Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Эрос и Логос. Мужское и женское




Персона

Требование внешней адаптации ведет к сооружению особой психической структуры, которая выступала бы в качестве посредника между Эго и социальным миром, обществом. Такая посредническая структура называется персоной. Это общественное лицо индивида, принятое им по отношению к другим людям. Персона состоит из многочисленных элементов, часть из которых основывается на личностных пристрастиях индивида, а часть образуется на базе общественных экспектаций (социальных ожиданий, связываемых с данной личностью).

Персона всегда представляет некий компромисс между индивидуальностью и надеждами на нее других людей. Это как раз и есть та роль, которую каждый играет в обществе. Но, помимо этого, персона выступает как защитное покрытие, некая «кожа», оберегающая внутреннее, личное и ранимое от публичных взоров, от внешнего прикосновения. Среди множества символов, имеющих отношение к персоне, следует отметить одежду, которую носят люди. Поэтому сны, в частности демонстрирующие отсутствие, утрату одежды или ее несоответствие ситуации, говорят о проблеме персоны. В идеале персона всегда соответствует месту и времени, хорошо подогнана к индивиду и легко меняет «свое выражение», то есть пластична.

Иногда персона обеспечивает своего носителя авторитетом и престижем, принадлежащими коллективу, какой-либо социальной группе в значительно большей степени, чем самому индивиду.

Подобное отождествление с персоной приводит к личностной инфляции, то есть к разбуханию личности и отчуждению ее от реальности. Примером может служить сказочный Голый Король (или политический деятель, выступающий в бане, как на митинге).

К другим расстройствам персоны можно отнести ее утрату, что делает индивида сверхчувствительным и беззащитным к любым общественным прикосновениям. Другая крайность — ригидная персона, которая характеризуется избыточной защищенностью и только мешает нормальной приспособляемости, реальной адаптивности. Таким образом, персона отличается от личности, от настоящего лица индивида.

Человек не всю жизнь живет в душевных глубинах. Наряду с жизненно важными движениями бессознательного сознательные метаморфозы души и повседневное качество психической жизни — столь же законные и необходимые составляющие целостного человеческого существования. Несмотря на «глубинный» характер аналитической психологии, ее понятия не содержат ничего мистического, неестественного или притянутого зауши. В этом смысле как аспект личной и коллективной психики персона может быть отнесена к наименее трудному для понимания и самому практическому понятию. Происходя от латинского слова, означающего актерскую маску, которая, в свою очередь, представляет ту или иную роль в пьесе, психологический термин «персона», введенный в оборот Юнгом, обозначает часть личности, развиваемую и используемую ею в наших взаимодействиях, наше сознательное внешнее лицо, нашу социальную маску. Наша персона может иметь хорошо развитое, социально адаптированное лицо: известный писатель, преданная жена, подающий надежды молодой руководящий работник — или, напротив, хорошо развитую, но социально неприемлемую наружность: художник-бунтарь, въедливый сутяжник, упрямый ворчун, скряга. И это все персона, лицо и роль, демонстрируемые другим и используемые, чтобы придать форму нашему внешнему ощущению самости.

Многие из юнговских высказываний относительно персоны сохраняют привкус чего-то неполноценного, какого-то безразличия, равнодушия, словно этот фрагмент психического в чем-то провинился, и такой уничижающий взгляд на персону представляется главным образом следствием личной психологии Юнга, его интровертной натуры и нацеленности на внутренний фокус своих психологических изысканий. Из его работ, посвященных персоне, ясно что как аналитик Юнг сталкивался со многими людьми которые в ущерб себе отождествляли себя с собственной персоной и пренебрегали своей внутренней жизнью, убежденные, что они лишь лица определенной профессии или социального положения. Такое отождествление с персоной (термин Юнга) - не столь уж редкая причина весьма серьезных психологических проблем, приводящих клиента на порог консультационной комнаты. Так что при чтении работ Юнга (и аналитиков-юнгианцев) может сложиться впечатление, будто персона есть нечто нежелательное, нечто такое, что следует хорошенько потрясти или вообще сместить с пьедестала, что персона - это фальшивая самость.

