Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Культура потребления у разных народов. Этнопсихологический подход в рекламе и маркетинге.





Только в конце 20 века стали появляться работы, в которых психологи

делали попытки проанализировать этнопсихологические аспекты эконо-

мической деятельности и экономического поведения. Первые более – ме-

нее крупные исследования в основном теоретического плана, рассматри-

вающие взаимосвязь экономики и этнопсихологии, были сделаны на стыке

прошлого и настоящего тысячелетий [см. 8;9;76 ]. Приятно осознавать, что

учёные нашего вуза стали инициаторами разработки названных проблем в

масштабах России. Директор Института психологии РАН, доктор психоло-

гических наук, профессор А. Л. Журавлёв пишет по этому поводу: «На

границах с этнической психологией за короткий период сформировалась

экономическая этнопсихологияво многом благодаря исследованиям на-

учно – педагогического коллектива кафедры социальной и экономической

психологии Байкальского государственного университета экономики и

права… Выполнены фундаментальные работы в этой области, позволившие обосновать и сформировать указанную отрасль»

Любое этнопсихологическое знание актуально и востребовано в том

случае, если оно: во-первых, расширяет понимание этносом и его предста-

вителями своих собственных характеристик, проявляющихся в разных

сферах жизнедеятельности; во-вторых, приносит объективную информа-

цию об особенностях другого (других) народов, с которыми данному этно-

су приходится взаимодействовать; в-третьих, учат правильно, с опорой на

самобытные нормы и традиции осуществлять деловые контакты с партнё-

рами разных национальностей, делая ставку, прежде всего на то, что объе-

диняет, а не разъединяет.

Названные обстоятельства позволяют нам начать анализ актуальности

экономической этнопсихологии с, так сказать, международных примеров

развития российской экономики. Речь идёт об экспортной политике рос-

сийского бизнеса. Уже с 2003 года структура экспорта стала изменяться – в



нём проявились тенденции увеличения доли средств, направляемых рос-

сийскими компаниями на приобретение активов за пределами страны. При

этом даже на старте этого процесса приобретения России за рубежом ока-

зались _______весьма громкими. Инвестиции альянса главы ООО «Газпромин-

вестхолдинг» А.Усманова и владельца группы «Базовый элемент» О. Де-

рипаски в бумаги европейского металлургического концерна Corus, покуп-

ка «Норникелем» и «Северсталью» активов в США, СУАЛом в Южной

Африке – это лишь вершина айсберга капитальных вложений отечествен-

ных бизнесменов. Отвечая на вопрос газеты «Коммерсант»: «Какие про-

блемы возникают у российских компаний при покупке производств вне

страны для включения их в состав российских холдингов?», Президент

ООО «Евразхолдинг» А. Абрамов отметил: «Первая и основная проблема –

культурная. В зарубежных странах иная деловая, культурная, социальная

среда, и для её освоения необходимы время и опыт. Вторая – протекцио-

низм, явный и неявный, проявляющий себя в разной степени в отдельных

странах». Поясняя данный момент с точки зрения предпринимательских

кругов западных стран, он подчеркнул следующее: «Ведение бизнеса здесь

и там одинаково, если иностранец освоил нашу культуру – говорит по-

русски, понимает нестабильность нашего законодательства и другие осо-

бенности национального предпринимательского климата. Опять же, если

он поведёт себя как русский, никаких проблем у него не возникнет. В по-

хожей ситуации оказался, к примеру, А. Мордашов, гендиректор «Север-

стальгрупп», на рынке Северной Америки, - он ведёт себя по американ-

ским законам, положениям и обычаям. И вполне там успешен» [«Коммер-

сант», 6.10.2004].

Данный пример показывает важную закономерность: знание культуры,

обычаев, традиции и, естественно, психологии граждан той страны, где

предприниматель организует собственный бизнес, отзывается для него

«сторицей» - ощутимыми выгодами.

