Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Транснациональные корпорации: звериный оскал прогресса





Ключевым инструментом и непосредственной движущей силой интеграции человечества на ее послевоенном этапе стали транснациональные корпорации (ТНК).
Степень изученности этого феномена транснациональных корпораций можно сравнить разве что со степенью изученности феноменов глобализации и информационной революции. Эти обиходные термины массово применяются не только в политике и науке, но и в повседневной жизни, но большинство использующих их даже не пытается понять, какие же конкретно процессы и явления они описывают и что следует хотя бы из естественного, монотонного, инерционного развития этих процессов и явлений.
Так, до сих пор, уже на следующем после их появления этапе развития человечества все еще остается «довольно расплывчатым понятием» даже само определение ТНК! Это позволяет мириадам грантополучателей с удовольствием переводить бумагу и время на изучение так называемых «малых и средних ТНК», не имеющих влияния как за пределами своей страны, так, как правило, и внутри нее и представляющих собой небольшие фирмы с зарубежными филиалами. В традиционные определения ТНК, даваемые на основе таких критериев, как деятельность в более чем одной стране и доля зарубежных активов (иногда к ним добавляются столь же неоправданные указания на конкретные виды деятельности), укладываются, например, турагентства и предприятия приграничной торговли.

9.1.1. Доминирующий фактор мирового развития

Принципиальной особенностью, выделяющей ТНК из всех многонациональных корпораций, является высокая степень их влияния на процессы как экономического, так и политического развития. Критерием степени этого влияния следует признать наличие или отсутствие способности оказывать ощутимое воздействие на национальное развитие стран, в которых они в той или иной форме присутствуют, на основе интересов, находящихся за пределами соответствующей национальной территории.
Крайне существенно, что интересы самой транснациональной корпорации, как правило, соответствуют интересам ее «страны базирования». Именно эта страна, иногда весьма эффективно скрытая, и воспринимается транснациональной корпорацией как ее «родина».
Профессор Сорбонны Петрелла так охарактеризовал роль ТНК: «Решения о размещении экономических и технологических ресурсов в том или ином регионе мира, то есть решения, которые изменяют настоящее и моделируют будущее развитие, принимаются крупными ТНК, которые делят и переделывают мир по-своему».
Вся жизнь современного человечества определяется и направляется ими. «Именно на основе транснациональных корпораций формируется новая экономическая система, в которой лидерство определяется наличием крупных финансовых ресурсов, передовых технологий, обширных рынков сбыта и активной, в глобальном масштабе, инвестиционной политикой». ТНК осуществляют две трети мировой торговли, причем лишь половина последней приходится на торговлю между ними и другими фирмами (часть которых также является ТНК), а половина, то есть треть мировой торговли, является их внутрифирменным оборотом.
Усилению ТНК, как и крупного капитала как такового, объективно способствуют кризисы. Так, в ходе «азиатского кризиса» 1997-98 годов с фондовых рынков Юго-Восточной Азии ушел преимущественно национальный мелкий и средний капитал, зависимый из-за незначительных масштабов своей деятельности от перепадов конъюнктуры. Его заменил крупный капитал, в основном международный, эффективно влияющий на правительства и посредством них создающий нужную ему конъюнктуру не только на национальном, но и на региональном, а часто - и мировом уровне.
Вся история транснациональных корпораций представляет собой блистательное доказательство того неоспоримого факта, что лучшим видом бизнеса является управление не теми или иными действующими на рынке компаниями, но управление самими рынками посредством национальных правительств.
Знаменательно, что, когда последние начинают влиять на международные рынки, масштабы которых заведомо превышают сферу их компетенции и компетентности, они лишаются возможности сознавать последствия своей деятельности и начинают использоваться «втемную» транснациональными корпорациями. В результате этого стихийного и далеко не всегда желаемого выхода за пределы собственной компетентности государства теряют возможность планировать свою деятельность и ее последствия. Наряду с другими причинами это способствует широкому распространению в структурах государственного управления ряда стран иррационального страха перед заговорами. Недаром он особенно силен именно в последнее десятилетие.
