Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Особняк Братства Черного Кинжала




Дж. Р. Уорд

Наследие Братства Черного Кинжала, книга 2

«Клятва Крови»

Перевод: РыжаяАня

Редактура: Андрованда, Tor-watt

Перевод осуществлен на сайте jrward.ru


Глава 1

 

«КЛЮЧИ», КОЛДВЕЛЛ, ШТАТ НЬЮ-ЙОРК

В жизни Акса особое место отводилось маскам. Шла ли речь о настоящих масках, которые скрывают лицо, или же метафорических, защищающих душу, Акс чувствовал себя комфортно под чужой личиной. В конце концов, знание – сила, если оно позволяет тебе пробраться к врагу в голову. Если пробраться в голову пытаются к тебе?

Он приставит к горлу оппонента кинжал.

А оппонентами для него были все без исключения.

Стоя посреди толпы из примерно ста возбужденных человеческих мужчин и женщин, Акс приготовился утолить потребности своей темной стороны… перебросить свежее мясо через оградку из мелкой сетки, удерживающей его похоть, и наблюдать со стороны, как пожирается трапеза, на короткое время утоляя голод.

Ненадолго. Но именно поэтому он вступил в клуб.

«Ключи» был частным клубом, «только для своих», и здесь действовало лишь два правила. Несовершеннолетним доступ воспрещен. И добровольность во всем.

Если все условия соблюдены? Ты можешь унять любой зуд: «дыра славы» , групповые изнасилования, Ж плюс Ж плюс М. Здесь были комнаты для фетишистов, углы для секса и полный набор цепей, веревок и соответствующих креплений на любой вкус.

Особенно здесь, в Соборе.

Из всех помещений в массивном, растянувшемся на несколько кварталов строении, это было самым большим и просторным. Заполненное клубáми белого дыма, пронизываемое фиолетовыми и голубыми лучами, без мебели и декора, не считая алтаря… сюда пускали только самых отвязных любителей жесткача.

Наличие масок являлось принципиальным условием, даже в те ночи, когда их ношение в остальных помещениях клуба было необязательно.

Сквозь глазные отверстия своей маски черепа, Акс поднял взгляд наверх, высоко вверх над алтарем.

Сцена напоминала «Молчание ягнят», человеческое тело было подвешено высоко над полом, руки растянуты в стороны, голова накренилась вбок, лоскуты ткани свисали с торса подобно крыльям. На этом сходства с Ганнибалом заканчивались. Не мужчина, это была женщина. Не одетая, а голая. Не кровь, а густая жидкость, падавшая, словно дождь, сверху, стекавшая по ее груди, животу и бедрам так, что кожа блестела под тусклым светом ламп.

Не мертвая, вполне себе живая.

– Хочешь ее? – раздался вопрос из-за спины.

Акс улыбнулся, не потрудившись скрыть клыки.



Никто из присутствующих не знал, что он был настоящим вампиром. И не в неовикторианском-хочу-быть-Дракулой стиле, с искусственными клыками, в сапогах на каблуке и с черным оттеночным шампунем на его и без того темных волосах.

Вампиром в прямом смысле. Другая ДНК. Иные традиции и язык. Другие биологические потребности, которые, да, включали питание кровью от вампира противоположного пола.

Иная грань похоти.

– Да, я возьму ее первой, – ответил он.

Когда сотрудник клуба громко просвистел и вскинул руку, приказывая опустить помосты, по толпе пробежалась волна шума и предвкушения перед первым шоу. И на короткое мгновение Акс подумывал материализоваться туда, просто чтобы напугать их, просто потому, что мог, просто потому, что любил сеять вокруг себя хаос.

Вместо этого он без труда забрался по металлической раме, как паук – по паутине.
Когда он оказался напротив женщины, ее тело призывно выгнулось, голова запрокинулась, рот приоткрылся, а ее глаза молили его. Она была трезва. И четко осознавала происходящее, вокруг витал запах ее возбуждения, а ее плоть молила о разрядке.

Она хотела его. Из всех собравшихся внизу, его она хотела особенно.

– Возьми меня, – молила женщина. – Возьми…

Протянув руку в перчатке, он пальцами закрыл ее рот. Склонившись над ней, Акс обнажил клыки, устремляясь к ее горлу. Но не укусил. Он провел острием клыка по яремной вене.

Дернувшись в цепях, на которые она добровольно подписалась, женщина мгновенно кончила, алхимия публичной обозримости, угроза с его стороны, тот характер секса, в котором она нуждалась – все вылилось в разрядку, от которой раскраснелось лицо, а из груди вырвался стон.

А под ними, внизу, ее оргазм волной прокатился по скоплению тел.
И Акс был возбужден, да. Не так, как они. Не так, как она.

Никогда – как они.