Второе рассуждение, которое мы рассмотрим, уже теоретического пла-

на. Его автор, доктор экономических наук, профессор Ю. Ольсевич в ста-

тье «О национальном экономическом мышлении», утверждая, что на исто-

рической сцене в далёкой временной перспективе главными действующи-

ми лицами остаются и останутся нации как самобытные и автономные

общности людей, показывает и неизбежность существования у них свое-

образного теоретического мышления. «В мире издавна существует и ус-

тойчиво сохраняется плюрализм теорий и поразительно закономерная, хо-

тя и меняющаяся привязанность отдельных теорий к определённым наци-

ям или группам наций. Очевидно, здесь находит отражение специфика

культуры, традиций, духовного склада наций, институциональной струк-

туры, места в мировом хозяйстве – всё, что определяет непосредственно и,

в конечном счете, существенные различия в национальных экономических

интересах» [47, С.120].

Размышления профессора весьма однозначны, поскольку он считает,

что если различные теории в чём-то различаются, а в чём-то совпадают, то

под этим следует искать, прежде всего, различие или совпадение избран-

ных национальными учёными теоретических и (или) практических воззре-

ний. Если в этом плане рассматривать ошибки и недостатки в советской

экономике, то можно вспомнить вопросы классика зарубежной экономиче-

ской мысли Д. Кейнса, прозвучавшие после его посещения СССР в 1925

году: «Как мне принять теорию, которая в качестве своей Библии – вне и

выше всякой критики – использует устаревший учебник по экономике, не

просто научно неправильный, но не представляющий сегодня какого-либо

интереса и к современному миру неприменимый? Как я могу согласиться с

системой взглядов, которая, предпочтя водоросли рыбе, возвышает грубый

пролетариат над буржуазией и интеллигенцией, выражающих, несмотря на

свои недостатки, само качество жизни и несущих в себе семена прогресса

человечества?» [цит. по 62, С.120].

Здесь подчёркивается вторая, неотделимая, грань проблемы: заблужде-

ния экономической теории в масштабах советского «суперэтноса» стали

той национально окрашенной концепцией, которая привела к заметному

отставанию от мировых рыночных процессов социально-экономические

системы ряда народов. Данный аспект приводит к ещё одному выводу:

точно так же как неэффективно отрицание национального своеобразия

экономик разных стран, возведение в догмат какой-либо отжившей свой

срок и изолированной теории может повлечь за собой для конкретных эт-

носов серьёзные негативные последствия.

О значимости последнего вывода приходится говорить потому, что

унифицированные взгляды на роль культурных и экономических факторов

в жизни разных стран имеют место и сегодня. Уместно привести ещё одну

весьма интересную и политически заострённую позицию, высказанную

Самюэлом Хантингтоном – профессором Гарвардского университета в его

статье «Запад уникален, но не универсален». Детализируя суть названия

статьи, он считает, что утверждение адептов западной цивилизации о том,

что культура Запада есть и должна быть мировой культурой, в той или

иной степени ошибочны, высокомерны и опасны. «Сутью культуры явля-

ются язык, религия, ценности, традиции и обычаи. Если русские пьют ко-

ка-колу, это вовсе не означает, что они мыслят подобно американцам. Рав-

ным образом, тот факт, что американцы стали есть суши, отнюдь не озна-

чает, что они начали мыслить подобно японцам. На всём протяжении ис-

тории человечества модные веяния и материальные ценности распростра-

нялись из одного общества в другое, не меняя значительно основную куль-

туру перенимающего общества. Утверждение о том, что распространение

поп-культуры и потребительских товаров по всему миру является триум-

фом западной цивилизации, ведёт к уничтожению других культур и в то

же время тривиализирует культуру западную, отождествляя её лишь с

жирной пищей, выцветшими штанами и шипучкой» [72, С.84].

