Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

В путь. Про колодец




Андрей Асковд

Как мы с Вовкой (История одного лета)

В путь

— Ничего не забыли? — мама напоследок окидывала квартиру взглядом.

Ещё бы. Нас с Вовкой отправляли на два с лишним месяца в деревню к бабке с дедом. Два чемодана на двоих и ещё одна большая сумка с продуктами.

— Не понимаю. Зачем ты каждый год нагружаешь сумки консервами, колбасой и прочими продуктами, — не понимал папа. — Ведь всё равно она всё спрячет в кладовку до “лучших времён”. Когда эти лучшие времена наступят?

— Ну, ты знаешь, что она обидится, если мы ничего не привезём. Я же знаю свою маму. Нам не трудно, а ей приятно, — оправдывалась мама.

Меня в деревню отправляли на всё лето уже два раза. Вовка же ехал туда впервые. Ему в этом году исполнилось уже пять лет и родители посчитали, что его тоже можно отправлять на свежий воздух вместе со мной. Доставить, так сказать, бабке с дедом истинное, двойное удовольствие.

— Присядем на дорожку.

Мы с Вовкой сели на один чемодан. Папа с мамой на второй. Раздался треск, и чемодан под родителями развалился на две части.

— Ну вот. Плохой знак, — расстроилась мама, поднимаясь с пола и собирая наши вещи.

— Ну, это можно даже не гадать, — смеялся папа, сидя на полу. — В этом году их будет двое. Так что я не завидую твоим родителям.

Через несколько минут, вместо чемодана вещи переселились в спортивную сумку, и мы отправились к ожидавшему нас такси.

— Ваших не тошнит в такси? — обратился водитель к папе. — А то вчера вёз с вокзала мамашу с малым, так он мне всё заднее сиденье уделал. Еле отмыл. И чем она его накормила? Похоже было, как будто макароны по-флотски. Вон прям там, где пацан сидит, — водитель указал на моё место.

— Не переживайте. C нашими такого не случится, — заверила водителя мама. И придирчиво осмотрела указанное место.

Я, в общем-то, люблю макароны по-флотски, и мой детский мозг реалистично представил себе тарелку с этим блюдом. Затем воображение перенесло их на сиденье, и в завершении картины желудок сделал своё дело.

— Ну что за черт! — водитель дал по тормозам.

От резкого торможения я уткнулся в переднее сиденье и добавил ещё.

Водитель вышел из машины и открыл дверь с моей стороны. Мама суетилась, доставая платок, что бы вытереть меня и мой завтрак с коврика.

— Я сейчас всё тут вытру, — заверяла мама водителя.

— А говорили, не случится. Вы хоть пакеты что ли с собой возите. Вам тут не самолёт, сервиса минимум, — расстроился таксист.

— Дяденька, не переживайте, — пытался я успокоить таксиста. — Это не макароны по-флотски, это яичница с колбасой.

— Вот спасибо парень. Теперь ты меня успокоил. А то я уж переживать начал, что второй день макароны по-флотски. Спасибо за разнообразное меню.

Коврик общими усилиями отмыли, и мы отправились дальше в сторону вокзала.

— Вот наши места, — папа поставил чемоданы, и мы начали обустраиваться.

Мне всегда нравилось ездить на поезде. Обычно я забираюсь на верхнюю полку и смотрю в окно. Порой я себе представляю, как я мчусь параллельно поезду на велике, перепрыгивая через все препятствия, встречающиеся на пути. Иногда я, конечно, врезаюсь, падаю, но затем продолжаю своё движение за поездом. Как будто меня забыли на вокзале, и я догоняю своих родителей. Но это если светло. Когда темнеет, я вглядываюсь в пейзаж за окном, в мелькающие домики и представляю себе их обитателей. Что они сейчас делают? Может спать собираются, а может телевизор смотрят. А иногда стреляю из воображаемого гранатомёта по неправильным окнам.

Люди выбегают во двор и кричат:

«Пожалуйста! Не стреляй в нас! »

А я им в ответ:

«Время уже позднее. Всем спать надо, а не телевизор смотреть».

