Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

§4. Формы связных фантастических переживаний




Изменения, затрагивающие состояние сознания, часто служат почвой для патологических переживаний. Такие состояния могут быть как кратковременными – появляясь в любое время дня, они выглядят как своего рода полусон, – так и долговременными, растягивающимися на несколько дней или недель. Особенно характерны для них галлюцинаторные переживания (дифференцировать собственно галлюцинации, псевдогаллюцинации и обычное осознание уже не представляется возможным). Когда больной пребывает в таком полусне, кто‑ то может приблизиться к его кровати; больной чувствует приближение, он чувствует руку. берущую его за горло, он чувствует, как его душат. Или же его жизнь протекает среди сцен, наделенных высочайшей степенью живости, среди пейзажей, в толпе, в покойницкой, в гробнице. Очень часто больные ощущают наступление этого изменения в их сознании. Они могут чувствовать его в самом начале, до того, как оно захватит их полностью, а также на исходе, когда они снова начинают приходить в себя («я как раз только что увидел во сне…" ). В легких случаях больные не утрачивают способности противостоять такого рода измененным состояниям; они ощущают характерную растерянность, чувствуют, что больше не могут думать, и вынуждены сделать над собой усилие, чтобы вспомнить, где они находятся и что именно хотели сделать. Лица, страдающие истерией. могут более или менее произвольно переходить от этого аномального «сновидного» состояния (Wachtraum) к сумеречному состоянию.

Это ирреальное содержание психотических переживаний имеет собственный контекст: можно сказать, что оно постоянно строит для больного его мир и его судьбу. Этот контекст отрывается от мира действительных переживаний и становится преходящим событием, ограниченным определенным промежутком времени (измеряемым в днях, месяцах или годах). Мы попытаемся до некоторой степени упорядочить эти разнообразные и многочисленные переживания; если мы хотим понять особенности того или иного случая, мы должны прежде всего достичь ясности касательно некоторых фундаментальных различий чисто описательного характера.

1. Одни переживания имеют место при помраченном сознании, другие – более редкие – могут заполнять психическую жизнь в состояниях измененного сознания, что не исключает полноценного бодрствования. Помраченное сознание распознается благодаря общему понижению активности психической жизни, разрыхлению связей, их обеднению, затрудненному воспоминанию. С другой стороны, то, что переживается в состоянии бодрствования, характеризуется исключительной ясностью; в таких переживаниях все настолько взаимосвязано, что психотические переживания приближаются к реальным и отчетливо восстанавливаются в памяти. Даже бессвязные переживания, имевшие место в состоянии бодрствования, вспоминаются очень ясно.

2. Одни переживания имеют место в полном отрыве от реальной среды. Психическое содержание пребывает в совершенно ином мире и никак не связано с реальной ситуацией. Другие переживания особым образом переметаются с действительными восприятиями и реальной средой, которая в соответствии с психотическим переживанием получает ложное истолкование и наделяется совершенно иным значением.

3. В связи с субъективным отношением больных к их психотическим переживаниям мы сталкиваемся с двумя противоположными крайностями. При первой из них больной – лишь зритель. Он отстранен, пассивен, даже безразличен. Он видит все с полной ясностью и наблюдает за содержанием спокойно, как если бы оно появлялось или проходило перед ним наподобие торжественной процессии видений или сцен, сформированных так, чтобы оказывать комплексное воздействие на все органы чувств. При второй крайности больной находится в состоянии деятельной вовлеченности. Он пребывает в самом потоке событий; он находится во власти могущественных аффектов, которые сотрясают его душу, то причиняя боль, то доставляя наслаждение. Он может быть сброшен с вершин блаженства в бездну ада. Он становится то спасителем мира, то злейшим из дьяволов. Если переживания первой группы носят явно выраженный театральный характер, то переживания второй группы значительно более драматичны. Говоря словами Нищие, первые похожи на сновидения, в которых предметы предстают с полной ясностью, тогда как вторые – на опьянение.

4. Что касается меры связности содержания, то она может варьировать от совершенно изолированных друг от друга галлюцинаций, осознаний и т. д., – которые едва ли могут считаться переживаниями в том смысле, в котором мы используем данный термин в настоящем разделе, – до непрерывного, последовательного процесса с четко локализованными во времени событиями, отмечающими отдельные фазы и кризисы в истории психоза. В получивших полное развитие случаях (которые, вообще говоря, редки) мы, наблюдая за больным достаточно долго,

можем видеть, как он проходит через последовательность нескольких фаз (что отчасти напоминает путешествие Данте по аду, чистилищу и раю). Связи выступают либо в контексте конкретного, рационального содержания переживания, либо в контексте «опьяненного» субъективного психического состояния. Мы либо наблюдаем изолированные переживания фрагментарных ситуаций, либо видим, как в течение какого‑ то времени одна сцена органически вытекает из другой. Обычно больной кажется полностью погруженным в психотическое переживание, в котором он живет всеми своими чувствами; впрочем, иногда то или иное из чувств – обычно это бывает зрение – кажется преобладающим.

