Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Не всякий переплывет Вятку со связанными ногами и руками




Заказать ✍️ написание работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

47-летний житель Кирово-Чепецка Анатолий Дормачев при большом стечении зевак переплыл Вятку на самом бурном отрезке реки. Ноги спортсмену связали, а руки он сцепил за спиной. Вятский Гудини плыл на животе, делая движения, напоминающие стиль баттерфляй. На всем пути следования Анаголия для страховки сопро­вождала лодка с гребцами. Через одиннадцать минут отважный пловец преодолел дистанцию более 300 мет­ров и вышел на берег, передают Европейско-Азиатские новости.

Как функционально-смысловой тип речи сообще­ние отличают лаконизм изложения, информативная насыщенность, строгая композиция.

Сообщения не ограничиваются газетной речью или радио, телевидением. Они возможны и в историче­ской литературе. Вот характерная иллюстрация из ис­тории осады Троицкого монастыря поляками (пример В.В. Одинцова):

Получив решительный отказ сдать крепость, паны 30 сентября сделали попытку взять ее приступом. Напа­дение было произведено сразу с четырех сторон, но было отбито с большим уроном для нападающих. Сапега окон­чательно убедился, что без правильной осады взять кре­пость невозможно, и с 3 октября предпринял продолжав­шийся более шести недель почти непрерывный обстрел монастыря. Подготовляя штурм крепости, интервенты по­вели подкоп против наугольной, так называемой Пятницкой башни.

В этом тексте говорится только о самых существен­ных моментах осады. Но если добавить сюда детали, подробности менее существенные, то сообщение пре­вратится в хорошо знакомое нам повествование.

Напишите об одном и том же событии в форме повест­вования-рассказа и в форме сообщения.

Рассуждение

"Рассуждение... имеет целью выяснить какое-нибудь понятие, развить, доказать или опровергнуть какую-нибудь мысль". Так определяет рассуждение старая "Теория словесности".

С логической точки зрения рассуждение – это цепь умозаключений на какую-нибудь тему, изложенных в последовательной форме. Рассуждением называется и ряд суждений, относящихся к какому-либо вопросу, которые следуют одно за другим таким образом, что из предшествующих суждений необходимо вытекают другие, а в результате мы получаем ответ на постав­ленный вопрос. Итак, в основе рассуждения лежит умо­заключение, например:

Все лягушки – амфибии.

Все амфибии – позвоночные.

Все лягушки – позвоночные.

Однако умозаключение редко встречается в речи в чистом виде, чаще оно выступает в форме рассуж­дения. В.В. Одинцов различает две разновидности рас­суждения. В первой из них понятия и суждения свя­зываются между собой непосредственно (но не в форме силлогизма – в этом и сходство и отличие рассуж­дения и умозаключения), например:

И еще одно важное обстоятельство. Если сейчас не­плохо изучены способы кодирования наследственных свойств, то о путях, связывающих код с конкретными фенотипическими признаками (особенно морфологическими), известно гораздо меньше. Пока дело обстоит так, при­ходится быть осмотрительными в суждениях о том, что может быть, а чего не может быть в наследственности. Ведь наследственность – это не только код, но и счи­тывающий механизм.

Во второй разновидности рассуждения понятия, суждения соотносятся с фактами, примерами и т. п. Вот характерный пример:

Стремление к равновесию – один из главных зако­нов развития окружающего нас мира. Нарушение хотя бы одного звена в цепи вызывает ответную реакцию всех связанных воедино компонентов. Рост народона­селения в бассейнах рек, увеличение посевных площа­дей приводят к росту водопотребления, сокращению реч­ного стока, что ведет к понижению уровня моря, что в свою очередь вызывает повышение солености морской воды, осолонение нерестилищ, следовательно, сокраще­ние уловов рыбы и т. д. Связи эти многозначны, имеют множество побочных сцеплений.

Как можно судить даже по нашим примерам, ос­новная сфера использования рассуждений – научная, научно-популярная речь. И это естественно, ибо здесь и приходится чаще всего доказывать, развивать, под­тверждать или опровергать мысль.