Но секс приглушил голос в голове, кричавший о том, что он – кусок дерьма. Отвлекающий фактор притушил огонь ярости, направленный на себя. Целый багаж упреков в его голове тоже на мгновение испарился.

Поэтому, да, это помогало всем.

Потянувшись к своей шее, Акс развязал плащ и сбросил тяжелую ткань с плеч. На нем были черные кожаные штаны и больше ничего на голой коже, покрытой пирсингами и татуировками.

Руки Акса вместе с его ртом исследовали тело женщины. И ураган, который он создавал намеренно, распространялся по ландшафту его души, накрывая изрытую, обездоленную пустошь, коей он и являлся.

Она получит то, в чем нуждалась, как и он.

И хорошо. Ему нужно быть в учебном центре Братства Черного Кинжала через час, в более-менее сносном для обучения виде. Став солдатом в битвах против Общества Лессенинг? Находясь на границе между жизнью и смертью?

Именно это даст ему то, к чему он стремился.

Внутренний покой во время войны: потому что, столкнувшись с немертвыми лицом к лицу, едва ли найдешь время, чтобы париться о чем-то другом, не считая собственного выживания.

Идеальная формула, как ни крути.

 

 

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КОЛДВЕЛЛА, КАМПУС

 

Элиза, урожденная дочь Принцепса Феликса Младшего, улыбнулась человеческому мужчине, сидевшему по другую сторону библиотечного стола.

– Ну, конечно, я задержусь. Я не брошу тебя одного разбираться со всем этим.

«Все это» – курсовые работы, покрывавшие всю столешницу, не считая двух футов перед Элизой и еще двух – перед профессором Троем Бэком. Хотя документы от группы 342 по психологии были сданы в электронном виде, Трой распечатал все работы, чтобы отсортировать… и, просмотрев межсеместровые курсовые, Элиза согласилась с его логикой. Было что-то особенное в том, чтобы держать работы в руках, имея возможность записать свои мысли на бумаге. Дело в нехватке скорости, решила она.

Это слишком просто – просмотреть работу в электронном виде, к тому же она быстро печатала; необходимость записывать от руки давала ей возможность хорошенько все обдумать.

Трой откинулся на спинку стула и потянулся.

– Ну, учитывая, что сейчас десять вечера и до Рождества осталось несколько дней, я бы сказал, что твоя преданность делу похвальна.

Он улыбнулся ей, и Элиза окинула Троя взглядом. Высокий для среднестатистического человека, Трой был обладателем голубых глаз, отличался открытым и располагающим выражением лица, и порой она забывала, что была чужой и на чужой территории, чужестранкой, оказавшейся на этой земле потому, что ее влекла свобода, доступная местным жителям.

– Так, у меня последняя. – Она положила курсовую в свою стопку слева и повернулась на стуле, разминая спину, за что поясница сказала ей «спасибо». – Знаешь, эта группа студентов – хорошая. Они справились…

– Прости, – он оборвал ее на полуслове.

Элиза нахмурилась.

– За что? Я твой ассистент. Это моя работа. Сейчас я узнаю даже больше, чем могла бы…

Она замолкла, понимая, что Трой ее вообще не слушает. Его взгляд расфокусировано бродил по книжным полкам, окружавшим их в алькове.

Будучи вампиром среди людей, Элиза всегда немного нервничала, и поэтому также подключилась к сканированию, на случай, если Трой почувствовал что-то, чего не заметила она.

Студенты приходили учиться в библиотеку Фостера Ньюманна вопреки тому, что печатные издания канули в лету, все заметки делались на ноутбуках, а в аудиториях давно отсутствовал мел. Здание в четыре этажа высотой, заставленное рядами книжных полок, которые перемежались сидячими местами… здесь она всегда чувствовала себя в безопасности, оставаясь наедине со своей учебной работой и амбициями.

Это дома, в отцовском особняке, ей казалось, будто за ней следят. Преследуют. Угрожают.

В переносном смысле, разумеется.

Ничего не заметив, Элиза потерла глаза, в висках застучало от осознания, что скоро ей придется вернуться в тот огромный особняк.

Семь лет обучения, и она, наконец, подошла вплотную к своей цели. Благодаря специализации по психологии в университете, ей без магистерской степени позволили вступить в программу подготовки Докторов психологических наук по клинической психологии. По окончании она планировала уйти в частную консалтинговую практику для расы, делая упор на ПТСР[1].

После набегов двухлетней давности многие вампиры страдали от постравматического синдрома, и лишь у единиц была возможность обратиться к работникам соцслужб или психологам.

Конечно, набеги также затормозили и ее развитие, отец настаивал на том, чтобы она свернула свои исследования и поселилась со своими тетей, дядей и ближайшей кузиной в убежище далеко от Колдвелла. Как только они вернулись в город, она снова занялась делом… но трагедия опять настигла их, сильнее всего ударив по ней.