Однако в наибольшей степени влиятельность, чтоб не сказать всевластие ТНК и их превращение в ключевой инструмент общественного развития проявилось в характере и глубине их воздействия на ключевые для человечества процессы развития и распространения технологий.
Если новые технологические принципы разрабатывались и до сих пор разрабатываются в основном государствами (или при их прямой поддержке), то большинство (по ряду оценок, около 80%) новых технологий, то есть путей практической реализации этих новых принципов, создаются уже транснациональными корпорациями.
В наибольшей степени и наиболее выразительно долгосрочные последствия этого проявляются во взаимодействии ТНК и развивающихся стран. В общем виде он уже разобран через отношения развитых и неразвитых (развивающихся) стран в параграфе …., однако общие представления нуждаются в дополнении.
Прежде всего, качественно новый этап технологического развития человечества, резко усложняя процесс труда, снижает роль такого важного конкурентного преимущества слаборазвитых и развивающихся стран, как дешевая рабочая сила. Ведь ее дешевизна в общем случае означает именно ее низкую квалификацию - не как отдельных людей, а как рабочей силы общества в целом. При этом с точки зрения конкурентоспособности экономики значение важны не индивидуальные навыки взятых по отдельности работников (которые в СССР, например, были высоки - в отличие от сегодняшней России), но сочетание их личных навыков и господствующих технологий управления.
Усложнение труда повышает требования к квалификации рабочей силы и, соответственно, снижает значимость простого труда. Растущая потребность в качественном труде, таким образом, создает предпосылки для сокращения масштабов глобальной производственной интеграции и «возвращения» производственных структур ТНК из «третьего мира» обратно в развитые страны, откуда в 70-х годах началась их экспансия.
В то время они переместили значительную часть своих трудоинтенсивных производств (к которым относились такие разные отрасли, как электроника и производство одежды) в регионы с низким уровнем зарплаты (в основном в Юго-Восточную Азию). Однако развитие современных технологий снизило долю труда в издержках и резко повысило важность ориентации на индивидуального потребителя (что объективно потребовало размещению производства вблизи рынков сбыта и повышения качества труда). Результат - обратное изменение пропорции территориального размещения этих производств (и особенно пропорции создания на них добавленной стоимости) в пользу развитых стран.
С точки зрения географических аспектов международного разделения труда эти процессы выглядят убедительными признаками нарастающего обособления экономик развитых стран, их своего рода «закукливания», совместного отгораживания от неразвитых стран при углублении их собственной внутренней интеграции.
Усложнение господствующих технологий и вызываемое им повышение относительной значимости качественного труда создают предпосылки для замены глобальной, общемировой интеграции региональной интеграцией весьма ограниченного круга развитых стран, осуществляемой с минимальным участием остального мира.
Таким образом, высосав из «третьего» и особенно «второго» (бывшего социалистического) мира значительные материальные, финансовые и человеческие ресурсы, развитые страны начинают замыкаться для переваривания этих ресурсов и совершения, во многом на их основе, нового рывка. При этом происходит предусмотрительное отгораживание развитых стран от волны неблагополучия, которая вызывается в остальном мире потерей этих ресурсов.
Непосредственным двигателем обоих взаимосвязанных процессов, - как перекачки ресурсов неразвитых стран в развитые, так и растущей самоизоляции развитой части человечества - являются транснациональные корпорации.
При этом ускорение прогресса развитых стран носит, как было показано в первой главе, качественный характер, который уже в ближайшем будущем может привести к их несовместимости - как технологической (Дж.К.Гэлбрейт писал еще по поводу вьетнамской войны ([10]), что сложность предоставляемого слаборазвитым странам оружия должна соответствовать уровню развития этих стран), так и психологической - с неразвитыми странами, которые как целое ждет потеря ресурсов и неуклонная деградация.