Однако широко встречается рассуждение и в ху­дожественной литературе, особенно в интеллектуаль­ной, психологической прозе. Герои литературных про­изведений не только действуют, совершают те или иные поступки, но и рассуждают– о жизни, смер­ти, смысле бытия, Боге, морали, искусстве. Темы по­истине неисчерпаемы. И способ, манера рассуждения, его предмет, с одной стороны, несомненно, харак­теризуют героя, с другой стороны, позволяют авто­ру выразить очень важные мысли, дополнить художе­ственное изображение концептуальной информацией, и таким образом читатель получает, можно сказать, объемное представление: событие изображается и объ­ясняется, философски осмысливается. Замечателен в этом плане рассказ Л. Толстого "Рубка леса", где есть и яркое описание, повествование, и глубокое рассуж­дение. Вот одно из них:

Я всегда и везде, особенно на Кавказе, замечал осо­бенный такт у нашего солдата во время опасности умал­чивать и обходить те вещи, которые могли бы невыгод­но действовать на дух товарищей. Дух русского солда­та не основан так, как храбрость южных народов, – на скоро воспламеняемом и остывающем энтузиазме: его так же трудно разжечь, как и заставить упасть духом. Для него не нужны эффекты, речи, воинственные крики, пес­ни и барабаны для него нужны, напротив, спокойствие, порядок и (отсутствие всего натянутого. В русском, на­стоящем русском солдате никогда не заметите хвастовства, ухарства, желания отуманиться, разгорячиться во время опасности, напротив, скромность, простота и способность видеть в опасности совсем другое, чем опасность, состав­ляют отличительные черты его характера. Я видел сол­дата, раненного в ногу, в первую минуту жалевшего только о пробитом новом полушубке, ездового, вылезающего из-под убитой под ним лошади и расстегивающего подпругу, чтобы взять седло. Кто не помнит случая при осаде Гергебиля, когда в лаборатории загорелась трубка начиненной бомбы и фейерверке? двум солдатам велел взять бом­бу и бежать бросить ее в обрыв, и как солдаты не бро­сили ее в ближайшем месте около палатки полковника, стоявшей над обрывом, а понесли дальше, чтобы не раз­будить господ, которые почивали в палатке, и оба были разорваны на части.

Рассуждение начинается с "личного" наблюдения автора (Я всегда и везде... замечал...), плавно вводя­щего следующее далее размышление в общий контекст рассказа. Затем идет уже обобщенная мысль-сентен­ция (Дух русского солдата не основан так...). И затем следует переход от обобщенно-характеризующего по­ложения к его детализации: дается перечисление черт русского солдата, раскрывающих его дух (спокойст­вие, любовь к порядку и т. д.). Далее размышление не­заметно переходит в повествование. Такова структу­ра рассуждения. Естественно вплетаясь в контекст, оно подчеркивает ведущую тему рассказа, которая раскры­вается и в образах, и в картинах, и в диалогах, и в описаниях, и в повествованиях. Эта тема – дух рус­ского солдата. Характерно, что в предшествующих гла­вах уже встречались элементы рассуждения, направ­лявшие внимание читателя на эту мысль. Так, глава II начинается словами: "В России есть три преобладаю­щие типа солдат"... Далее дается подробное описание черт каждого типа. В цитированном выше отрывке эта тема получает наиболее полное, концентрированное выражение в форме рассуждения, органично допол­няя художественно-эстетическую информацию и да­вая в итоге рельефное, объемное раскрытие темы.

По-видимому, художник нередко испытывает глу­бокую потребность в прямом, непосредственном вы­сказывании своих мыслей, взглядов, потребность не только художественно, но и философски осмыслить действительность. И тогда рождаются философские, эстетические отступления – рассуждения, как, напри­мер, знаменитое размышление Н.В. Гоголя о писателях:

Счастлив писатель, который мимо характеров скуч­ных, противных, поражающих печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим вы­сокое достоинство человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенно­го строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям и, не касаясь зем­ли, весь повергался в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы. Вдвойне завиден прекрасный удел его: он среди их, как в родной семье; а между тем да­леко и громко разносится его слава. Он окурил упои­тельным куревом людские очи, он чудно польстил им, сокрыв печальное в жизни, показав им прекрасного че­ловека. Все, рукоплеща, несется за ним и мчится вслед за торжественной его колесницей. Великим всемирным поэтом именуют его, парящим высоко над всеми други­ми гениями мира, как парит орел над другими высоко летающими. При одном имени его уже объемлются тре­петом молодые пылкие сердца, ответные слезы ему бле­щут во всех очах... Нет равного ему в силе – он бог! Но не таков удел, и другая судьба писателя, дерзнув­шего вызвать наружу все, что ежеминутно пред очами и чего не зрят равнодушные очи, – всю страшную, по­трясающую тину мелочей, опутавших нашу жизнь, всю глубину холодных, раздробленных, повседневных характе­ров, которыми кишит наша земная, подчас горькая и скуч­ная дорога, и крепкою силою неумолимого резца дерзнув­шего выставить их выпукло и ярко на всенародные очи! Ему не собрать народных рукоплесканий, ему не зреть признательных слез и единодушного восторга взволно­ванных им душ, к нему не полетит навстречу шестнад­цатилетняя девушка с закружившеюся головою и герой­ским увлеченьем, ему не позабыться в сладком обаянье им же исторгнутых звуков; ему не избежать, наконец, от современного суда, лицемерно-бесчувственного совре­менного суда, который назовет ничтожными и низкими им лелеянные созданья, отведет ему презренный угол в ряду писателей, оскорбляющих человечество, придаст ему качества им же изображенных героев, отнимет от него и сердце, и душу, и божественное пламя таланта. Ибо не признает современный суд, что равно чудны стекла, озирающие солнцы и передающие движенья незамечен­ных насекомых; ибо не признает современный суд, что много нужно глубины душевной, дабы озарить картину, взятую из презренной жизни, и возвести ее в перл созданья; ибо не признает современный суд, что высо­кий восторженный смех достоин стать рядом с высоким лирическим движеньем и что целая пропасть между ним и кривляньем балаганного скомороха! Не признает сего современный суд и все обратит в упрек и поношенье не­признанному писателю, без разделенья, без ответа, без участья, как бессемейный путник, останется он один посре­ди дороги. Сурово его поприще, и горько почувствует он свое одиночество.

И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громад­но несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы! И далеко еще то время, когда иным ключом грозная вьюга вдохновенья подымется из облеченной в святый ужас и блистанье главы и почуют в смущенном трепете величавый гром других речей...

Рассуждения автора могут выражаться в форме глу­боких философских обобщений, сентенций, а иног­да и в форме шуточных заключений и выводов, как, например, размышления А.П. Чехова о чихании в рас­сказе "Смерть чиновника":

В один прекрасный вечер не менее прекрасный эк­зекутор, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ря­ду кресел и глядел в бинокль на "Корневильские коло­кола". Он глядел и чувствовал себя на верху блажен­ства. Но вдруг... В рассказах часто встречается это "но вдруг". Авторы правы: жизнь так полна внезапностей! Но вдруг лицо его поморщилось, глаза подкатились, ды­хание остановилось... он отвел от глаз бинокль, нагнулся и... апчхи!!! Чихнул, как видите. Чихать никому и ни­где не возбраняется. Чихают и мужики, и полицеймей­стеры, и иногда даже и тайные советники. Все чихают. Червяков нисколько не сконфузился.

Определение как функционально-смысловой тип ре­чи распространено преимущественно в научной литературе и заключается в том, что определяемое по­нятие соотносится с ближайшим родом, к которому оно принадлежит, при этом даются признаки (или при­знак), являющиеся особенными для данного понятия (видовое отличие).

Например:

Флотация – один из способов обогащения полезных ископаемых, основанный на принципе всплывания из­мельченных частей ископаемого на поверхность вместе с пузырьками воздуха

Определение раскрывается, развивается вобъяс­нении. Вот, к примеру, объяснение понятия флота­ции:

Суть флотации в том, чтобы вынести на поверхность ванны тяжелые минеральные частички. Это делают воз­душные пузырьки, которые хорошо прилипают только к веществам полезным. А пустая порода идет на дно. Но вынести наверх "полезную" частицу мало, ее нужно еще удержать на плаву. И если бы у пузырьков не бы­ло прочных стенок и пенной одежды, если бы они лопа­лись, как лопаются обычные пузырьки воздуха, обога­тительные установки не могли бы работать.

