Главная | Обратная связь
МегаЛекции

LIBRI QUINQUE DE GESTIS FRANCORUM





КНИГА III

Глава 50.

О смуте среди простонародья против епископа Эгидия.

Между тем, пока Хильдеберт все, которые собрал, свои воинские отряды держал в одном месте, неожиданно в ближайшую ночь среди простонародья поднялся ропот против герцогов и епископа Эгидия. В народе говорили: «Да будут удалены из окружения короля те, которые торгуются между собой о его королевстве, которые подчиняют чужой власти его города». С наступлением утра, говоря это, вооруженные люди спешат к шатру короля, чтобы убить епископа Эгидия. Проведав это, священник, сев на коня, с немногими поспешно обращается в бегство. Страх ему в бегстве придал такие быстрые крылья 1, что не стал поднимать соскочивший с ноги сапог. Однако в помощь ему было то обстоятельство, что противники для преследования не имели лошадей наготове. Пока они медлили с преследованием, сам он укрылся в городе Ремах.

После этого 2 Гунтрамн возвратил своему племяннику часть Массилии, которую удерживал вопреки его воле.

Хильперик же, тяжело скорбя о смерти сына (который у него родился, как мы сказали выше), отложил на будущее время свадьбу своей дочери, которую тогда обещал через послов королю Испании. Из-за этого, отправив гонцов, вызвал обратно посла, который возвращался в Испанию и объявил ему: «Сильно опечаленный смертью сына, не имею возможности праздновать свадьбу в назначенное мною время». Но так как посол стоял на своем, решил направить туда дочь, которую породил от Аудоверы и которую отдал Богу в Пиктавийский 3 монастырь. Но этому воспрепятствовала блаженная Радегунда.

Глава 51.

О Муммоле, обвиненном в магии и колдовстве.

Пока происходили эти события, до королевы Фредегунды дошел донос от некоторых людей, утверждавших, что мальчик, который тогда умер, ушел из жизни из-за колдовства и наговоров некоторых ничтожных женщин, подговоренных ее префектом Муммолом, который уже давно был ненавистен королеве. Услышав о нем такое, королева приказывает схватить распутниц для пыток. Они признаются, что погубили наговорами многих безвинных и что предали смерти ее сына ради благополучия Муммола. Тогда королева одних из них предала огню, других – колесовала. На Муммола же пожаловалась королю. Король, приказав привести его, закованного в кандалы, и подвесить со связанными за спиной руками, выведывал, что тот знает из колдовства. Тот, говоря, что ему ничего не известно о смерти сына короля, сознался лишь в том, что получил различные настои и заговоры от упомянутых женщин, чтобы быть в милости у короля и королевы. Наконец, когда его спустили, передал королю, что ничуть не чувствует боли. Король, утверждая, что Муммол – колдун, приказал его жесточайшим образом бичевать кнутами и казнить мечом. За его жизнь, хотя и с болью в душе, вступилась королева. Он, однако, скончался некоторое время спустя от мук, причиненных самими пытками. Королева же, собрав вещи мальчика, всю одежду сожгла в огне, а золото, переплавив в печи, зарыла в землю, чтобы не было ничего, что напоминало бы ей о сыне.



Глава 52.

О похоти некоего клирика и его ужасной неблагодарности.

