Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Глава 13ЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛ 11 глава





Он потряс головой. "Я не знаю", сказал он тем же приглушенным голосом. "Мне только... показалось, что должно случится что-то ужасное".

Драка фыркнула. "Я чувствовала это уже в течение долгого времени".

Дуротан с усилием старался выглядеть беспристрастным. Он был ответственен за благополучие его орков, а его отношения с Нер'зулом, а теперь, похоже, с Гул'даном были весьма напряженными. Дуротан понял, что если шаман и попытается дискредитировать его или его клан, то это будет куда легче сделать сейчас, чем тогда, в инциденте с Веленом. При текущем сосредоточении на союзе орков, клан Снежных Волков можно было сослать или каким-то образом отрезать ото всех на время, по истечении которого клан совсем угаснет. Дуротану не нравилось все происходящее, но он мог протестовать только таким молчаливым образом. Он не заботился о себе. Но он не мог допустить, чтобы пострадал его клан.

И все же - его кровь кипела, его сердце кололо, его тело дрожало от предчувствия. Он быстро помолился предкам, чтобы они продолжали мудро вести его народ.

Они подошли к плоской речной долине, которая в течение многих поколений была местом проведения фестиваля Кош'харг. Как только его ноги коснулись священной земли, Дуротан немного расслабился. К нему вернулись воспоминания, и он улыбнулся, поскольку он отбросил все тревожные мысли. Он вспомнил ту судьбоносную ночь, когда он и Оргрим решили бросить вызов традиции и посмели следить за разговором взрослых - и насколько они оба были разочарована теми мирскими беседами. Став теперь более мудрым, он верил, что хотя тогда он и Оргрим считали это дерзостью, вероятно, они не были первыми, осмелившимися на этот шаг, и, вероятнее всего, они не будут последними.

Он также вспомнил свою первую встречу с женщиной, которая потом стала его спутницей жизни, как он охотился в этих богатых полях, как танцевал вокруг огня под барабанные звуки, отзывающиеся в его теле, и как пел при луне. Пока его народ все еще имеет это, подумал он, с ним все будет хорошо. Немного приободрившись, он просмотрел туда, где обычно проводились пляски. На том месте была установлена маленькая палатка, и он задумался, для чего она была там.



Он и Драка остановились в нескольких метрах от палатки, предполагая, что это была часть демонстрации. Вскоре подошли и другие. Солнце пекло вовсю, а орков становилось все больше и больше. Дуротан заметил, что большинство из тех, кто прибыл сегодня, были вождями кланов и их шаманами, так что это место не было приспособлено к такому количеству народа, сколько собиралось во время фестиваля.

Гул'дан подождал, пока не подойдут все остальные, а затем целеустремленно подошел к палатке. Шаманы, обученные этой таинственной новой магии, последовали за ним. Все они шли уверенно и гордо. Остановившись перед палаткой, Гул'дан подозвал несколько воинов из Чернокамня, которые вышли вперед и стали по стойке "смирно".

И в этот момент ветер переменился. Глаза Дуротана широко распахнулись, поскольку его нос учуял знакомый запах.

Дренеи...

Слабый ропот вокруг него сказал ему, что он не был единственным, кто почувствовал этот запах. В этот момент Гул'дан кивнул воинам. Они ненадолго исчезли в палатке.

А затем появились из нее, вывев восемь дренеи, с сильно связанными руками.

Их лица были опухшими и раздутыми от избиений. В их ртах были запихнуты кляпы. На их синей коже была засохшая кровь, и еще немного оставалось на одежде. Дуротан с изумлением смотрел на все это.

"Когда клан Чернокамня боролся с помощью той магии, с которой я собираюсь поделиться со всеми вами, их победа была настоль абсолютна, что им удалось взять несколько заключенных", гордо заявил Гул'дан. "Эти пленники помогут мне показать вам, на что способны эти новые магические способности".

Дуротан закипел от возмущения. Убийство противника в вооруженном бою было одно. А экзекуция беспомощных пленников было совсем другое. Он было уже раскрыл рот, но его остановила чужая рука, коснувшаяся его. Он со злостью смотрел в прохладные серые глаза Оргрима Рокового Молота.

"Ты знал об этом", прошипел Дуротан, его слова долетели только до ушей его старого друга.