Определение чаще встречается в научных текстах, объяснение – в научно-популярных, в языке массо­вой коммуникации. Но нередко они выступают совме­стно – определение сопрождается объяснением.

До сих пор мы рассматривали функциональные типы речи по отдельности. Однако реально, например в ху­дожественном произведении, очень редко встречаются чисто описательные или чисто повествовательные кон­тексты. Это можно было заметить и в приводивших­ся выше примерах. Гораздо чаще встречается совме­щение повествования и описания. Дополняя друг друга, они нередко сливаются настолько органично, что порой трудно их разграничить. Вот характерный пример. Кон­текст начинается повествовательным предложением и сразу переходит в описание:

Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже спряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Два ряда старых, тесно посаженных, очень высоких елей стояли как две сплошные стены, образуя мрачную красивую аллею.

Далее снова следует повествование:

Я легко перелез через изгородь и пошел по этой аллее, скользя по еловым иглам, которые тут на вершок покрывали землю.

И далее снова описание:

Было тихо, темно, и только высоко на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливал радугой в сетях паука. Сильно, до духоты пахло хвоей.

Затем опять действие, за которым следует описание.

Потом я повернул на длинную липовую аллею. И туг тоже запустение и старость, прошлогодняя листва пе­чально шелестела под ногами, а в сумерках между де­ревьями прятались тени (А.П. Чехов).

Как видим, элементы повествования и описания органически слиты. Без такого слияния текст приоб­рел бы протокольный характер. И. Р. Гальперин спра­ведливо считает, что синтез повествовательного и опи­сательного контекстов является характерной чертой языка художественной прозы.

Но что же определяет смену, чередование повест­вования и описания? Прежде всего образность изло­жения. Анализируя приведенный чеховский отрывок, И. Р. Гальперин пишет: "Читатель как бы идет вместе с персонажем и наблюдает сменяющиеся картины ок­ружающей природы. Эта образность достигается поч­ти достоверными временными и пространственными характеристиками, а также синэстетическим воздей­ствием – "сильно, до духоты пахло хвоей".

Описания-мазки не только создают художествен­ное изображение движения персонажа, но и в какой-то степени косвенно указывают на замедленный темп движения. В семантике слов нечаянно, забрел, незнакомую, как показывает И.Р. Гальперин, содержатся ком­поненты значения, выражающие осторожность, вни­мательность. Эти слова как бы предопределяют замед­ленный темп движения рассказчика, позволяющий останавливать взгляд на деталях незнакомой обстановки. Пространственный и временной параметры вплетены в повествовательно-описательный контекст:

а) движение в пространстве: возвращаясь домой, за­брел... в усадьбу, перелез через изгородь, по этой аллее, повернул на длинную липовую аллею; б) движение вре­мени: солнце уже пряталось, вечерние тени, было тихо, темно, в сумерках... прятались тени.

Смена функционально-смысловых типов речи (опи­сания, повествования, рассуждения) зависит от ин­дивидуальных склонностей писателя, от господству­ющих литературных представлений эпохи, от содер­жания произведения. Например, в рассказах Хемингуэя описание сравнительно редко, повествование дается чаще всего в виде фона, а преобладающее место за­нимает диалог. С другой стороны, в тех рассказах, в которых внимание читателя направляется на события, действия в их протекании, значительное место зани­мают повествование и описание.

Напишите рассуждение на любую тему сначала в науч­ном, а затем в публицистическом стиле.

1. Подготовьтереферат на тему: "Какие части речи (их формы) и виды предложений характерны для по­вествования, описания, рассуждения". См.: Горшков А. И. Русская словесность. – М., 1995. – С. 93–95.

2. Руководствуясь советами А.К. Михальской, автора книги "Основы риторики: От мысли к тексту" (М., 1996), опишите любой предмет, или расскажите ка­кую-нибудь историю, или составьте рассуждение на выбранную вами тему. См. в кн.: С. 182–192.

10. ТЕКСТЫ С РАЗЛИЧНЫМИ ВИДАМИ СВЯЗЕЙ

По характеру связи между предложениями все тек­сты можно разделить на три разновидности: 1) тек­сты с цепными связями, 2) тексты с параллельны­ми связями и 3) тексты с присоединительными свя­зями.