Между тем епископ Лексовия Этерий выкупил за двадцать золотых некоего клирика, приговоренного к смерти из-за некоей девушки, которую тот совратил. И поскольку он утверждал, что обучен грамоте, вверил ему школу. Но так как родители детей, которых обучал, часто приглашали его на трапезу, возжелал мать одного из них. Когда она честно рассказала об этом своему мужу, и он требовал клирика для наказания, тот был освобожден епископом и опять восстановлен в прежнем положении. И вот, когда в один из дней епископ вышел к земледельцам, чтобы исполнить свои обязанности, этот несчастный, забыв о стольких благодеяниях, следовал с топором позади него. Священник, обернувшись и увидев его, говорит: «Зачем следуешь за мной с такой секирой?» Тогда тот, пав к его ногам, стал просить прощения, говоря: «Помилуй, святой отец, преступника, сознающегося в злодеянии. Подстрекаемый архидиаконом к совершению такого злодеяния, когда трижды поднимал руки, чтобы ударить тебя, неожиданно находило на меня помрачение и начиналась сильная дрожь. А когда опускал руки, тотчас же возвращались прежние и зрение, и бодрость». Когда предстоятель услышал это, отблагодарив Бога, повелел клирику молчать об этом, а сам вернулся домой. Однако архидиакон, поняв, что с помощью других не может навредить епископу, сам возвел клевету на него, утверждая, что видел, как из спальни епископа выходила женщина. Тотчас же ворвавшись вместе с уже упомянутым клириком, приказывает связать епископа. Схвачен был епископ руками того, с чьих запястий не раз снимал кандалы, и заключен под стражу тем, кого не раз выводил из грязного застенка. Между тем епископ, видя, что нет ему поддержки со стороны людей, молитвами просит Божественной помощи. И вот, когда по Божьей воле пали узы, а охранники заснули, бежав из-под стражи, епископ перешел к королю Гунтрамну. В конце концов, противники, узнав о случившемся, внушили королю Хильперику, что епископ изменил королевству. Однако народ, горюя о пастыре, направил к королю представителей, чтобы попросить о его возвращении. Поэтому Хильперик послал людей к брату, чтобы тот отпустил епископа в его город, говоря, что не находит за ним никакой вины. Гунтрамн же, дав епископу много денег, отпустил его домой, дав предстоятелям своего королевства письма, чтобы оказывали тому почести, одаряя его. Он, совершая путь, получил от своих сторонников столько даров, что едва сумел их ввезти в свой город.

Глава 53.

О рождении у Хильперика сына Хлотаря 4, возвращении Муммолом части Массилии и страхах Хильперика.

В эти дни у Хильперика вновь родился сын, именем Хлотарь. По этому случаю Хильперик приказал в своем королевстве отворить все тюрьмы и освободить осужденных за различные преступления. Однако этот же король, опираясь на силу, вошел в город Паризии вопреки договору (тому, разумеется, что не войдет туда когда-либо по праву правителя), который заключил с франками. Из-за этого справедливо потерял ту часть этого города, которая, как представлялось, причиталась ему 5.

Муммол вернул часть Массилии, захваченную им, которая относилась к Гунтрамну и Хильдеберту.

Хильперик, опасаясь, что Гунтрамн и Хильдеберт плетут заговор против него, поместив казну и расположив всю свою охрану в Камараке 6, много маневрировал войсками и, словно собираясь вступить в сражение, находился в лагерях.

Глава 54.

О епископе Рутенов Иннокентии и епископе Битуригов Сульпиции. Также о не вовремя распустившихся розах и деревьях, дважды принесших плоды.

Когда умер епископ Рутенов Феодосий, по решению королевы Брунгильды ему наследовал граф Габалитанский Иннокентий. Когда же скончался преcул Битуригов Ремигий, королем Гунтрамном ему на смену был поставлен Сульпиций. При этом упомянутый государь объявил многим, домогавшимся епископства: «Не в обычаях нашей кротости продавать за деньги приходы Христовы, дабы не казались мы достойными осуждения, а вы – подобными магу Симону». Такие вот достопамятные слова произнес король.

В этом году в месяце январе появились розы. И те деревья, которые в месяце июле принесли плоды, вновь принесли другие плоды в месяце сентябре.

Глава 55.

О сватовстве через послов дочери короля Хильперика.

