Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

  PAX PER CULTURA 4 страница




       Научные исследования, так же как и бескорыстные усилия людей, направлены на лучшее будущее, а не на работорговлю. Часто приходится слышать об эволюции, прозрении и новой жизни, но всего этого не достичь разменом душ. Старики, молодежь, люди зрелого возраста и подрастающее поколение уже начинают понимать, что они стали объектом такого насилия. Они напишут об этом, и их потомки многое узнают обо всех пережитых ужасах.

       Под лицемерными фразами продолжается торговля человеческими душами. Может ли быть зло большее, чем это?

           

       СТОЙКОСТЬ

            Встает передо мной нечто незабываемое из моей первой выставки в Америке. В одном из больших городов местный богач и любитель искусства приветствовал меня большим, парадным обедом. Все было и обширно, и роскошно, присутствовали лучшие люди города. Как всегда, говорились речи. Хозяин и хозяйка, оба уже седые, радушно и сердечно беседовали с гостями. Во всем была полная чаша, и хозяйка обратила мое внимание, что все комнаты убраны в синих и лиловых цветах, и добавила:

       “Именно эти тона я так люблю в Ваших картинах”.

       После обеда одна из присутствовавших дам сказала мне:

       “Это очень замечательный прием, — и пояснила, — Вероятно, это последний обед в этом доме”.

       Я посмотрел на мою собеседницу с изумлением, а она, понизив голос, пояснила:

       “Разве Вы не знаете, что хозяин совершенно разорен и не дальше как вчера потерял последние три миллиона”.

       Естественно я ужаснулся. Собеседница же добавила:

       “Конечно, это тяжело ему, особенно принимая во внимание годы. Ведь ему уже семьдесят четыре”.

       Такое несоответствие услышанного со всею видимостью, а главное, с видимым спокойствием хозяев, было поразительным. С тех пор я стал интересоваться особенно их судьбою. Оказалось, через три месяца после этого обеда они уже жили в своем гараже. Казалось бы, все было потеряно, а через три года этот же деятель был опять в миллионах и жил в прежнем своем доме-дворце.

       Когда я говорил его знакомым о моем удивлении, почему многочисленные друзья и, наконец, город, которому он пожертвовал так много, не помогли ему, мне сказали: “Во-первых, он не принял бы помощи, а во-вторых, такие бури жизни ему не впервые”.

       Этот последний разговор происходил в большом клубе, где в спокойных креслах около окон сидело много почтенных людей, читая газеты и беседуя. Мой собеседник, указывая на них, сказал:

       “Все это миллионеры. Спросите их, сколько раз каждый из них переставал быть миллионером и вновь им делался. Вряд ли догадаешься, кто из них в настоящее время на вершине волны, а кто близок к краху”.

       А члены клуба продолжали спокойно читать и весело беседовать, как будто бы никогда никакие житейские бури не проносились над ними. Я спросил моего приятеля, как он объясняет себе это явление? Он пожал плечами и ответил одним словом:

       “Стойкость”.

       Действительно, это понятие стойкости должно быть отмечено среди других основ, нужных в жизни. Мужество — одно, доброжелательство и дружелюбие — другое. Трудолюбие — третье. Неустанность и неисчерпаемость — четвертое. Энтузиазм и оптимизм — пятое. Но среди всех этих основ и многих других, так нужных, привходящих светлых утверждений, стойкость будет оставаться, как нечто отдельное, незаменимое и дающее крепкое основание преуспеянию.

       Стойкость вытекает из большого равновесия. Это равновесие не будет ни холодным расчетом, ни презрением к окружающему, ни самомнением, ни себялюбием. Стойкость всегда будет иметь некоторое отношение к понятию ответственности и долга. Стойкость не увлечется, не поскользнется, не зашатается. В тех, кто шел твердо до последнего часа, всегда была стойкость.

       В наши дни смущений, многих разочарований, узких недоверий должно быть особенно благословенно основное качество стойкости. Когда люди так легко впадают в самую непристойную панику, именно стойкий человек внесет здравые понимания и удержит многих от ужаса падения в хаос. Когда люди сами себя стараются убедить во всевозможных древних небывальщинах, именно стойкий человек поймет в сердце своем, где есть безопасный выход. Когда люди впадают в такое безумие, что даже краткий шквал им уже кажется нескончаемой бурей, именно стойкость напомнит и о соизмеримости.