5. Содержание переживания может либо живо воздействовать на чувства, либо, вопреки интенсивности самого переживания, быть не более чем осознанием каких‑ то бледных образов. Что касается значения этого содержания, то оно может быть либо естественным, связанным с повседневностью (например, когда больной с алкогольным делирием испытывает переживания по поводу своей работы и возможных связанных с ней неприятностей), либо фантастические, никогда не встречающимся в действительности. Больной стоит на перекрестке мировых событий. Он чувствует, что ось мира проходит рядом с ним; с его судьбой связаны могущественные космические движения; ему предстоит решать великие задачи; мировые события всецело зависят от него; благодаря своей гигантской силе он способен совершить все, даже невозможное.

6. В одних случаях переживания могут характеризоваться единством – и тогда у больных бывает только одна, психотическая реальность. В других случаях – особенно при переживаниях фантастического характера – больные живут как бы в двух мирах: реальном, который доступен их постижению и о котором они могут адекватно судить, и психотическом. Больной приобретает своего рода двойную ориентировку и, невзирая на все свои космические переживания, умеет более или менее корректно передвигаться среди реалий окружающей жизни; но реальным миром является для него психотическая действительность. Действительный внешний мир становится иллюзией, которой он может пренебречь и относительно которой ему известен разве что некий минимум: вот это врачи, я нахожусь в палате для буйных, они утверждают, будто я одержим религиозным бредом и т. п. В состоянии острого психоза больной может, так сказать, до краев заполниться психотическими переживаниями и забыть о том, кто он, где находится и т. д.; он, однако, может быть вырван из этого иллюзорного мира благодаря внезапным происшествиям или некоторым глубоким впечатлениям (связанным с приемом в лечебницу, посещением родственников и т. п. ). Энергичный оклик может на мгновение вернуть его к действительности. После этого двойная ориентировка утверждает себя вновь; все приобретает двойную мотивацию, сам больной расщепляется надвое или на несколько частей. Один больной говорил: «Я подумают об огромном множестве вещей из многих сфер одновременно». В типичных случаях больной вступает в столкновение с действительностью, переживая какой‑ либо сверхъестественный процесс, который, как он ожидает, внесет изменения в окружающий мир: действительность должна исчезнуть и т. д. Это приводит к возникновению переживания «несостоявшейся катастрофы», сменяющегося безразличием, которое затем уступает место новому содержанию.

Описанные здесь дифференциации носят самый общий характер и должны трактоваться как исходные точки зрения для анализа. Мы не располагаем такой системой разнообразных форм психотических переживаний. которая была бы достаточно обоснована фактическим материалом. Ограничимся описанием немногих избранных типов из существующего бесконечного многообразия.

1. С различными аномалиями часто сочетаются грезы наяву. Сидя в тюрьме, человек воображает себя сказочным богачом; он строит замки и основывает целые города. Его фантазии доходят до того, что он перестает четко различать истинную и ложную реальность. На огромных листах бумаги он чертит обширные планы и испытывает живейшие переживания в связи со своим поведением в новой ситуации, со своими действиями, направленными на то, чтобы осчастливить людей. Подобного рода фантазии могут начинаться со случайной мысли или идеи, а затем разворачиваться в условиях осознанного отождествления фантастического мира с действительностью. Человек делает богатые покупки, которые он не в состоянии оплатить, – возможно, для воображаемой любовницы: он входит в роль школьного инспектора и во время посещения школы ведет себя настолько естественно, что никто ничего не замечает – пока не возникает какое‑ либо слишком очевидное противоречие. кладущее конец его фантазии (данное явление известно как pseudologia phantastica). У больных с истерией во время таких «грез наяву» может происходить изменение сознания. Больные переживают воображаемые ситуации, являющиеся их духовному взору в виде ярких галлюцинаций. Подобным переживаниям, вероятно, родственны описанные Хепфнером фантазии, имеющие место при лихорадках.

2. Делирии‑ особенно при отравлении алкоголем («белая горячка») – характеризуются весьма живым воздействием на чувства, низким уровнем осознанности и, соответственно, отсутствием связности. Содержание их вполне естественно и не противоречит тому, что возможно в привычной для больного действительности; оно почти всегда бывает окрашено тревогой и заключается в преследовании, дурном обращении. часто – в чем‑ то неприятном и отвратительном.