О том, что этот процесс уже набрал критически значимые для мирового развития обороты, свидетельствует не только формирование зоны НАФТА в Северной Америке и еврозоны в Западной Европе. Об этом же более чем убедительно свидетельствует и неуклонный рост протекционизма со стороны развитых стран, формально остающихся приверженцами либерализации внешнеэкономической деятельности и настойчиво (чтобы не сказать «насильственно») принуждающих к этой либерализации весь остальной мир.
Движущей силой такой принудительной либерализации во многом оказываются опять-таки ТНК. Наиболее глубоким, фундаментальным механизмом ее осуществления «явочным порядком», вопреки даже сознательным усилиям отдельных обществ, являются трансфертные цены, которые при всей их естественности следует признать одним из наиболее серьезных механизмов деструктивного воздействия ТНК на национальные экономики.



9.1.2. Трансфертные цены

Цены не только разовых, но и регулярных сделок между филиалами одной и той же корпорации, расположенными в различных странах, из-за маневрирования финансовыми потоками внутри ТНК ради максимально эффективного использования страновых различий могут весьма существенно и практически произвольно отличаться от рыночных цен, которые были бы установлены на основе традиционных рыночных механизмов - при аналогичных продажах между не связанными друг с другом фирмами.
Таким образом, механизмы трансфертного ценообразования становятся механизмами, с одной стороны, подрыва национальных рынков (так как часть продаж на них проводится между аффилированными структурами по нерыночным ценам), а с другой - стихийной и насильственной либерализации национальных экономик. Ведь страны, вводящие более жесткие механизмы регулирования бизнеса, объективно становятся жертвой трансфертных цен: они лишаются связанных с деятельностью ТНК финансовых потоков, недополучают налоги, теряют валютные резервы и сталкиваются с ограничением развития национальных предприятий, вынужденных действовать в более суровом, чем ТНК, деловом климате.
Механизм действия трансфертных цен раскрывает классический пример Колумбии, власти которой в свое время установили верхний предел репатриируемой прибыли. Работающие на ее территории ТНК без видимых усилий решили эту проблему путем повышения цен, по которым головная компания поставляла товары местным отделениям. Через три года импортные цены для колумбийских отделений ТНК на химическую продукцию превышали мировые на 25%, на резину - на 44%, на электротовары - на 54%, а на фармацевтические товары - в 1,9 раза ([12]).
Для контроля за такими действиями и противостояния их разрушительным последствиям у властей развивающихся стран обычно нет квалифицированных специалистов, а в целом ряде случаев - даже простых юридических прав.
Глубина принудительной либерализации при помощи трансфертных цен значительна, так как ТНК используют в качестве «эталонов» оффшорные зоны (в этом заключается одна из их важнейших функций и причин их расцвета именно во время бурного развития ТНК). Многие из оффшоров представляют собой крошечные территории, государства которых не имеют никаких ни социальных, ни каких-либо иных обязательств. Например, Науру, бывшее финансовым центром мирового значения, не имеет даже столицы в общепринятом смысле слова - ей считается отдельно стоящее среди конгломерата поселков здание парламента.
Ничтожность социальных и иных обязательств позволяет этим территориям устанавливать экономический режим, соревнование с которым по уровню либеральности (то есть низкому уровню налогов и государственного регулирования, включая раскрытие информации, и свободе движения капитала) по определению непосильно для любого не «виртуального», а реально существующего государства.
Чрезмерная, не говоря уже о принудительной, либерализация пагубна для экономик, особенно относительно слабых. Даже авторитетные международные финансовые эксперты (среди них лауреат Нобелевской премии, бывший старший вице-президент (?) Мирового банка Дж.Ю.Стиглиц) пришли к выводу о принципиальной невозможности стабилизации социально-экономического развития за счет реализации либеральных рецептов ([11]), констатировав таким образом не только крах, но и экспериментальное доказательство принципиальной порочности «Вашингтонского консенсуса» (политики, направленной на принудительную либерализацию экономик неразвитых, в первую очередь постсоциалистических стран, включая Россию, при помощи в том числе давления и стимулирования со стороны международных финансовых организаций).