Элиза ненавидела лгать своему отцу каждый вечер. Ненавидела лгать о том, куда она направлялась и с кем проводила время. Но что ей оставалось? Небольшое окошко свободы, которое ей даровали ранее, сейчас захлопнули наглухо.

Особенно после того, как ее двоюродная сестра была забита до смерти четыре недели назад.

Элиза до сих пор не могла поверить, что Эллисон умерла, и ее отец, дядя и тетя снова пережили тот шок… по крайней мере, она так предполагала. Никто не говорил об утрате, печали, гневе. И, тем не менее, они реагировали на произошедшее: отец Элизы ходил мрачнее тучи, казалось, он мог сорваться в любой момент. Ее мама на месяц закрылась в своей спальне. А дядя, словно призрак, бродил по дому, не отбрасывая теней, беззвучно.

Тем временем, Элиза ускользала из дома в университет. Но, да ладно. Она несколько лет работала на диссертацию, и, раз уж на то пошло, раса как никогда нуждалась в хорошем, профессиональном психологе, судя по тому, как ее семья справлялась со смертью Эллисон.

Прятать вещи в пресловутых шкафах – верный путь к бардаку в межличностных отношениях.

– Я просто устал, – сказал Трой.

Выдернув себя из размышлений, Элиза посмотрела на мужчину. Сначала она подумала, что он что-то скрывает. Потом – что она должна выяснить, в чем дело.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Он покачал головой.

– Нет, проблема во мне.

Когда он выдавил из себя улыбку, Элиза почувствовала что-то в воздухе. Что-то…

– Думаю, тебе пора. – Он наклонился к вещевому мешку, в котором принес работы, и начал укладывать в него бумаги. – Дороги скоро совсем заметет.

– Трой. Ты ведь можешь поговорить со мной.

Он встал и заправил свободную рубашку в слаксы цвета хаки.

– Все нормально. Кажется, мы увидимся уже после новогодних праздников?

Элиза нахмурилась.

– Ты же хотел, чтобы я подготовила учебный план для психологов из 401 и 228 групп и семинар по биполярному расстройству второго типа[2]? Я свободна завтра вечером…

– Элиза, не думаю, что это хорошая мысль.

Да что это за запах такой…

Ой. Вау.

Резко смутившись, она осознала, в чем дело. Особенно когда Трой отвел взгляд: он был возбужден. Из-за нее.

Он был очень сильно возбужден. И не испытывал радости по этому поводу.

– Трой.

Ее профессор вскинул руку.

– Слушай, ты ни в чем не виновата. Правда, дело не в тебе.

Когда он замолк, Элиза поняла, что хочет, чтобы он выдал все как есть. Не потому, что чувствовала к нему сильное влечение, она просто ненавидела ложь. Ей хватает этого в своей семье – извечного замалчивания и безмолвного игнорирования неприятных аспектов жизни.

К тому же, ее всё же влекло к нему. Трой привлекал ее в спокойной, не угрожающей душевному равновесию манере: умный, забавный, да и студентки поголовно вздыхали по нему. Видит Бог, она частенько видела, что человеческие женщины, которых он обучал, смотрели на него как на божество.

И, наверное, она даже гадала, каково это будет – быть с ним. Касаться его. Целовать. И… все остальное.

В настоящий момент у нее нет другого выбора среди мужчин, и вряд ли это изменится в скором времени: особенно учитывая тот факт, что она была опорочена в глазах Глимеры.

Но об этом никто не знал, потому что мужчина, с которым она переспала, погиб во время набегов.

– Я достигла нужного возраста, – услышала она себя.

Он встретил ее взгляд.

– Что?

– Я не молода. Не маленькая, в смысле. Для того, о чем ты думаешь.

Глаза Троя вспыхнули, словно он никак не ожидал от нее этих слов. А потом мужчина опустил взгляд на ее губы.

Да, подумала Элиза. Он был безопасным, этот человек. Он никогда не причинит ей боль, не станет давить, подобная агрессия не в его природе… и даже будь оно иначе, она легко совладает с ним. К тому же, она никогда не вступит в брак, ей не светит жизнь, полностью независимая от контроля своего отца, не светит ничего, только истории о чужих жизнях в учебниках.

– Элиза. – Он потер лицо ладонью. – О, Боже…

– Что? И нет, я не стану притворяться, что не понимаю, о чем мы тут говорим.

– Есть правила. Между профессорами и студентами.

– Ты не преподаешь у моей группы.

– Ты мой ассистент.

– Я сама принимаю решения за себя, и никто, кроме меня.

По крайней мере, это было справедливо здесь, в той части ее жизни, принадлежавшей человеческому миру. И будь она проклята, если позволит правилам какого-то общества, к которому она не принадлежала, встать между ней и ее желаниями. Она сыта по горло этим в своей расе.