В Календы упомянутого месяца сентября король Хильперик просватал через послов свою дочь королю Испании следующим образом. Прибыв в Паризии, оторвал от родственников многих из казенных людей и насильно понуждал их отправиться вместе с дочерью в Испанию. Некоторые из них, чтобы не быть разлученными с родней, удавились петлей. Многие же, принужденные силой идти туда, составили завещания, словно в скором времени им предстояло расстаться с жизнью. И такое тогда было рыдание среди жителей Паризиев, какое когда-то было у египтян, когда были умерщвлены их первенцы 7. Из послов же Хильдеберта, которых тот направил к Хильперику, прося, чтобы не передавал дочери ничего из имущества городов, которые присвоил себе, или из манципия 8, один, как говорят, был тайно умерщвлен. Было подозрение, что Хильперик являлся организатором его убийства. Однако, передав племяннику через остальных послов, что ничего не возьмет из запретного, щедро дал дочери многое из своего имущества. Также и королева принесла столько даров из золота, серебра и различных одежд, что король посчитал, что самого его оставили в бедности. Королева, заметив, что король смущен из-за этого, так обратилась к стоящим вокруг франкам, чтобы слышал Хильперик: «Пусть никто из нас не думает, что эти украшения – из королевской казны. Ибо некоторые мне дал сам государь как свадебный подарок, некотоые приобрела собственными усилиями, другие мне пожаловала ваша щедрость». Приняв эти оправдания, король успокоился. Самые знатные из франков также одарили дочь короля прекрасными подарками. Наконец, собралось такое изобилие богатств, что впереди нее ехали шесть нагруженных ими повозок. Когда она отбывала из города Паризиев и после поцелуев и слез родителей ехала на повозке, сломалась ось колеса, и она опрокинулась наземь при самом въезде в городские ворота. Поскольку многие желали ей неудач, народ воспринял это как знамение. И вот, когда на восьмой миле от города разбили палатки, пятьдесят мужчин, забрав сто лошадей с их золотыми уздечками, сбежали к королю Хильдеберту. Из-за этого Хильперик, боясь, что племянник или брат устроят дочери какие-нибудь западни, направил для ее охраны четыре тысячи вооруженных солдат, которыми командовали герцоги Бобон и Вальдон. Также дал указание, чтобы все необходимое им в пути было предоставлено из имущества бедняков, чтобы поступления в казну не уменьшились в какой-либо мере. Итак, дочь короля Хильперика отправилась в Испанию с многочисленным сопровождением, с множеством приближенных обоего пола. Те же, кто ее сопровождали, все, где проходили, оставляли разоренным.

Глава 56.

О хитрости и обольщениях Фредегунды и о кончине Хильперика и его нравах. Также о походе аврелианцев и блезцев против кастродунцев.

Была, однако, упомянутая Фредегунда замечательной красоты, проницательная умом, в коварстве – за исключением Брунгильды – не знающая себе равных. Подчинив своим желаниям Хильперика, настолько страстью к себе завладела его умом, что тот, не в состоянии одолеть ее женские прихоти, как дешевый раб подчинялся ее женским капризам. И вот, любя ее горячей любовью, в один из дней вышел из королевских покоев в конюшню, собираясь отправиться на охоту. Королева, полагая, что король уже уехал, в дальней спальне готовила к мытью свою голову. Король же, вновь вернувшись в покои, вошел в спальню позади нее, и шутя ударил ее, склонившуюся над скамьей, тростью по заду. Та, думая, что это сделал Ландерих, который тогда был графом и майордомом королевского дворца и привык заниматься с королевой развратом, говорит: «Зачем, Ландерих, вытворяешь такое!» Тотчас король, сделавшись словно безумным, когда услышал это, теряясь в подозрениях, вне себя от возмущения, выбежал в растерянности, стремясь уйти прочь от соприкосновения с отвратительным развратом, не находя себе в смятении места во дворце. Поэтому отправляется в чащу леса, чтобы занятием охотой развеять ярость, вспыхнувшую в его душе. Королева же, поняв, что король с негодованием воспринял ее слова и что ее благополучию угрожает опасность, если будет ожидать его возвращения, отбрасывает страх и начинает действовать со всей женской решимостью. И послав людей, приказала позвать Ландериха, ему же сказала: «Сейчас дело касается твоей жизни, Ландерих. В скором времени надо будет думать тебе больше о погребении, чем о постели, если не предпримешь меры предосторожности». Рассказала ему все, что произошло и все, что было сказано. Узнав все это, Ландерих стал взвешивать свои проступки и тревожиться в мучительном осознании того, что ему некуда бежать, что неоткуда ждать помощи, чтобы ускользнуть, что он отовсюду окружен, словно тенетами, и удерживается, будучи схваченным. И вот, глубоко застонав, говорит: «Горе тому дню, в который пришел я к такой скорби сердца моего! Терзаюсь, несчастный, душой, и не знаю, что мне делать и куда податься». Ему Фредегунда говорит: «Послушай мою краткую речь, чтобы ты знал, как я желала бы устроить наше будущее, и что тебе предпринять. Когда король по своему обыкновению возвратится с охоты, темной ночью надо послать убийц, которые, презрев свою жизнь за обещанную награду, нанесут ему смертельную рану. После этого мы будем властвовать с сыном Хлотарем, избавившись от опасности смерти». Ландерих одобряет совет, и когда Хильперик вернулся из леса, а те, которые пришли с ним, разошлись кто куда, те, которые были посланы, исполняют приказ: окружив, убивают его, спешивающегося с лошади, крича, что злоумышленники, посланные королем Австразии Хильдебертом, убили их господина и быстро скрылись в лесу. Услышав это, те, которые были поблизости, вскочив на лошади, попытались преследовать тех, кого не было видно. Когда никого не обнаружили, вернулись назад. Пришел, как только узнал, что король убит, епископ Сильванектский Маллульф, который уже третий день находился в шатре и не мог поговорить с королем из-за надменного самодовольства, которым кичился этот король. Забрав его тело и облачив в лучшую одежду, возложил в ладью, и, перевезя его от поместья Калы 9, где все произошло, в Паризии, похоронил в базилике святого Винсента 10, которую тот сам во время, когда аббатом был Скубилион, королевским указом сделал свободной от всех общественных обязанностей, куда бы ни направлялись монахи и откуда бы ни возвращались и чем бы ни занимались во всех областях его королевства. Также во время, когда аббатом был Дроктовей, пожаловал ей королевской грамотой два имения, расположенные в паге Кадурка 11, из которых одно называлось Ипиаком, другое же – Адиаком.