Разумеется, и здесь, как и в случае с функцио­нально-смысловыми типами речи, выделяемые типы текстов далеко не всегда встречаются в чистом виде. Реально, на практике, чаще распространены смешан­ные тексты, в которых преобладает тот или иной вид связи.

Тексты с цепными связями

Цепные связи используются во всех стилях языка. Это самый массовый, самый распространенный способ соединения предложений. Широкое использование цеп­ных связей объясняется тем, что они в наибольшей степени соответствуют специфике мышления, особен­ностям соединения суждений. Там, где мысль разви­вается линейно, последовательно, где каждое после­дующее предложение развивает предшествующее, как бы вытекает из него, цепные связи неизбежны. Их встречаем и в описании, и в повествовании, и осо­бенно в рассуждении, т. е. в текстах различных типов.

И все же для некоторых стилей цепные связи осо­бенно характерны.

Прежде всего характерны они для научного стиля. В научном тексте мы встречаемся со строгой после­довательностью и тесной связью отдельных частей тек­ста, отдельных предложений, где каждое последую­щее вытекает из предыдущего. Излагая материал, ав­тор последовательно переходит от одного этапа рас­суждения к другому. И такому способу изложения в наибольшей степени соответствуют цепные связи.

Рассмотрим отрывок из книги Л.С. Выготского "Мышление и речь":

Наше исследование, если попытаться схематически рас­крыть его генетические выводы, показывает, что в ос­новном путь, приводящий к развитию понятий, склады­вается из трех основных ступеней, из которых каждая снова распадается на несколько отдельных этапов, или фаз.

Первой ступенью в образовании понятия, наиболее часто проявляющейся в поведении ребенка раннего воз­раста, является образование неоформленного и неупо­рядоченного множества, выделение кучи каких-то пред­метов тогда, когда он стоит перед задачей, которую мы, взрослые, разрешаем обычно с помощью образования но­вого понятия. Эта выделяемая ребенком куча предме­тов, объединяемая без достаточного внутреннего родст­ва и отношения между образующими ее частями, пред­полагает диффузное, ненаправленное распространение значения слова, или заменяющего его знака, на ряд внешне связанных во впечатлении ребенка, но внутренне не объ­единенных между собой элементов.

Значением слова на этой стадии развития является не определенное до конца, неоформленное синкретиче­ское сцепление отдельных предметов, так или иначе свя­завшихся друг с другом в представлении и восприятии ребенка в один слитный образ. В образовании этого образа решающую роль играет синкретизм детского вос­приятия или действия, поэтому этот образ крайне не­устойчив.

Все предложения цитированного отрывка соединены цепными связями, преимущественно местоимениями, а среди последних преобладают связи с указательным местоимением этот, что далеко не случайно. Этим связям присуща особая прочность соединения, так как они сочетают лексический повтор с дополнительным указанием (этот) на обозначаемый предмет. Тесно и четко соединяя предложения, этот способ связи от­носится к наиболее экономным, так как позволяет не повторять все предшествующее словосочетание и в то же время вводить новые определения опорною слова (из трех основных ступеней – первой ступенью; кучи каких-либо предметов – эта выделяемая ребенком куча предметов и т.п.).

Другая особенность структуры научной речи, про­являющаяся и в анализируемом отрывке, состоит в том, что цепная связь предложений осуществляется, как правило, на их стыке. Особенно важно подчерк­нуть положение повторяющегося члена предложения в начале следующего предложения (в анализируемом отрывке это относится ко всем предложениям, кро­ме первого). Благодаря этому достигается непрерыв­ность и последовательность рассуждения. Каждый раз в начале нового предложения (кроме первого, откры­вающею рассуждение) мысль как бы возвращается к главному элементу предшествующего предложения, ко­торый становится отправным пунктом развития мысли в новом предложении. Расположение повторяющего­ся слова (или словосочетания) на стыке предложе­ний объясняется тем, что научная речь, как прави­ло, состоит из сложных предложений. При этом условии расположение общего члена смежных предложений в начале каждого последующего предложения важно с точки зрения ясности и четкости изложения. В про­тивном случае (при расположении соотносящихся чле­нов не на стыке предложений) понимание связей было бы затруднено.