Трой резко рассмеялся.

– Не верится, что мы обсуждаем эту тему. В смысле, мысленно я тысячу раз говорил с тобой об этом. Просто не мог представить, что это случится на самом деле.

– Меня не волнует, что скажут другие.

И это правда. Если речь о людях.

– И я не боюсь.

– Не могу сказать то же самое. В смысле, со мной такое впервые. Знаю, отношения учитель/ученица – забитое клише. Но эту границу я никогда не переступал. Считал, что сильнее. Но ты другая, и поэтому ты… заставляешь меня поступать иначе.

Он посмотрел на нее с удивительной беспомощностью во взгляде, словно боролся, но проиграл битву.

Сейчас именно она посмотрела на его губы.

И в это мгновенье снова вспыхнул его запах, и Элиза увидела, как расширилась его грудь…

– Профессор Бэк? Здравствуйте!

К ним подошла человеческая женщина, миниатюрная, с аппетитными формами и приятным парфюмом. С макияжем и завитыми белокурыми волосами, рассыпавшимися по плечам, ей было самое место на плакате, рекламирующем университет и прелести студенческой жизни.

– Я в вашей группе по социологии, точнее была в ней, и моя соседка по комнате… она тоже здесь. Эй! Эмбер! Посмотри, кто здесь! Так вот, это мне пришлось уехать домой из-за развода родителей, вы тогда дали мне отсрочку по экзамену. Так я…

Девочка продолжала сыпать существительными и глаголами, а потом Эмбер, которая соседка, прискакала, подобно собачонке. Трой тем временем казался сбитым с толку, словно ему нужно было время, чтобы переключиться с интимности момента, который так бесцеремонно прервали.

Взяв пальто и рюкзак, Элиза подтолкнула свой стул к столу и махнула рукой на прощание. Трой кивнул ей с отчаянием во взгляде, будто подарок, которого он так давно ждал, выскальзывал из его рук в пропасть.

Элиза жестом попросила его позвонить, приставив пальцы к уху, а потом направилась к стойке библиотекаря. Пожилой мужчина, работавший в вечернюю смену, склонился к своему компьютеру так, словно вводил логин и пароль для входа в систему, его синяя парка и вязаная шапка уже лежали на столе, рядом с предположительно пустым термосом.

– Хорошего вечера, – сказала она, подойдя к стеклянным дверям.

Мужчина промычал что-то. Лучшей реакции от него не добьешься.

Снаружи дул сильный и холодный ветер, и Элизе пришлось скинуть одну лямку рюкзака, чтобы застегнуть пальто. Дорожка была освещена фонарями, и в очагах света было видно крошечные снежинки, парившие по воздуху так, словно они хотели потанцевать друг с другом, но слишком стеснялись.

Элиза огляделась по сторонам, думая, что Эллисон никогда больше не сможет насладиться такой тихой ночью, не пройдет под кружившими снежинками, чувствуя тепло своего пальто и холод на щеках. Элиза жалела, что так мало общалась с кузиной. Они были настолько разными – две противоположности, книжный червь и дикарка… но, может, все-таки была возможность все изменить. Поменять судьбу. Своевременно щелкнуть переключатель, который увел Эллисон от безопасной жизни.

Но этому не бывать.

Элиза сошла на пожухшую траву и ушла со света, от парковки и здания с учебными аудиториями, закрытого с другой стороны.

Когда тени поглотили ее целиком… она дематериализовалась, путешествуя скоплением молекул к отцовскому особняку в Грегорианском стиле[3], располагавшемуся в милях от кампуса. Она думала о Трое, может, чтобы отвлечься, а может – из чистого любопытства. Наверное, все вместе. Тем не менее, дорога заняла доли секунды и слабое усилие воли.

Когда она появилась на лужайке перед домом отца, воспоминание о смерти Эллисон наслоилось на образ Троя, смотревшего на нее поверх разложенных на столе бумаг, его взгляд пылал, тело испускало запах возбуждения. Жизнь могла измениться в любое мгновение, и значит, нужно пользоваться каждой отмеренной тебе минутой, ночью и днем.

Время было не столько относительно, скорее являлось иллюзией. Если бы она знала, что ее кузина умрет, то сама бы принимала иные решения. И следуя этой теории: если бы она узнала, что ей осталось жить неделю или месяц, то разве ей не стоило выяснить, куда приведут отношения с мужчиной, пусть и человеком?

У Троя был ее номер. А у нее был его номер. Как все устроить? Они переписывались время от времени, но только по поводу согласования расписания.

Но свидание ведь тоже можно «согласовать», верно?

Пройдя через парадную дверь, она начала прокручивать в голове варианты разговора, как поприветствовать и продолжить…

– Ты где была?!