Был же Хильперик предан обжорству, чьим богом было брюхо. В его правление немногие клирики были произведены в епископы, поскольку он сам отдавал приходы неофитам 12. Считая, что он сам в свои времена всех превосходит во всезнании, сочинил две книги, стремясь подражать Седулию 13, в которых многие стихи оказались сказонтными 14, ибо содержали краткие слоги вместо долгих, а долгие – вместо кратких.

Хотя он и сочинял небольшие произведения, даже гимны и мессы, которые нельзя было понять никоим образом, они исчезли из памяти людей вместе с самими упомянутыми выше книгами. Неохотно принимался за разбор тяжб бедняков, приходы и монастыри ненавидел, словно врагов, настолько, что часто, сидя во дворце, говорил находившимся рядом с ним: «Вот, наше достояние перешло к церквам, теперь правят одни епископы, одним им оказывается почет». Святителей Божьих превратил для себя в объект насмешек и пересудов. К чему, однако, так много рассказываем о его скудных нравах? Одним словом, никого никогда по-настоящему не любил, никем не был любим. Так и погиб, ненавидимый своими, нелюбимый чужими.

По смерти Хильперика аврелианцы 15, объединившись с блезцами 16, совершая поход против кастродунцев 17, в неожиданном нападении потеснили их. Забрав их движимое имущество, предали огню недвижимое. Но когда возвращались домой, карнутцы 18, заключив союз с кастродунцами, нанесли им похожий во всем удар возмездия, воздавая равным за равное. Так как вражда увеличивалась все больше, при вмешательстве графов обеих сторон был восстановлен мир.

Глава 57.

О бегстве Фредегунды и казначеев Хильперика.

Между тем королева Фредегунда, потеряв мужа, бежала с ценностями, которые были у нее, в базилику города Паризиев, освященную во славу Святой Марии, и была принята епископом Рагнемодом. А казначеи короля Хильперика с ценностями, находившимися в поместье Кале и с золотым сосудом для богослужений, который этот король изготовил с большими расходами, сбежали к королю Хильдеберту. Королева же, пользуясь мудрым советом, направила посланцев к королю Гунтрамну, передавая, что хотела бы вместе с сыном, которого родила от его брата Хильперика, отдаться под его покровительство. Гунтрамн, получив достоверные свидетельства о гибели брата, спешно направился в Паризии. Фредегунда встретила его и приняла в городе. Хильдеберт, прибыв после него, поскольку горожанами ему не был предоставлен вход в город, послал людей к дяде, прося, чтобы надлежащим образом подтвердил то соглашение, которое они заключили ранее. Однако упомянутый государь, упрекнув послов в неверности и в том, что их дурными советами был нарушен союз, когда-то заключенный с племянником, ответил им, что не будет заключать с ними договор. Когда об этом сообщили Хильдеберту, он вновь послал людей к Гунтрамну, требуя, чтобы вернул ему то, что ему причитается из королевства Хариберта. Тот ответил, что это с большим правом причитается ему, так как является братом погибшего, и что не уступит никоим образом никому другому наследство брата. Вновь посылая других посланников, Хильдеберт просил, чтобы ему была выдана для наказания Фредегунда, так как она по злому умыслу извела его отца и дядю. Тот ответил, что готов в ближайшее время переговорить с племянником и обсудить этот и прочие вопросы, и отослал послов к тому, кем они были посланы,. Ибо втайне, как представлялось, покровительствовал Фредегунде. Когда часто приглашал ее на трапезу, в один из дней королева, встав во время пира из-за стола, была позвана королем, чтобы покушала еще. Но та, как это бывает у женщин, ответила, что ей надо удалиться из-за беременности. Король был удивлен, зная, что не прошло еще и четырех месяцев, как она родила.