       Может быть, скажут, что стойкость есть не что иное, как благоразумие. Но будет вернее сказать, что из благоразумия порождается также и стойкость. Ведь в понятии стойкости уже есть совершенно реальное выражение. Стойкость нужна именно здесь, на земном плане, где так много обстоятельств, от которых нужно устоять. Потому-то так полезно среди множества понятий благоволения, сотрудничества и преуспеяния усмотреть смысл и ценность стойкости. Недаром люди с особенным уважением всегда подчеркивают, как стойко человек выдерживал то или иное нападение, напряжение или неожиданные удары. Подчеркивается в таких случаях и зоркость, и находчивость, но всегда будет отмечена и стойкость, как нечто положительное, прочно стоящее на чем-то осознанном. Как пример стойкости и выдержки, вспоминается одна быль из Сан-Франциско.

       Приехал иностранец. По-видимому, был богат. Был принят всюду в обществе. Приобрел много друзей. Укрепилась за ним репутация хорошего, доброго и богатого приятеля. Тогда он поехал к особо выказавшимся новым друзьям с просьбою одолжить ему десять тысяч долларов на новое дело. Произошло нечто любопытное, хотя и очень обычное. У всех его друзей нашелся достаточный предлог, чтобы отказаться или уклониться от этой просьбы. Мало того, в обществе сразу пробежало отчуждение и холодное отношение к нему. Тогда иностранец поехал к некоему человеку, который с самого начала относился к нему довольно холодно. Объяснил ему дело и просил десять тысяч. На этот раз была вынута немедленно чековая книжка и написана сумма. На следующий день иностранец вновь приезжает к тому же лицу. Тот спрашивает:

       — Разве что-нибудь случилось, или Вы неверно вычислили цифру; может быть, она мала?

       Но иностранец достал из кармана вчерашний чек, отдал его хозяину и сказал:

       — Деньги мне не нужны. Я лишь искал компаньона, которым и предлагаю Вам быть.

       И они основали компанию, которая превратилась в процветающую.

       Всем же остальным так называемым друзьям, которые опять обернулись к нему, он сказал:

       — Вы меня кормили обедами; помните: мой стол всегда накрыт для Вас. Д-р Дж. Л. помнит эту историю.

       Сколько поучительных страниц дает сама жизнь. Воображение есть не что иное, как припоминание.

           

       ВАНДАЛЫ

            Не прочно стало на земле. И всегда-то земля была не очень тверда. Но сейчас особенно сгустились всякие сведения о разрушениях. Из Парижа один из наших друзей пишет: “Сегодня был просмотр фильма, снятого в Испании. Показаны, между прочим, разрушения, произведенные бомбардировками в Барселоне. Эти снимки производят гнетущее впечатление. Огромные дома, срезанные, как ножом, на две половины: одна превращена в щепы, а другая еще стоит, видны комнаты, уют и всюду трупы, трупы... Или школа: десятки убитых детей и на полуразрушенной кафедре труп учителя. Испанское правительство устроило здесь выставку, показывающую разрушения художественных и исторических сокровищ, а также меры, принимаемые к их спасению. Меры эти, впрочем, сводятся к вывозу, насколько позволяют обстоятельства, портативных вещей за границу и в покрытии зданий мешками с песком. Вероятно, вы читали о проекте “женевских убежищ” для детей, стариков и т. д., но в общем это все паллиативы. На днях состоялся банкет в Институте высших международных исследований; все считают, что наш Пакт по своему моральному и культурному уровню во много раз превосходит все обсуждающиеся сейчас предложения, но в то же время все говорят, что эвентуальные противники, которых мы теперь знаем по их деяниям в Испании, и в Китае, и в Эфиопии, заведомо будут нарушать и Пакт о защите памятников и Женевскую конвенцию Красного Креста. В краснокрестных кругах, в частности, в этом уверены”. Итак, человечество настолько отступило от основ культуры и цивилизации, что уже и знак Красного Креста теряет свое значение.