А когда заняться совсем нечем, просто разглядываю попутчиков, которые ходят взад-вперёд по проходу вагона с полотенцами и зубными щётками. Вроде только из дома, а в поезде их припирает помыться и почистить зубы.

Ещё я всегда жду момента, когда мы усядемся, поезд тронется и мама достаёт из пакета жареную курицу, яйца, варёную картошку и прочие дорожные припасы. Я специально перед поездом стараюсь много не есть, потому что самая вкусная еда будет в поезде. Я даже как-то попросил дома маму приготовить дорожный набор, но это не оказалось так вкусно, как тут, в вагоне.

Так же неповторимым был чай. В специальном подстаканнике и брикетиком сахара, с нарисованным поездом. Тот сахар был тоже каким-то особенным. Я просил всегда маму брать в дорогу с собой сахар, потому что тот, с нарисованным поездом, я оставлял на потом. Что бы уж дома выпить его с чаем.

В этот раз, я так же сразу забрался на верхнюю полку и, перегнувшись, поглядывал, как мама раскладывает дорожную еду.

— Мам. А ты сахар не забыла взять? — на всякий случай интересовался я.

— Не забыла.

— А чай возьмём?

— Обязательно возьмём.

— А в туалет сходим? — не унимался я.

— Нет, — вмешался папа. — Будем все вместе терпеть до деревни.

Я понимал, что папа шутит и развернулся головой к проходу, понаблюдать за остальными пассажирами.

Напротив, на боковых местах расположились дяденьки. Они тоже уже достали свой дорожный набор и приготовились к обеду.

— А вы чай будете брать? — обратился я к ним.

— В смысле? — не понял один из дяденек.

— Ну, если вы чай будете брать, то вы сахар не кладите.

— Почему? — заинтересовался второй.

— Ну, вы его мне отдадите, — пояснил я.

Дяденьки немного опешили от моего заявления.

— Не приставай к людям, — вмешалась мама.

— Мам. Ты много сахара взяла?

— Достаточно. Тебе-то зачем много?

Я рассказал маме и дяденькам свой план. Всякий раз, когда они заказывают чай, мама им даёт наш сахар, а свой они отдают мне.

Дяденьки засмеялись, восхищаясь моей предприимчивостью, и пообещали обязательно заказать чай, хоть он им в принципе и не нужен. У них, как они сказали, есть с собой и чё покрепче чая. Я же довольный своей находчивостью уже подсчитывал, сколько сахара мне перепадёт в этот раз.

— А жопа не слипнется от такого количества сахара? — поинтересовался папа.

— Бабушка говорит что нет. Скорее её разорвёт, — вспомнил я угрозы бабки.

— Тоже, хочу заметить, не лучший вариант, — заметил папа и уткнулся в газету.

Наконец-то мама пригласила всех обедать, и мы с Вовкой с удовольствием накинулись на еду. Между делом я следил за теми дядечками, что бы они вдруг не забыли про сахар. Пока было всё в порядке, чай они ещё не просили.

После обеда я опять залез на верхнюю полку и предложил маме отправить туда же Вовку. Потому что одному мне там было скучно. На что мама заметила, что Вовка ещё мал и может ненароком оттуда свалиться и к бабушке с дедом приедет не полный комплект приключений. И они по этому поводу сильно расстроятся. Так, в одиночестве я продолжил своё путешествие. Скоро должна была быть остановка, и папа выйдет за пивом и раками. На этой станции всегда продают раков. По перрону вдоль поезда бегают бабульки и предлагают пассажирам свои товары. Пирожки, дорожные обеды, напитки и собственно самих раков. Я знал, что папа возьмёт меня с собой, и ждал этой остановки. Папа тоже знал, что я напрошусь. Но это был последний раз, когда меня выпустили на стоянке из поезда.

Раки

Поезд остановился, и пассажиры потянулись к выходу. Проводник объявил: “Стоянка двадцать минут”. Этого времени было достаточно, чтобы купить раков и просто прогуляться.