3. Совершенно особым характером наделены иллюзорные переживания, полные блаженного покоя и часто испытываемые под воздействием гашиша или опиума.

Бодлер передает следующее описание, сделанное некоей женщиной. Приняв дозу гашиша, она обнаружила себя в роскошно убранной, обшитой панелями комнате (в этой комнате был золотой потолок с геометрической решеткой). Светила луна. Она говорила: «Поначалу я была удивлена. Перед собой и вокруг себя я увидела огромные, простирающиеся вдаль равнины: по равнинам текли реки, и в их светлых водах отражались зеленые пейзажи (здесь угадывается эффект панелей – зеркальные отражения). Подняв глаза, я увидела заходящее солнце, похожее на застывающий расплавленный металл. Это был потолок комнаты. Решетка на потолке навела меня на мысль, что я нахожусь в каком‑ то подобии клетки или в доме. открытом со всех сторон и отделенном от всей этой красоты только прутьями ограды этой моей роскошной тюрьмы. Поначалу я смеялась над этим обманом: но чем дольше я всматривалась, тем удивительнее становилось это волшебство, тем больше оно оживало во всей своей безусловной реальности. Представление о том, что я заперта, полностью захватило меня: но я должна признаться, что это не уменьшило удовольствия, которое я получала от лицезрения окружающего. Мне казалось, что я тысячи лет нахожусь в этой прелестной клетке, среди этих волшебных пейзажей и чудесных горизонтов. Мне грезилось, будто в лесу спит красавица, сном своим искупающая свой грех. Мне грезилось ее грядущее освобождение. Роскошные тропические птицы летали над моей головой, и когда я прислушалась к перезвону конских колокольчиков на отдаленной улице, впечатление двух чувств соединилось во мне в единую идею. Я приписала чудесный нежный перезвон этим птицам, думая, что звуки выходят из их металлических клювов. Они явно щебетали обо мне, и я была счастлива, ощущая себя узницей. Обезьяны предавались играм; очаровательно проказничали сатиры. Казалось, что все они веселятся при виде лежащей, обреченной на неподвижность узницы. Но все мифические божества дружелюбно мне улыбались, словно желая меня ободрить, чтобы я спокойно перенесла „нашествие» этих сказочных, фантастических существ. У всех глазные яблоки были скошены в угол, как будто они хотели прикоснуться друг к другу своими взглядами… Должна признаться, что я испытала удовольствие, глядя на все эти формы ч яркие цвета и понимая, что я – центр какой‑ то фантастической драмы; это захватило все мои мысли. Это состояние продолжалось долго, очень долго… Продлилось ли оно до утра? Не знаю. Внезапно я увидела, что комната освещена утренним солнцем: я испытала живейшее изумление и, несмотря на все попытки напрячь память, так и не смогла понять, спала ли я или пережила какую‑ то восхитительную бессонницу. Мгновением раньше была ночь. а теперь уже день. За это время я прожила долго, очень долго… Мое знание времени или, скорее, меры «. ремени словно исчезло, и вся ночь измерялась только заполнившими ее мыслями. Какой бы длинной она ни казалась, я ощущала, что она продлилась всего лишь несколько секунд; и наоборот, она была настолько долгой, что не могла бы уместиться в вечности».

Описывая собственное состояние при отравлении мескалином. Серко отмечает следующее сочетание: массы красок, не связанные ни с чем в объективном пространстве зрительные галлюцинации, тактильные галлюцинации, расстройство чувства времени, сентиментальное блаженство, обусловленная всем этим волшебная сказочная атмосфера – и при этом полная ясность суждений и сохранная способность верно судить о действительности.

4. Все перечисленные до сих пор типы переживаний по своему постоянству, богатству и значимости содержания для дальнейшей жизни личности уступают острым шизофреническим психозам. Мы выбрали лишь два случая таких переживаний: конечно, они ни в коей мере не исчерпывают известного материала.

(а) Шизофреническое переживание на начальном этапе процесса обычно не отличается связностью: при этом оно бывает наделено жуткими значениями, загадочностью, характеризуется неустойчивым содержанием.

Один особенно богатый симптоматикой случаи (доктор Мендель [Mendel]). к которому я здесь не обращаюсь, был уже мною опубликован в: К. Jaspers, Z. Neur.. 14 (1913), 110– ‑ 239.