       А вот еще одно письмо: “Действительно, все эти странные довольно рассуждения не имеют ничего общего с нашим Пактом. Мы говорим именно о международном культурном соглашении, о введении гуманитарного международного принципа, а они говорят о мешках с песком. Идея обложения высоких соборов мешками с песком так же нелепа, как если бы кто-то предложил уничтожить Красный Крест и вместо того каждого солдата обвязать мешками с песком. Так же странно звучит и идея подземного захоронения кладов, которая в древние времена имела место. Еще недавно один из английских министров м-р Иден сказал, что, по-видимому, в недалеком будущем терроризированным гражданам придется разбежаться по пещерам, подобно троглодитам. Итак, пусть “Житейские мудрецы” думают о песочных мешках и о захоронении кладов — чего доброго, может быть, вернутся и к древнейшим заклятиям кладов. Все это настолько далеко от принципа нашего Пакта, что Вам тем легче не только подчеркнуть наш приоритет, но и доказать всю несравнимость этих подходов к мыслям о всечеловеческих творческих сокровищах. Для карикатуристов неиссякаема тема изобразить высочайшие соборы, обложенные мешками с песком доверху, сверх шпица, как иллюстрация библейского предостережения: “Не стройте на песке”. Действительно, плохо положение человечества, если оно должно надеяться на пески и должно отставить всякие помыслы о гуманитарных основах. Все происходящее дает Вам и нашим друзьям право очень громко заговорить об истинной охране всенародных сокровищ. Говорят, что страус, чувствуя опасность, засовывает голову под крыло или в песок. Поистине, естественная история дает множество примеров. Конечно, людям следовало бы многому поучиться и у муравьев и у пчел, которые обладают прекрасной организацией”.

       В каждом из получаемых журналов имеются потрясающие снимки со всевозможных варварских разрушений. Только подумать, что все эти документы останутся на срам и позор всего современного человечества. На это могут сказать, что ведь не все человечество занимается разрушениями. Правда, но делаются эти вандализмы у всех на глазах. Когда же мы подсчитаем процент возмущающихся против происходящего варварства, то, увы, этот процент во всем мире не будет уже таким подавляющим. При каждом уличном происшествии можно наблюдать любопытнейшее деление психологии. Одни чистосердечно спешат на помощь, другие приближаются из пустого любопытства, третьи отступают в постыдном небрежении и страхе, а четвертые еще и злорадствуют! При каждом вандализме можно наблюдать именно такое же деление. Но ведь не все ли равно, будут ли вандалы активными или пассивными, в существе своем они остаются теми же некультурными разрушителями. Попустительство мало чем отличается от самого преступления.

       Вот об этих пассивных вандалах человечеству тоже пора подумать. На их глазах совершаются всевозможные непоправимые разрушения. В одном случае они произойдут от бомб и так называемой тоталитарной войны, а в других — они совершаются и без бомб, на глазах у всех посредством яда человеческого. Еще большой вопрос, который яд опустошительнее, — будет ли это газовая атака или будет преднамеренное злостное разрушение культуры. В так называемых мирных действиях сейчас происходят немалые антикультурные деяния, а “народ безмолвствует”, и толпы так же, как в каждом уличном происшествии, разделяются на четыре разряда. При этом — увы! — число стремящихся к обороне культуры весьма мало, но зато толпа любопытствующих и злорадствующих весьма велика.

       Каждый из любопытствующих и злорадствующих находит или, вернее, старается найти причины своего бесстыдного поведения, но они не желают подумать, что в таком образе действия они причисляют себя к вандалам и участвуют в непоправимых разрушениях. Каждый уклоняющийся от содействия обороне культуры уже навсегда сопричтется к пассивным вандалам. Ведь в каждой пассивности имеется своего рода активность, и такая “активность” может быть еще страшнее и отвратительнее. Последствия ее отзовутся на разложении всей нации. Пусть пассивный вандал не думает, что его промолчание не отзовется где-то актуально. Наоборот, история отыщет не только вандалов активных, но и всех тех, которые попустительствовали и бесстыдно глазели, как при них совершались мучительства и опустошения. Как бессердечны, как жестоки эти молчащие, притворяющиеся глухими, когда человек возопить должен!

       Мы говорили об обороне всего ценного для прогресса человечества. Одно — оборона, но совершенно иное — агрессия. Мы звали не обложиться мешками с песком, но противопоставить мощь мысли о культуре, которая должна предотвратить непозволительные разрушения. Истребляют, разбивают и рассеивают памятники культуры, а человечество не только попустительствует, но оно складывает страницу истории: и какая это будет мрачная страница! В ней будут запечатлены озверелые мучители и разрушители, а наряду с ними будет сказано, как огромнейшая часть человечества своим бессердечием потворствовала и способствовала вандализму.

