зрелищам, но в то же время с немалым успехом в цирках выступали женщиныгладиаторы (например, в том же Риме – при Нероне, Константине). Современный отголосок этого свинства – женский «бокс» и «борьба» на Западе (да уже и у нас). Для большей зрелищности (=похабности) подобные женские драки проводятся в налитом по щиколотку на ринге мазуте или же по колено в фекального цвета грязи.

Но все же настоящее время – это «тяжкие» условия для откровенного насилия: отсутствие публичных казней, точнее, их «нерегулярность», острая недостаточность в смертоубийственных поединках и т.п. «зрелищах». Правда, в значительной мере произошла сублимация насилия в издевательство над животными: все эти петушиные, собачьи, рыбьи и т.п. «бои». (Еще одной подобной «отдушиной» является «экранное» насилие). Поэтому присущая женщинамсуггесторам тяга к жестокости прорывается в самых что ни на есть неожиданных формах, по большей части – неявных, тоже сублимированных.

Так, в некоем учебнике (!) по социальной психологии, автор которого женщина, изложение материала (в основном это – пустопорожний пересказ социо-психологических банальностей) прямо-таки нашпиговано славословиями, буквально оргазменного накала, в адрес… пиратов! Из них делается некий возвышенный идеал – образец мужественности, достойный быть, по твердому убеждению эмансипированной создательницы злополучного учебника, примером для современной молодежи, чрезмерно изнеженной мирным временем.

Можно только удивляться и недоумевать – в какой же это форме можно было бы ныне подражать пиратам, не находясь при.этом где-нибудь в Молуккском проливе, где орудуют настоящие, всамделишные пираты XX века. Впрочем, это недоумение сейчас уже неуместно, мирное время в стране подошло к концу, да и к тому же появившиеся теперь и у нас, как грибы после дождя, рэкетиры и грабители – чем они хуже пиратов?! Одно время в нашей прессе «застойной эпохи» публиковались письма – сетования читательниц, сожалевших о поспешной законодательной отмене дуэлей. В таких своих цидулях эти барышни настоятельно требовали возобновления «поединков чести» в целях безошибочного выявления «настоящих мужчин». Теперь, по-видимому, к услугам и удовольствию таких привередливых дамочек – широко поставленная и хорошо налаженная «служба разборок» в мафиозных структурах.

Диффузный женский вид – это, если так можно выразиться, «вагинальнодемократические» женщины, т.е. и социально, и сексуально безынициативные. Это те самые, знаменитые т.наз. «бабы», про которых, на Руси в частности, говорят, что «на них воду возят»! Описание этих женщин, «баб» – дежурные эпизоды русской пронародной литературной классики. Это именно над ними издеваются пьяные мужья, это их выгоняют с детьми на улицу, их бьют и т.д. и т.п. В качестве ответной меры эти несчастные создания «голосят», плачут, воют, «жалятся» соседям, но тем не менее, все терпят, сносят и быстро отходят, забывая полностью или на время всю тяжесть нанесенных им обид. Их часто отличает необычайная – даже по меркам России глупость; иногда – практически животная тупость. Здесь наиболее иллюстративны «средние американки» – действительно, мало отличающиеся от дрессированных животных, натасканных рекламой на «голос» вещизма. Среди женщин диффузного вида распространенное явление – фригидность, совмещенная в то же время с очень поздним климактериумом, – вплоть до фертильности (потенции к деторождению) глубоких старух. Диффузные женщины в России представлены предельно широко, именно они здесь «делают погоду», и так же, как и диффузные мужчины, они не подвержены в значительной степени хищной деформации.

[Прибавление. Хищная деформация общества в общем случае зависит от процентного количества в нем хищных гоминид, и зависимость эта имеет ярко выраженный экспоненциально возрастающий характер: какое-то количество хищников в своих рядах общество может выдержать безболезненно (да и сами хищные гоминиды в таких «мирных» обществах особо не высовываются, выжидают), но если их количество превышает некий порог, или же в обществе ослабляются социальные узы, то следует лавинообразный процесс возрастания насилия, алчности, безнравственности].

