Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Характеристика поведения ведущего Д. Нагиева

Важными характеристиками невербального и вербального поведения ведущего шоу «Окна» Д. Нагиева является тотальная неконгруэнтность и тотальное ерничанье. Эти характеристики являются атрибутами (неотъемлемыми свойствами) всех сюжетов без исключения. К ним добавляются также демонстративность в подчеркивании сексуально-эротических аспектов, оценочно-предвзятое отношение и неконструктивность в разрешении и анализе конфликтов, которые проявляются в той или иной степени в большинстве сюжетов [6].

Неконгруэнтность ведущего шоу проявляется в несоответствии его вербального (слова, фразы), невербального (мимика, жесты, позы, эмоциональные проявления) и паравербального (тональность, мелодика, громкость и эмоциональная окраска речи) поведения содержанию и сути сюжетов. В частности, большинство вступительных и завершающих фраз ведущего, обрамляющих каждую передачу, претендуют на некоторое умудрено-отстраненное исследование жизни людей, тогда как реальное поведение Д. Нагиева в ходе сюжетов представляет из себя активное включение в действие в роли конферансье, клоуна, ерника и судьи одновременно.

Кроме этого, неконгруэнтность ведущего проявляется также в принижении или ироническом обыгрывании любых драматических по своей сути моментов (ерничанье) и в демонстративном выпячивании своей фигуры на первый план, в частом использовании сюжетов и их участников для подчеркивания своей личности.

Ерничанье (нарочито принижающая насмешка, циничное иронизирование. По «Толковому словарю русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведова (с. 190), ерничать — озорничать, повесничать, беспутничать, развратничать) проявляется, прежде всего, в принижении или ироническом обыгрывании любых драматических по своей сути моментов, в подчеркнуто иронических комментариях, в демонстративном выпячивании сексуально-эротических аспектов.

Демонстративность в подчеркивании сексуально-эротических аспектов проявляется:

в соответствующих комментариях (например, в сюжете «Сексуальный террор» фраза «Видимо, я встретил женщину своей мечты» о героине с повышенными сексуальными потребностями; в сюжете «Хочу быть дочерью африканского вождя» фраза «Еще и в задницу»);

в поведении, в частности, в периодических проходах по студии со зрительницами шоу в обнимку, а в сюжете «Целоватушки-обниматушки» — в демонстрации подчеркнуто сексуальных объятий и поцелуев;

в подчеркивании сексуальных аспектов в сюжетах и в рекламе газеты «Окна».

Оценочно-предвзятое отношение проявляется в периодических оценках личности участников, а в сюжете «Мальчишник» Д. Нагиев однозначно встает на сторону жениха, участвовавшего в мальчишнике с проститутками, и грубо обзывает невесту, «отомстившую» жениху изменой.

Неконструктивность в разрешении и анализе конфликтов проявляется прежде всего в вышеперечисленных аспектах поведения ведущего, нацеленности не на разрешение и разумный анализ конфликтных и жизненных ситуаций, а на создание из них фона для самоутверждения и на смакование сексуальных и негативных сторон поведения людей.

Как показало проведенное исследование, противоречивое коммуникативное поведение Дмитрия Нагиева на съемочной площадке обусловлено речеповеденческим сценарием «заимствованного» ток-шоу «Окна» и нацелено на достаточно реалистичное воссоздание коммуникативной ситуации конфликтного взаимодействия непримиримых противников – героев программы. Д. Нагиев в данной ситуации выполняет несколько функций.

С одной стороны, ведущий «Окон» должен дистанцироваться от участников телешоу, выполняя роль арбитра, стоящего не столько вне схватки, сколько выше участников противостояния как в этическом, так и в культурно-речевом отношении. Он осуждает героев программы за то, что они (а) опустились до публичного обсуждения сугубо личных проблем (ср. высказывания Д. Нагиева (в дальнейшем при цитировании – Д.Н.): Я не знаю, ценный ли вы труд пишете, но мне лично вы неприятны. Вы плохо поступили по отношению к женщине. Вы не проявили того чувства такта, которым должен обладать интеллигентный человек. Поэтому вам я аплодировать не хочу. А маме мы аплодируем); (б) не умеют грамотно, аргументированно, на хорошем риторическом уровне отстаивать свою точку зрения (не поднимаются выше обвинений по принципу «сам дурак») (ср.: Общий смысл этого разговора, из которого зрители ничего не поняли из-за сплошных писков… Так вот. Общий смысл: отец, ты не прав); (в) демонстрируют крайне низкий уровень общей и речевой культуры (ср.: Д.Н. Вы сказали «я убедюсь». Так убедитесь, пожалуйста;Лифтер: Да надоело! Лифт все время сломан, пока она там… пердолится со всеми! /Д.Н.: Долго слово подбирал?).