То, что в любой стране и в мировом сообществе в целом необходи-

мость опоры на интернациональные основы экономики и в то же время

значимость учёта этнического фактора составляют две стороны одной ме-

дали, хорошо иллюстрирует факт развития транснациональных корпора-

ций. В их организации, во внедрении норм и традиций совместного труда

деловые люди из разных стран стремятся учитывать и те, и другие аспек-

ты. Можно обратиться, к примеру, предпринимателей из «страны восхо-

дящего солнца». Японские корпорации, протянувшие «щупальца» своих

предприятий по всему «белому свету» при разработке корпоративной

культуры в своих зарубежных филиалах столкнулись с одной существен-

ной проблемой. Т. Коно пишет по этому поводу: «Японские корпорации

сегодня обеспокоены не только внедрением «деловой философии» на

предприятиях, но и в их «дочерних» филиалах, которые сегодня распола-

гаются по всему миру и на которых работают представители разных на-

циональностей. При _______этом оказалось, что перенос философии в филиалы за

рубежом зависит от трех факторов.

􀀹 Индивидуализм или ориентация на группу. Чем более культура

какой-то нации индивидуалистична, тем труднее перенос фи-

лософии компании в эту страну.

􀀹 Национальная гордость за превосходство своей культуры. Чем

эта гордость больше, тем труднее привнести философию япон-

ской корпорации.

􀀹 Престиж японской материнской компании. Чем он выше, тем

легче перенести ее философию в зарубежный филиал.

Последний фактор - наиболее важный, поэтому трудности переноса

философии компании не следует переоценивать» [31, С.215].

Рассмотренные примеры и факты показывают, что целенаправленное

изучение и последующий учёт этнопсихологических особенностей культу-

ры, традиций, менталитета в разных сферах хозяйствования это и в теоре-

тическом, и в практическом планах весьма значимая и экономически целе-

сообразная деятельность. Она помогает людям разных национальностей

ставить на службу эффективному менеджменту и социально ориентиро-

ванному бизнесу те или иные преимущества этнической психологии, луч-

ше адаптироваться к сложным перипетиям рыночной экономики, доби-

ваться оптимального использования собственных ресурсов.

В одной из наших первых работ, увязанных с рассматриваемой про-

блематикой, мы уже говорили о том, что конкретную область экономиче-

ской психологии, а именно экономическую этнопсихологию, нельзя вос-

принимать в виде какой-то экзотической науки, изучающей не столь акту-

альные и далёкие от гражданина любой цивилизованной страны проблемы

«аборигенных», «туземных», «коренных» и других народов со специфиче-

скими признаками жизнедеятельности [9, С.3]. Если брать во внимание

перевод слова этнос, как «племя», «народ», то предметом экономической

этнопсихологии могут быть особенности хозяйственной жизнедеятельно-

сти, самобытные способы и традиции гостеприимства и сервиса, рекламы

и маркетинга, своеобразные установки по деловым контактам с иностран-

ными (иноязычными) представителями делового мира любого и каждого

из известных народов и их этнических групп. Считать, что особенности

экономического сознания и поведения бурята, якута, адыгейца, чечена и

т.д. должна изучать экономическая этнопсихология, а, например, соответ-

ствующие феномены у русских, англичан, американцев и т.п. – просто

экономическая психология было бы неоправданно и некорректно.

Экономическая этнопсихология, если она изучает специфику хозяйст-

венной деятельности конкретного народа, естественно, уже по своим мас-

штабам, чем экономическая психология, поскольку последняя может и

должна раскрывать общие закономерности развития экономического соз-

нания и поведения у разных народов. Например, феномен экономической

социализации зачастую рассматривают по обобщённой схеме, как некое

явление, присущее интернациональному миру, имеющее некие общие чер-

ты в разных странах. Но это не исключает, что в ряде «деталей» социали-

зации (в частности, в зависимости от специфики превалирующей для на-

рода деятельности) будут проявляться совершенно специфические ценно-

сти, стереотипы и нормы, которые надо осваивать представителям кон-

кретного этноса. Так, будут, несомненно разниться отношение к цене, кри-

терии оценки качества, приёмы продажи продукции, выработанной садо-

водами, земледельцами, охотниками, рыболовами, особенно, если осуще-

ствляется торговля на рынках других народов.