"Говори тише", прошептал Оргрим, оглядываясь, обратил ли на них кто-нибудь внимание. Никто не заметил; все приковали свой взор на Гул'дана и заключенных дренеи. "Да, я знал. Я был там, когда мы их захватили. Таков наш путь, Дуротан".

"Это никогда не было путем орков", сказал в лицо Дуротан.

"Но сейчас он таков", ответил Оргрим. "Это ужасная необходимость. Но к слову: я не верю, что это станет общей практикой. Цель состоит в том, чтобы убить дренеи, а не мучить их".

Дуротан уставился на своего старого друга. Оргрим лишь на мгновение смог смотреть на него, потом он покраснел и отвел взгляд. Дуротан почувствовал, что его возмущение было нисколько не меньше его собственного. По крайней мере, Оргрим понимал, что это было преступлением, хотя ему и приходилось его поддерживать. Но что оставалось делать Оргриму? Он был заместителем командира Чернорукого. Он был связан клятвой поддерживать своего вождя. Как и у Дуротана, у него были обязанности, от которых он не мог просто уклониться. Впервые в своей жизни Дуротану стало жаль, что он был не простым членом клана.

Он посмотрел в глаза своей жены. Она ошеломленно смотрела, сначала на него, потом на Оргрима. А затем он увидел, как в ее глазах промелькнули печаль и смирение, и она опустила голову.

"Эти существа нужны нам сейчас", заговорил Гул'дан. Дуротан, на душе которого стало тяжело от бремени своего лидерства, обратил внимание на шамана. "Мы будем использовать их, чтобы продемонстрировать наши новые способности".

Он кивнул первой из ряда шаманов Чернокамня, и та поклонилась. Орчиха выглядела немного возбужденно, она закрыла глаза и сконцентрировалась. Звук как от мчащегося ветра заложил уши Дуротана. Странный образ прорисовывался в появившимся вокруг ее ног фиолетовом свете. Над ее головой медленно завертелся фиолетовый куб. Затем внезапно у ее ног появилось маленькое, орущее существо. Оно скакало, его глаза горели красным пламенем, его маленькие, но острые зубы, обнажились, что походило на улыбку. Дуротан услышал ропот и шепот от страха.

За ней последовали другие шаманы, вызывая те же самые жуткие фиолетовые круги и кубы, создавая существ словно из воздуха. Одни из них были большие, бесформенные, зловеще парящие штуковины синих и фиолетовых оттенков. Другие существа были красивы на взгляд, если бы не их копыта на ногах и крылья за спиной, словно у летучей мыши. Одни были громадными, другие маленькими, и все они спокойно сидели или стояли возле тех, кто их создал.

"Довольно миленькие домашние животные, что ж сказать", прозвучал отличительный голос Грома Адского Крика, полный сарказма. "Но что они могут?"

Гул'дан милостиво улыбнулся. "Терпение, Адский Крик", сказал он почти снисходительно. "Это сила, а не слабость".

Адский Крик нахмурился, но смолчал. Ему тоже было любопытно, как и любому другому, как понял Дуротан. Чернорукий стоял, слегка улыбаясь, словно он был гордящимся отцом всему этому. Похоже, он не был удивлен тем, что здесь происходило, и Дуротан был уверен, что Чернорукий уже познакомился со способностями недавно обученных шаманов. Познакомился и одобрил.

Одного из дренеи выпихнули вперед. Его руки были все еще связанными, он по инерции сделал несколько шагов на своих копытах, но потом он остановился и распрямился. Его лицо было беспристрастно. Только его медленно двигающийся хвост выдавал напряжение.

Первая шаманка вышла вперед, выставила свои руки и что-то пробормотала. Ее маленькое существо заорало и подскочило, и внезапно из его когтистых рук вырвался огонь, врезавшийся прямо в несчастного дренеи. Одновременно на кончиках пальца шамана появился шар... тьмы... который также помчался к плененному. Он скорчился от боли, поскольку его синяя кода почернела и загорелась от атаки того маленького существа, но когда его ударил теневой шар, он упал на колени в очевидной агонии.

И снова шаманка что-то забормотала, и огонь вырвался из самого тела замученного дренеи. Бывший стоическим и тихим, дренеи теперь кричал от боли, его крики были отчасти приглушены кляпом в его рту, но не полностью. Он дергался и извивался на земле, словно рыба, попавшая на воздух, его глаза дико вращались. А затем он стих. В воздухе ощущался сильный запах сожженной плоти.