— Ну что? Пошли, — скомандовал папа, и я соскочил с верхней полки.

На перроне, как обычно, суетились бабульки со своими корзинками и вёдрами, предлагая то пирожки, то квашеную капусту, но мы искали раков.

— Раков у кого можно купить? — поинтересовался папа у бабулек.

— Так это тебе, милок, нужно на ту сторону перейти. Там баба Галя стоит с раками. Как раз у московского поезда.

Папа посмотрел на часы и, сказав “Успеем” взял меня за руку и мы пошли. Мы дошли до конца поезда, и перешли через железнодорожные пути на другую сторону. Там мы, поспрашивав у бабулек, нашли эту бабу Галю.

— Раки есть? — спросил папа.

— Есть, но тут уже все разобрали, — бабка показала пустое ведро. — Но в подсобке на вокзале у меня стоит ещё два ведра.

Папа посмотрел на часы, затем на меня, затем на бабу Галю.

— А далеко?

— Да вот вокзал-то. Две минуты туда и обратно.

“Успеем” сказал папа и, наказав мне никуда с этого места не двигаться, отправился с бабой Галей в помещение вокзала.

Стоять на месте было очень сложной задачей, и я решил, что если я немного и недалеко похожу и посмотрю, что тут ещё продают, то ничего страшного не случится и, как говорит папа, “успею”. C такими мыслями я отправился вдоль поезда. Но не прошло и минуты, как проводник из вагона объявил, что поезд отправляется. Народ в спешке стал сбегаться к вагонам.

Не знаю что тогда на меня подействовало, но у меня, как у собаки Павлова, сработал рефлекс. Если говорят что поезд отправляется, а я не в поезде, то это плохо. Папы ещё не было, а поезд уже вот-вот поедет. Нужно было принимать решение. Увидев мой растерянный взгляд проводник успел решить за меня.

— Ты что стоишь? Где твои родители?

— Мама с братом в поезде, а папа за раками пошел. Сейчас должен вернуться.

— Ты из какого вагона?

— Я не знаю, — испугался я, ведь я не знал какой у нас вагон, да и папы не было видно.

— Иди сюда быстрее. По ходу разберёмся, — позвал меня проводник.

— А папа?

— Ты давай дуй сюда, а с папой твоим сейчас разберёмся.

Я залез в вагон, а проводник крикнул дяденьке из другого вагона, что если увидят мужчину с раками, то пусть он садится в поезд, его сын уже в поезде, и просил передать по цепочке до последнего вагона.

— Ну вот. Видишь. А ты переживал. Ничего не случится с твоим папкой, — успокоил он меня. — Сейчас тронемся и пойдём искать твоих родителей с братом.

Проводники действительно передали информацию до последнего вагона, но из-за периодических свистков поезда и шума, информация не то чтобы не дошла. Она дошла, но была несколько искаженной. Поезд тронулся. В предпоследнем вагоне уже начал опускать площадку проводник, как вдруг увидел бегущего мужчину от вокзала к поезду. Мужчина, в старых трениках и майке-алкоголичке бежал с авоськой, в которой звенели бутылки с пивом.

“Про него, что ли все переживали тут? ” подумал проводник и поднял площадку. Поезд уже поехал и начинал набирать обороты.

— Давай тащи свою сраку быстрее сюда, — передавал дошедшую информацию проводник. — Весь состав из-за тебя переполошили. И это. К чему-то просили передать — посcышь уже в поезде.

Проводник закрыл дверь, и мы собрались искать моих родителей с Вовкой.

— Значит, номер вагона ты не знаешь? А места, у вас какие? Купе или плацкарт?

Я знал, что купе это с дверью и дороже. Мы же всегда ездим хоть и без двери, но зато дешевле. Я объяснил проводнику словами мамы, что мы не аристократы и деньги не печатаем, поэтому и ездим без дверей. Проводник улыбнулся, и мы отправились на поиски.