Не менее значимым для «поиска» проблематики экономической этноп-

сихологии является признание того, что какое-то конкретное общечелове-

ческое качество может своеобразно проявляться у людей разных нацио-

нальностей. Возьмём для иллюстрации такое значимое во всём мире свой-

ство человека, как трудолюбие. Оно представляет собой определённую

смесь «ингредиентов» личностного отношения индивида к своей работе,

его эмоциональную привязанность к ней, его подход к своим функциям и

обязанностям. Но смесь эта опять-таки может варьироваться, сочетаться в

разных содержаниях и пропорциях у людей разных национальностей. Вот,

к примеру, как рассматривает В. Г. Крысько разницу между проявлением

этого качества у американцев и других народов, в частности, японцев и

немцев. Трудолюбие японца – это терпеливость, кропотливость, ловкость,

прилежание, упорство, какая-то обречённость, безрадостность. Трудолю-

бие немца – это основательность, пунктуальность, точность, шаблонность,

добросовестность, дисциплинированность, предусмотрительность, но без

размаха, риска. Трудолюбие американца – это размах, энергичная напори-

стость, неиссякаемый деловой азарт, предприимчивость и инициативность,

смелость и упорство, изобретательность и рационализаторская мысль,

добротность. Поражает неистовая одержимость, с которой американцы ра-

ботают, т.е. делают деньги, особенно в лучшие годы своей жизни. Они, как

правило, не отказываются ни от сверхурочных, ни от дополнительного за-

работка на стороне, если выпадает такая возможность [32, с.193].

Этнопсихологические особенности людей, значимые в экономическом

плане, можно наблюдать и на уровне когнитивных процессов. В частности,

нам уже приходилось на основе литературных данных констатировать

специфику восприятия цвета представителями разных северных народов,

как «смешанных», так и «несмешанных» [см. 9]. В 2004 году на основании

опросника «Байкал» удалось выявить различия не только в восприятии

цветов, но в их смысловой символике у представителей прибайкальских

народов – бурят и русских. Этот момент обязательно проявляется в нацио-

нальной рекламе, в оценке качества дизайна промышленных товаров и т.п.

Но этнические детали познавательных процессов наблюдаются и на других

уровнях. В последнее время психологи подметили, что далеко не всегда

эмпирические данные о характере процессов абстрактного мышления, ос-

нованные на лабораторных исследованиях, выявляют неоспоримые зако-

номерности. Стали всё больше изучаться прагматические решения и рас-

суждения разных людей, осуществляющиеся при решении бытовых про-

блем, в повседневной обстановке. В литературе приводятся интересные

примеры, которые уверенно можно отнести к области экономической эт-

нопсихологии. Так, опытные бразильские плотники с невысоким уровнем

образования разработали более совершенную систему измерений и расчёта

объёма, чем та, которой подмастерья, посещавшие занятия по математике,

намеревались их обучить. Подобным образом, по сравнению со студента-

ми, американские работники молочного хозяйства, которых изучал Скриб-

нер, проявляли большую гибкость и пользовались более эффективными

методиками» [53, С.235].

В русском языке есть выражения «практическая смётка», «практиче-

ский ум». Они отражают уровень сообразительности, смекалки людей, не

умудрённых теоретическими знаниями, но быстро, на лету схватывающих

суть какой-либо житейской проблемы и решающих её рациональными и в

то же время оригинальными способами. Скорее всего, подобное качество

чаще носит этнопсихологический характер, поскольку находчивость, спо-

собность додумываться, доходить собственным умом до решения конкрет-

ных задач во многих случаях связаны с бытовыми и хозяйственными си-

туациями, которые, в свою очередь, зависимы от особенностей жизнедея-

тельности людей. К примеру, практическая сметка северного оленевода

будет своеобразно отличаться от соответствующей смышлёности рыбака

или таёжного охотника. Хотя, вне всякого сомнения, в содержании любого

«этнического практического ума» всегда можно обнаружить интернацио-

нальные элементы.