В действительности же с учетом всех негативных оценок даваемых персоне, Юнг признавал ее важность, хотя и отмечал поверхностный характер ее психологической природы. Юнг видел, что персона действует как посредник между внешним миром и Эго, посредник, сравнимый по важности с анимой или анимусом, выступающий своего рода примирителем между Эго и бессознательным. В силу этих причин Юнг рассматривал персону как коллективный фрагмент психического, так как персона выстраивает свою форму и функцию из своего отношения с внешней коллективной реальностью. Далекий от желания как-то изменить персону - «привести ее в чувство», Юнг рассматривал ее как жизненно важный сектор личности, обеспечивающий индивида контейнером, защитной оболочкой для его внутренней самости.

Выступая в качестве защитной функции личности, персона часто проявляется в снах в ситуациях или событиях, связанных с одеждой, переодеванием, гримированием. Мы обнаруживаем себя во сне пытающимися примерить невообразимое количество шляп из роскошного гардероба или видим, что идем по оживленному городу без всякой одежды, при этом торопясь на экзамен, или отправляемся на важную деловую встречу без брюк и т. д. Подобно нашей одежде и гриму, персона может быть утрированной, преувеличенной, комичной и важной, способом казаться кем-то, кем мы на самом деле не являемся, или она может быть плохо сделанной, «не соответствовать нашему размеру», вульгарной, выставляя нас перед другими в смешном виде, незащищенными. В лучшем случае персона соответствует своему положению и представлена со вкусом, оказываясь подлинным отражением нашей внутренней индивидуальности и нашего внешнего ощущения себя. Поэтому персона, как и многие другие архетипические фигуры, представлена в трудах Юнга в самых разнообразных формах (как в позитивном, так и в негативном плане) — в персонажах-помощниках, или в виде ситуаций, приводящих к счастливому концу, или в форме разнообразной личностной динамики: поиска приключений, всяческих трудностей, возможных неудач и т. д.

Литература

ЮнгК. Г. Душа [Психическое, личность, персона, анима] //

Юнг К. Г. Психологические типы. - СПб., 1995. § 696-701.

Юнг К. Г. Отношение между Эго и бессознательным. — М., 1995. С. 215-230.

BeebeJ. (ed. ) Money, Food, Drink and Fashion and Analytic Training: Depth Dimentions of Physical Existence. The Proceedings of the Eights International Congress for Analytical Psychology. — Zurich, 1983.

JacobiJ. Masks of the Soul. - New York, 1976.

Тень

Использование образов материального мира для описания психических фактов часто оказывается неизбежным и необходимым в работе психолога. Ведь объект его исследования всегда будет оставаться нематериальным, психическим, виртуальным, выходящим за рамки омертвелой, косной, «вещной» материи. В случае тени эта метафорическая необходимость оказывается преимущественной, ибо лучше всего понять юнговское представление о тени можно, если принять физическую метафору вполне буквально.

Точно так же, как яркий свет всегда отбрасывает куда-то прочь темноту, сознательная яркость Эго всегда отбрасывает в сторону тень той или иной личности.

Аналогично персоне, расположенной между Эго и внешним миром, психическая структура, называемая тенью, находит свое место между Эго и внутренним миром бессознательного. Тень представляет собой сплав личностных характеристик и психических потенций, о которых индивид не имеет никакого представления, которые попросту не осознает. Обычно тень (на что указывает и сама этимология этого слова) содержит непривлекательные, негативные стороны психики, которые уважающее себя Эго не позволяет идентифицировать в самом себе.

Все неприятные нам и безнравственные аспекты нашего Я, которые мы предпочли бы рассматривать как не существующие в нас или не имеющие влияния на нашу жизнь, — наши «неполноценности», неприемлемые импульсы, постыдные желания и поступки — эту теневую сторону нашей личности трудно и болезненно впускать в нашу жизнь. Это противоречит тому, какими бы мы хотели видеть самих себя, какими хотели бы выглядеть в глазах других. Наше вполне сознательное ощущение самости, наша автономия, наши честность и справедливость, чувство собственного достоинства подвергаются испытанию этой тенью и ощущают ее близость как угрозу, как близкого родственника, неотступно следующего за нами по пятам, неуклюжего, вызывающего раздражение, сеющего беспокойство и стыд.