Элиза застыла. И, увидев напольные часы и лестницу, достойную Букингемского дворца, она осознала, насколько крепко влипла: она вошла через главную дверь… и прошла мимо открытой двери в отцовский кабинет.

В пальто, со снежинками на волосах и рюкзаком на плече.

– Элиза!

Через открытую дверь она видела, как ее отец встал из-за резного стола, шок и ужас на его лице были настолько сильными, словно кто-то влетел на джипе прямо в его особняк.

И, на самом деле, его бледное лицо, широко распахнутые глаза и примятый фрак могли вызвать улыбку. При иных обстоятельствах.

Выругавшись, Элиза закрыла глаза, готовясь к порке.

Глава 2

Особняк Братства Черного Кинжала

 

– А это что?

Услышав голос своей дочери, Рейдж, прятавший пистолет в кобуру подмышкой, застыл на полпути. Поначалу он хотел притвориться, будто вообще не услышал ее… но легче от этого не станет. За последние пару месяцев, прошедшие с тех пор, как они с Мэри взяли Битти к себе, они оба выяснили, что малышка была умна не по годам и приставуча, словно липучка.

В обычное время он был в восторге от этих ее качеств. Но когда дело доходило до описания тринадцатилетней малышке технических характеристик сорокамиллиметрового и его убийственных свойств? Увольте. В такие моменты он жалел, что она была неглупа и не страдала от СДВ[4].

– Э-э…

Он посмотрел в зеркало над бюро, надеясь, вопреки здравому смыслу, что Битти переключится на что-нибудь еще, что угодно. Не-а. Битти сидела на их новой кровати, располагавшейся в покоях на третьем этаже – тех самых, которые Трэз великодушно уступил им, чтобы у них троих были смежные комнаты. Малышка была такой крохотной, и, глядя на ее худенькие ручки и ножки, ему хотелось переехать в тропики из Охрененно-Морозного-Севера-Нью-Йорка. Черт, даже под кучей слоев из флиса она казалась невероятно хрупкой.

Но на этом утонченность заканчивалась. Ее карий взгляд был прямым, как у любого взрослого, древним, как горный хребет, и по-орлиному острым. Темные волосы, густые и блестящие, почти того же цвета, что и у Мэри, спускались по плечам. А ее аура… ну, ее жизненная сила, дух, душа… была настолько же осязаемой, насколько эфемерной казалась телесная оболочка.

Рейдж гордился тем, что чем дольше она жила с ними, тем больше раскрывалась. Не как цветок.

Как гребаный дуб.

Ноооооооо это не значило, что он собирался в красках описывать свою профессиональную деятельность по убийству лессеров.

И да, разговоры про пестики-тычинки его тоже не вдохновляли. Ну, по крайней мере, до этого у них в запасе еще лет двенадцать, не меньше.

– Папа? – позвала она.

Рейдж закрыл глаза. Ладно, каждый раз, когда она называла его «папой», сердце раздувалось в груди, и его охватывало невероятное ощущение, что он выиграл в лотерею. Он всегда вспоминал их с Мэри свадебную церемонию и то, как он впервые назвал ее своей шеллан.

Чистый, ничем незамутненный кайф.

– Что это? – спросила снова Битти.

Счастливый пузырь из розовой жвачки сдулся, когда он устроил пистолет в кобуре и закрепил лямку поверх обоймы.

– Это оружие.

– Я знаю… это пистолет. Но какой?

– Сороковой «Смит и Вессон».

– Сколько в нем пуль?

– Достаточно. – Он улыбнулся, подхватив кожаную куртку. – Хэй, ты готова устроить ночь кино после моего возвращения?

– Почему ты не хочешь рассказывать мне про свой пистолет?

Потому что рассказывая о технических характеристиках, я не смогу абстрагироваться от того, что я им делаю.

– Здесь нет ничего интересного.

– Но он же спасает тебе жизнь, да? – Малышка зацепилась взглядом за черные кинжалы, пристегнутые к его груди рукоятками вниз. – Как и твои ножи.

– Помимо всего прочего.

– Значит это интересно. По крайней мере, для меня.

– Слушай, давай поговорим об этом, когда твоя мама тоже будет здесь? Ну, чуть позже, ночью?

– Но как я буду знать, что ты вернешься домой целым?

Рейдж моргнул.

– Я всегда буду возвращаться к тебе и к Мэри.

– Но если ты умрешь?

Первым делом ему хотелось завопить: МЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭРИ!

Его Мэри, профессиональный терапевт… ради всего святого, она даже лечила Зэйдиста и его демонов… она бы справилась с этим лучше бойца-дуболома вроде него. Но его шеллан уехала в Убежище, и он не хотел звонить ей и отвлекать по пустякам, только в случае артериального кровотечения или пожара. Зомби апокалипсиса. Ядерной бомбы, рванувшей за территорией Братства.