       Много есть способов участия в таких преступлениях. Необязательно самолично сбрасывать бомбу с аэроплана, ведь существуют и те, кто производят бомбы, изобретают оружие и средства разрушения. Можно противодействовать культурным начинаниям, можно разрушать или искажать созидательные мысли и тем способствовать одичанию. Из преднамеренных преступных замыслов может возникать рассеяние, расчленение и уничтожение целых объединенных накоплений. Каждый, кто делом или мыслью будет способствовать таким опустошениям, навсегда сопричислится к вандалам, опустошавшим дух человеческий.

       Страшные дела творятся в мире. Самые истребительные войны уже не называются войнами; непоправимые разрушения называются “переменою политики”, и вандалы спесиво изобретают себе новые мундиры и одеяния, считая себя вершителями судеб. Не все ли равно, каким именно шагом человечество будет спешить к самоистреблению и к братоубийству? Может быть, будет изобретен и особый бег, чтобы поспешить к преступному вандализму. Но неужели же огромное большинство любопытствующих и злорадствующих, этот гнусный “терциус гауденс”, не может понять, что они-то и способствуют всевозможным видам вандализма. Попустительство есть соучастие в преступлении. Возопить должен человек против вандализма.

       Жутко быть свидетелем того, как наследники Гете и Шиллера превращаются в грубых вандалов.

           

       TERROR ANTIQUUS

            “... Ибо, что блокада не могла отрезать и что было даже проталкиваемо врагом — это были вести, мертвящие, каждодневные, деморализующие слухи, доносящиеся об оргии святотатства и вандализма в Риме, о бешенстве фанатического иконоборчества, о том, что собор Святого Петра обращен в конюшню и ландскнехты ставят своих коней в Станцах Рафаэля в Ватикане, об извержении из гробницы тела Папы Юлия, об отрубании голов Апостолов, о шествии лютеран с копьем Святого Лонгина, о святотатстве над платом Святой Вероники, о вторжении в Святая Святых, о ночных бесчеловечных жестокостях, о кардинале в шутовском погребении и воскресении в своем гробе, об убиении аббата за отказ отслужить мессу мулу; весть за вестью, доходящие до трещины в куполе и проверенные ежедневно своими глазами на процессиях священнослужителей, проходящих по улицам к местам их продажи и кульминирующихся в ночном конклаве пьяных ландскнехтов, под стенами самого замка кощунствовавших над мессой... ” Так рассказывает историк о разграблении Рима испанцами и ландскнехтами при Папе Клименте.

       Другой очевидец добавляет: “Голод и чума следовали за вторжением. Город был истощен, и армии грабили уже не из-за золота, но для хлеба, разыскивая его даже в постелях больных. Молчание, пустынность, зараза, трупы, разбросанные здесь и там, потрясали меня ужасом. Дома были открыты, двери выломаны, лавки пусты, и на опустелых улицах я видел лишь фигуры озверелых солдат”.

       Приводим строки из описания именно этого очередного разграбления Рима, ибо о нем, сравнительно с другими вторжениями, обычно рассказывается мало. Обычно в школах знают, что Папа Климент должен был провести некоторое время в замке Св. Ангела, но действительные ужасы вандализма и святотатства не упоминаются. При этом и император, и прочие короли не считали это даже войною. Если мы вспомним другие документы этого же злосчастья, то увидим, что при некоторых дворах это отмечалось как печальный, непредвиденный эпизод. Когда же прибыли испанские уполномоченные для урегулирования положения, то и они, совместно с генералами грабившей армии, не могли сразу овладеть положением; до такой степени вандализм, озверелость и кощунство овладели испанцами и ландскнехтами.

