Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Этап укрепления и развития психотерапевтических отношений и наиболее продуктивной изобразительной деятельности клиента




Данный этап арт-терапевтического процесса связан с укреплением психотерапев­тических отношений, консолидацией личности клиента и его постепенным пере­ходом от хаотичного поведения и изобразительной деятельности к созданию бо­лее сложной изобразительной продукции с осознаванием ее психологического со­держания и связи со своим опытом и системой отношений.

Достигнутое на предыдущем этапе ощущение безопасности и доверия к пси­хотерапевту и структурирование его деятельности и поведения в рамках опреде­ленных правил и форм художественной экспрессии дает клиенту достаточную сво­боду самовыражения, благодаря чему он начинает более активно выражать свои чувства, мысли, потребности и фантазии в изобразительной работе и общении с психотерапевтом. В процессе его изобразительной работы происходит актуализа­ция переживаний, отражающих различные аспекты как более раннего, так и теку­щего опыта клиента, которые так или иначе запечатлеваются в создаваемой им ху­дожественной продукции. Конфронтация с этими переживаниями может быть для клиента порой весьма болезненной. Кроме того, углубление и развитие его отно­шений с психотерапевтом могут служить одним из факторов провокации таких связанных с переносом чувств, как, например, чувства гнева, вины, утраты и др. Однако надежные границы психотерапевтического пространства, доверие к пси­хотерапевту и возросшая структурированность поведения и художественной дея­тельности клиента являются факторами «удерживания» всех этих переживаний и предупреждения их «выплескивания» в импульсивных или хаотичных действиях. Кроме того, поскольку на данном этапе клиент переходит к созданию более слож­ных, так называемых символических образов, они также выступают в качестве од­ного из факторов «удерживания». «Удерживающая» функция художественного образа наиболее ярко проявляется в тех случаях, когда речь идет о слишком слож­ных и непонятных для клиента чувствах. Работая над созданием серии связанных друг с другом образов или вновь и вновь возвращаясь к одной и той же теме или изображению, он проецирует на них эти переживания, которые «накапливаются» в изобразительной продукции словно в «контейнере» и находятся в ней до тех пор, пока эти чувства не начнут осмысляться клиентом и не будут включены им в бо­лее сложную систему значений, отражающую внутренний мир клиента и систему его отношений. Осознание содержания изобразительной продукции и ее связи с внутренним миром и системой отношений иногда происходит благодаря самосто­ятельной работе клиента с образом и взаимодействию с ним (инсайт), независимо от интервенций психотерапевта, однако чаще всего это происходит благодаря ин­терпретации и вербальной обратной связи.

Используемые психотерапевтом на данном этапе арт-терапевтического процес­са приемы работы могут быть различными. Он, в частности, может применять раз­ные виды обсуждений, направленные на «прояснение» скрытого смысла изобра­зительной продукции, а также высказываний и поведения клиента. Воздержива­ясь, как правило, от собственных оценок, психотерапевт использует вопросы, ам­плификации и метафоры для того, чтобы помочь клиенту как можно более полно раскрыть этот смысл. Некоторые вопросы могут быть направлены на «проясне­ние» смысла эмоциональных реакций или действий клиента, вызванных его взаи­модействием с психотерапевтом, и осознание клиентом их связи с его отношени­ями с близкими ему людьми в прошлом и настоящем. Параллельно с этим психо­терапевт внимательно анализирует свои собственные реакции и переживания, связанные с его отношениями с клиентом и его изобразительной продукцией, по­скольку, с одной стороны, они могут быть тонким индикатором происходящих в клиенте изменений, а с другой стороны — отражать собственные эмоциональные проблемы психотерапевта.

На данном этапе работы могут также применяться различные виды игровой деятельности, художественные описания изобразительной продукции, элементы драматерапевтической работы, движение и танец, работа с голосом, построение ролевых диалогов, а также различные виды обсуждений, направленные на «деконструирование» привычных ассоциативных связей и связанной с образом системы значений, направленные на преодоление культурных стереотипов и привычных форм самоидентификации клиента. При этом психотерапевт стремится предоста­вить клиенту новую информацию, идеи и образы, помогая ему тем самым по-ино­му описать и осмыслить свой опыт. Все эти виды работы можно назвать «направ­ленными на смыслообразование интервенциями» (Ва11,2000).