Тишина стояла еще мгновение. А затем пронесся звук, который Дуротан даже и не думал услышать: крики одобрения и восхищения при виде связанного противника, беспомощного умирающего в муках.

Дуротан с ужасом продолжал смотреть. Стали убивать другого заключенного в "целях демонстрации". Этого избила кнутом одна из самых красивых слуг шаманов, а затем она парализовала его, пока на него обрушился огненный дождь, и тьма поглотила его. Выдвинули третьего, его магическую сущность высосало одно из этих чудовищных существ, которое было похоже на искаженного волка со щупальцами на спине.

В горле Дуротана поднялась желчь, поскольку голубая кровь и пепел покрыли когда-то священную землю, землю, которая хоть и сейчас оставалась богатой и плодородной, но потеряла свой глубокий смысл спокойствия из-за жестокости, происшедшей на ней. Здесь он танцевал, пел при луне, разговаривал с другом детства, ухаживал за своей возлюбленной. Здесь поколения орков праздновали свое единство, в месте настолько святом, что если здесь и вспыхивали какие-то поединки, то их немедленно прекращали, а воюющим сторонам предлагали помириться или покинуть эту землю. Дуротан не был шаманом. Он не мог ощущать землю или дух, но ему это не было нужно, чтобы почувствовать их боль, словно свою собственную.

Матушка Кашур, это совсем, совсем не то, чего ты хотела, подумал он. Крики одобрения заложили его уши, зловоние крови и обугленной кожи заполнили нос. И что самое худшее, его народ, даже некоторые из его клана, находились в плену у безумия причинения боли и мучений существам, которые были даже неспособны плюнуть в лицо своему врагу.

Находясь в этом смутном тумане, он понял, что его рука болит. Он ошеломленно посмотрел на нее, и увидел, что Драка так сильно сжимала ее, что могла даже ее сломать.

"За шаманов!" крикнул кто-то.

"Нет!" Голос Гул'дана пронесся сквозь шум неистовствующей толпы. "Они больше не шаманы. Стихии их покинули - они не зовут их больше и не просят их о помощи. Созерцайте тех, кто обладает силой, и кто не боится владеть ей. Созерцайте... чернокнижников!"

Дуротан оторвал свой взгляд от сжавшихся пальцев его избранной, чтобы посмотреть на священную гору. Она стремилась ввысь, как и обычно, ловля и отражая свет своими гранями, и в этот момент Дуротан задумался, почему гора не разрушалась и не сломалась, словно сердце разумного существа, преисполненное ужасом от того, что творилось в ее некогда успокоительной тени.

 

* * *

Той ночью прошли дикие празднования. Дуротан не участвовал ни в одном из них, он также запретил пировать членам своего клана. Когда шаманы Снежных Волков сидели за маленьким костром, подчиненно кушая в тишине, Дрек'тар осмелился задавать вопрос, который, как знал Дуротан, тревожил их сердца.

"Мой вождь", тихо произнес Дрек'Тар, "Ты разрешишь нам изучать путь чернокнижников?"

Нависла долгая тишина, которую не мог нарушить даже треск от огня. Наконец, Дуротан заговорил.

"Я хочу сначала задать вопрос", молвил он. "Ты одобряешь то, что произошло с заключенными сегодня?"

Дрек'тар почувствовал себя неловко. "Это было... было бы лучше, если мы напали на них в честном бою", допустил он. "Но они наши враги. Они доказали это".

"Доказали, что они будут сопротивляться, если на них нападут", отпарировал Дуротан. "Это все, что было доказано". Дрек'тар хотел было возразить, но Дуротан жестом показал ему помолчать. "Я знаю, таково желание наших предков, но сегодня я созерцал на то, что, как я думал, никогда не увижу. Я увидел, что священные земли, где в течение бесчисленного количества лет наш народ встречался в мире, были загрязнены кровью тех, кто не мог даже поднять руку, чтобы защититься".

Он заметил движение на краю круга и почувствовал запах Оргрима. Дуротан продолжил.

"Под тенью самого Ошу'гана. Те, кто убил сегодня дренеи, сделали это не для того, чтобы отразить угрозу нашим землям. Они казнили заключенных, чтобы похвастаться своими новыми... талантами".