Интересно отметить, что некоторые предложения анализируемого отрывка соединены двойными цеп­ными связями (второе и третье предложения). Это по­казывает особую важность для научной речи прочности соединения (сцепления) предложений.

Среди различных видов цепной связи по способу выражения наиболее широко распространены, как уже упоминалось, цепные местоименные связи (с указа­тельным местоимением этот), являющиеся наиболее точными, однозначными и нейтральными. Эта связь используется во всех видах научной речи, например:

В многочисленной категории существительных со значением лица во всех славянских языках богато пред­ставлена группа экспрессивно окрашенных названии лиц. Эти существительные, передавая различное отношение к называемому лицу, позволяют выражать широкую гамму чувств, начиная от снисходительно-ласкательного до пре­зрительно-уничижительного ("Исследования по эстети­ке слова и стилистике художественной литературы").

Довольно часто используется в научной литерату­ре и цепная связь посредством лексического повтора. Необходимость ее нередко вызывается требованиями терминологической точности изложения. Повторение слова (или словосочетания), обозначающего описыва­емое понятие, явление, процесс, часто оказывается более желательным, нежели различного рода сино­нимические замены:

Электромонтажная схема – это чертеж, на котором показано расположение деталей и соединение их меж­ду собой проводами. Отдельные детали на монтажной схеме не обозначаются условными знаками, а изобража­ются так, как они примерно выглядят (подробности кон­струкции обычно не показывают). Часто на монтажных схемах соединяющие провода изображают условно в виде линий. Лампы и другие электровакуумные и газоразряд­ные приборы не показывают, а изображают их панели (вид снизу). Схемы, представляющие собой нечто сред­нее между двумя описанными основными видами, обычно называют полумонтажными или принципиально-монтаж­ными. Они до некоторой степени отражают особенности и конструкции прибора и расположение его деталей, но вместе с тем в них используются условные знаки для всех или некоторых деталей. Электромонтажные схемы дополняют принципиальные, при проверке и ремонте прибора они позволяют быстро определить расположе­ние деталей и частей прибора.

В языке публицистики представлены все виды цеп­ной связи. Использование их зависит во многом от ха­рактера текста, от жанра. Но наиболее характерны­ми, наиболее полно соответствующими природе и за­дачам публицистического стиля следует признать синонимическую цепную и цепную местоименную си­нонимическую с их широкими возможностями ком­ментирования и оценки содержания высказывания. На­пример:

А коней Большого театра ничто не заслонило. Колесница Аполлона рвется в небо. Ей совсем немного нужно пронестись над площадью, проскочить между шпилями Исторического музея, башнями Кремля и призем­литься на Ивановской площади крылатым такси артистов Большого театра, облюбовавших себе вторую сцепу во Дворце съездов (Л. Колодный).

Перед нами цепная синонимическая связь допол­нение – подлежащее, в которой структурная соотне­сенность членов предложений выражается синонимами-коней Большого театра – колесница Аполлона. Образ­ный синоним колесница Апполона не только осущест­вляет связь предложений, но и придает тексту при­поднятость, вызывает определенные ассоциации, раз­нообразит речь. Ср. также употребленное далее крылатое такси, которое возвращает текст "на землю", к со­временности.

Отступая, Наполеон приказал взорвать колокольню, но она выстояла, только трещина прошла по камням. А немного спустя, когда залечили эти раны, поднялся на верхний ярус молодой юнкер Лермонтов (Л. Колодный).

Предложения связаны цепной местоименной сино­нимической связью подлежащее – дополнение (тре­щина– эти раны). Выбор синонима (раны) очень хо­рошо показывает, как автор относится к событию, что, естественно, передается и читателю.

В языке художественной литературы, как и в пуб­лицистике, можно найти почти все виды цепной связи. Теснейшая внутренняя связь между предложениями художественного текста не только закон, но и одно из условий мастерства.