По этой причине, отмечает Юнг, тень со всеми ее качествами часто проваливается в бессознательное или активно и безжалостно вытесняется, чтобы поддержать ханжескую благопристойность нашего иллюзорного совершенства. Бессознательное, однако, не лишает тень ее возможности существовать, порой весьма успешной. И, конечно, Юнг видел, как эта психическая тень, будучи вытесняемой или отрицаемой, продолжает работать «за сценой», вызывая всевозможные виды невротического и навязчивого поведения. Он также отмечал, что вместо вытеснения или отрицания тени мы проецируем ее на других людей, приписывая им те ужасные, сомнительные и неприятные качества, которые столь усердно отрицаем в самих себе. Проекция тени может, таким образом, развиться в паранойю, подозрительность и утрату близости — качества, которые способны поражать индивидов, группы и целые народы. Далекая от разрешения той или иной проблемы, проекция тени способствует только обострению кризиса в этой темной стороне нашей души, поскольку «впрыскивает» нечто вроде яда в межличностные отношения на пути самооправдания все отрицающего и искажающего восприятия.

Юнг одобрял — в психологическом и психотерапевтическом плане — необходимость распознавания внутренней тени, поскольку, несмотря на шокирующее или загоняющее в стресс признание собственных неблаговидных качеств и агрессивного поведения, это приводит к примирению со своей бедой и волнением и поскольку в конечном счете выясняется, что источник этих треволнений и бед мы сами, и никто другой. Его психотерапевтические отчеты показывают, что процесс индивидуации почти всегда начинается с этой уничижительной интеграции тени в сознательное ощущение себя — первой и наиболее важной задачи на пути к психическому оздоровлению. Приведение тени в сознание депотенциирует ее, как говорил Юнг, лишает ее силы, так как подъем сознания тащит все затаившиеся импульсы и фантазии тени в область морального выбора, и человек сталкивается лицом к лицу с зачастую трудными этическими решениями и неприятной самодисциплиной, которой иногда удается избежать с помощью невроза.

В сновидениях тень может быть представлена фигурами-персонажами преступников, бродяг, нарушителей супружеской верности и т. п. Зрительно тень совпадает по половому признаку с полом сновидца.

Юнг рассматривал и теневой аспект коллективного бессознательного, так как всякое Эго, включая и коллективное, отбрасывает соответствующую тень в рамках психического. Хотя близкие отношения тени с Эго и могут облегчать ее вхождение в сознание, истинное знание тени — задача, которую невозможно полностью осуществить. В качестве архетипической фигуры тень не столько проблема, которая требует разрешения, сколько внутренняя сущность, требующая своего изучения, постижения и признания частью нашей психической и коллективной жизни.

Другой смысл тени, раскрытый в юнговских работах, особенно в его рассуждениях на тему религии и христианства, связан с тенью индивидуального психического, но выходит далеко за его пределы к тому, что лучше всего назвать объективной тенью — тенью как архетипом самой темноты, тьмы — абсолютного зла, которое, как полагает Юнг, должно существовать в коллективном бессознательном как единственная логическая противоположность яркому свету абсолютного добра. Эта объективная тень, темнота, и является тем, что, как считает Юнг, отвергается, вытесняется и проецируется христианской теологией. Юнг неустанно повторяет этот аргумент о догматическом исключении объективной тени христианством в ряде своих работ. Его возражение по поводу того, что дьявол воспринимается как реальность, его видение, что только присутствие темной (дьявольской) ипостаси может на самом деле обеспечить целостность, упущенную в христианской Троице добра в трех лицах, его интерес ко многим неканоническим работам, посвященным месту объективной тени зла в универсуме, — все это закрепило за Юнгом репутацию мыслителя, следующего гностической традиции, для которой двойственность добра и зла кажется более удачным представлением действительного психического состояния человечества, чем в христианских понятиях о жизни и душе. Эта тень как архетип в себе, архетип как таковой есть другая важная и, возможно, более революционная идея Юнга о тени, основа, на которой зиждется индивидуальная тень, «темная сторона Силы», которую мы встречаем вновь и вновь на мировой сцене на протяжении всего двадцатого века.