Глава 58.

О принятии власти сыном Хильперика Хлотарем при поддержке знати и о достойной похвалы речи Гунтрамна к народу.

Знатные люди Хильперика, из которых первым был Ансоальд, взяв, провезли сына Хильперика Хлотаря через города его королевства и приняли клятвы верности его титулу и титулу Гунтрамна. Гунтрамн же, освободив всех, кого несправедливо лишил свободы Хильперик, восстановил церкви в правах по завещаниям, которые были отняты у них им. Но, опасаясь коварства людей, среди которых находился, никогда никуда не отправлялся, если не был окружен вооруженной охраной. И вот в один из дней, когда в храме воцарилась тишина, обратился к окружавшему его народу со следующей речью: «Умоляю вас, присутствующие люди, храните мне верность более твердо, чем моим братьям, верность которым вы не сохранили, чтобы мог я в спокойствии воспитывать моих племянников и со справедливостью править вами, чтобы они не лишились воспитателя, а вы – правителя, если, не дай Бог, я буду убран раньше срока». Народ, восхищаясь, одобрил его слова и молил Господа о его здравии.

Глава 59.

О задержании Ригунты и о завладении ее приданным.

Пока происходили эти события, дочь короля Хильперика Ригунта, которая, как мы уже рассказали, была отправлена в Испанию, прибыв в Толозу, совершила там задержку в пути. Но когда до слуха герцога города Дезидерия 19 дошла весть о смерти Хильперика, она оказалась в западне и, будучи лишенной всего имущества, нашла прибежище в базилике Святой Марии 20. Дезидерий, назначив ей скудное содержание, опечатал ее имущество. Отдав его на хранение в некоем доме отважнейшим мужам, отбыл к Муммолу, находившемуся в Авиньоне.

Глава 60.

О наказании Теодора Массилийского, который оказал поддержку самозваному брату Гунтрамна, и о знамениях этого года.

Епископ Массилии Теодор вновь подвергся преследованиям из-за того, что принял некоего Гундовальда, который ложно утверждал, что является братом Гунтрамна. О его происхождении стоит немного рассказать.