Мы прошли все вагоны, но нигде ни мамы, ни папы, ни даже Вовки не было. На обратном пути, на всякий случай, мы уже заглядывали в купе. Никто не признавал ребёнка, да и я не находил ничего общего с моими родителями в этих людях.

— Странно, — почесал затылок проводник. — Ситуация становится мистической. Давай думать логически. Вы на какой станции сели и куда едете?

Честно говоря, я не понимал, что значит “мистическая ситуация”, но логически догадывался, что она хреновая. Я объяснил дяденьке, что едем мы из Москвы, к бабушке с дедушкой, на всё лето. Проводник побледнел, некультурно выразился и со словами “Стой тут, я сейчас”, куда-то отправился. В это раз я подумал, что лучше всё-таки постоять и не двигаться.

Через несколько минут он вернулся ещё с одним дяденькой. Как оказалось бригадиром поезда. Ситуация оказалась действительно “мистической”, то есть хреновой, но вполне решаемой, как заверил меня бригадир поезда. Просто я сел в поезд, который идёт в Москву. А поезд идущий к бабушке стоял на других путях.

В поезд, который идёт к бабушке, по рации передали, что ребёнок по случайности оказался в их поезде и уже договорились, что на ближайшем переезде меня будет ждать милиция, и она доставит меня в целости и сохранности до поезда и родителей. Просили успокоить их и начальника того поезда. Ведь, по сути, отправление поезда задержалось из-за того, что прибежал испуганный мужчина с пакетом раков и сообщил, что его сын пропал. Проводники на всякий случай обошли два раза весь поезд и даже заглядывали в купе с дверями. И для полного порядку вызвали милицию с собакой. Ну, мало ли?

На переезде меня ждал милицейский бобик. Меня ссадили с поезда, вручив пакет карамелек для успокоения, хотя я почему-то совершенно не нервничал. Во всей этой суматохе, с самого начала, меня не покидала мысль, что что-то не так. Да и поездка на милицейской машине была за радость.

Когда меня доставили к поезду мама, рыдая, бросилась мне навстречу, а папа смущённо и виновато стоял в сторонке, теребя в руках пакетик с раками. Я так думаю, что папе уже влетело ото всех. И от мамы, и от начальника поезда, и, скорее всего, ещё и от милиционеров с собакой.

Наконец-то мы сели. Несмотря на то, что из-за меня всем пришлось ждать отправления, никто на меня не злился. Наоборот, все встречали меня аплодисментами как первого космонавта вернувшегося на землю. А дяденьки, которые сидели напротив, пообещали, что всю дорогу будут заказывать чай и отдавать мне весь сахар совершенно безвозмездно. Лишь бы я до самого прибытия не слезал со своей полки. Вагон качнулся, и поезд отправился навёрстывать время, потерянное на мои поиски. На столе в пакете лежали варёные раки. Несмотря на всю суматоху, папа пакета из рук не выпустил и не потерял, но есть их уже он не хотел.

Про колодец

Автобус от города довёз нас до райцентра. Дальше нужно было идти до деревни пешком три километра. Папа взвалил на себя один чемодан и сумку с продуктами. Мама взяла спортивную сумку, и мы отправились.

— Твой отец, между прочим, мог бы нас встретить, — возмущался взмокший папа.

— Ты же знаешь, что мотоцикл он берёт у соседа, если может. Сегодня значит не смог.

Я бы тоже не отказался от мотоцикла и тоже был недоволен тем, что дед “не смог”. Тащиться по такой жаре было, как говорит мама, “выше моих сил”. А моих сил было ещё «ниже» чем у мамы. Значит, мне должно было быть ещё тяжелее. Я уж не говорю про Вовку. Хотя по его виду казалось, что все наши силы оказались у него. Он безмятежно любовался просторами, которые я до него обозревал уже два лета.

Наконец-то, с небольшими передышками мы добрались до деревни. Остался последний рывок. Осилить метров триста по деревне. Мы миновали кладбище, затем деревенский пруд, соседские дома, прошли мимо колодца, и вот уже показался дом бабки с дедом.