Коммуникативная роль арбитра предопределяет свойственные ведущему эвфемизацию грубых моментов речи (ср.: Мне бы очень хотелось, чтобы уже завтра нам вас не хватало), регулятивное речевое поведение (ср.: Давайте выслушаем человека; Ну-ну-ну-ну! Я прошу вас помолчать; Не надо здесь командовать!; Цыц! Цыц! Цыц! Все! Дискуссию закончили!), более высокий по сравнению с героями и зрителями в студии общий уровень речевой культуры. Поскольку основная часть героев, зрителей ток-шоу относится к носителям низших неполнофункциональных типов речевой культуры (это следует из концепции программы), то для шоумена вполне достаточно владение самой «интеллигентной» из таких разновидностей – среднелитературной. В то же время ведущий «Окон» должен поддерживать высокую степень конфликтности коммуникации в течение всей программы, вовлекать в противоборство практически всех присутствующих в студии, в том числе и зрителей, что обусловливает его агрессивно-наступательное участие в конфликте. Более того, фактически он становится самой активной конфликтующей стороной, противопоставляющей себя всем вовлеченным в противоборство, при этом демонстрирует ярко выраженное стремление к коммуникативному лидерству [20, с. 241-245].

Реализация функции активно-агрессивного поддержания высокой степени конфликтности коммуникации (в идеале – доведения ситуации до прямого скандала, в который вовлечены участники и зрители в студии) требует использования соответствующих стратегий и тактик, а также отступления от основных морально-этических и речевых норм речевого поведения носителя не только элитарного, но и среднелитературного типа речевой культуры (ср.: Героиня: Я не шлюха. Я сплю, с кем хочу. / Д.Н.: А чем шлюха отличается от вас? / Героиня: Отличается… Шлюха – за деньги. / Д.Н.: А, может быть, есть шлюха – дура, которая без денег?). Сочетание двух, достаточно противоречащих друг другу функций проявляется в динамике модельного поведения ведущего «Окон» в течение всей программы.

В начале разговора в рамках программы в коммуникативном поведении Д. Нагиева преобладает ориентация на выполнение первой функции: в его речи нет грубых нарушений основных литературных норм, соблюдаются нормы общения, проявляется желание шоумена «украсить» свою речь книжной и иноязычной лексикой. В то же время отдельные намеренные нарушения норм гармонического общения способствуют, по замыслу ведущего, успеху передачи в целом. Д. Нагиев стремится к кооперации и солидаризации с партнерами по общению за счет использования действенных в этой среде коммуникативных «поглаживаний»: (а) речевых форм комического – окказионализмов с утраченной семой параметрического увеличения, каламбуров, логоэпистемоидов сниженного характера, нарушений жанрово-ролевых норм речевого взаимодействия (ср.: Д.Н.: Ты че? Сводница! Ты щас и рюмаху попросишь; Прощелкал, щелкунчик!; Ой, чудеса! Диву даешься! Век живи, век лечись; Зрительница пожилого возраста: Вот в наше время была любовь… /Д.Н. (заинтересованно): А теперича?); (б) прецедентных феноменов, связанных с народной и массовой культурой (ср.: Нас терзают смутные сомненья; Жена укоряет мужа, показывая на его любовницу: Нашел на кого променять! / Д.Н.: Да сердцу не прикажешь); (в) инвективной лексики, жаргонизмов, просторечных экспрессивов (ср.: Если он бомж, то никто его на улицу не гнал. Сам снюхался, что называется; Ну, приятно, что ты сам допетрил; Да вы хам, Леон! Да вы хам!).