Так вот, этот Гундовальд, рожденный в Галлии и воспитанный матерью по королевскому обычаю, носил на голове длинные волосы, как это было принято у древних королей Франции 21. И вот он был приведен матерью к Хильдеберту Старшему, утверждавшей, что является сыном его брата Хлотаря, но так как Хлотарь питал к нему ненависть, был отдан тому, чьим племянником был, чтобы воспитывался им. Хильдеберт 22 принял его для воспитания, так как не имел своих детей. А когда Хлотарь попросил, отослал его для опознания. Когда тот рассмотрел его, приказал отрезать ему волосы, не признав его сыном. После же смерти Хлотаря, когда как брат воспитывался его сыном Харибертом, был вызван Сигибертом и заключен под стражу в Колонии с вновь отрезанными волосами. Бежав оттуда и вновь отрастив волосы, сначала перешел к Нарсесу, управлявшему тогда Италией, а оттуда – к императору, став его самым приближенным. По прошествии же небольшого промежутка времени его в Константинополе встретил Гунтрамн Бозон, о котором мы упоминали выше, направлявшийся для поклонения к Гробу Господню. Как впоследствии утверждал сам Гундовальд, по его призыву прибыл в Галлию и был принят епископом Массилии Теодором. Приняв от него лошадей, присоединился к герцогу Муммолу, который нашел убежище в Авиньоне, отложившись от короля Гунтрамна. Гунтрамн Бозон, когда узнал про это, стараясь показать, что стремится противостоять планам Гундовальда, заключил под стражу епископа Теодора, обвинив его в том, что осмелился принять государственного изменника. Но когда епископ, находясь под неусыпной охраной, воззвал Господа, несказанное сияние вдруг так заполнило всю келью, в которой содержался, что упомянутый герцог был охвачен большим страхом. Однако предстоятель, когда вместе с предстоятелем Епифанием, который из Италии переселился в Массилию, был приведен 23 к королю Гунтрамну, вновь был заключен под стражу. Епифаний там и скончался, а Теодор, когда было установлено, что невиновен, вернулся домой, ибо был освобожден, когда были предъявлены письма, написанные от имени верных Хильдеберту людей, в которых было написано, чтобы с величайшим почетом принял Гундовальда. Герцог же Гунтрамн, поделив с другим герцогом короля Гунтрамна средства Гундовальда, который удалился на один из островов в море, ожидая исхода дела, привез в город Арверн немалое количество золота и серебра. Направляясь 24 оттуда к Хильдеберту, был вместе с сыном схвачен королем Гунтрамном, который устрашал его и много угрожал, говоря, что изведет его пытками за то, что пригласил Гундовальда. Тот ему: «Тем, скажу я, докажу свою невиновность, что, отдав сына в заложники, сдам тебе сторонника Гундовальда Муммола, захватив его хитростью». Король поверил обещанию, и, удерживая мальчика, самому позволил уйти. Когда он осадил Авиньон с многочисленным отрядом своих воинов, некоторые из его соратников утонули в Родане. Сам он, желая переговорить с Муммолом, прохаживался по берегу рукава реки, которым был окружен город. И вот по призыву Муммола, обещавшего, что с ним не случится ничего плохого, вошел в реку с одним из своих вассалов. Когда спутник утонул, а Бозона подхватил речной поток, он был спасен, схватив копье, протянутое ему воином. Пока осаждал Муммола, получал от Муммола оскорбления и сам осыпал его еще более тяжкими. Наконец, Гундульф, о котором мы упоминали выше 25, посланный Хильдебертом, отогнал его от города и увел Муммола с собой в Арверн. Тот, не желая долго оставаться там, вернулся 26 в свой, откуда ушел ранее, город. Соединившись с герцогом Дезидерием, который пришел к нему, как мы сказали, из Толозского пага 27, призвали Гундовальда и по обычаю древних франков подняли его на щит, провозгласив своим королем,. Когда же в третий раз обходили с ним войско, щит, неожиданно рухнув вместе с королем, едва мог быть поднят с земли.

Когда это происходило, шел десятый месяц, но в виноградниках появились листья вместе с вполне сформировавшимися гроздьями, а на деревьях – цветы.

Также огненное сияние, пробежав по небу среди ночи, широко осветило все вокруг ярким светом. Также был виден огненный столб, поднимавшийся в небо, на вершине которого была большая звезда. Все это люди считали предвестниками гибели Гундовальда: когда и дрожала земля, и появлялись многие другие знамения.

Глава 61.

О тяжбе Гунтрамна с сонаследниками королевской власти.

В эти дни король Гунтрамн направил своих герцогов, чтобы заняли города, которые Сигиберт ранее удерживал из королевства Хариберта, брата их обоих 28, и которые Хильперик отнял силой у своего племянника Хильдеберта, рожденного братом Сигибертом. Однако Гаририх, граф Хильдеберта, после смерти Хильперика принял от имени своего господина присягу верности от лемовикцев. Прибыв потом в Пиктавы с той же целью, радушно принятый горожанами, узнал, что битуригцы, которые подчинялись Гунтрамну, напали как враги на туронцев из-за того, что те уже перешли к Хильдеберту. И вот, когда битуригцы опустошали земли Туронов, ими была сожжена церковь Марояльского поселения 29, посвященная святому Мартину, где со всей очевидностью была явлена сила блаженного исповедника, защитившего от огня покрывало алтаря с лежащими вокруг травами. Как ни удивительно об этом рассказывать, но огромные бревна были сожжены огнем, а мягкая ткань и трава остались нетронутыми.