9.1.3. Контроль за покупателями

ТНК оказывают негативное воздействие на национальные экономики не только при помощи трансфертных цен. Среди их «отравленных инструментов» важное место занимает продажа товаров зависимым покупателям.
Эта проблема обычно игнорируется, так как согласно господствующим в либеральных кругах развитых стран (во многом благодаря полному соответствию их интересам) предрассудкам международные рынки a priori считаются полностью конкурентными, а покупатели - исчерпывающе информированными. Эти представления не соответствуют действительности, - по крайней мере, в эпоху ТНК, которая является одновременно и эпохой формирования спроса как специальной отрасли общественного производства и доминирующей модели рыночного поведения производителей. Соответствующие же либеральные теории представляют собой не имеющую реальных оснований пропаганду.
Одна из Нобелевских премий по экономике была присуждена именно за точное доказательство двух в принципе общеизвестных фактов, старательно игнорируемых представителями развитых стран на переговорах с представителями остального мира. Первый заключается в том, что либеральные представления об эффективности рынка работают лишь при условии исчерпывающе полной и равной информированности всех его участников, а второй - в том, что выполнение этого условия на практике невозможно.
Классический рынок «свободной конкуренции», которому соответствуют постулаты либерализма и монетаризма, исчезает, как утренний туман, сразу же после возникновения самой первой, еще далеко не транснациональной монополии, - фактически в момент создания первого крупного в масштабах соответствующего рынка производства, не говоря уже о промышленности и тем более о конвейере. То, что реальный рынок в большинстве случаев несовершенен, было убедительно показано уже к 30-м годам прошлого века.
Принципиальная несовместимость либеральной идеологии «свободного рынка» и существования монополий верна не только для внутринациональных, но и для международных отношений. «Ошибочно предполагать, что глобализация - результат действия исключительно рыночных сил. Те рамки, в которых действуют рыночные силы, определяются политикой» ([13]).
Недостаточная информированность покупателей и влияние на их сознание, в том числе путем внедрения в него убеждения, что только ТНК могут производить качественные товары, становится повсеместной практикой и позволяет ТНК многократно завышать цены относительно рыночного уровня, получая сверхприбыли за счет формирования сознания потребителей. (Так, корпорация Sri Lanka State Pharmaceuticals Corporation приобрела препарат «Диацепам» у Hoffman La Roche по цене, более чем в 25 раз превышавшей ту, за которую она могла приобрести аналогичный препарат у индийской фирмы ([9])).

9.1.4. Монополизация технологий: изживание рынка

Наконец, ТНК прилагают максимум усилий для избежания передачи технологий, так как именно владение технологиями (наряду с эффектом масштаба, позволяющего переносить международное разделение труда внутрь корпорации) является основным фактором их конкурентоспособности. Именно этим (наряду с чудовищным монопольным завышением цен на целый ряд «лицензируемых» товаров, в первую очередь на компьютерные программы, а также аудио-, видео- и цифровые записи) во многом объясняется болезненно гипертрофированное значение, придаваемое ТНК вопросам защиты интеллектуальной собственности.
Одним из ключевых механизмов защиты технологий является патентование. Страна, предоставляющая ТНК патентную защиту, автоматически лишает свои собственные компании возможности импортировать более дешевые продукты и технологии и тем более - использовать запатентованную технологию в производстве. Следует учитывать, что продажа запатентованной технологии, как правило, сопровождается целым рядом серьезных ограничений и подкрепляется фактически принудительной продажей полуфабрикатов с использованием трансфертного ценообразования.