И, ну в случае, если закончится чизкейк.

Так, ему нужно собрать сопли в кулак. Что происходило прямо сейчас? Это было Отцовское Дерьмо, и он не только подписался на подобные щекотливые разговоры, когда они с Мэри начали процедуру удочерения, он также не желал так рано признаваться, что у него кишка тонка для этой роли.

Так, заметка на будущее: найти он-лайн курс по отцовству. Наверняка существуют образовательные курсы по теме.

– Я просто беспокоюсь, – сказала Битти. – Это пугает меня, понимаешь?

Господи, он тоже боялся. Сейчас, когда она появилась в его жизни, ему было что терять.

Рейдж подошел к малышке и присел на колени. Битти обнимала себя руками и уверенно держала взгляд, давая понять, что не потерпит пустую болтовню…

Открыв рот, он…

Захлопнул его. Задумался, как бы запустить с толкача свой мозг. Может, приложиться о стену?

– Ты же знаешь мою машину? – спросил он.

Когда Битти кивнула, Рейдж представил, как повторяет рекорд Пускара Непала[5], забивая себя ногой до потери сознания: почему среди всех мыслей в его подсознании – или что там руководило его программой – мозг выдал ассоциацию с «ГТО»?!

– Помнишь, как я учил тебя водить?

Да, Битс, прямо перед тем, как те подростки напали на Мэри, и ты выяснила, что у меня есть дракон в качестве Альтер-эго? Ха-ха, веселые были деньки, веселые воспоминания.

Боже, его затошнило.

Когда она снова кивнула, Рейдж продолжил:

– Помнишь, как разбиралась с передачами, рулем и тормозами? Снова и снова, раз за разом, пока не дошел смысл?

– Да.

– Ты знаешь, как я управляю автомобилем?

– О, да. – Сейчас она улыбнулась. – Быстро. Шустро и весело. Как ракета.

– Ну, однажды ты тоже научишься так. Ты научишься чувствовать передачи, управляться с рулем и сцеплением без раздумий. А если кто-то подрежет тебя, то ты среагируешь также быстро и уверенно, на автомате. Если кто-то вдарит по тормозам, ты мгновенно перестроишься. А если машину занесет на шоссе в дождь, ты будешь знать, что нужно чуть отпустить газ, но ни в коем случае не давить на тормоз. И все это придет с опытом, практика и еще раз практика сделает тебя профи в этом деле.

– Я буду тренироваться. Чтобы лучше водить.

– Верно. Даже если народ вокруг тебя придерживается опасной езды, ты будешь сосредоточенна, начеку, ты будешь знать, как справиться с чем угодно. – Он положил ладонь над кинжалами, на сердце. – Битти, я сражаюсь больше века. И все, что я беру с собой на поле… оружие, одежда, поддержка в виде моих братьев... все это убережет меня. Эта система идеальна? Далеко нет. Но лучше не бывает, будь уверена.

Битти расслабила руки и опустила глаза. Розово-зеленый браслет из граненых бусин сиял на ее руке, словно настоящие драгоценные камни. Затеребив украшение, она сделала глубокий вдох.

– А ты… хорош в этом? Ну, в бою?

Боже, ну почему он не простой бухгалтер? Он реально жалел. Потому что будь он очкастым счетоводом, ему бы не пришлось говорить малышке, что он преуспел в убийствах.

– Так что?

– Я в состоянии обеспечить свою безопасность и безопасность своих братьев. Я настолько хорош в этом, что они сделали меня учителем для подрастающего поколения.

Она снова кивнула.

– Они говорили об этом. На Последней Трапезе прошлой ночью. Я слышала, как народ говорил о том, что вы с Братьями учите кого-то.

– Туда я и направляюсь. Пока ты посидишь с Беллой и Наллой, я встречу учеников в Колдвелле и покажу им, как защитить себя.

Битти склонила голову, ее каштановые волосы каскадом ссыпались с плеча. И он позволил ей смотреть на себя столько, сколько потребуется. Даже если придется опоздать на работу, плевать.

– Должно быть, ты очень хорош в этом, раз учишь других.

– Да. Клянусь, Битти. Я эффективен и воспользуюсь любой возможностью, чтобы успешно выполнить свою работу.

– И зверь будет беречь тебя, да?

Рейдж кивнул.

– Будь уверена. Ты видела его. Ты знаешь, каков он.

Она улыбнулась, радость сменила беспокойство на ее лице.

– Я ему нравлюсь.

– Он любит тебя. Но он не любит агрессию по отношению ко мне от других.

– От этого мне легче.

– Хорошо. – Рейдж поднял ладонь, и когда она «дала пять», сказал: – Битти, ты никогда не будешь одна. Обещаю.