Неспособность увидеть и признать свою тень является причиной очень многих наших невзгод и страданий. Ведь все то, что человек не в силах распознать в себе самом, в соответствии с неумолимым аналитическим законом он вынужден увидеть в других. Таким образом, тень является к нам спроецированной, то есть зафиксированной наподобие маски на лице родственника, друга, политического деятеля или национального врага. Это означает, что вначале происходит отреагирование* бессознательного качества самого себя на внешних объектах.

Обнаружение тени как личностного содержания, особенно если оно было слишком негативным, вначале может вызвать замешательство и депрессию. Это особенно характерно для тех случаев, когда предшествующая установка Эго была чрезмерно амбициозной. К примеру, ситуация, когда фанатичный коммунист, ругавший империализм, внезапно получает наследство на Западе.

Тень оказывается первичным уровнем бессознательного, с которым встречаешься в психологическом анализе. Но далеко не всегда тень заведомо несет в себе негативное содержание. Зачастую и положительные бессознательные потенции личности находятся в тени. В таких случаях говорят о положительной тени. К тому же злое деструктивное начало тени часто проявляется в результате особых обстоятельств, а не вследствие собственной отрицательной сущности.

Скажем, мы замечаем, что животные делаются агрессивными во время голода, аналогично и люди в сложных для выживания условиях становятся в массе более возбужденными и склонными к негативному поведению. Однако человеческие недостатки можно превратить в достоинства, создав соответствующие условия, тогда и сама тень потеряет многое из своего отрицательного аспекта. Другими словами, получив сознательное внимание и поддержку со стороны общества, можно свои недостатки превратить в достоинства.

Отреагирование (acting out) — психоаналитический термин, обозначающий невербальную манифестацию, зачастую эмоционально окрашенную, спроецированную вовне; индивид может с нетерпимостью относиться к тем качествам, которые он видит в других. Тем самым поддерживается собственное чувство правоты. Показательным примером коллективной тени может служить ситуация межнациональных конфликтов: армяне — азербайджанцы, чеченцы — русские, грузины — абхазы и т. д. Именно подобная вражда вспыхивает между представителями разных национальностей, когда миллионы людей соглашаются вместе проецировать свою тень на других, отрицая ее наличие в себе.

Понятие тени и ее проекции равным образом применимо и к явлениям общественной психологии. Показательным примером того, до какой степени может дойти проекция коллективной тени, служит преследование евреев нацистами или диссидентов в СССР.

Предлагаемая ниже литература раскрывает большинство перечисленных аспектов тени, начиная с ее психологического определения и ее места в бессознательной жизни индивида. Кроме того, приводятся работы о месте тени в ужасах Второй мировой войны и в контексте христианства. Так как фигура трикстера в рамках психического часто действует как переносчик тени, указывается и статья Юнга о трикстере. Работы Гуггенбюля-Крейга и Марии-Луизы фон Франц являют собой блестящие примеры того, как последователи Юнга применяют понятие тени в аналитической психологии. В соответствии с юнговской теорией психологических типов носителем тени часто оказывается индивидуальная подчиненная функция. Об этом, а также о нашем понимании тени в повседневной жизни можно узнать из работы фон Франц «Подчиненная функция».

Литература

Гуггенбюлъ-Крейг А. Власть архетипа в психотерапии и медицине. — СПб., 1996. С. 79-89.

ОдайникВ. Психология политики. —СПб., 1996. Приложение 2.

Франц М. -Л. фон. Подчиненная функция //

Франц М. -Л. фон, Хиллман Дж. Лекции по юнговской типологии. — СПб., 1998. С. 77-98.

Холл Дж. Юнгианское толкование сновидений. — СПб., 1996. С. 18-19.

Юнг К. Г. AION. -M.; Киев, 1997. Гл. 2. § 13-19.

Юнг К. Г. Архетипы коллективного бессознательного //

Юнг К. Г. Структура психики и процесс индивидуации. —М., 1996. С. 139-154.

Юнг К. Г. О психологии фигуры Трикстера //

Юнг К. Г. Душа и миф. —М.; Киев, 1996. С. 338-356.

Юнг К. Г. Проблемы современной психотерапии //

Юнг К. Г. Практика психотерапии. — М., 1998. § 114-174.