       Откуда же могло произойти такое ярое кощунство и жестокость? Оно, конечно, произошло от жестокосердия вообще. Но откуда же вдруг могло вспыхнуть такое неслыханное жестокосердие? Разгорелось оно, конечно, от ежедневной грубости. Мы все знаем, как незаметно вторгается в жизнь зараза грубости. Начало хаоса проявляется всюду, где, хотя бы на минуту, забыто продвижение. Нельзя же на мгновение оставаться в прежнем положении, — или вниз, или вверх. Много написано в литературе, драмах и трагедиях о природе грубости и жестокости. О нравах ландскнехтов и других военных наемников достаточно написано литературных произведений и накоплено всяких хроник. Вот из этой повседневной грубости, питаемой и дозволенной, и вспыхивает безобразнейшее кощунство, святотатства, всякие вандализмы и всякие ужасные проявления невежества.

       Пароксизмы невежества, уже не раз отмечалось, прежде всего устремлены на все самое высокое. Невежеству нужно что-то истребить, нужно отрубить чью-то голову, хотя бы каменную, нужно вырезать дитя из утробы матери, нужно искоренить жизнь и оставить “место пусто”. Вот идеал невежества. Оно приветствует безграмотность, оно улыбается порнографии, оно восхищается всякой пошлостью и подлостью. Ведь где кончается одно и начинается другое и наоборот, отмерить очень трудно. И вообще меры весов невежества неисповедимы.

       Если жестокосердие порождается каждодневною вульгарностью и грубостью, то как же заботливо нужно искоренять из каждого дня всякое огрубение. Как трудолюбиво нужно изъять эти, хотя бы маленькие, огрубения из всякого быта. Ведь всякая грубость совершенно не нужна. Даже дикие животные не укрощаются грубостью. При всяком воспитании грубость уже давно осуждена как не дающая никаких полезных результатов и только продолжающая поколения грубиянов.

       Когда мы читаем исторические примеры всяких несчастий, происшедших, в конце концов, от повседневного огрубения, когда мы видим, что эти несчастья продолжаются и до сего времени, то разве не нужны спешные меры, чтобы и в школьном, и в семейном быту предохранить молодежь! Непроявленному хаосу чувствований нетрудно заразиться всякою грубостью. Очень легко вводятся в обиход грубые, непристойные слова. Называются они нелитературными. Иначе говоря, такими, которые недопустимы в очищенном языке.

       В противовес очищенному языку, очевидно, будет какой-то грязный язык. Если люди сами говорят, что многие выражения нелитературны, и тем самым считают их грязными, то спрашивается, зачем же они вводят их в обиход? Ведь хозяйка или хозяин не выльют среди комнаты ведро помоев или отбросов. Если же это и случится, то даже в самом примитивном жилье это будет названо гадостью. Но разве сквернословие не есть то же ведро помоев и отбросов? Разве сквернословие не есть просто дурная привычка? Детей наказывают за дурные привычки, а взрослых не только не наказывают, но ухмыляются всякому их грязному выражению. Где же тут справедливость?

       Привычка грубостей, сквернословий и кощунства развита до такой степени широко, что ее даже попросту не замечают. Если люди вспомнят все существующие кощунственные анекдоты, вызывающие такой потрясающий хохот, то не покажется ли странным, что сегодня эти же люди идут во храм, якобы для молитвы, а назавтра лишь ухищряют свое потрясающее сквернословие?

       Никто не будет отрицать, что грубость вторгается очень незаметно. Давно сказано: “Вчера маленький компромисс, сегодня маленький компромисс, а завтра большой подлец”. Всякая грубость потрясает не только своей жестокостью, но и бессмысленностью. Невозможно представить себе ничто более бессмысленное, нежели сквернословие.

       Часто люди фарисействуют, будто бы болея о потере чистоты языка, но разве сами они не потворствуют подчас именно этим нелитературным отбросам и загромождениям? Среди всякого сора — заразительная грязь грубости порождает ужасные микробы, и они разражаются целыми губительнейшими эпидемиями.

       Утверждают, что красота спасет мир. Недавно мы прочли прекрасную книгу латвийского поэта Рихарда Рудзитиса “Осознание красоты спасет”. Действительно, каждый согласится с этим горячим призывом. Но каждое понятие красоты подразумевает введение культуры в каждодневность. Не бессмысленная роскошь, но утонченная красота подразумевается. И такая утонченная красота не зависит от материального богатства. И прежде всего такое утончение не должно быть осквернено никакой формой грубости.