Г‑ жа Кольб (Kolb) в течение достаточно долгого времени была одержима бредовыми идеями отношения, связанными с ее профессией швеи. В сентябре она почувствовала нечто новое: «Мне кажется, будто на меня наброшена какая‑ то завеса: я верю. что скоро узнаю что‑ то такое, чего прежде не знала». Она ошибочно полагала, что г‑ н А. собирается на ней жениться. Ей постоянно казалось, что в мастерской что‑ то делается втайне от нее – возможно, ей готовили приданое: она замечала все новые и новые вещи. Когда она вернулась в воскресенье домой, ей показалось, что кто‑ то побывал в ее комнате и кое‑ что переставил с места на место. Утром а понедельник на работе не все ладилось: у нее создалось впечатление, что закройщица дает ей неправильные указания. Все люди как‑ то странно «бросались в глаза», но она не знала, почему. Все ее удивляло. То обстоятельство, что брат заехал за ней, привело ее в полный восторг. Ей показалось необычным, что люди столь приветливо здороваются с ней. Она удивилась обилию прохожих на улице. Дома она испытала непреодолимое чувство, подсказывавшее ей: ты должна стоять и не двигаться; ты должна стоять твердо; ты должна совершить нечто особенное. Несмотря на замечание своей невестки, что ей нужно обедать, а не болтать, она так и не сдвинулась с места. Наконец, к вечеру ее отвезли в лечебницу. Ей казалось, что это какая‑ то игра. Увидев зарешеченные окна, она испугалась; поскольку она впала в возбужденное состояние, ей сделали укол. В маленькое окошко на двери ее палаты заглядывало множество каких‑ то девиц. Они то и дело подмигивали. Кто‑ то из них крикнул с потолка: «Сволочь! » В ночном саду она увидела белые фигуры. Всю ночь она простояла на ногах, так как ей казалось, что с самого начала она дала клятву: «Ей‑ Богу, я не лягу в постель». Во вторник она читала Евангелие. Всю вторую половину дня она видела в саду людей, идущих на похороны; она думала, что это телевизионная передача с участием ее любовника (за несколько месяцев до того она действительно видела телевизионную передачу). Наконец, она сама сыграла роль в этой передаче. Сестра подала людям во дворе какой‑ то знак: на этом игра кончилась. Она внезапно увидела на потолке печку и какой‑ то плоский крест. Свет лампы показался ей чудесным: посредине были две звезды; она почувствовала себя словно в небесах; она изумлялась тому, как хорошо она умеет петь – так, как никогда прежде не умела. Под воздействием какой‑ то другой непреодолимой силы у нее возникла мысль подсчитать точечки на окне. Ей пришлось досчитать до 12 000. Она беспрестанно слышала какой‑ то стук; что‑ то все время происходило. Буквы в Евангелии сделались синими. Ей показалось, что это проверяют ее веру, чтобы обратить ее в католичество. Во время вечерней зари солнце превратилось в кровь. В течение следующей ночи она оставалась стоять у окна до тех пор. пока совсем не промерзла; она должна была стоять так из‑ за своей веры, которую у нее хотели отнять. На улице она разглядела движущуюся руку; это был дьявол. Стоя так, она почувствовала, как сверху и справа на нее нисходит какая‑ то сила; поэтому она постоянно смотрела влево. У нее возникла «догадка». что сила находится справа: справа было теплее, а сверху что‑ то давило ей на грудь. Эта сила была не физической, а духовной. Она чувствовала себя стиснутой со всех сторон: она не могла повернуться ни вправо, ни влево; она не могла также взглянуть вверх. Затем произошло множество других необычайных и загадочных вещей, а через семь дней все кончилось.

(б) В описанном ниже случае мы сталкиваемся со значительно более богатыми переживаниями. Мы со всей ясностью видим новое значение восприятий и мыслей; пережитое блаженство, чувство собственного могущества, магические взаимосвязи, необычайное напряжение и возбужденность сочетаются с неспособностью удержать идею и завершаются полной путаницей.