Остановимся ещё на одном факте, несомненно, бросающемся в глаза в

межэтническом деловом взаимодействии. Психологи TT4 1 Tустановили, что за

час беседы типичный финн употребляет только один жест, итальянец же

жестикулирует не менее восьмидесяти раз. Француз в разговоре использу-

ет невербальные средства общения не менее ста двадцати раз, а мексика-

нец даже сто восемьдесят. Своей непредрасположенностью к повышенной

жестикуляции отличаются якуты, эвенки, другие народы, живущие в усло-

виях сурового климата. Всплывает интересное предположение: предста-

вители «северных территорий» в своём филогенетическом развитии мень-

ше предуготовлены природой к не приносящим особой пользы телодви-

жениям, поскольку это ведёт к неоправданной трате, не хватающей в хо-

лодном климате энергии. Южане же, наоборот, через разного рода жести-

куляцию «выплёскивают» избыток подаренной теплом и солнцем энергии.

Но как бы то ни было, существенные различия в природной выразительно-

сти сказываются на манере делового общения и в психологическом плане

вызывают определённые реакции, например, неприязнь к излишне жести-

кулирующему собеседнику.

Можно было бы бесконечно продолжать примеры, в которых «этниче-

ское» выступает в несхожих инвариантах «общечеловеческого» и может

обоснованно выступать в качестве предмета экономической этнопсихоло-

гии, иллюстрируя тем самым своеобразие данной науки. Но это занятие –

для крупных работ. В рамках небольшой статьи лучше перейти к рассмот-

рению некоторых общих различий в экономических позициях и установках

некоторых народов. Но, предваряя такие примеры, обратим внимание на

возникшую в мировой психологии прикладную область психологии, кото-

рая будет, несомненно, активно взаимодействовать с экономической эт-

нопсихологией.

Дело в том, что в настоящее время в мире широко распространяются

кросскультурные исследования. Отражая различия и сходства в культуре

разных народов, учёные кросскультурного направления в психологии че-

рез своеобразную терминологию детализируют многие изучаемые фено-

мены, стараясь обеспечить «замену слишком общего абстрактного понятия

«культура» специальными, поддающимися оценке психологическими пе-

ременными, которые могли быть гипотетическими причинами культурных

различий» [53, С.29]. В кросскультурных исследованиях мы можем выде-

лить их психолого- экономический аспект, например, когда установки ин-

дивидуализма или коллективизма разных народов зримо сказываются на

решении многих хозяйственных вопросов, на преодолении (возникнове-

нии) противоречий и конфликтов представителей разных культур. К при-

меру, и русские и японцы по своим социогенетическим типам относятся к

коллективистам – общинникам, но многие существующие традиции и при-

вычки их отношения к представителям бизнеса разных национальностей

(особенно культура общения, уровень толерантности) заметно отличаются.

Результаты кросскультурных исследований экономического плана, таким

образом, привносят богатый иллюстрационный, практический материал

для понимания особенностей экономической этнопсихологии народов и их

межэтнического взаимодействия. В будущем все вновь зафиксированные

феномены и реалии подобного рода помогут экономической психологии

создать новые концепции, точнее отражающие современную жизнь и по-

могающие её совершенствовать.

Сделав краткий экскурс в общую проблематику кросскультурных ис-

следований, попытаемся на основе некоторых общих социально – эконо-

мических ценностей и современных установок рассмотреть их определён-

ные отличия в качестве феноменов экономической психологии у типичных

представителей разных национальностей. Возьмём для иллюстрации аме-

риканцев, русских и японцев (естественно, на их «месте» могли бы ока-

заться и другие представители) Данные пусть и приблизительного кросскультурного анализа позво-

ляют говорить, что в каждом конкретном временном периоде у разных на-

родов преобладают своеобразные этнические установки по отношению к

экономическим реалиям, которые играют заметную роль в их повседнев-

ной жизнедеятельности. И именно эта специфика может и должна быть

предметом экономической этнопсихологии. Нельзя отрицать, что процес-

сы глобализации окажут унифицирующее, нивелирующее влияние на мно-

гие экономические установки людей, но также понятно и то, что в силу на-

циональных традиций, национальной специфики хозяйственной деятель-

ности и быта во многих отраслях экономики конкретных народов живут и

будут жить уникальные, оригинальные этнические элементы, понимание

которых немаловажно в современной жизни. К тому же любой народ, не

желающий стать «Иваном, не помнящим родства», будет оберегать те эт-

нические ценности, позиции, нравы, которые поддерживают его самобыт-

ный, своеобразный портрет в мировом сообществе.