В дальнейшем в поведении ведущего начинает преобладать стремление разрешить противостояние героев программы в форме скандала с использованием «нижних регистров» общения, использование маски психологического «Родителя» (по Э. Берну) с его правом и обязанностью отчитать, вынести приговор виновным (ср.: Я вот свято верю, что человека нельзя увести. Вот я свято верю, что человек может уйти. И виноват не тот, кто увел, а тот, кто ушел). Это приводит к актуализации отрицательных коммуникативных черт ведущего. Из представителя кооперативного типа языковых личностей (с претензией на кооперативное актуализаторство) он превращается в конфликтного манипулятора, склонного к категоричным, императивным высказываниям (ср.: Во-первых, педиками их называют те, кто все время квасят. По-моему, это геи. Они не плохие и не хорошие. Они просто геи. Это во-первых. А, во-вторых, это ваш сын), к частым перебивам собеседника (ср.: Зрительница говорит о геях: В наше время это – норма… /Д.Н.: Да ты с ума сошла!) и к использованию направленных на подавление собеседника конфликтных речевых жанров – колкости и упрека (Зрительница: Я по поводу собаки. Нельзя таким способом искать себе женщин! / Д.Н.: У тебя просто нет фантазии; Героиня: А мне с тобой скучно, неинтересно. Это ты меня сделал, понимаешь, такой! Д.Н.: Что вам интересно? Бить автомобили интересно? Да?), а также приемов языковой демагогии – доведения аргумента собеседника до абсурда (ср.: Героиня: Вы все просто ничего не понимаете! /Д.Н.: Да, мы тут все дегенераты. Ничего не понимаем), предъявления речений собственного сочинения как универсальных формул человеческого бытия (ср.: Борьба за хорошего человека еще не борьба за себя; Швабра, сходившая в салон, – женщина. Женщина, не сходившая в салон, – швабра).

В кульминационный момент бытовой ссоры участников программы ведущий придерживается инвективной стратегии поведения, лишь изредка используя типичные коммуникативные ходы рационально-эвристической стратегии – прежде всего антифразис (ср.: Муж: Че ты в искусстве понимаешь, дура?! /Жена: Какое искусство, блин?! /Муж: Коза! /Жена: Тварь! /Д.Н.: Давайте посоветуем этим милым людям, что делать; Жена: Урод! / Муж: Идиотка! / Д.Н. обращается к зрителям: Дамы и господа! Перед вами была разыграна сценка «Интеллигентные люди»!). Он открыто противопоставляет себя участникам передачи, использует конфликтные речевые жанры обвинения и оскорбления, вербализованные с помощью просторечных экспрессивов и табуизмов (ср.: Д.Н.: Вы – жалкая, ничтожная тварь, которая позарилась на сильную личность. Ваш удел – маленькая серая мышка, которую вы можете удовлетворять своей мелочностью. Вон отсюда оба! Мы и без вас поговорим; Возьмите свою карточку вонючую! И выведите эту б.. отсюда. Чмо!).

Стремление Д. Нагиева противопоставить себя экранному образу ведущего «Окон» (ср.: Вот я не люблю, когда про меня поют похабные частушки. Смешным может быть мой персонаж. Дмитрий Нагиев не хочет быть смешным) только доказывает неискусственность его коммуникативного поведения в ток-шоу. В общении с журналистами он тоже проявляет себя как носитель среднелитературного типа речевой культуры, т.к. соблюдает ортологические нормы языка, игнорируя этические («Мне неприятно, когда в интервью начинают разбирать, бабник я или нет. И я устал объяснять, что бабник – это слюнтявый козел, коллекционирующий женщин. Я этим не занимаюсь»), и обращается к прецедентным текстам, относящимся не к элитарной, а к массовой культуре («Замечательно про поклонников сказал Константин Кинчев: “Я расту, и пускай они растут вместе со мной”»). Кроме того, наличие в его речи конфликтогенов указывает на проявляющиеся в «Окнах» настроенность против партнера по общению и склонность к использованию инвективной стратегии поведения в конфликте.


Поделиться:





©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...