Тем не менее принято считать (во многом в результате регулярной пропаганды самих ТНК), что развивающиеся страны получают от присутствия в них транснациональных корпораций значительные выгоды, - правда, в основном нефинансовые (в финансовые выгоды верят только принципиально игнорирующие реальность личности вроде осмеянных еще Дж.Соросом российских «либеральных фундаменталистов»). Эти выгоды связывают в первую очередь с переносом на территорию страны современных технологий - не только производства, но и управления, в том числе таких технологий управления, которые являются условием самой возможности указанных инвестиций со стороны ТНК.
Однако, даже если бы поведение ТНК было альтруистичным и направленным на технологическое обогащение неразвитых стран, возможности передачи технологий объективно весьма ограничены, а их последствия - по меньшей мере неоднозначны.
Ведь конкретная форма, в которую воплощена каждая технология (реализующая ее организационная структура, характер и полнота инструкций и так далее), несет на себе сильнейший отпечаток социально-экономических и культурных особенностей общества, которым она создана.
Так, большинство технологий high-tech в принципе не могут быть адаптированы к условиям основной массы неразвитых стран, в частности, к преобладанию неквалифицированного труда. Эти технологии слишком сложны и требуют часто недостижимой в неразвитых странах точности. Часто они нуждаются и в заведомо непосильных для развивающихся стран масштабах производства. Адаптация же более простых технологий к условиям неразвитых стран, даже когда она технологически возможна, может требовать неприемлемых издержек, включая дополнительные исследования и изменение организационной структуры.
Поэтому сложная технология, как правило, не может быть трансплантирована, механически перенесена в страну с отличающимся типом экономики и культуры (особенно в менее развитую). Соответственно, «оцивилизовывающая» миссия ТНК, хотя, безусловно, и существует, преувеличивается пропагандистами и объективно сдерживается самим характером их технологий - и производственных, и (в особенности) управленческих, не говоря уже о заинтересованности самих ТНК в ограничении передачи своих технологий, монопольное владение которыми является ключевым фактором их конкурентоспособности.
Несмотря на осознанную политику большинства транснациональных корпораций в этом вопросе, ограниченность масштабов передачи технологий вызвана в первую очередь объективными факторами. Это важно и с мировоззренческой точки зрения (ибо миром движут не заговоры, а объективно обусловленные интересы), и для понимания перспектив мировой экономики.
Преимущества ТНК уникальны из-за своего преимущественно технологического характера: как и технологии в целом, они распространяются с трудом. В первую очередь это касается внутренней организационной структуры и системы внешних контактов ТНК. Как и преимущества интеллектуального труда, они принципиально неотчуждаемы и не могут быть переданы другим фирмам. Хорошо организованная корпорация, как было показано в первой главе, потенциально является носителем коллективного разума, и ее неотчуждаемые преимущества могут рассматриваться как составляющие его творческой способности.
Значительная часть этих преимуществ возникает и увеличивается по мере длительности успешного функционирования ТНК и ее экспансии. Таким образом, деятельность корпорации как таковая является самостоятельной ценностью и несомненным ресурсом ее последующего развития. Этот ресурс можно условно назвать «историческим». Он также принципиально неотчуждаем. По важности он сопоставим с такими значимыми традиционными ресурсами, как финансовый, административный, интеллектуальный и рыночный (выражающийся в доле на рынке, то есть в наличии устойчивого спроса на продукцию корпорации).
Невозможность продажи все более существенных факторов производства и формирование устойчивой традиции сознательного отказа от продажи тех значимых факторов, которые можно продать, - еще один значимый признак отступления всевластия денег под натиском современных технологий, еще один значимый признак изживания рынка технологическим прогрессом.
Эти процессы качественно усиливают глубину разделения человечества на развитые и неразвитые страны, чем колоссально усугубляют трудности последних. Передача технологий еще более ограничена, чем передача денег, мир технологий еще менее демократичен, чем рыночный мир.