Не сложно понять, что перечень феноменов, представленных в табли-

це, можно продолжать до бесконечности. Набор экономических реалий,

которые изучает экономическая психология и которые имеют свои вариан-

ты в этническом сознании и поведении многолик и разносторонен. Кроме

того, предметный мир экономической этнопсихологии дополняется про-

блематикой межэтнического взаимодействия деловых людей из разных

стран. Психология межэтнического взаимодействия – специфическая об-

ласть науки и практики. Она рассматривает не только детерминанты эф-

фективности разносторонних контактов «иноязычных» партнёров, но так-

же процесс и результаты изменения идентичных характеристик этнических

групп и их представителей при непосредственном и опосредованном влия-

нии друг на друга. Используя житейские понятия, можно сказать, что пси-

хологию межэтнического взаимодействия больше всего интересует то, как

«чужое» трансформируется в «наше», а «наше» превращается в «своё» для

чужих, касается это или материальных или духовных атрибутов жизни

взаимодействующих этносов. Конкретный пример, когда в середине 80-х

годов 20-го века слово «перестройка» стало 0386 0 понятным для граждан из мно-

гих зарубежных стран, отражая прогрессивные на тот момент социально –

экономические преобразования в нашей стране. Сегодня к таким межэтни-

ческим реалиям можно отнести в экономике многие термины и действия,

которые ещё недавно были весьма слабо известны «массовому» россий-

скому человеку, а сегодня вплелись в его обыденную жизнь: маркетинг,

менеджмент и т.д. и т.п.

Важно отметить тот факт, что понимание необходимости этнологиче-

ского, а значит и этнопсихологического анализа вопросов международной

экономики становится характерным для специалистов разных научных

дисциплин и направлений. Так, в учебном пособии «Организационное по-

ведение» его авторами введена специальная глава «Организационное по-

ведение в международном бизнесе». Целями изучения данной главы опре-

делены:

􀀹 выделить факторы, влияющие на организационное поведение и

организационную культуру компаний, занимающихся между-

народным бизнесом;

􀀹 изучить влияние разных национальных структур на организа-

ционное поведение и организационную культуру;

􀀹 рассмотреть _______параметры и модели межкультурных различий;

􀀹 определить пути решения проблемы культурной адаптации»

[см.46, С.384-417].

Содержание и основные понятия главы ярко иллюстрируют два уже

отмеченных нами момента. Во-первых, в любом межэтническом взаимо-

действии важны не только интернациональные нормы и принципы, но и

характер их освоения представителями конкретного этноса. Во-вторых,

чаще всего, особенно в международном бизнесе, для эффективного вовле-

чения человека в дела фирм необходимо понимание особенностей его на-

ционально-ориентированного поведения.

Особый пласт в теории и практике экономической этнопсихологии

может быть связан с анализом влияния на представителей конкретных эт-

носов сложившихся традиций хозяйствования, распределения благ, об-

служивания клиентов и т.п. Остановимся кратко на сути и содержании

данного вопроса. В социальной психологии традиция понимается обычно

как определённый стереотип мышления и поведения индивидуальных и

коллективных субъектов этнического сообщества, «по наследству» пере-

дающиеся от поколения к поколению и сохраняющиеся у данного народа в

течение длительного времени. К общим характеристикам традиций можно

отнести следующее:

􀀹 они являются своего рода поведенческим алгоритмом, т.е. сложив-

шейся последовательностью мыслей и (или) действий, основанных на пси-

хологическом стереотипе восприятия и (или) знания социальных явлений;

􀀹 они порождены в результате практической деятельности этноса, ко-

гда соответствующие логические формулы и алгоритмические формы по-

ведения приводили к эффективности труда, быта, досуга в целом, к упоря-

дочению социальной жизнедеятельности;

􀀹 большинство традиций народов отражают не только и даже не

столько сословные, клановые или иные групповые интересы, сколько яв-

ляются значимыми для всех представителей этноса;