У больной (Энгейкен [Engeiken]) была любовная связь с Вильгельмом X. По истечении медленно развивавшихся стадий депрессии и мании у нее наступил психоз. Излечившись от острой фазы, она описала дальнейшее течение своей болезни следующим образом: «Я пронзительно рыдала: я была совершенно вне себя: я звала людей, которые были мне дороги. Мне казалось, что все сосредоточилось вокруг меня. Через мгновение все было забыто: воцарилась бьющая через край веселость. Весь мир завертелся в моей голове. Все смешалось – мертвые и живые: я старта центром, вокруг которого все вращалось; я явственно слышала голоса мертвых, а среди них иногда и голос Вильгельма. Я испытала неописуемое счастье при мысли о том. что снова принесу своей матери живого Вильгельма (я потеряла брата, носившего это имя)… Но загадка была для меня слишком тяжела, слишком запутанна: я была страшно возбуждена: я жаждала покоя… Мой брат пришел ко мне, он был напуган, он выглядел как скелет, казалось. он совершенно не знает того, что переполняет меня… Я могу сравнить это c опьянением шампанским – лучшего сравнения не придумаешь… Я увидела еще несколько фигур – одну роскошную даму, – тогда я почувствовала себя Орлеанской Девой, я ощутила, что должна бороться за своего возлюбленного. должна завоевать его. Я страшно устала, но у меня все еще сохранялась сверхчеловеческая сила. Они не могли меня удержать даже втроем. В то время я была уверена, что он ведет свою борьбу по‑ иному, что он воздействует на людей. Я тоже стремилась что‑ то сделать. Круг. внутри которого действовало мое духовное могущество, был закрыт; поэтому я хотела применить свою физическую силу. Потом я, по‑ видимому, безумно рыдала, но я об этом не помню. Я хотела осчастливить мир через жертвоприношение, рассеять всякое непонимание. Было предсказано, что 1832 год будет важным. Я хотела сделать его важным. Если бы другие люди испытывали чувства, подобные моему, весь мир обратился бы в рай. Мне казалось, что я – второй Спаситель; я думала, что могу сделать мир счастливым и важным благодаря своей любви. Я хотела молиться за грешников. лечить больных, пробуждать мертвых. Я хотела высушить их слезы; только осуществив это, я могла бы стать счастливой, ничего больше не желая. Я звала мертвых так часто, как только могла. Я чувствовала себя так, словно нахожусь в подземелье, среди мумий, которых я должна разбудить своим голосом. Изображение Спасителя и его образ соединились в одно: он стоял передо мной такой чистый и нежный. Потом он был убийцей моего отца, он был подобен заблудшему. за которого я должна была молиться. Я тяжело работала и только в пении находила свое исцеление… Каждой идее я должна была прежде всего придать упорядоченность и последовательность: после этого я искала новые идеи. Мои волосы, казалось, связывали нас друг с другом. Я хотела бросить их в него. чтобы мой внутренний голос дал мне новые мысли для моей работы. Мельчайшие детали имели для меня глубочайшее значение… Моей последней работой по французскому языку было сочинение „Наполеон в Египте». Казалось, я переживаю все. что мне довелось выучить, услышать или узнать из книг. Я думала. что Наполеон вернулся из Египта, но не умер от рака желудка. Я была чудесной девушкой, в чьих глазах стояло его имя. Мой отец также возвратился вместе с ним. Он был его большим почитателем. Так продолжалось днем и ночью, пока меня не привезли сюда (в больницу. – К. Я. ). Я причинила своим сопровождающим страшные мучения: они не хотели предоставить меня самой себе. а я не могла этого перенести. Я все сорвала с себя. чтобы встретить его без всяких украшений и побрякушек. Я сорвала свои банты – их часто называют.. бабочками», – я больше не хотела порхать, не хотела признать себя пленницей. Внезапно мне показалось, что я нахожусь среди чужих, но вы (врач. – К. Я. ) были для меня хорошо знакомым добрым гением, я отнеслась к вам так. словно вы – мой брат… Тут я подумала, что моя судьба вот‑ вот решится. Люди кажутся чудесными, дом выглядит как сказочный дворец… Но шутка затянулась: все показалось мне холодным и бесчувственным. Мне следовало бы узнать об этом побольше… Я постоянно поддерживала связь с Вильгельмом X.: он оставлял знаки на окне или на двери, подсказывая, что именно мне нужно делать, и подбадривая, чтобы я сохраняла спокойствие. Со мной заговорила также дама из P.. которую я любила: отвечая ей. я была совершенно уверена, что она здесь. Я не могу рассказать всего, что произошло, но это была наполненная, деятельная жизнь никогда прежде я не была так счастлива. Вы сами видели, каким стало мое состояние впоследствии. Во всем этом для меня все еще кроется какая‑ то загадка. Прошло немало времени, прежде чем я освободилась от этого прекрасного сновидения и вернулась обратно к разуму. Болезнь в целом оставила кое‑ какие следы в моем разуме. Не могу не признать, что я потеряла часть своей силы: я могла бы сказать также, что мои нервы совершенно изнурены.. Я не испытываю никакого удовольствия от общения: я утратила всяческую возбудимость, способность радоваться и размышлять, желание что‑ то делать. Я вспоминаю свое состояние достаточно живо и вижу, как много мне еще предстоит наверстать».

 

Глава 2 Объективные проявления психической жизни (психология осуществления способностей, Leistungspsychologie)  

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...