Разумеется, преобладание той или иной разно­видности цепной связи во многом зависит от ин­дивидуального стиля писателя, его творческих на­мерений, от жанра произведения, характера текста и многих других факторов. Но в целом основной принцип языка художественной литературы в области связи законченных предложений – это, по-видимо­му, стремление сделать синтаксическую связь между предложениями не столь явной и открытой, как, на­пример, в научной литературе. Это стремление из­бегать по возможности так называемых синтаксиче­ских скреп. "Швы", которыми соединяются предло­жения, не должны быть видны. Поэтому в языке ху­дожественной литературы среди цепных связей широ­ко распространены связи с личными местоимениями (Маленький трехоконный домик княжны имеет праз­дничный вид. Он помолодел точно. А.П. Чехов), с ука­зательным местоимением это, а также цепные связи посредством лексического повтора.

Митька Золушкин – парень на редкость рыжий. Че­ловек с воображением обязательно сравнил бы вылеза­ющие из-под шапки Митькины вихры с языками и клочь­ями пламени, что вырываются из-под застрех горящего дома.

Но Митька без шапки, потому что в поле не зима, а душный июльский полдень. Вот почему на Митьке нет ничего, кроме белой рубахи и штанов, сшитых из мит­каля.

Митька рад бы снять и последнюю эту одежонку, если бы дело происходило где-нибудь возле реки, чтобы можно было, разбежавшись, прыгнуть подальше и бултыхнуться в воду.

Теперь Митька лежит на копне сухого клевера, ши­роко раскинув руки и ноги. Он смотрит то вверх, то вдаль. Шевелиться ему лень, хотя и нужно было бы пошеве­литься, потому что одна жесткая клеверина уперлась по­ниже лопатки и все время покалывает" (В. Солоухин).

Лексический повтор в художественном тексте – это часто слово-тема, нередко варьируемая местоимением.

Нередко наличие одного и того же лексического повтора совпадает с границами абзаца, а переход к новому лексическому элементу означает одновре­менно и переход к другому абзацу. Но это далеко не обязательно – не менее часты случаи, когда один лексический повтор проходит через несколько аб­зацев.

Деловая речь с точки зрения использования цеп­ных связей ближе всего к научному стилю. Требова­ниями точности в официальном стиле вызвано пре­обладание цепных местоименных связей, встречает­ся также цепная связь посредством лексического повтора.

Однако в целом деловая речь стремится к синтаксическим построениям, полностью развивающим мысль и замыкающим ее в рамках одного предложения. От­сюда преобладание сложных, в основном сложнопод­чиненных предложений с четкими связями между ча­стями, с обилием придаточных, вводных слов, встав­ных конструкций и т. д. Приведем пример:

МЫ, НАРОДЫ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ,

ПРЕИСПОЛНЕННЫЕ РЕШИМОСТИ

избавить грядущие поколения от бедствий войны, дваж­ды в нашей жизни принесшей человечеству невырази­мое горе, и

вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в рав­ноправие мужчин и женщин и в равенство прав больших и малых наций, и

создать условия, при которых могут соблюдаться спра­ведливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного пра­ва, и

содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе,

И В ЭТИХ ЦЕЛЯХ

проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи, и

объединить наши силы для поддержания международ­ного мира и безопасности, и

обеспечить принятием принципов и установлением ме­тодов, чтобы вооруженные силы применялись не иначе, как в общих интересах, и

использовать международный аппарат для содействия экономическому и социальному прогрессу всех народов,

РЕШИЛИ ОБЪЕДИНИТЬ НАШИ УСИЛИЯ

ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ НАШИХ ЦЕЛЕЙ.

Это преамбула (вводная часть) Устава ООН. Весь этот длинный фрагмент текста – одно предложение, в котором абзацными отступами подчеркнуты инфи­нитивные обороты и шрифтом выделены значащие части.

Предложения деловой речи обычно максимально са­мостоятельны в смысловом отношении, поэтому меж­фразовая связь в деловых текстах представлена не очень широко, хотя и в них можно найти все виды цепной связи. Наиболее же характерны для официально-де­лового стиля цепные связи с указательными место­имениями, точно передающие смысловую связь между предложениями и нейтральные в стилистическом от­ношении, а также цепные связи с личными место­имениями третьего лица

Цепные связи играют большую роль в речи. Стро­фы с цепными связями составляют основную массу (80–85%) словесной ткани во всех стилях речи. Это самый распространенный, самый элементарный вид связей.