Brington-Perera S. The Scapegoat Complex: Toward a Mythology of Shadow and Guilt. - Toronto, 1986.

Franz M. -L. von. Shadow and Evil in Fairy-Tales. —Spring Publications, 1974.

Jung С G. After Catastrophe //

JungC. G. Collected Works. — Princeton University Press, 1970. Vol. 10. Par. 400-443.

SanfordJ. A. Evil: The Shadow Side of Reality. - New York, 1987.

Эрос и Логос. Мужское и женское

Пытаясь ответить на вопрос, с какой целью Юнг исследовал пути и средства психического, мы неизбежно приходим к знакомству с персонифицированными фигурами бессознательного и их анализу. И здесь имеет смысл начать с двух принципов, которые Юнг рассматривал как действующие в качестве вечных противоположностей: Эроса, женского принципа (или первоосновы) связности, соотнесенности, родственности, и Логоса, мужского принципа знания. Очевидно, что в качестве вечных норм человеческого поведения Эрос и Логос не следует понимать как начало, присущее исключительно тому или иному полу, мужчине или женщине в буквальном смысле. Для Юнга мужское и женское означали прежде всего следующее.

Во-первых, они, разумеется, означали то, что социально во времена Юнга определялось как относящееся к мужскому и женскому полу. Феминная роль женщины в то время в значительной степени связывалась с межличностными отношениями: женщина воспринималась как жена, мать, помощница, — а также со специфическими личностными характеристиками: эмоциональностью, утонченностью, хитростью, коварством, изысканностью, нежностью, проницательностью, эстетизмом и духовностью. Эти аспекты принципа Эроса могли быть поэтому названы женскими в том смысле, что они конституировали общепринятое в то время на Западе представление о женственности. Аналогичным образом маскулинная роль мужчины в то время понималась как его способность к рациональному логическому мышлению, включающему идею универсальности и одухотворенности. В социуме такой мужчина мыслился в качестве бизнесмена, человека, добивающегося успехов в своей профессии, карьере, кормильца в семье с присущими ему при этом специфическими личностными качествами, такими, как активность, гордость, благородство, великодушие, способность к разрешению проблем и к абстрагированию. Согласно коллективным социальным нормам, Логос в этом наборе черт именовался мужским принципом или началом. И во-вторых (что особенно важно), Юнг назвал эти два противоположных принципа человеческого поведения мужским и женским, чтобы указать, насколько они архетипичны в своем представлении на протяжении многих эпох человеческой истории: принцип Эроса (связности), воплощенный в женских фигурах, таких, как Афродита (мать Эроса), и принцип Логоса, представленный в мужских фигурах Аполлона и Христа.

Со времени написания Юнгом его работ произошли грандиозные перемены в социальном сознании европейцев относительно валидности половых культурных ролей, и, в частности, во всем мире на ниве существенной смены коллективных представлений о мужском и женском преуспело женское движение. Читая труды Юнга об Эросе и Логосе, важно постоянно помнить, что, хотя автор и идентифицировал эти принципы непосредственно с мужчинами и женщинами, все же сами принципы остаются абстрактными паттернами человеческого поведения и не связаны с анатомическим разделением по половому признаку. Сегодня некоторые аналитики вообще усомнились в полезности обозначения Эроса женским, а Логоса мужским, так как и женщины, и мужчины разделяют и структурируют свою жизнь вокруг обоих принципов, и во имя целостности каждый индивид должен стремиться к подобному единству противоположностей. И, что еще примечательно, Эрос как воплощенный женский принцип является могущественным богом-мужчиной в греческой мифологии, а многие репрезентации Логоса, такие, как София, мистическая богиня Мудрости, имеют женский облик.

Юнг ввел эти термины в их психологическом смысле не как конструкции, в рамки которых хотел вместить индивидуальных мужчин и женщин, но прежде всего как подвижные изменчивые вместилища определенных качеств, которыми соответственно обладают мужчины и женщины. И в самом деле, как можно увидеть из самого значения, которое Юнг придавал индивидуальности в своих работах, его стремление было совершенно противоположным общепринятым социальным нормам. Юнг зачастую размышлял о природе Эроса и Логоса как раз для того, чтобы указать, насколько порой коллективные образы маскулинности или феминности уродуют индивидуальность, невольно способствуя проявлениям ее односторонности. Снова и снова Юнг подчеркивал важность связности Эроса для мужчин и направленности Логоса для женщин, приводя многочисленные примеры из своей клинической практики, когда пациенты оказывались в психологическом тупике — прокрустовом ложе коллективных норм-предписаний для того или другого пола.