Оргрим тихо кашлянул, и Дуротан жестом пригласил его присоединиться к ним. Оргрим был известен всем собравшимся, и его с радостью все приняли к костру.

"Оргрим", произнесла Драка, мягко прикоснувшись к руке своего друга. "Эти... чернокнижники... из твоего клана. О чем они думают?"

Оргрим смотрел на языки пламени, его густые брови нахмурились, поскольку он начал подбирать нужные слова. "Если уж мы должны бороться с дренеи - даже вы, Снежные Волки, признаете неизбежность этого - то мы должны победить. Стихии покинули шаманов. В лучшем случае они непостоянны и непредсказуемы, они никогда не были надежными союзниками. Не как один друг".

Он поглядел на Дуротана и грустно улыбнулся. Несмотря на тяжесть в груди, Дуротан улыбнулся в ответ.

"Эти новые существа, эти странные силы - они, кажется, более надежны. И разрушительны".

"Было что-то в них...." Голос Драки затих. Дрек'тар быстро ее перебил.

"Драка, я знаю, что ты волнуешься. Это были определенно не природные силы, по крайней мере, не природные для нас, шаманов. Но разве из этого следует, что это неправильно? Они существуют, они должны занимать какое-то место в этом мире. Огонь - это огонь. Прибывает ли он из пальцев того небольшого танцующего существа или от духа благословенного огня, он все равно жжет плоть. Я соглашусь с нашим уважаемым гостем. Мы преданы битве. Если мы не будем бороться, то мы, несомненно, проиграем!"

Драка потрясла головой, ее красивые глаза были полны отчаяния. Ее руки задергались, словно она пыталась нащупать слова.

"Это нечто большее, чем вызов огня, или даже тех странных стрел из тьмы", сказала она. "Я боролась с дренеи. Я убивала дренеи. Но я никогда не видела их корчующимися от такой боли, ни слышала крик от таких мук. Те существа, что служат чернокнижникам, кажется... наслаждаются этим".

"Мы наслаждаемся охотой", указал Дуротан. Он не любил спорить с ней, но, как всегда, он хотел увидеть все стороны проблемы, чтобы принять решение, что было лучше для его клана. "Волки наслаждаются пиршеством плоти".

"Есть что-то зазорное в желании победить?" бросил ей вызов Оргрим, сузив свои серые глаза. "Это ошибка получать удовольствие от победы?"

"В охоте, в победе - нет. Я говорю о страдании".

Дрек'тар пожал плечами. "Возможно существа, которые были призваны для служения, питаются страданием. Возможно, это необходимо для их существования".

"А для нас это необходимо?" Глаза Драки блестели в свете от огня, и Дуротан признал с болью в душе, что сверкали они не от гнева, а от слез.

"Дренеи всегда имели превосходство в магии, даже когда нам помогали стихии", сказал Дрек'тар. "Я всегда был шаманом. Я им родился. Но теперь я говорю вам, что я пойду по пути чернокнижника, если разрешит мой лидер клана. Поскольку я понимаю, что могут сделать для нас те силы, уже имея дело со стихиями. Я сожалею, Драка, но да - да - это необходимо для нашего существования. Если у нас не будет магии, то дренеи сотрет нас с лица земли".

Драка вздохнула и спрятала свое лицо в ладонях. Маленький лагерь затих, звучал лишь треск от огня. Дуротан раньше думал, чего не хватает; но теперь он понял. Он не слышал ночных животных, птиц, насекомых и других живых существ, тихими звуками которых прежде был полон воздух. Они покинули это место после того, что здесь произошло. Он попытался не думать об этом как о предзнаменовании.

"Я разрешу клану Снежных Волков изучать эту магию", тяжело высказал он.

Дрек'тар склонил голову. "Благодарю тебя, Дуротан. Ты не пожалеешь об этом".

Дуротан ничего не ответил.

 

Глава 14

 

Рассказывая мне обо всем этом, Дрек'тар плачет; слезы капают из глаз, которые не могут боле созерцать бытие, но слишком отчетливо видят прошлое. Я не могу предложить ему утешения. То, что стихии вновь откликнулись на его - на мой - зов, любой орочий шаман расценит как знак их сострадания и прощения, их желание видеть восстановление равновесия.

Шпиль, все еще скрывающий в себе тьму, остался на ином континенте. Фигурально, все мы удалились от его злобы, но не из-под его тени. Тени, отброшенной так давно, на следующий день после осквернения нашего самого священного места.