Цепные связи между предложениями строфы до­статочно свободны, оставляют много простора для творчества. Если бы это было не так, вряд ли можно было бы говорить о прозаической речи как таковой, характеризующейся некоторой свободой в соединении единиц речи – предложений. Однако свобода эта от­носительна. В строфах с цепными связями налицо об­щие, однотипные способы, средства соединения пред­ложений хотя и многообразные, но действующие с принудительной силой.

Цепные связи преобладают в речи деловой, науч­ной, публицистической, очень часты в художествен­ной литературе, вообще они присутствуют везде, где есть линейное, последовательное, цепное развитие мысли.

Составьте текст на любую тему, используя различные ви­ды цепной связи.

Тексты с параллельными связями

Стилистические ресурсыпараллельной связи так­же весьма значительны Они имеют целую гамму сти­листических оттенков – от нейтрального до торже­ственного, даже патетического. Например:

Между тем общества представляли картину самую за­нимательную. Образованность и потребность веселить­ся сблизила все состояния. Богатство, любезность, сла­ва, таланты, самая странность, все, что подавало пищу любопытству или обещало удовольствие, было принято с одинаковой благосклонностию. Литература, ученость и философия оставляли тихий свой кабинет и являлись в кругу большого света угождать моде, управляя ее мне­ниями. Женщины царствовали, но уже не требовали обо­жания. Поверхностная вежливость заменила глубокое поч­тение. Проказы герцога Ришелье, Алкивиада новейших Афин, принадлежат истории и дают понятие о нравах сего времени (А.С. Пушкин).

Цитированная строфа из романа "Арап Петра Ве­ликого", выдержанная в нейтральном стиле, состо­ит из зачина, оформляемого вводными словами (между тем) и содержащего мысль-тезис всей строфы (об­щества представляли картину самую занимательную), и серии предложений, раскрывающих эту мысль. Все предложения синтаксически параллельны зачину: все начинаются с подлежащего (выраженного в подавля­ющем большинстве случаев отвлеченными существи­тельными), все имеют одинаковый прямой порядок слов, все сказуемые, за исключением сказуемого по­следнего предложения, выражены глаголами прошед­шего времени. Нарушение временного единства строфы в последнем предложении (использован глагол насто­ящего времени) служит одним из средств синтакси­ческого оформления концовки. Хотя концовка и па­раллельна остальным предложениям, но в ней появ­ляется и иной тип связи – цепная местоименная синонимическая связь (о нравах сего времени), отно­сящаяся ко всем предшествующим предложениям, что также служит средством завершения строфы.

Отражая характер мышления, называя действия, со­бытия, явления, располагающиеся рядом (рядоположные), параллельные связи по самой своей природе пред­назначены для описания (как в приведенном выше примере из Пушкина) и повествования.

Общими для всех повествовательных контекстов син­таксическими признаками являются параллелизм струк­туры и единство форм выражения сказуемых (глаго­лы прошедшего времени). Параллелизм структуры обыч­но выражен с большей или меньшей полнотой; случаи полного параллелизма, когда все предложения стро­фы параллельны, сравнительно редки. Параллелизм, как правило, выражается в том, что сказуемые предшествуют подлежащим и часто открывают предложение. Это наиболее обычный порядок слов в предложени­ях повествовательных строф, обусловленный специ­фикой, назначением последних. Повествовательные контексты раскрывают тесно связанные между собой явления, события, действия как объективно проис­ходившие в прошлом. Предложения повествователь­ных строф не описывают действия, а повествуют о них, т. е. передается самое событие, самое действие. Расположение сказуемого после подлежащего в качестве основы параллелизма выступает довольно редко, на­пример:

Последний день перед Рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Месяц велича­во поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа (Н.В. Гоголь).

Специализация параллельных связей выражается и в описании. Именно синтаксический параллелизм пред­ложений и единство видо-временных форм сказуемых характеризуют описательные контексты речи. Однако в отличие от повествования сказуемые-глаголы в опи­сании стоят в настоящем или прошедшем времени не­совершенного вида.

Спускаются навстречу пароходы и баржи, но их еще мало. Ползут плоты, но скупо. Довольно часто попада­ются буксиры с огромными железными наливными бар­жами, низко сидящими в воде. Это госпароходство тя­нет нефтяные грузы "Азпефти" (М. Кольцов).


Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2022 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7