В это мгновение он хотел унять ее тревогу, целиком или отчасти… а заодно и свою… и едва не проболтался об одной особенности ее приемных родителей, о которой Битти еще не знала. Да, у ее нового старика жил настоящий дракон под кожей, но ее новая мама хранила тайну покруче.

Мэри была уникальной по своей сути бессмертной. Спасибо Деве-Летописеце… и ничего не изменилось, несмотря на то, что мамен Ви сложила с себя полномочия… Мэри не старела и могла сама выбрать, когда перейти в Забвение. Это был бесценный подарок, который делал их семью особенной.

Но Рейдж промолчал. Хотя это знание могло помочь Битти в этот момент, ему казалось, что об этом должна рассказать именно Мэри.

– Битти, ты никогда не будешь одна, – повторил он. – Я клянусь тебе.

 

***

 

Мэри села за свой стол в Убежище, поставила сумку на пол и скинула парку с плеч. Вытянув руку, она закатала рукав своей водолазки и улыбнулась при виде розово-зеленого браслета, сверкнувшего на ее запястье.

На днях они с Битти сделали парные браслеты, сидя в кухне Фритца, разложив по столу набор украшений «Сделай сам», в полиэтиленовых пакетиках всеми цветами радуги переливались бусины. Они говорили о всякой чепухе, приветствовали всех, кто заглядывал на огонек, и разделили на двоих пачку «Комбо»[6] и бутылку «Маунтин-Дью». Они также сделали ожерелье для Рейджа, браслет для Лэсситера в другой цветовой гамме и шнурок, с которым могла поиграться Налла. К ним даже заходил Бу, черный кот свернулся в клубок, наблюдая за происходящим.

В особняке, полном бесценных вещей? Проведенное вместе время было самым ценным и важным.

Посмотрев через стол, Мэри протянула руку и взяла фотографию Битти двухнедельной давности, когда малышка делала селфи на телефон Рейджа. Бит кривлялась, ее темные волосы были зачесаны назад так, что она напоминала звезду из глэм-метал группы восьмидесятых.

А Лэсситер был слева, с фирменным выражением а-ля-Никки-Сикс[7] на лице.

Глаза защипало от непрошеных слез. Она в жизни не думала, что станет женщиной, на рабочем столе которой будет стоять фотография ее дочери. Эта гипотетическая и благословленная сверх меры незнакомая женщина с мужем и семьей, в постоянном ожидании выходных, с самодельными украшениями на запястье? Нет, ею всегда был кто-то другой, незнакомка, за чьей жизнью она наблюдала по ТВ, видела в рекламе «Мэйтэг»[8] или подслушала за соседним столом в ресторане.

Пока ужинала в одиночестве.

Мэри Льюс была медсестрой, ухаживавшей за мамой, которая умерла слишком рано и в муках. Мэри Льюс пережила рак, став бесплодной после химиотерапии. Мэри Льюс была призраком, зависшим между мирами, никому незаметной тенью, аллегорией на то, кем никто не захочет стать по своей воле.

Но жизнь вывернула все наизнанку лучшим из возможных способов. Сейчас? Она находилась именно там, где никогда не надеялась оказаться.

И да, эта нежданная-негаданная судьба пришла с хорошей дозой ПТСР. Черт, порой, когда она просыпалась рядом со своим невероятным мужем-вампиром? Особенно сейчас, прокрадываясь на носочках в соседнюю спальню, чтобы проверить Битти? Она все ждала, что очнется от сна и окажется в кошмаре настоящей жизни.

Но нет, подумала Мэри, поставив фотографию. Это была настоящая жизнь. Здесь и сейчас она проживала свою жизнь.

И это было… изумительно. Столько любви, у нее появилась семья и счастье, казалось, что в центре ее груди поселилось солнце.

Они многое пережили, она, Рейдж и Битти. Она – свою болезнь. Рейдж – проклятье, с которым ему приходилось уживаться. Битти – невообразимое уму домашнее насилие, ведь она и ее мамен пострадали от рук ее биологического отца. В итоге три жизни пересеклись в одной точке, в Убежище, когда Битти и ее мамен пришли сюда в поисках приюта. А потом мама Битти умерла, оставив девочку сиротой.

Возможность взять малышку к себе казалась слишком хорошей, чтобы оказаться правдой. До сих пор кажется.

Если они перетерпят шестимесячный испытательный срок, то завершат процедуру удочерения, и Мэри сможет, наконец, расслабиться. По крайней мере, у Битти не было родственников. Хотя вначале она говорила про какого-то дядю, ее мама не упоминала ни о каком брате или ближайших родственниках, ни когда впервые обратилась к ним, ни во время сеансов терапии. Объявления в закрытых группах в «Фейсбук» и «Яху!» также не дали результатов.