В зависимости от особенностей клиента, конкретной ситуации и задач работы, а также от своих теоретических предпочтений и опыта на данном этапе арт-тера­певтического процесса психотерапевт может использовать иные формы интервен­ций и виды работы, в том числе убеждения, советы или рекомендации; коррекцию неверных мыслительных процессов, помощь в преодолении клиентом чувств вины и стыда, поддержку более адаптивных защитных механизмов и способов поведе­ния, помощь клиенту в установлении и регулировании его социальных связей, кон­фронтации и собственные интерпретации действий клиента, различные системные интервенции, связанные с привлечением к арт-терапевтической работе членов се­мьи клиента и другие приемы (Фицджеральд, 2001).

Большинство арт-терапевтов, в особенности использующих недирективный подход, предпочитают не давать клиенту готовых «рецептов» для решения им сво­их проблем. Они воздерживаются от излишнего структурирования деятельности клиента и, стараясь настроиться на его индивидуальные потребности, стиль и темп работы, гибко следуют за динамикой происходящих в его внутреннем мире и поведении изменений. Многие арт-терапевты действуют «посредством» сложных чувств клиента, а не «в обход» них: «сопровождая» клиента в моменты пережива­ния им чувств фрустрации, тревоги, гнева, вины и т. д. и не пытаясь искусственно заменить их чувствами оптимизма, комфорта и удовлетворения, они тем не менее помогают ему «принять» в себе эти чувства и осмыслить их связь со своим внут­ренним миром и системой отношений. Негативные переживания клиента не про­являются и не предаются забвению, но выражаются посредством художественной экспрессии и, постепенно осознаваясь, становятся одним из элементов новых форм опыта клиента.

По мере происходящих в клиенте изменений и его конфронтации со сложны­ми переживаниями имеют место изменения в его отношениях с психотерапевтом. Они, в частности, становятся «ареной» проявления самых разных переживаний и фантазий клиента, как положительных, так и отрицательных. В то же время про­исходят их постепенная интеграция и осознание клиентом их связи не только с личностью психотерапевта, но и с различными событиями своей жизни и аспекта­ми своего социального и культурного опыта, что ведет к постепенному увеличе­нию межличностной дистанции между психотерапевтом и клиентом и достиже­нию последним большей самодостаточности. Этому во многом способствует изоб­разительная деятельность клиента, являющаяся одним из факторов укрепления его личных границ и развития его психологических защит.

Весьма важным показателем происходящих в клиенте изменений являются из­менения в фокусировке его внимания. Как было отмечено в предыдущем разделе, для второго этапа арт-терапевтического процесса характерна фокусировка вни­мания клиента на его взаимоотношениях с психотерапевтом, что чередуется с пе­риодами непродолжительной фокусировки на изобразительной деятельности. На третьей стадии происходит увеличение фокусировки клиента на изобразительной деятельности и уже созданных им работах. Взаимоотношения с психотерапевтом, сохраняя свою значимость, нередко отступают на второй план. Обучаясь самосто­ятельно справляться с неприятными переживаниями и регулировать свое поведе­ние, клиент уже не в такой степени, как раньше, нуждается в поддерживающем, фасилитирующем и структурирующем воздействии со стороны психотерапевта. Все больше погружаясь в изобразительную работу и связанные с ней чувства, ассоци­ации и образы, клиент начинает больше фокусироваться на своем «Я» и внутрен­нем мире и более широкой системе отношений.

Данные изменения находят отражение в динамике изобразительной работы и характере создаваемых клиентом образов. Вовсе не обязательно, что его изобрази­тельная продукция приобретет более значительное эстетическое наполнение, хотя переживания клиентом «прекрасного» нередко имеют место и могут отражать оп­ределенный поворот в настроении клиента и его отношении к окружающему миру (Кейз, 1998).

Клиент начинает ощущать определенное «сродство» со своими работами. Они наполняются для него ценностью и смыслом. Это отчасти можно связать с созда­нием так называемых «воплощенных» образов (ЗсЬауепеп, 1992), предполагаю­щим различные виды прямого взаимодействия и «диалога» клиента с ними.

Развивается способность клиента к различению и осознаванию особенностей создаваемой им художественной продукции, ее формы и содержания и уяснению ее связи с содержаниями своего внутреннего мира и системой отношений. Клиен­ты нередко способны при этом испытывать чувство глубокого внутреннего удов­летворения и радости от процесса художественной экспрессии и ее результатов, но не потому, что созданные ими работы кажутся им «красивыми» или могут кому-то понравиться (хотя это также может быть иногда немаловажно), а потому что они «открывают» для себя в их форме и содержании нечто важное и становятся более спонтанными, искренними и аутентичными в выражении посредством художе­ственной экспрессии своих чувств, мыслей и потребностей.