Непосредственно это проявляется прежде всего во взаимоотношениях ТНК и неразвитых стран. В частности, первые, как правило, экспортируют технологии, ориентированные на удовлетворение потребностей развитых стран, а не неразвитых стран расположения филиалов. Это объективно обусловлено, так как основная часть мирового спроса предъявляется именно в развитых странах. Однако такое распространение технологий не способствует удовлетворению основных социальных нужд стран размещения филиалов ТНК; в то же время они в полной мере оплачивают не только размещаемые на их территории технологии, но и будущие конкурентные преимущества этих корпораций.
Существенна и ориентация ТНК на производство относительно дорогих товаров с избыточными для населения неразвитых стран потребительскими качествами. Автоматическая переориентация на потребление этих товаров (связанная с тем, что для модели потребления неразвитых стран характерно механическое заимствование стандартов стран развитых) носит для населения неразвитых стран характер заведомо избыточных расходов.
ТНК часто обвиняют в стремлении предоставлять развивающимся странам не столько трудо-, сколько капиталоемкие технологии. Это способствует концентрации рабочих мест в благополучных странах и имеет отчетливый социально-политический эффект: ТНК «дают работу своим», обеспечивая стабильность развитых стран за счет усугубления проблем остального мира.
Однако основная причина этого предпочтения объективна и обусловлена технологически. ТНК не только в отношении слабых стран, но и в своем собственном развитии стремятся к капиталоемкому производству, которое «при прочих равных условиях» быстрее и эффективнее реагирует на изменение спроса, что создает конкурентные преимущества. Эта тенденция во многом нейтрализует естественное конкурентное преимущество развивающихся стран - наличие значительного количества дешевой рабочей силы. Передача им не трудо-, а капиталоемких технологий ведет к целому комплексу негативных последствий, в первую очередь к:
относительному обострению проблем занятости (те же объемы капитала обслуживает меньше людей);
относительному усилению социального неравенства (количество относительно обеспеченных работников, связанных с ТНК, меньше, разрыв между ними и занятыми в национальной экономике воспринимается более остро);
торможению развития технологий, не связанных с ТНК, в том числе разрабатываемых национальным капиталом и национальными специалистами.
Строго говоря, адаптация используемых технологий к национальным особенностям стран размещения филиалов невыгодна для ТНК. С одной стороны, адаптация, не говоря уже о прямом упрощении технологий, повышает вероятность их копирования специалистами развивающихся стран без разрешения, то есть попросту кражи. С другой - основной принцип деятельности ТНК, обеспечивающий им эффект экономии на масштабе, как раз и заключается в применении единого технологического «пакета» в разных странах с внесением в него минимальных изменений.
Поэтому размещение в менее развитых странах не адаптированных к их условиям технологий для производства не соответствующих их структуре потребления товаров - основа деятельности ТНК, ключевой источник их рыночного преимущества и одна из важнейших причин, по которым они вообще экспортируют технологии.

9.1.5. Могильщики неразвитого мира

Таким образом, издержки экспансии ТНК в неразвитые страны бесспорны. И то, что они возникают не по вине ТНК и тем более не по вине покупателей технологий, но являются объективным аспектом глобализации, отнюдь не изменяет характера взаимодействия ТНК и неразвитых стран. Немудрено, что эмпирические данные свидетельствуют о негативном и даже «пагубном» влиянии примерно 40% иностранных инвестиций (среди которых основная доля принадлежит ТНК) на социальное благополучие неразвитых стран, принимающих эти инвестиции ([14]).
При этом к иностранным инвестициям восприимчивы лишь наиболее спешные из неразвитых стран. Так, в 1994 году на их долю пришлось 37% иностранных инвестиций, но две трети их пришлось на 10 стран. Таким образом, инвестиции ТНК достаются тем, кому помощь в развитии нужна в наименьшей мере. Однако едва ли не более значим тот факт, что эти инвестиции в определенной степени способствуют замедлению и затруднению развития этих стран и в конце концов сами по себе способны торпедировать «догоняющую» модель развития национальных экономик.