Во дворе мирно гуляли куры, которые сразу же разбежались по кустам. Видимо признали меня и решили поменьше попадаться на глаза.

Бабки с дедом не наблюдалось. “Наверно в огороде или в доме”, предположила мама, и они с папой пошли в дом. Я же взял с собой Вовку и мы отправились в огород. Нужно было откопать две гильзы, которые я спрятал в прошлом году.

Дед с бабкой оказались в огороде. Из грядок торчали только две разноразмерные задницы.

— Вон та, что большая жопа, это бабка, — знакомил я Вовку. — А та, что поменьше, это дед.

Я тихонько подкрался к ним сзади и радостно крикнул:

— Привет баб! Привет дед!

— Твою мать! — подскочила бабка. — Чё орать-то так? Я чуть не родила.

Дед оказался более стойким и просто без звука присел ещё ниже.

— Приехали сорванцы, — констатировал он факт, увидев нас. — А мы уж надеялись, что передумаете или заблудитесь по дороге. Помощь себе привёз в этом году? Ну, давай знакомиться.

Дед по-мужски протянул руку Вовке, на этом предварительное знакомство состоялось.

— А с тобой я здороваться не буду, — дед демонстративно отвернулся и опять уткнулся в грядки. — У меня ещё с прошлого года на тебя обида. Ну да ладно. Кто старое помянет, тому глаз в жопу. Тем более за это лето, я так думаю, список твоих подвигов пополнится. Вон, какого дрыща привёз с собой, — дед кивнул в сторону Вовки. — Поди, спец по пакостям, не хуже тебя.

— Нечего трындеть. Иди лучше колодец во дворе заколачивай нахрен, и завтра в райцентр езжай за валидолом. Сезон начался. Этим летом Чук и Гек дадут нам просраться с удвоенной силой.

Про колодец бабка не зря вспомнила. В прошлом году с ним приключилась одна история. Не то чтобы с ним, но не без его участия. Поэтому с тех пор его решили заколачивать от греха подальше. Или как сказала бабка: «Была бы дырка, а ты уж заткнёшь её своей жопой. Так что пусть на одну будет меньше»…

Во дворе у бабки с дедом был колодец. Скорее яма прикрытая сверху досками и окошком с люком. Для питья он не годился, но поливать огород в самый раз. Тем летом мне было ещё шесть лет, и отдыхал я один.

Так вот. В тот день бабка с дедом организовали поливку огорода, а меня, чтобы не мешался под ногами, отправили играть во двор. Во дворе кроме меня прогуливались куры и мирно копались в земле в поисках еды. Заняться собственно было нечем.

Вдруг за поленницей я увидел мяч, который несколькими днями ранее дед забросил туда. Как раз после той ситуации когда я пробил штрафной по воротам «Динамо». Я вложил всю свою силу в удар, но тут неожиданно в ворота вошел дед и ловко отбил мяч своей головой. Удар у меня не сильный, но инерция видимо сделала своё дело. Дед полетел в огород головой назад, подкинув вверх ноги и разбрасывая в разные стороны пустые вёдра. Хорошо что вёдра были пустые, но с другой стороны если бы они были с водой, то дед, может быть, и устоял бы на ногах в воротах. Насколько я понял, он совсем не собирался отбивать мяч, да и болел он за «Спартак». Но, то ли оттого, что он оказался нечаянно вратарём ворот «Динамо», то ли из-за того, что он в принципе не собирался играть в футбол, он забрал у меня мяч и со словами: «Ебать-колотить! Футболист кривоногий! Я тебе вечером вместо красной карточки, жопу красной сделаю! », зашвырнул его подальше. Но к вечеру он уже отошел.

Речь собственно была о колодце. После того как я нашел мяч, я решил немного поиграть, но уже без штрафных и калитку в огород вместо ворот в этот раз я решил не использовать. Там более бабка с дедом были как раз в огороде. Я в этот раз в игру взял куриц во главе с их петухом. Несмотря на то, что я играл один против всех, игроки были из них никудышные. И вот, во время одного паса, одна из куриц не смогла отбить мяч и полетела прямиком в открытый колодец. На её счастье колодец был почти вычерпан и по большей части представлял собою грязную жижу. Курица металась по дну колодца и неистово возмущалась. Я так прикинул, что если сейчас тут окажутся бабка с дедом, то они вряд ли поверят в мою версию, что она сама туда залезла. Курицу нужно было достать.