Все так и останется, если будет на то воля Божья.

И на этой ноте Мэри ввела пароль в компьютерную систему, и сердце забилось за ребрами, живот скрутило, ее начало подташнивать.Для истинных любителей социальных сетей, она считалась в этом деле дилетанткой, анти-Кардашьян… и, тем не менее, каждый вечер, но всего раз в сутки, она заходила в «Фейсбук».

И молилась, чтобы ничего не обнаружить.

Она вошла в группу в «Фейсбук», предназначенную только для членов расы. Созданная Ви после набегов, группа находилась под модерацией Фритца, информационная служба позволяла связываться в пределах вампирского сообщества относительно всего – начиная с координат Убежища – зашифрованных, разумеется – и до гаражных распродаж.

Просмотрев сообщения за последние сутки, Мэри шумно выдохнула. Ничего.

От облегчения закружилась голова и офис вокруг… но потом она зашла в группу на «Яху!». Рецепт для медленноварки. Встреча вязального кружка… продажа снегоуборщика… вопрос о том, где можно починить компьютер…

Тоже ничего.

– Спасибо, господи, – прошептала она, пометив очередной галочкой цифру на календаре.

Почти конец декабря, и значит, прошло два месяца. К маю? Они перейдут на следующий этап.

Когда тахикардия отпустила сердце, Мэри задумалась, как, черт возьми, ей пережить эту Ай-Ти-пытку еще сто тридцать раз? Но у нее не было выбора. Хорошо хоть, что у нее получалось придерживаться графика проверки один-раз-за-ночь. Иначе она бы заглядывала в гребаный телефон каждые пятнадцать минут.

Но она должна вести себя честно по отношению к возможным родственникам. Аннулирование родительских притязаний – серьезное дело, не имевшее прецедентов в истории вампиров, поэтому ей, Мариссе, как главе Убежища, Рофу, Слепому Королю, и Сэкстону, главному юрисконсульту Короля, придется разработать алгоритм, предоставляющий приемлемый срок уведомления.

Но у чувств нет срока ожидания, и родители, любившие своих детей, не могли притормозить свои сердца.

Марисса, словно уловив ее мысли, показалась в дверном проёме.

– Есть что-нибудь?

Мэри улыбнулась своей начальнице и по совместительству лучшей подруге.

– Ничего. Клянусь, я никогда и ничего не ждала так, как жду этого мая.

– Знаешь, у меня всегда было хорошее предчувствие по этому вопросу.

– Я боюсь сглазить, поэтому промолчу. – Мэри снова сосредоточилась на календаре. – Слушай, следующим вечером меня не будет. У Битти назначен медосмотр.

– А, точно. Удачи… Жаль, что приходится ехать ради этого к Хэйверсу.

– Док Джейн сказала, что ей не хватает знаний. Педиатрия у вампиров, очевидно, имеет свои особенности.

Марисса нежно улыбнулась.

– Что ж, у нас с братом все сложно в отношениях, но я никогда не ставила под сомнение его способность предоставить пациентам должное лечение. Битти в надежных руках.

– Я все равно осталась бы с ней в учебном центре. Но, в конечном итоге, первостепенное значение имеет то, что правильно для нее.

– Это называется «быть хорошим родителем».

Мэри посмотрела на свой браслет.

– Воистину.

Глава 3

 

– Элиза! Только не говори, что ты ходишь в университет!

Ее отец вышел из своего кабинета, напоминая бешеного быка так, как это только может тонкий, словно трость, утонченный аристократ… в общем, получался даже не бык, а скорее европейский принц, отчитывающий дворецкого. Феликс Младший не смог справиться с прилившей к лицу краской, весьма несвойственной ему, и даже не застегнул свой пиджак, когда выскочил из-за стола ей навстречу.

Если бы он был простым гражданским, то наверняка бы начал швыряться мебелью и сыпать в воздух разными вариациями ругани на букву «Б».

И встречая его, Элиза внезапно вспомнила строчку из сериала «МЭШ»[9]: «Во-первых Винчестеры не потеют, а покрываются испариной. И во-вторых, я не покрываюсь испариной».

Или что-то в этом духе. Нельзя не любить Чарльза Эмерсона Уинчестера III[10].

– Объяснись!

Было несколько вариантов, подумала Элиза. Отрицать, отнекиваться до последнего, но рюкзак висел на ее плече, она была покрыта вездесущими снежинками, и ранее вечером сказала, что останется дома с книжкой. Он не купится, во-первых, и, во-вторых, она сама ненавидела ложь. Второй вариант – пройти мимо, но так нельзя… воспитание не позволяло ей грубить старшим.

Ииииии, оставался последний вариант.

Правда.

– Явернуласьвуниверситет. – Когда отец нахмурился, подавшись вперед, она повторил





©2015- 2018 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.