Изобразительная продукция является для многих клиентов «воплощением» пережитого ими нового опыта и свидетельством открытых ими в себе новых воз­можностей. Они начинают более свободно использовать различные материалы и средства творческого самовыражения. Более емким и убедительным становится их изобразительный «язык», который, дополняясь иными формами творческой экс­прессии, превращается в один из элементов «синкретического» отражения внут­ренней и внешней реальности и средством передачи создаваемой клиентом в арт-терапевтическом процессе «мифопоэтической картины мира».

Одной из примет происходящих в клиенте изменений является также более ча­стое использование им так называемых «символических образов». В данном слу­чае речь идет не о стереотипных «псевдосимволических» изображениях, имеющих широкое хождение в конвенциональной культуре и иногда называемых «архетипическими образами», а о тех работах, которые обладают глубиной и богатством смысла и «феноменологической убедительностью», органично выражая не то, что клиент «придумал» о себе и мире, а то, что он действительно смог в себе и окружа­ющем мире «открыть».

Многие приверженные психодинамической теории психотерапевты, воспри­нимающие создаваемую клиентом изобразительную продукцию через призму фигуративности и иконографии, порой не могут увидеть разницы между этими дву­мя типами образов (символами и «псевдосимволами»). Более того, вырывая изоб­ражения из культурного и социального контекста, они тем самым выхолащивают их содержание. Увлекаясь созданием собственных метафор на основе изобрази­тельной продукции клиентов, они интерпретируют ее таким образом, что их ин­терпретации отражают лишь их собственное видение реальности или теоретиче­ские взгляды, а отнюдь не переживания и взгляды клиента. Это дало основание Дж. Хензеллу (НепгеП, 1995) называть используемую в арт-терапии психодина­мическую модель интерпретаций редуктивной. Столь же редуктивными автору этой книги представляются попытки использовать с целью оценки происходящих в клиенте и его изобразительной продукции изменений какую-либо одну догма­тическую систему взглядов.

Обольщение некоторых психотерапевтов «псевдосимволическими» и мифо­логическими образами и их склонность во всем видеть «архетипы» может дезори­ентировать и привести к ошибочной оценке наблюдаемых в арт-терапевтическом процессе феноменов. Ограничиваясь оценкой одних лишь символических репре­зентаций внутренних качеств и переживаний клиента, психотерапевт неизбежно использует художественную экспрессию лишь в качестве «паллиативного сред­ства». — весьма слабого утешения для того клиента, чьи проблемы и страдания связаны, например, с расовой или этнической дискриминацией, неравенством полов или гомофобией. По поводу иллюзорности попыток «освободить» женщину «мифологическими» средствами А. Картер (СаПег, 1979), например, пишет: «Все мифологические изображения женщин, начиная с мифа о спасительной чистоте Девы и заканчивая образами исцеляющей и всепримиряющей матери, — не что иное, как утешительный нонсенс... Мифы являются ложными обобщениями, создаваемыми для того, чтобы заглушить боль, вызванную реальными обстоятельствами» (р. 5).

Все это свидетельствует об ограниченности фигуративных, основанных на жестких теоретических «конструктах» подходов к анализу создаваемой на разных этапах арт-терапевтического процесса изобразительной продукции клиента и не­обходимости использования более широкой системы взглядов, позволяющей учи­тывать контекстуальные факторы арт-терапевтического процесса и отношения со­здаваемых клиентом образов с «интертекстуальным» (или «гипертекстуальным») пространством. В связи с этим одной из форм работы на данном этапе арт-тера­певтического процесса могут быть различные способы «деконструирования», осу­ществляемого психотерапевтом посредством обсуждения с клиентом его изобра­зительной продукции в контексте культурных, идеологических, институциональ­ных и иных влияний, а также тех форм культурной репрезентации, которые опо­средуют представления клиента о себе самом и окружающем мире. С учетом всего этого наиболее оправданным при анализе и обсуждении художественной продук­ции клиента на разных этапах арт-терапевтического процесса нам представляется использование системного подхода, позволяющего рассматривать эту продукцию в качестве одного из элементов открытой динамической системы психотерапевти­ческих отношений, опосредующего взаимодействие клиента с психотерапевтом, содержаниями своего внутреннего мира и внешней средой. Поэтому автор книги предлагает рассматривать изобразительную продукцию клиента на трех основных уровнях — внутриличностном, межличностном и социальном.