Я нашел в сарае верёвку и принёс её к колодцу. Один конец я держал в руках, второй опустил в колодец, но глупая птица никак не хотела хвататься за неё, сколько я ей не пытался объяснить. И тут мне пришла “гениальная” идея. В кавычках она оказалась уже после того, как про неё узнали бабка с дедом. На тот момент она мне казалась гениальной без кавычек. Я пошел в дом и взял одну из кошек, а может это был кот. Мне было в принципе не важно. Я обвязал сопротивляющегося кошака верёвкой и стал спускать его в колодец. По моему плану кот должен был схватить курицу (ведь коты охотятся на птиц, а курица тоже, в некотором роде, птица), а я их, уже потом, обоих вытащил бы наверх. Кот заподозрил неладное ещё тогда, когда я начал обвязывать его верёвкой. Злобно урчал и всем своим видом показывал, что отказывается принимать участие в спасательной операции, но сопротивляться было бессмысленно. Да и приказы не обсуждаются. Я скомандовал: «Вперёд! » и начал медленно его опускать в колодец.

Кот спускался вниз и орал, судорожно пытаясь цепляться за воздух. Когда он был уже практически внизу, мои планы нарушила курица. Она ни в какую не хотела, чтобы кот начал её спасать. Она металась по колодцу, размахивая крыльями и разбрызгивая грязь. Что-то видимо доставалось и коту, судя по его крикам и подёргиванию верёвки.

Вот, собственно за этим занятием меня и застала бабка. Она вышла из огорода и увидела мою задницу, торчащую из колодца. Она, конечно, испугалась и побежала спасать меня. Я, соответственно, ничего этого не видел, потому что был увлечён спасением курицы.

— Ты что там забыл? Убьешься! — заорала бабка, схватив меня за ноги.

Собственно, это было ошибкой. Я испугался на тот момент не меньше бабки и выпустил из рук верёвку. Теперь нужно было спасать ещё и кота.

Бабка услышала шум из колодца и заглянула внутрь.

— Это чё за нахер? — не понимая происходящего вглядывалась бабка вглубь колодца.

— Это курица и кот, — пояснил я.

— Понятно. Курица, кот и один идиот, — срифмовала бабка и, как мне показалось, недобро посмотрела на меня.

— Мне так кажется, что кто-то сейчас огребёт, — продолжила стих бабка, намекая мне на расправу за случившееся…

Кота с курицей, конечно, потом дед достал, но и мне за это досталось. Думаю, влетело бы больше, если бы они узнали каким образом курица попала в колодец. Но в тот момент они как-то не додумались это выяснять. А так, я получил только за неудачную операцию по спасению курицы.

Может показаться, что бабка с дедом меня недолюбливали. Но это не так. Просто им жизненный опыт подсказывал, что сразу, с первого дня расслабляться не стоит. Если пускать всё на самотёк, то, как говорит бабка, “Всей деревне придёт песдец. В войну и то тут спокойнее было”. Так что меня, а теперь и Вовку нужно держать в узде и до кучи в ежовых рукавицах. Что такое узда, я мог себе представить, но ежовых рукавиц пока не встречал. Бабка мне сказала, что я как-нибудь обязательно испытаю их нежное прикосновение к моей жопе. Но я не обижался за это на них. Я понимал, что всё это для безопасности и чтобы их нервы беречь. Плюс ко всему бабка не особо выбирала выражения для передачи своих эмоций. Да и дед не отставал. Родители не раз делали им замечания по этому поводу, но переучивать бабку с дедом было уже поздно, а нас ещё можно. Поэтому, после каждого лета мне из речи изымали слова ненормативного содержания.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...