Гаририх, стало быть, узнав о происходящем, послал людей, чтобы объявили жителям Туронов, чтобы те ни в коем случае не переходили на сторону Гунтрамна. На эти слова епископ Григорий ответил, что все королевство франков после смерти братьев причитается королю Гунтрамну по тому праву, что, подобно тому, как его отец Хлотарь господствовал над своими собственными сыновьями, так и Гунтрамн должен господствовать над своими племянниками. Также сказал, что по этой причине жители Туронов не будут оказывать сопротивление и что сам Гаририх, полагая, что в состоянии противостоять столь могущественному государю, поступает, как представляется Григорию, глупо. Граф, видя, что туронцы делают не то, что он пожелал, а то, что приказал король, оставив в городе Пиктавы кубикулярия короля Хильдеберта Эберона, сам ушел оттуда, делая вид, что собрался собирать войска против недругов. Тогда пиктавийцы, видя, что опустошаются их земли, – ибо туронцы вместе с аврелианцами и часто упоминаемыми объединившимися врагами 30 разоряли их поля грабежами и поджогами – послали к ним послов решать вопрос о мире, прося, чтобы оставили их в покое вплоть до встречи, о которой договорились дядя с племянником, обещая, что тогда в свою очередь будут считать своим господином того, кого пошлет им Бог и судьба. Но когда те ответили, что не намерены их просьбы предпочитать приказам короля, пиктавийцы были вынуждены клятвенно пообещать, что будут верны Гунтрамну и изгонят из своих стен сторонников Хильдеберта. Но, сделав это, недолго хранили верность. И вот, когда наступил назначенный день переговоров, Хильдеберт поручает Ремскому архиепископу Эгидию исполнять обязанности посла к дяде. Тот без промедления отправился к Гунтрамну, и, чтобы польстить государю, начал свою речь следующим образом: «Воздаем благодарности всемогущему Богу, превосходнейший из королей, который на каждый день дарует тебе не только мир в королевстве, но и расширение его границ». Ему король говорит: «Тому, воистину, стоит вознести благодарности, Который является великодушнейшим Правителем всех королевств, но не тебе, самому негодному из людей, по чьему совету опустошены земли моих городов, который под овечьей шкурой скрываешь натуру не Божьего священника, а жесточайшего изменника». Когда священник на это ничего не ответил, из-за сильного негодования один из послов говорит королю: «Твой славнейший племянник наш господин король Хильдеберт передает тебе, чтобы полностью вернул ему наследство его отца». На это король Гунтрамн ответил: «Я считал, что уже дал на это исчерпывающий ответ. Ибо ответил в иной беседе, как отвечу и сейчас, что это мне уступлено в соответствии с соглашениями, и что я никому не уступлю это, разве лишь ради дружбы». Тогда другой из послов обратился к королю с такими словами: «Если это, о знатный государь, тебе кажется сложным выполнить, быть может племянник получит то, что будет выдана для наказания Фредегунда, которая погубила ужасным образом его отца вместе с дядей?» Король же ему дал следующий ответ: «Выдана ему не может быть никоим образом, ибо имеет сына-короля, рожденного королем, и является, как я полагаю, невиновной по выдвинутому против нее обвинению». После этого Гунтрамн Бозон, который уже давно, как было сказано выше, перешел к Хильдеберту, и тогда прибыл туда с послами, как бы желая что-то посоветовать королю Гунтрамну, подошел к нему. Король приказал молчать и упредил его такой речью: «Что скажешь, о добрый человек? Чья мудрость для того устремилась в царства востока, чтобы призвать оттуда некоего Балломера (так ибо величал Гундовальда), чтобы тот завладел нашими городами. О извечно лживый и никоим образом не исполняющий то, что пообещал!» На что Бозон ответил: «Тебе, королю, восседающему на королевском троне, никто не осмеливается перечить. Однако если кто-либо из равных мне выдвигал бы против меня такое обвинение, решительно его с Божьей помощью одолел бы на твоих глазах, отражая оружием обвинение». Между тем, когда все молчали, король добавил: «Всем, кто живет благопристойно, стоит быть возмущенными и стремиться к тому, чтобы этот самозванец был лишен жизни, чей отец был управителем королевских мельниц, и, как бы сказать более правдиво, жил выделкой шерсти». И хотя могло быть такое, что один человек был научен и тому, и другому ремеслу, но чтобы оскорбить короля, один из послов начал перетолковывать его слова, говоря: «Не говори так грубо, о король. Ибо каким образом может быть, чтобы у какого-либо человека было два отца, если не считать духовного? Такие слова недостойны королевского величия». Когда от этой речи все повалились со смеху, другой из послов сказал королю: «Прощаемся с тобой, король, и, поскольку ты отклонил мирные предложения твоего племянника, знай, что готов для твоей казни топор, которым были порублены твои братья». После этих слов король приказал удалить их от своего присутствия и при их уходе бросать над их головами собранный на улицах навоз. Из-за такого оскорбления между королями возник сильный раздор.