Наряду с палеоантропическим видом, представительниц обоих этих видов именуют в народе поощрительной кличкой «конь-баба». Правда, в отличие от палеоантропичек, диффузницы командных высот здесь никогда не достигают, многие из них вообще «находят себя» лишь на физических работах: рельсышпалы, «майна-вира» и т.п. откровенно не женские занятия. Но, конечно, произошло это противоестественное трудовое перепрофилирование лишь «благодаря» стараниям советской власти, упразднившей какие бы то ни было половые препятствия и различия на пути к светлому будущему.

Диффузницы, в принципе, беззлобны, часто – безропотны, для своих детей делают все, что в их силах и даже больше, вплоть до самопожертвования, чем в итоге их и портят – если смотреть на эту родительскую самоотверженность и ее плоды с позиций приспосабливаемости, самоутверждения и жестокого упорства в достижении поставленных (или навязываемых обстоятельствами) целей, т.е. с позиций откровенно хищных.

Но отмеченная безропотность диффузниц культивируется единственно при условии держания этих женщин в «ежовых рукавицах» – типа их перманентных или превентивных избиений. Именно это, собственно, и практиковалось в старой патриархальной, домостроевской и все же мудрой России. Иногда бывает достаточно и одной лишь простой «острастки», или припугивания. Но все же это эвфемическое средство не всегда срабатывает, кроме того, всегда остается опасность того, что диффузницы могут почувствовать реальную «слабинку» у «хозяина», и тогда они тут же «сядут ему на шею».

Отсюда проистекает очень важный, чуть ли не глобальный вывод. Предоставление какихлибо реальных прав и полномочий диффузным женщинам – это, попросту, без тени преувеличения, страшная вещь! Что-то вроде «спички – детям»! Последствия этого неразумия можно наблюдать воочию в России, допустившей эмансипацию женщин, и не обеспечившей создания защитных механизмов для мужчин от этого, воистину, всенародного бедствия. И где теперь искать русского мужчину?! Господи! Сколько ж миллионов мужей было посажено в тюрьмы их благоверными женами! Сталин не пересажал столько «врагов народа», сколько эти «наши подруги», «спутницы жизни», «суженые наши» и «прекрасные половины» посдавали своих несчастных супругов в ЛТП, «на сутки» и на более длительные сроки! Но в большинстве случаев терпеливость диффузных женщин все ж таки сохраняется, распространяясь и на сексуальную сферу. Они безоговорочно приемлют сексуальные притязания во всем диапазоне, причем даже – без рекомендуемого сексологами лишь постепенного его расширения (приучения).

[Прибавление. В этом заключается их еще одно существенное отличие от хищных женщин, предпочитающих излюбленные способы сексуального удовлетворения – как «примитивные», традиционные, так и зачастую весьма экзотические, и кроме того, проявляющих при этом избирательную, «селективную» настоятельность. Подобная настоятельность часто сопровождается еще и неумеренностью, сравнимой лишь разве что с бешенством матки. Вот, например, что пишет в своих воспоминаниях о Марлен Дитрих ее дочь – Мария Рива. «Я не перестаю удивляться, как удавалось моей маме все эти годы не беременеть. Правда, это обеспечивал ей ритуал спринцевания ледяной водой с уксусом. Из всех сокровищ моей мамы пуще всех оберегались корсаж и резиновая груша для спринцевания. У нее помимо основной всегда были четыре запасных, на случай, если прохудится та, которой она пользуется. Белый уксус от Гейнца покупался ящиками.» В народе существует наиболее удачный термин, характеризующий таких женщин: «злоебучие»].

Для диффузниц смена партнера, вообще-то говоря, относительно трудное дело, и явление это редкое; им скорее свойственна рабская преданность, но – при обязательном наличии «кнута». (Это – та самая «маленькая, но кричащая истина», преподанная Заратустре: «Ты идешь к женщинам? Не забудь взять с собой кнут!»). Но если все же подобная смена происходит, в силу каких-либо обстоятельств, то они проявляют неприкрытый консерватизм – в тех случаях, когда новый «хозяин» обладает иными «манерами» в своем копулятивном (сексуальном) поведении. Этот консерватизм выражается в том, что они не приемлют каких бы то ни было новшеств, либо, наоборот, ограничений. Это тоже можно считать проявлением их глупости, ибо вообще наиболее характерный и основной признак глупости – именно неспособность адекватно использовать свой прежний жизненный опыт, ненаучаемость.