Таким образом, в деятельности ТНК наиболее полно воплощается тенденция замыкания экономик развитого мира на себя и их изоляции от остального человечества. Именно ТНК формируют указанную тенденцию, а правительства и международные структуры - такие, например, как Всемирная торговая организация (ВТО), - служат в данном вопросе простым инструментом реализации интересов подлинных экономических хозяев мира - ТНК.
Знаменательна в этом отношении деятельность и особенно эволюция ВТО (см. Ремчукова, меня + ТПП), в планы которой уже включено введение в практику регулирования международной торговли понятий «экологического» и особенно «социального» демпинга. Реализовать идеи искоренения такого «демпинга» в ближайшие годы, скорее всего, не удастся, но сам факт официального обсуждения этой проблематики вызывает серьезную тревогу. Ведь введение в практику регулирования международной торговли понятий «экологического» и «социального» демпинга объективно лишает неразвитые экономики возможности использовать основные факторы своей конкурентоспособности - дешевизну рабочей силы и мягкость экологических стандартов.
Тем самым развитые страны, реализуя для достижения своих коммерческих интересов принципы свободной конкуренции и глобализации рынков, лишают остальной мир самого права на существование. То, что эта политика осуществляется во многом неосознанно, лишь повышает ее эффективность.
В самом деле: проводить ее «с открытыми глазами» сложно, прежде всего, по моральным причинам: лишение неразвитых стран конкурентных возможностей означает массовое уничтожение населения этих стран (кроме узкого слоя элиты), то есть геноцид.
По своим последствиям и объективно решаемым целям эта политика совпадает с подходами идеологов геноцида как средства устранения избыточного или же чуждого по своей культуре и потому не поддающегося интеграции населения. Наиболее известным после Гитлера (истребившим 6 миллионов евреев) практиком этой идеологии был лидер «красных кхмеров» Пол Пот, успевший за несколько лет своего господства истребить 3 миллиона человек - 37,5% населения своей страны. Всего он хотел истребить 5 миллионов, так как, по расчетам его «специалистов», экономика тогдашней Кампучии могла обеспечить благополучие лишь 3 миллионам человек, а все остальные были лишними.
Неявно распространяемая на весь мир либеральными теоретиками и особенно практиками глобализации, эта логика, реализуемая в первую очередь через «закукливание» развитых стран, означает лишение перспектив, а затем и вымирание не менее чем 2 миллиардов людей, проживающих в неразвитых странах. С точки зрения свободного саморазвития глобальных рынков они оказываются лишними так же, как 5 миллионов кампучийцев - с точки зрения возможностей кампучийской экономики середины 70-х годов.
Перед величием этой перспективы достижения Гитлера и Пол Пота, не говоря уже о множестве более мелких массовых убийц, выглядят незначительными. Но главное отличие убийц эпохи глобализации от их неумелых предшественников заключается в гарантированной безнаказанности, которая обеспечивается непрямым характером их действий и гарантированным бессилием жертв.
Подобно тому, как Горбачев «всего лишь» занимался «катастройкой» и гласностью, а Ельцин боролся с коммунизмом (и ни один из них, запустив процессы, разрушившие нашу страну и залившие ее кровью, не отдал ни один документированный приказ о массовом убийстве), творцы современного глобального мира «всего лишь» занимаются бизнесом, политикой и стратегическим планированием.
Они могут и не хотеть совершать убийства, но естественное следование интересам собственных корпораций, государств и народов в условиях глобальной конкуренции объективно вынуждает их играть одну из самых зловещих ролей в истории. Их политика, как и терроризм (см. параграф …) не имеет оправдания, но имеет объективные причины, не позволяющие им поступать иначе.