Все вышеизложенное позволяет говорить о том, что на третьем этапе арт-терапевтического процесса в состоянии и поведении клиента происходят следующие основные изменения:

• исчезновение импульсивного, хаотичного поведения, связанного с «выплес­киванием» чувств, и переход клиента к изобразительной деятельности, связанной с созданием визуальных образов;

• развитие у клиента способности видеть заключенный в создаваемой им изобразительной продукции смысл и ее связь с содержанием своего внутрен­него мира и системой отношений;

• получение клиентом удовлетворения от изобразительной деятельности и создаваемых им художественных образов, а также от дальнейшего взаимо­действия с ними посредством разных видов творческой работы, рефлексии и анализа;

• в повышении самооценки клиента, развитии механизмов психологической защиты и новом восприятии им самого себя и собственных возможностей;

• в использовании им новых форм поведения, художественной практики и взаимоотношений с психотерапевтом и получении на основе всего этого но­вого опыта;

• в укреплении личных границ клиента и его относительном дистанцирова­нии от психотерапевта, что проявляется, в частности, в его меньшей фоку­сировке на психотерапевтических отношениях и в большей — на изобрази­тельной деятельности, себе и системе своих отношений;

• в усвоении им новой информации о себе и окружающем мире, в частности благодаря «деконструированию» используемых им ранее способов репре­зентации своего опыта и использованию новых.

Происходящие в клиенте на данном этапе арт-терапевтического процесса из­менения можно было бы в целом охарактеризовать как движение от бессмыслен­ности — к смыслу, от слабости — к силе; от фрагментированности — к интеграции; от дефицитарности — к полноте; от зависимости — к самодостаточности.

Основные же задачи психотерапевта на этом этапе работы заключаются в сле­дующем:

• в поддержании атмосферы терпимости, защищенности и безопасности и четких пространственно-временных границ арт-терапевтической работы, необходимых для дальнейшего выражения клиентом различных чувств, потребностей и мыслей и освоения им новых возможностей и опыта;

• в структурировании и организации в случае необходимости деятельности клиента и привлечении его внимания к новым материалам, средствам и формам творческой работы;

• в фасилитации эмоциональной экспрессии клиента;

• в активизации «диалога» с клиентом посредством использования разных видов интерпретации и вербальной обратной связи;

• в дальнейшем обмене с ним чувствами, ассоциациями, образами, идеями;

• в предоставлении ему новой информации и «деконструировании» прежних форм репрезентации им своего опыта, а также в создании совместно с ним новых форм репрезентаций;

• в укреплении его личных границ и фокусировке его внимания на различ­ных аспектах его системы отношений, включая отношение к самому себе.

Используя системные определения, можно заключить, что на данном этапе арт-терапевтического процесса происходит следующее:

• развитие каналов энергоинформационной связи как между элементами си­стемы психотерапевтических отношений, так и системой — и внешним ми­ром (что связано с поддержанием высокого эмоционального резонанса и взаимного обмена клиента и психотерапевта своими чувствами, мыслями и фантазиями; использованием интерпретаций и вербальной обратной связи; предоставлением клиенту новой информации; «деконструированием» прежних форм репрезентации его опыта и создания новых, а также с его вза­имодействием с созданной им художественной продукцией и осознанием ее смысла);

• прогрессивная дифференциация системы психотерапевтических отноше­ний (что связано с постепенным расширением диапазона экспрессивного, в том числе связанного с художественной деятельностью, поведения кли­ента и форм его интеракции с психотерапевтом; с укреплением личных гра­ниц клиента, совершенствованием механизмов его психологической защи­ты и относительным дистанцированием от психотерапевта; развитием но­вых потребностей клиента и освоении им новых форм поведения);

• поддержание системой динамического равновесия, обеспечивающего ее адаптацию к изменяющимся внутренним и внешним условиям (что связа­но с сохранением высокого эмоционального резонанса между клиентом и психотерапевтом; высокой степенью их взаимной открытости для исследо­вания разных аспектов психической феноменологии и поведения клиента;
освоением клиентом новых форм поведения и развитием у него новых по­требностей);

• достижение системой ее целей (что связано с получением определенного психотерапевтического эффекта, выражающегося в качественном измене­нии состояния, поведения, потребностей и социального функционирования клиента).

В качестве иллюстрации данного этапа арт-терапевтического процесса хоте­лось бы привести еще один короткий, но весьма показательный эпизод из статьи Б. Болл (2000), отражающий поворотный момент в работе арт-терапевта (Энн) с той же самой семилетней девочкой по имени Шейла. Данный эпизод относится к десятой сессии.

Шейла. Я хочу сегодня шить. Я хочу делать стежки.

Она достает из ящика ножницы и нитки. Энн достает фланель разных цветов. Шейла

выбирает розовый цвет. Она поудобнее устраивается на большом белом стуле, так что колени достают до ее подбородка.