􀀹 они выступают продуктом совместно-исторического ума не только в

том плане, что возникли, разрабатывались и утверждались в сообществах

людей, но и потому, что коллективы разных поколений и эпох вносили в

них свою лепту, детализируя их, варьируя процедуры их реализации в за-

висимости от сложившихся условий;

􀀹 они предполагают определённую добровольность в следовании им,

свободу выбора в деталях их проявления и реализуются в результате твор-

ческой самодеятельности людей;

􀀹 пример обращения к традициям, особенности их проявления и (или)

исполнения чаще всего связан с лидерами этнических групп;

􀀹 соблюдение традиций так же связано с поддержкой / не поддержкой

их общественным мнением: если массовое сознание отказало традиции в

значимости, она постепенно сходит на нет, оставаясь лишь в памяти, как

некий анахронизм.

Изменению или даже исчезновению традиций, как и метаморфозам

любой социальной установки, способствуют в первую очередь два обстоя-

тельства:

a) коренное изменение жизнедеятельности, при котором

традиция воспринимается как отжившее свой срок и не

соответствующее реалиям времени предписание;

b) изменение в потребностях и установках людей, приводя-

щие к необходимости и значимости совершенно иных

форм поведения для достижения запросов и интересов

индивида и (или) группы.

Века и даже тысячелетия самобытной и суверенной жизни многих эт-

носов породили множество национальных традиций во всех сферах жизне-

деятельности и, соответственно, в экономике. Эти традиции касались,

прежде всего, организации трудовой деятельности, например, они специ-

фичны у скотовода, земледельца или виноградаря; они устанавливали уни-

кальные для многих народов процедуры гостеприимства и обслуживания

статусных лиц, они предопределяли порядок разрешения неизбежных

конфликтов в области производства, разделения имущества и недвижимо-

сти, в решении проблем экономически несостоятельных индивидов и со-

словий: инвалидов, «сирых» и «убогих» лиц, ветеранов войны и труда и

т.д. и т.п.

Авторы работы «Психология и культура» обращают внимание на неиз-

бежность этнокультурного своеобразия распределения благ и ресурсов и

соответственно восприятия их людьми в качестве справедливых или не-

справедливых. Они считают, что принятие решений о распределении ре-

сурсов зависит главным образом от трёх моментов. Во-первых, поскольку

в основе вынесения суждений о справедливости распределения лежит про-

цесс социального сравнения, индивид должен определить для себя рефе-

рентную группу, которая является базой сравнения при определении раз-

мера причитающейся ему доли. Во-вторых, для определения вида ресурсов

должны быть выбраны соответствующие нормы распределения. В-третьих,

необходимо принять обоснованное решение о соотношении вклада и воз-

награждения [53, С.606-607].

Если рассматривать в данном ключе российские (советские) традиции

распределения благ, то здесь сразу же выделяется блок этнических и эт-

нопсихологических вопросов в соответствии с изложенными моментами.

Во-первых, традиционная ориентация на «среднего советского граждани-

на» по стандартам потребления была коренным образом подорвана, начи-

ная с 80-х годов, когда расширились зарубежные контакты. Мнения ино-

странцев типа, «Какие вы, русские, счастливые, поскольку не знаете, как

плохо вы живёте» высветили всю ущербность наших оценок уровня богат-

ства и бедности. Сегодня мнения конкретного индивида о «положенной

ему доле национального богатства», с одной стороны зависит не только

от его принадлежности к опять-таки конкретной социальной группе (грубо

– «верхи» и «низы»), а одновременно определяется мерками, в которых

происходит сравнение «мы» и «они». В таких условиях распределение со-

циальных благ «неимущим» российским большинством (а такового, как

считается, 2/3 населения страны) будет считаться несправедливым, по-

скольку критерием отсчёта будет положение групп «неправедно» нажив-

ших своё богатство и живущих достаточно зажиточно. Во-вторых, в при-

ведённой выше ситуации достаточно сложно обосновать нормы распреде-

ления благ. Этому не способствует ни отечественная «минимальная оплата

труда», ни ножницы, существующие в реальных заработках специалистов

одних и тех же профессий и статусов (продавцов, дворников, сторожей,

охранников и т.д.), существующие в разных регионах, на предприятиях

разных сфер экономики и т.п. К тому же государство многие годы жившее

за счёт труда своих граждан и сегодня неэффективно реализующее свои

экономические функции, необоснованно и некомпетентно вмешивающееся

в частный бизнес людей породило ещё один колоритный национальный

шаблон перераспределения благ: «сколько у государства не воруй, своего

не вернёшь». И все, от известных олигархов и организаторов «теневого»