       Мы говорим о защите культурных ценностей. И для реализации этой аксиомы каждый должен освободиться от грубого отношения к высшим идеалам. Кроме того, всегда будем помнить, что, защищая сокровища культуры, мы не должны забывать их создателей, отдавая должное существующим памятникам культуры.

       Так, помня ужасы и жестокости, сосредоточимся на Любви и Красоте как на благословенной созидательной силе.

           

       МИССИЯ ЖЕНЩИН

            Война тяжела, но еще тяжелее послевоенное восстановление. Когда основы культуры подвергаются опасности, когда тело и дух человека в тревоге и страдают от кровавых ран, тогда над всем снова поднимается некая мирная чудодейственная сила, цель которой — исцелить человека, утомленного диссонансами и безумиями, и вести его к разуму сердца нежными прикосновениями духовности. Эта сила есть Вечное Женское Начало. Когда в доме трудно, мы обращаемся к женщине, которая сама была крещена в огне страданий. Когда миру тяжело, мы обращаемся к женщине, чье сердце болит от ран, наносимых культуре и духу.

       Когда мы говорим о Культуре, разве мы не имеем в виду прежде всего женщину, которая неудержно, широко понесет Знамя утонченной, возвышенной Культуры во все концы, от колыбели до трона.

       Действительно, от домашнего очага до правительства женщина вносит основы культуры. В той или иной форме ребенок от матери слышит первое слово о культуре... Далекая от эгоизма, без личных эгоистических принципов, женщина вносит культурные основы повсюду — от своей маленькой семьи и до нации.

       С древности женщины носили на голове венок. С ним произносились самые священные заклинания. Этот венок — не венок ли Единения? И благое Единение не есть ли наивысшая ответственная и прекрасная миссия Женщины? Женщины указывают необходимость разоружения, но не военных машин и орудий, а наших душ. От кого услышит молодое поколение первый зов о Единении? Только от матери.

       И на Востоке и на Западе лик Великой Матери-женщины есть мост полного Единения.

       Радж-Раджесвари — Всемогущая Матерь. Тебе поет индус древности и индус наших дней. Тебе женщины приносят золотые цветы и у ног Твоих освящают плоды, укрепляя ими очаг дома. И, помянув изображение Твое, его опускают в воду, дабы ничье нечистое дыхание не коснулось Красоты Мира. Тебе, Матерь, называют место на Великой Белой Горе, никем не превзойденное. Ведь там встанешь, когда придет час крайней нужды, когда поднимешь Десницу Твою во спасение мира. И, окружася всеми вихрями и всем светом, станешь как столб пространства, призывая все силы далеких миров.

       И когда Запад говорит о Сторучице православной церкви, то она есть иной аспект образа многорукой, всепомогающей Гуаньинь. Когда Запад говорит с почитанием о золототканом платье итальянской Мадонны и чувствует глубокое проникновение картин Фра-Анжелико, а мы вспомнили о символах Всеокой, Всезнающей Дуккар. Вспомнили о Всескорбящей. Вспомнили о многообразных образах Всепомогающей и Вседающей. Вспомнили, как метко вырабатывала народная психология иконографию символов и какие большие знания остались сейчас нечеткими под омертвелой чертою. Там, где ушло предубеждение и забылся рассудок, там появилась и улыбка!

       Образ Матери Мира, Мадонны, Матери Кали, Преблагой Дуккар, Иштар, Гуаньинь, Мириам, Белой Тары, Радж-Раджесвари, Ниука — все эти благие образы, все эти жертвовательницы собирались в беседе, как добрые знаки единения. И каждая из них сказала на своем языке, но понятном для всех, что не делить, но строить нужно. Сказала, что пришло время Матери Мира. В улыбке единения все стало простым. Ореолы Мадонны, такие одиозные для предубежденных, сделались научными физическими излучениями, давным-давно известными человечеству аурами.

       Осужденные рационализмом современности символы из сверхъестественного вдруг сделались доступными исследованию испытателя. И в этом чуде простоты и познания наметилось дуновение эволюции Истины. Современный индус, прошедший многие университеты, обращается так к Великой Матери, самой Радж-Раджесвари с глубочайшим почтением. В то же время на другом конце мира поют: “Возвеличим Матерь Света! ”

       А старые библиотеки Китая и древнесреднеазиатских центров хранят с далеких времен гимны той же Матери Мира.