Поэтому, читая труды Юнга об Эросе и Логосе, нужно не воспринимать его слова как истину в последней инстанции, а относиться к излагаемому им как к информации к размышлению, рассматривая Эрос и Логос как еще одну пару противоположных сил в рамках индивидуальной души.

Необходимо, однако, сделать одно замечание относительно Эроса. В разные годы своего творчества Юнг иногда использовал данный термин в смысле, отличном от обозначения принципа связности, в частности, как образную стенограмму сексуальности в унисон с фрейдовским употреблением этого понятия. Но контекст, как правило, позволяет понять, в каком значении используется данный термин, так как Юнг редко обсуждает Эрос как принцип без одновременного упоминания Логоса и почти всегда подчеркивает, что это именно принцип, а не психологизированный греческий бог любви, на которого он ссылается.

Принципиальная статья в рекомендуемом ниже перечне — «Женщина в Европе», увлекательная работа на тему женственности и места женщины в обществе и социальном преобразовании, несмотря на устаревшие оценки многих наблюдений. Другую информацию о юнговских Эросе и Логосе как психологических принципах нужно искать в разных работах, затрагивающих широкий круг вопросов, связанных с маскулинностью и феминностью, например, в обсуждении анимы/анимуса в «AION», в разделе «Персонификация противоположностей» алхимического исследования «Mysterium Coniunctionis» и в кратком представлении анимы/анимуса в «Комментарии к " Тайне Золотого цветка" ». Фрагментарный характер этих ссылок указывает на то, что рассуждения Юнга о психологических принципах находились на стадии формулирования.

Появление современных работ на эту тему и расширение научного кругозора в области взаимодействия индивидуальных и коллективных определений маскулинного и феминного как следствие женского движения на Западе и в Советском Союзе привело к появлению нового поколения аналитических психологов — женщин, чьи исследования в области архетипической женственности значительно расширили эту область. Работа Юджин Моник («Фаллос») — одна из немногих посвященных Логосу как мужскому принципу. Три книги Роберта Джонсона представляют серию популярных работ о феминном Эросе и маскулинном Логосе («Он», «Она», «Мы»). Можно также назвать работы Джеймса Хиллмана («Миф анализа») и Эриха Нойманна («Амур и Психея»). Сравнительное множество исследований, посвященных Эросу, и их относительная малочисленность о Логосе говорят о многом в смысле отношения аналитической психологии к указанной теме и ценностей патриархальной культуры. Возможно, следующее поколение аналитиков-юнгианцев найдет способ описать Логос также детально, как это было сделано Юнгом и его последователями в отношении Эроса.

Литература

Джонсон Р. Мы. Источник и предназначение романтической любви. —М., 1998.

Джонсон Р. Он. Глубинные аспекты мужской психологии. — М.; Харьков, 1996.

Джонсон Р. Она. Глубинные аспекты женской психологии. — М.; Харьков, 1996.

Моник Ю. Фаллос. Священный образ мужского. — М., 2000.

Юнг К. Г. О психологии восточных религий и философий. — М., 1994.

Юнг К. Г. Облики Пути //

ЮнгК. Г. О психологии восточных религий и философий. - М., 1994. С. 195-203.

Юнг К. Г. Персонификация противоположностей //

Юнг К. Г. Mysterium Coniunctionis. — M.; Киев, 1997.

Юнг К. Г. Психология переноса //

Юнг К. Г. Практика психотерапии. - СПб., 1998. С. 185-216.

Юнг К. Г. Сизигия: Анима и Анимус // Юнг К. Г. AION. - М.; Киев, 1997. § 20-42.

ЮнгК. Г. Теория Эроса // ЮнгК. Г. Психология бессознательного. — М., 1994. С. 46-59.

HardingE. Woman's Mysteries: Ancient and Modern. — New York, 1971.

Neumann E. Amor and Psyche. — New York, 1956.

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...