Тень черной руки.

 

* * *

Сон не шел к Дуротану. И к Драке тоже, ибо она ерзала, вертелась и вздыхала. Наконец, он отчаялся заснуть и просто лежал, вновь прокручивая в голове события дня минувшего. Все в нем кричало о неправильности принятия нового магического пути, который так легко вызывал страдания других существ. И все-таки, что еще оставалось делать? Стихии оставили шаманов, даже несмотря на то, что сами предки поставили перед орками эту задачу. Без помощи магии как дополнительного оружия, орки будут сметены превосходящей технологией и знаниями дренеи.

Он встал и вышел из палатки для сна. Он развел огонь, чтобы избавиться от предрассветного холода и молча съел сырое мясо. Наблюдая за тем, как небо светлеет, он заметил приближающегося курьера. Не останавливаясь, тот бросил свиток Дуротану и поехал дальше. Дуротан развернул письмо и прищурился, силясь разобрать текст.

Через два дня будет новое собрание. На нем вожди изберут нового лидера, который будет говорить за всех. Принимать решения за всех. Они изберут того, кто будет назван "военным вождем".

Мягкая ладонь коснулась его волос. Он бросил взгляд вверх и лишь тогда заметил Драку, читающую письмо через его плечо.

"Ты можешь с таким же успехом остаться дома", - резко промолвила она. - "Результат избрания уже предрешен".

Он грустно улыбнулся ей. "Тебе не идет цинизм, любимая".

"Я не привыкла жить в такие времени", - только и сказала она. В сердце своем он сознавал ее правоту. Был лишь один орк достаточно известный и харизматичный, за которого отдадут достаточно голосов и изберут военным вождем. Гром Адский Крик может немного посоревноваться с Черноруким, он Адский Крик слишком импульсивен для подобного звания. Чернорукий был на виду с самого начала, сперва противостоя, а затем поддерживая Нер'зула. Именно его шаманы стали первыми чернокнижниками. Он одержал больше побед над дренеи, чем кто-либо еще.

Драка и в этом оказалась права. И два дня спустя Дуротан наблюдал пустыми глазами, как голосовали вожди кланов и как Чернорукий из Чернокамня был избран. Он почувствовал на себе несколько взглядов, когда Гул'дан объявил имя Чернорукого, после чего высокий орк поднялся и с лживой учтивостью принял звание. Дуротан даже не озаботился высказаться против. А чего ради? За ним и так уже зорко следили по подозрению в нелояльности. И ни одно из слов, которые он мог произнести, ничего бы не изменило.

Улучив момент, он бросил взгляд на Оргрима. В глазах иных второй командир клана Чернокамня казался непреклонно поддерживающим своего вождя. Но Дуротан знал Оргрима лучше, чем кто-нибудь, и видел морщинку, пролегшую на лбу того, напряженные губы, говорящие о том, что Оргрим недоволен принятым решением так же, как и Дуротан. Но и он тоже понимал, сколь бессмысленно возражать. Дуротан надеялся, что, быть может, нахождение Оргрима так близко к Чернорукому поможет приуменьшить вред, который тот способен принести.

Теперь Чернорукий стоял перед ними, махая руками и улыбаясь восхваляющей его толпе. Дуротан не мог возражать, но не мог и заставить себя выкрикивать здравицы орку, воплощавшему в себе все то, что сам он презирал.

Оргрима стоял за спиной Чернорукого и чуть справа от него. Гул'дан, который по мнению Дуротана каким-то образом манипулировал всем происходящим, стоял позади и глядел на Чернорукого с уважением.

"Мои орочьи братья и сестры!" - прокричал Чернорукий. - "Вы оказали мне честь. Я докажу, что достоин зваться военным вождем этого огромного моря благородных воинов. День за днем мы улучшаем наши доспехи и оружие. И теперь мы отвергли непредсказуемые стихии и осознали истинное могущество - магию, что подчиняется нашим чернокнижникам и действует безо всяких просьб и мольб к кому-либо или чему-либо. Это - свобода! Это - сила! У всех нас одна цель, ясная и четкая. Мы сотрем дренеи с наших земель. Они не смогут противостоять волне воинов и чернокнижников, всесокрушающей Орде. Мы - их страшнейший кошмар. К бою!"