       На всем Востоке и на всем Западе живет образ Матери Мира, и глубокозначительные обращения посвящены этому Высокому Облику.

       Слишком часто сокровища человеческого духа подвергаются опасности разрушения, и не только во время войны, но и во времена различных внутренних волнений. Велика миссия женщин. Когда в доме трудно, тогда обращаются к женщине. Когда более не помогают расчеты и вычисления, когда вражда и взаимное разрушение достигают пределов, тогда приходят к женщине. Когда злые силы одолевают, тогда призывают женщину. Когда расчетливый разум оказывается бессильным, тогда вспоминают о женском сердце. Истинно, когда злоба измельчает решение разума, только сердце находит спасительные исходы. А где же то сердце, которое заменит сердце женское? Где же то мужество сердечного огня, которое сравнится с мужеством женщины у края безысходности? Какая же рука заменит успокоительное прикосновение убедительности женского сердца? И какой же глаз, впитав всю боль страдания, ответит и самоотверженно, и во Благо?

       Среди этих великих миссий водительства женщин подобна адаманту Культурная Миссия для утверждения и распространения творчества человечества. Поддерживая творческие мысли, сознание продвигается к истинному прогрессу.

       Это вы, дочери Великой Матери Мира, в чьих руках Знамя Мира, развернутое во имя самого Прекрасного.

       Кто же, как не женщина, должна сейчас восстать и объединиться во имя Культуры и Прекрасного? Ведь именно женщине было суждено первой благовестить о Воскресении.

       Под многоразличными покровами человеческая мудрость слагает все тот же единый облик Красоты, Самоотверженности и Терпения. И опять на новую гору должна идти женщина, толкуя близким своим о вечных путях.

       Сестры! Вы безбоязненно станете на страже улучшения жизни. Вы зажжете у каждого очага огонь прекрасный, творящий и ободряющий. Вы скажете детям первое слово о красоте. Вы научите их благословенной иерархии знания. Вы скажете малым о творчестве мысли. Вы можете уберечь их от разложения и с первых дней жизни вложить понятие героизма и подвига. Вы первые скажете малым о преимуществе духовных ценностей. Вы произнесете священное слово Культура.

       Великое и прекрасное дело заповедано вам, женщинам!

       Дорогие сестры! Несите и не страшитесь! Тагор сказал: “Буду молиться не о том, чтобы уберечься от опасностей, но о том, чтобы быть бесстрашным в столкновении с ними. Буду молить не об успокоении боли, но о том, чтобы сердце победило ее. Не буду искать союзников в жизни, но буду уповать на свою силу”.

           

       КУЛЬТУРНОЕ ЕДИНЕНИЕ

            Наше время достаточно трудное из-за смятений, непониманий и нападок тьмы. Недавно в журнале напечатали фотографии, на которых было запечатлено аутодафе драгоценных книг, происходящее на улицах города. Трудно понять, как это могло случиться в нашем веке на планете, существующей уже миллионы лет. Возможно, что такое напряжение страстей послужит импульсом к гуманности через все невзгоды и пропасти, к мирному строительству и взаимоуважению. Каким эпохальным событием стал бы день, если бы над всеми странами, всеми духовными центрами, центрами красоты и знания развернулось бы Знамя Культуры! Оно бы всех призвало к почитанию сокровищ человеческого гения, к уважению культуры и заставило бы по-новому взглянуть на труд, как единственное мерило истинных ценностей. С детства люди узнают, что существует не только символ охраны здоровья человека, но и знак охраны мира и культуры во имя здоровья духа. Этот символ, развернутый над всеми сокровищами человеческого гения, провозгласит: “Здесь охраняются сокровища человечества; здесь, поверх всяких мелких раздоров и иллюзорных границ вражды и ненависти возвышается пламенная твердыня любви, труда и прогрессивного творчества”.

       Человеческое сердце жаждет подлинного мира, подлинного объединения. Оно активно и созидательно стремится к труду. Для него труд — источник радости. Оно хочет любить и расширяться, постигая Возвышенную Красоту. В высочайшей заповеди о Красоте и Знании исчезают все условные разделения. Сердце говорит на своем языке; оно хочет радоваться всему объединяющему, все возвысить и повести к светлому будущему. Во всех символах и летописях человечества всегда присутствует единая сокровенная молитва о Мире и Единении.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...