[Прибавление, К слову сказать, сверхглупость, вопиющее недоумие человечества самым наиочевиднейшим образом проявляется как раз в игнорировании своего жизненного ощыта – истории, страшные уроки которой не идут ему впрок, что дает все основания считать эту «науку» лишенной смысла, но в то же время, следует учесть и то обстоятельство, что «история» в ее современном традиционном изложении – это всего лишь военно-политическая история, которая есть не что иное, как описание междоусобиц и борьбы хищных гоминид за политическую и экономическую власть в этом мире. Истинно же «народная история» нехищного человечества протекает глубинно, и можно считать, «бесписьменно», так что, она как бы и не сохраняется, но тем не менее какие-то выводы людьми все ж таки делаются (результат этого нравственный прогресс, в такой же точно степени медленный и неустойчивый), несмотря на то, что хищные владыки всячески пытаются «отбить у людей память»].

Неоантропический вид -это «анархо-клиторальные» женщины и, реже, это уже сверхженщины – «анархо-вагинальные» особи. Независимые, во многом откровенные, они не любят, чтобы ими командовали, хотя и могут позволить себе полную прихоть для разнообразия; они меняют мужчин, как вещи повседневного спроса. В традиционном, во многом устаревшем представлении они являются плохими женами, но матери они, в любом случае, великолепные. Часто, не имея пока собственных детей, они с истинным удовольствием нянчатся с племянниками или с соседской детворой.

Сексуальное поведение у них – без ограничений, но оно всегда не вульгарно, и главное – очень тактично по отношению к мужчинам, что позволяет (, «крутить» последними, как только им заблагорассудится, но в итоге – безо всякой на то для себя пользы. В народе их зачастую именуют «бляди», но только – в прямом смысле, т.е. исключительно в сексуальном и "в общем-то, без осуждения, а несколько даже как бы «завистливо», что не так уж и обидно, но все же – по большому счету – несправедливо, и даже ошибочно.

Наиболее правомерно будет употребление этого многозначного фольклорного термина по отношению к суггесторному виду женщин, ибо дефиниция эта справедлива для них и в плане чисто житейских взаимоотношений, а это обеспечивает «наполненность» употребленного определения.

Но основную разницу между этими двумя видами женщин можно проследить лишь на предельных уровнях женственности. Так, женщины-суггесторы при соответствующих физических данных часто становятся популярными сексбомбами западного шоу-бизнеса (здесь, правда, чаще и успешнее подвизаются диффузные женщины – это все же подневольное занятие, для них более подходящее). Самые же эффектные из них могут занимать позиции предельно дорогих, шикарных и роскошных содержанок, элитарных проституток. Женщины же неоантропического вида даже при меньшей внешней женской привлекательности способны достигать качественно иной позиции: а именно, статуса «роковой женщины», т.е. женщины не столько и не только «vamp» (соблазнительницы), но еще и «разрушительницы чужого семейного очага».

[Прибавление. Нужно отметить, что проституция – в понимании «профессии», «дела» – полностью находится «на откупе» именно у женщин суггесторного вида. В особенности это ярко проявляется в т.наз. «престижной» проституции, «элитарной» – у нас эту дорогостоящую проституирующую «сестрию», представляют путаны, продающиеся «задорого» иностранцам. Диффузные женщины идут на это срамотное дело лишь под влиянием среды: дурной пример, раннее совращение, тяжкие жизненные обстоятельства. К тому же значительная часть проституток – олигофренки.

Кстати, этих предельно падших женщин легко различать. Если у продажных суггесторных женщин всегда нагло-порочное выражение лица, то у диффузниц виновато-порочн<

Поделиться:





©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...