Глава 62.

О свирепости подстрекаемой Авдоном Фредегунды, находившейся в убежище в Паризиях.

В это время Леонард, один из знатных людей Хильперика, прибыв с земли Толозы, сообщил королеве Фредегунде, все еще находившейся в паризийской церкви-матери 31, что бежал от ее дочери. Он утверждал, что она живет, сильно нуждаясь в пропитании и одежде. Королева, вознегодовав при этих словах, приказала отобрать у него пояс, которого тот был удостоен как подарка упомянутым королем, и лишить его всех званий. Подобным образом либо лишила званий, либо осыпала оскорблениями и подвергла наказаниям многих, ушедших из-под подчинения дочери. И не убоялась, когда творила зло, Господа и Богородицу, в чьей базилике находилась. При ней находился Авдон, соучастник всех ее недобрых дел, которого народ тогда уже умертвил бы, если бы он не укрылся в церкви.

Глава 63.

О восстановлении в правах Ротомагского епископа Претекстата.

Король же Гунтрамн приказал вернуть из ссылки Ротомагского епископа Претекстата. Когда король из-за этого собирался созвать собор, Паризийский предстоятель Рагнемод сказал, что он вовсе не отлучен от Церкви, а поэтому нет необходимости созывать епископов. Так, наконец, Претекстат был возвращен в свой город.

Глава 64.

О заботе Гунтрамна о своей безопасности, об убежище Фредегунды в сельской местности и ее коварстве.

Между тем, когда король находился в городе Паризии, некий бедняк, придя, посоветовал ему, чтобы опасался Фараульфа, бывшего ранее кубикулярием Хильперика, говоря, что ему стал известен план, который замыслил тот, чтобы погубить короля. Услышав это, король учинил допрос Фараульфу, но, когда тот все отрицал, отпустил его, себя же настолько окружил вооруженной охраной, что никогда не следовал без ее защиты даже в церковь. Фредегунду же отослал в Ротояльское поселение 32, расположенное на земле Ротомага, чтобы там провела остаток своей жизни. Многие из знати Хильперика, следовавшие с ней, оставили ее там с Меланием 33, который, когда был изгнан Претекстат, был поставлен ею на его место, а когда тот был возвращен обратно, был смещен Гунтрамном. Они пообещали ей, что будут верно служить ее сыну Хлотарю. А та, негодуя на то, что лишилась всех почестей и оказалась брошенной, и считая Брунгильду более могущественной (каковой та и была), послала к ней некоего клирика, поручив ему коварный план: чтобы тот, притворившись ревностным слугой, исподтишка нанес ей смертельный удар. Тот, подчиняясь приказу госпожи, стал притворно утверждать, что, не вынося жестокости Фредегунды, поспешил в присутствие Брунгильды, так как прослышал о ее доброжелательном ко всем отношении. Наконец, принятый в число друзей, стал перед всеми заискивать, провожая госпожу вплоть до дверей спальных покоев, стараясь быть доброжелательным к равным себе, услужливым к более знатным. Но не смог долго скрывать, находясь под подозрением, кто он есть на самом деле. Ибо, подвергнутый допросу, выдал все секреты задуманного преступления, и, подвергшись жестоким истязаниям, был отпущен к прежней госпоже. Рассказав ей обо всем, что с ним случилось, был наказан ею отсечением рук и ног: с виду – для того, чтобы развеять подозрения в душе Брунгльды; на самом же деле – чтобы понес кару за то, что не совершил преступление.

Глава 65.

О наказании Эберульфа и о его враждебности к блаженному Григорию Туронскому, также о деяниях Гунтрамна.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.