Шейла. Ты можешь мне помочь?

Э н н. Тебе нужно делать так — вверх и вниз, вверх и вниз...

Она показывает Шейле, как нужно делать стежки.

Шейла. Я как бабушка.

Энн. Как бабушка?

Шейла. Обычно у меня не получалось шить, но сейчас получается, потому что ты мне сказала, как это делать — вверх и вниз.

Шейла улыбается и поет, игла движется в одном ритме с музыкой.

Шейла (поет). Я — бабушка, бабушка. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Вверх и вниз Я делаю одеяло. Вверх и вниз. Вверх и вниз.

Энн. Для кого это одеяло?

Шейла. Я делаю одеяло для куколки.

Энн (одобрительно). Гм-м-м.

Энн улыбается. Шейла делает большие стежки.

Шейла. Одеяло для куколки.

Энн. Как куколка себя чувствует?

Ш е и л а. Ей холодно. Ей нужно одеяло. Она плачет и плачет. Я должна побыстрее сшить ей одеяло.

Длинная нитка зацепилась за угол одеяла. Энн встает для того, чтобы посмотреть, что случилось. Она движется без излишней спешки.

Энн. Ничего страшного. Просто сними нитку с угла.

Ее голос звучит очень спокойно и одобрительно. Шейла заканчивает свою работу, пре­вращая в последующем одеяло в подушку.

Вскоре после этого Шейла впервые нарисовала себя и психотерапевта в полный рост; она также смотрелась в зеркало, вступила в диалог со своей работой и стала чаще рас­сказывать арт-терапевту о различных эпизодах своей жизни.

Из описанного видно, что в поведении девочки и ее отношениях с психотера­певтом на данном этапе арт-терапевтического процесса произошли глубокие из­менения. Между девочкой и психотерапевтом установлен эмоциональный резо­нанс, и он проявляется как на вербальном, так и невербальном уровнях. Психоте­рапевт чутко прислушивается к потребностям девочки и в случае необходимости предоставляет ей те материалы, которые требуются. Она также оказывает девочке поддержку, демонстрируя ей, как нужно шить. Шейла с готовностью принимает эту помощь: она не только воспроизводит те движения, которые ей показала Энн, но и трансформирует ритм этих движений в ритм песни. Таким образом, отноше­ние девочки к психотерапевту на данном этапе характеризуется открытостью и высокой степенью доверия, что принципиально отличается от ее отношения к пси­хотерапевту в ходе третьей сессии, когда девочка воспринимала Энн как «началь­ницу», которая не хочет ее слышать.

Обращает на себя внимание изменение характера деятельности девочки: она уже не отреагирует чувства обиды и злости в деструктивном поведении, но, вос­пользовавшись советом Энн, погружается в работу. Ее действия при этом носят структурированный характер, она работает самостоятельно, если не считать того момента, когда нитка зацепилась за край одеяла, что указывает на ее возросшую самостоятельность. По всей видимости, активно воспроизводимый ею в движени­ях и пении ритм является для нее одним из механизмов психологической защиты.

Чрезвычайно важными и указывающими на формирование у Шейлы нового представления о себе и своих возможностях являются ее слова: «Обычно у меня не получается шить, но сейчас получается...» Столь же значимым является и то, что теперь она способна получать удовольствие от своей деятельности — улыба­ется и поет.

В ходе работы Шейла использует спонтанную ролевую импровизацию: пред­ставляя себя бабушкой, она говорит психотерапевту, что шьет одеяло для кукол­ки, а когда психотерапевт спрашивает ее, как куколка себя чувствует, Шейла гово­рит, что куколке холодно. Таким образом, в своей ролевой импровизации девочка моделирует отношения любви и заботы и, идентифицируя себя с бабушкой, вербализирует отрицательные переживания («ей холодно»), что указывает на то, что она уже способна с ними самостоятельно справиться.

Образ одеяла в данном случае можно рассматривать как довольно емкий сим­волический образ, с которым Шейла вступает во взаимодействие, создавая в сво­ем воображении целую сцену.

На значимость этой сессии, знаменующей собой поворотный момент в арт-терапевтическом процессе, указывают дальнейшие действия и художественные ра­боты Шейлы, на которых она впервые изобразила себя и психотерапевта в полный пост, смотрелась в зеркало и рассказывала психотерапевту о различных событиях своей жизни. Все это указывает на ее возросшую способность к саморефлексии и осмыслению своих чувств и отношений.

 





©2015- 2017 megalektsii.ru Права всех материалов защищены законодательством РФ.