бизнеса, до рядового обывателя, вырабатывающего или «охраняющего»

какую-нибудь государственную продукцию, при любой представившейся

возможности естественным считают право воспользоваться данным пра-

вилом. Конечно, размер получаемой таким образом «доли» всякий раз ин-

дивидуален и не поддаётся нормированию. Из первых двух вытекает и

специфика третьего момента в российском национальном процессе рас-

пределения благ.

Проблема несоответствия традиций стремительным тенденциям ры-

ночной экономики, вреда от их непродуманного разрушения связана в Рос-

сии, прежде всего, с положением аборигенных народов Севера, Сибири,

Дальнего Востока и некоторых других регионов.

Организаторам промышленного освоения таёжных и лесотундровых

мест советского времени, пришедшим в «дикие» края жить и работать

«вахтовым методом», а, значит, временно пребывать, чтобы «осваивать»,

«разрабатывать», «брать», почти невозможно было понять тех, кто здесь

существовал на протяжении веков. Людям, выросшим в совершенно иных

условиях, чуждо было отношение к природе, а именно - рыбе, к зверю, к

лесу, к горе, как к живому человеку. Выше их разумения было то, что ма-

ленькие поселения «коренных» народов – это целые комплексы социаль-

ных, культурных, экономических и других связей, причём комплексы -

очень хрупкие и ранимые.

В тайге, да и в тундре аборигены, такие как тофалары, эвенки, коряки

или эскимосы селились далеко друг от друга. В создаваемых же по прин-

ципу экономической целесообразности посёлках их ждала концентрация и

в итоге – нарушение экологических и внутривидовых связей. Род пред-

ставлял собой чёткий, отлаженный организм с веками отработанными тра-

дициями, где каждый его член знал, что он должен делать и как. К приме-

ру, чукча вставал утром с полным сознанием того, что если он не выпол-

нит свои обязанности, то пострадает от этого весь род и, значит, он сам.

В новых условиях поселения в благоустроенных и неблагоустроенных

местах жительства вместе собирались не десятки человек, а во много раз

больше. И зачастую занимались аборигены чуждыми прежде деятельно-

стями. Так появлялась безработица, а с нашествием специалистов с

«Большой земли» формировались группы малоквалифицированных чер-

норабочих из числа местных жителей. Род, его традиции и функции нача-

ли изменяться, терять свой смысл под воздействием неестественных ранее

условий. Кроме того, действовал пресс культуры и быта пришедших, их

«инородные» традиции, социальные стандарты и оценки значимости лю-

дей. Попадая в сложные организационные и экономические структуры,

аборигены далеко не всегда становились равноправными членами сооб-

ществ из-за своего самобытного менталитета и отсутствия конкурентоспо-

собности. Многие из них пополняли ряды «бомжей», изгоев и отвержен-

ных.

Потеряв возможность заниматься исконной, а значит, чаще всего лю-

бимой деятельностью, своим особым менталитетом вступив в иной мир и

не поняв его, представитель аборигенного народа зачастую терял смысл

жизни, и это было для него губительным. Писатель В. Шаров вспоминает

характерный эпизод в чукотском аэропорту, который случился с ним во

время поездок по северо-восточным территориям, населяемым малыми на-

родами. Тогда Dон встретился с пожилой женщиной, скорбящей о своём сы-

не, закончившим жизнь суицидом. Отвечая на вопрос о причинах само-

убийства сына, старая эскимоска сначала глубоко задумалась. Она долго





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.