Как и большинство людей, ощущающих свою неспособность устранить несправедливость, они не желают ее сознавать. Психологически это естественно; стремление отгородиться от ужаса и не думать о нем - стихийная защитная реакция всякого нормального человеческого организма. Такая реакция особенно понятна гражданам нашей страны, на которых в условиях социальной катастрофы последних лет обрушилось столько неизбывного ужаса, что от него пришлось отгораживаться, просто чтобы не сойти с ума.
Тем не менее, по необходимости пожимая руки уважаемым и безукоризненно моральным людям в прекрасных костюмах и с обворожительными манерами, владеющими современным развитым миром, нельзя забывать, что при помощи своей корыстной ограниченности они уничтожают десятки миллионов человек в год, - большинство умирающих от голода и излечимых болезней не только в неразвитых странах, но и в маргинальной части развитых обществ.
Национальная катастрофа, продолжающаяся в нашей стране, не дает нам даже пытаться изменить сложившийся миропорядок. Все, что мы можем, - это пытаться спасти свою страну от превращения в объект уничтожения подобно большинству неразвитых стран.
Сохранение этой тенденции и безнаказанность развитых стран укрепляются отсутствием для уничтожаемых обществ доступа к глобальным рынкам финансов и информации, что делает их неинтересными не только правительствам, но и влиятельной части общественности развитых стран, озабоченных своими проблемами. В силу этого «глобального безразличия» они никак, даже отчаянными террактами и безысходной партизанской войной, которую их наиболее обеспеченные и сознательные представители пытаются вести на территории противника, не могут изменить сложившегося миропорядка. Большинство человечества, живущее в неразвитых странах, не может не то что достичь «уверенности в завтрашнем дне», но даже просто спасти себя и своих детей.
Возможно, его ждет физическое уничтожение, - вымирание, уже отчетливо заметное в России и Африке.
Возможно, через 15 лет население неразвитых стран уже не будет составлять основную часть человечества, и весьма серьезно тревожащая руководителей развитых стран диспропорция между богатыми и бедными будет устранена так же, как была устранена диспропорция между турками и армянами в 1916 (??) году в Турции.
Вместе с тем, ситуация, возможно, не столь безнадежна для неразвитого мира. Ведь механическая экстраполяция сложившихся тенденций в неопределенно далекое будущее некорректна из-за игнорирования неизбежных качественных изменений, которые меняют тенденции. В общем случае указанные изменения тем более вероятны, чем ближе к катастрофе подходит рассматриваемый объект.
В данном случае возможность качественного изменения экономического развития человечества и «слома тенденции» связана прежде всего с тем, что ТНК, подавляя неразвитые страны ради своих краткосрочных перспектив, подрывают тем самым свои долгосрочные перспективы. Таким образом, противоречие между ТНК и неразвитым миром затрагивает фундаментальную проблему будущих источников всего технологического прогресса.
Сегодня ТНК - основная движущая сила развития человечества, и то, что они не способны создавать технологии, отвечающие потребностям его основной части, сосредоточенной в неразвитых странах, не только обрекает эту часть на серьезные и углубляющиеся диспропорции. Эта неспособность подрывает перспективный спрос на продукцию и технологии самих ТНК, что ограничивает возможности технологического прогресса и рыночного развития!
Эта ограниченность спроса из-за лишения неразвитой части человечества перспектив создает технологический тупик, ожидающий мир уже в недалеком будущем. Из него ведет лишь три пути:
окончательное отделение развитого мира от остального человечества сначала в технологическом, затем в социальном, а затем, возможно, и в биологическом плане;
краха ТНК в их современном виде;
переноса развития цивилизации на новый технологический уровень, который автоматически решит описанные проблемы, и реалии которого мы не можем представить.

* * *

Развитие и распространение принципиально новых типов информационных технологий многократно усиливает перечисленные качества ТНК и особенности их развития.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2019 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.