Он воздел руки и заорал: "За Орду!"

И тысячи фанатичных голосов рявкнули: "За Орду! За Орду! За Орду!"

 

* * *

Дуротан и Драка вернулись домой вскоре после избрания Чернорукого, собрание вызывало у них слишком сильное отвращение, чтобы оставаться там дольше. Шаманы остались, чтобы потренироваться в использовании новой магии. Когда они вернулись спустя несколько дней, Дуротан заметил, что они вновь держатся уверенно и гордо. Новая магия вернула им веру в самих себя, испарившуюся как утренний туман после того, как стихии оставили их. За это Дуротан был благодарен. Он любил свой клан, и знал, что они - добрые орки. Он не хотел видеть их сломленными и потерявшими себя.

Они оттачивали свое искусство на животных, присоединяясь к охотничьим отрядам и посылая своих странный тварей за расколотокопытыми и талбуками. Дуротана все еще беспокоила агония, которую испытывали атакованные звери. Но со временем они стали страдать меньше - не потому, что боль уменьшилась, просто чернокнижники научились убивать быстрее и более эффективно. Появление странных "помощников", или "зверьков", как некоторые чернокнижники ласково называли тварей, ими контролируемых, заключало в себе всю разницу.

Похоже, Чернорукому нравится его новое звание. Свитки поступали почти ежедневно от курьеров, сами которые и их волки носили на себе все больше богатых украшений каждый раз, когда прибывали в лагерь. Дуротану пришлось признать, что знание происходящего с иными кланами - действительно полезная информация.

Но однажды на стоянку клана прибыл кое-кто помимо курьера. Дуротан узнал эти одежды; приближающийся на волке оке в угольно-черном плаще был одним из личных чернокнижников Чернорукого, Кур'куль. Он остановил волка, спешился и склонился пред Дуротаном.

"Вождь, я принес тебе слова военного вождя", - молвил он на удивление приятным голосом. Дуротан кивнул и сделал чернокнижнику знак пройтись вместе с ним. Он устремились прочь до тех пор, пока не были уверены, что посторонние уши их не услышат.

"Что случилось, Чернорукий посылает одного из своих самых искусных чернокнижников ко мне?" - задал он вопрос.

Кур'куль обнажил клыки в усмешке. "Я объезжаю все кланы", - ответил он, откровенно желая, чтобы сам Дуротан занял его место. Похоже, Снежные Волки были не в особой чести. Дуротан хмыкнул и скрестил руки на груди, ожидая продолжения.

"Самый главный фактор в нашей несомненной и славной победе над дренеи - в численности", - продолжал Кур'куль. - "Их мало, нас много. Но нужно еще больше".

"Ну и что хочет Чернорукий?" - рыкнул Дуротан. - "Чтобы мы прекратили сражаться и занялись повальным совокуплением?"

Кур'куль даже не моргнул. "Не прекратили сражаться, но да... убеди своих воинов в необходимости продолжения рода. Вы получили благодарность за каждого ребенка, рожденного в вашем клане. Это поможет. Но, к сожалению, воины нам нужны сейчас, а не через шесть лет".

Дуротан мог лишь молча смотреть на него, слишком изумленный. Он, вообще-то, пошутил. Что происходит, в самом деле?

"Дети начинают тренировки в шесть лет", - продолжал Кур'куль. - "И становятся достаточно сильными для сражений в двенадцать. Призови всех своих юнцов!"

"Я не понимаю", - проговорил Дуротан. - "Призвать их зачем?"

Кур'куль вздохнул, как будто бы Дуротан был еще несмышленышем. "У меня есть способности ускорить их рост", - объяснил он. - "Мы... подтолкнем их немножко вперед. Если мы соберем всех детишек от шести до двенадцати лет и магией доведем их до двенадцатилетнего возраста, это увеличит общее количество воинов почти на пятьдесят процентов".

Дуротан не мог поверить в то, что слышал. "Исключено!"

"Боюсь, у тебя нет выбора. Это приказ. Любой клан, что откажется, будет объявлен предавшим Орду. Клан будет изгнан, в вождь его с супругой... казнены".

Дуротан мог лишь молча смотреть на него, изумленный. Кур'куль передал ему свиток. Он прочитал его, трясясь от гнева, и осознал, что чернокнижник говорил правду. Он и Драка будут преданы смерти, а клан Снежных Волков изгнан.

"Ты украдешь их детство, вот что", - с каменным лицом вымолвил он.

"Ради их же будущего? Да. Я заберу немного от их жизней... только шесть лет. Вреда не будет. Дети Чернокамня уж точно не пострадали. Чернорукий настоял на том, чтобы первыми чести удостоились трое его собственных. И теперь они могут сражаться во славу Орды, когда их участие может повлиять на конечный исход".

Дуротан был совершенно не удивлен, что Чернорукий позволил содеять подобное с собственными детьми. Впервые Дуротан был рад, что в его клане детей совсем немного. Лишь пятеро старше шести лет и младше двенадцати. Он снова прочел приказ, чувствуя и ярость, и головокружение одновременно. Этим детям суждено было просто оставаться детьми.

Чернокнижник безмятежно ждал. Наконец Дуротан произнес нарочито грубым голосом, чтобы скрыть свою боль: "Делай, что должен".

"За Орду!" - воскликнул Кур'куль.

Дуротан не ответил.

Что случилось после, было воистину варварским действом.

Дуротан изо всех сил старался оставаться бесстрастным, когда Кур'куль сотворил заклинание над пятью детьми клана Снежных Волков. Они извивались от боли, кричались и бились на земле, когда кости их вытягивались, кожа и мускулы росли с невероятной скоростью. Грязно-зеленая линия соединила детей с чернокнижником, будто вытягивая из них саму жизнь. На лице Кур'куля был экстаз. Дети явно страдали, чего нельзя было сказать о нем самом. На какое-то мгновение Дуротан испугался, что чернокнижник не остановится на двенадцатилетнем возрасте, а продолжать вытягивать жизнь из детей, пока те не станут сморщенными, глубокими стариками.

Но, к счастью, Кур'куль остановился. Юные орки - больше не дети - лежали там, где попадали, когда началось вытягивание из них жизненных сил. Довольно долго их не удавалось поставить на ноги, а когда наконец удалось, они лишь плакали, тихо и жалобно, будто сил ни на что иное боле не осталось.

Дуротан обернулся к чернокнижнику. "Ты сделал то, зачем пришел. Убирайся".

Кур'куль оскорбился. "Вождь Дуротан, я..."

Дуротан ухватил его за ворот алого одеяния. Страх отразился на лице шамана.

"Убирайся. Сейчас же".

Дуротан отбросил его и Кур'куль с трудом удержался на ногах. Он смерил Дуротана ненавидящим взглядом.

"Чернорукому не будет рад, услышав обо всем этот", - посулил он. Дуротан не осмелился ответить, зная, что следующие слова могут обречь его клан. Потому он просто отвернулся, трясясь от ярости, и направился к детям, которые больше не были детьми.

Какое-то время после случившегося от клана Снежных Волков ничего больше не требовали, кроме как более интенсивных тренировок и отчетов о них. Дуротан, с одной стороны, испытывал облегчение, с другой - настороженность. Каким-то образом он знал, что когда Чернорукий и Гул'дан сочтут необходимым обратить на него внимание, задача, которую они поставят перед ним, будет действительно сложна.

Разочарован он не будет.

Дуротан как раз разглядывал новый рисунок доспехов, который предложил ему кузнец, когда на стоянке Снежных Волков появился наездник верхом на волке. Не останавливаясь, он бросил Дуротану пергамент, развернул своего зверя и умчался прочь. Вождь бросил быстрый взгляд на уносящегося прочь курьера - это не официальный посланник.

"Старый друг.

Надеюсь, ты не удивишься, узнав, что находишься под наблюдением. Они дадут тебе задание, которое, они знают, ты сможешь выполнить. Ты должен сделать это. Не знаю, что они сделают, если ты окажешься, но я опасаюсь худшего".

Подписи не было, да она и не нужна была. Дуротан знал резкий почерк Оргрима. Он скомкал пергамент и бросил его в огонь, глядя, как он горит и сворачивается, как живое существо, которое лижут и поглощают языки пламени.

Оргрим прислал предупреждение как раз вовремя. В этот же день наездница в официальном облачении курьера приблизилась и вручила пергамент вождю Снежных Волков. Дуротан кивнул, приняв послание, и отложил его в сторону. Он не хотел читать его прямо сейчас.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2019 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.