Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Логическая и диалектическая дедукция категорий




 

Критика логического идеализма приводит нас к тому заключению, что второе определение сущего столь же недостаточно, как и первое: «сущее» не есть идея, точно так же как оно не есть явление: оно не исчерпывается ни тем, ни другим определением. Как первое, эмпирическое определение, так и второе, чисто формальное — являются условными. Отправляясь от эмпирического идеализма, мы нашли, что сущее, мыслимое вне явления, есть лишь отвлеченное понятие, или идея; мы признали тем не менее, что эта идея сущего есть безусловно необходимая идея, обусловливающая логически всю мыслимую и воспринимаемую нами действительность. Но самая эта идея в свою очередь может быть признана нами логичной только В предположении основания для этой идеи, т. е. в том предположении, что ей соответствует отличное от нее сущее.

Что такое это за сущее, отличное от мысли и тем не менее сообразное ей — мы пока разбирать не станем. С точки зрения отвлеченной мысли, на которой мы находимся, на этот вопрос, очевидно, и нельзя отвечать вовсе: ибо всякое логическое определение сущего как чего-то отличного от идеи на самом деле уже предполагает такое отличное от нее сущее, как нечто данное мысли и не выводимое из ее абстрактных понятий. Но, исходя из такого предположения, наша мысль может вывести ряд чисто логических определений сущего, развивая его идею. Эти логические определения и подлежат нашему рассмотрению.

На самом деле идея всегда предполагает отношение к конкретному сущему. Пусть с точки зрения отвлеченной мысли такое предположение является «трансцендентным», т. е. выходящим за ее пределы: тем не менее такое предположение совершенно необходимо, и без него нет никакой логичной, обоснованной мысли. Отвлеченное понятие не существует нигде, кроме нашего субъективного разума: оно относительно в двояком смысле — по своему отношению к мыслящему разуму и по своему отношению к конкретным вещам — к субъекту и к объекту. Поэтому там, где мы утверждаем какую-либо идею безотносительно к ее отвлеченности, она необходимо заключает в себе внутреннее противоречие. Так, абстрактное понятие какого-либо рода в одно и то же время предполагает отношение к действительной особи и исключает ее: напр., «человек», как отвлеченное понятие, не есть никакой определенный человек, следовательно, есть нечеловек. Или «бытие», с которого начинает логика Гегеля, не есть какое-нибудь определенное существо, следовательно, — оно ничто; оно не есть бытие чего-либо, следовательно, оно есть бытие ничего, т. е. «не-бытие», и т. д.

Эти внутренние противоречия абстрактных понятий, с которыми фокусничали еще древние диалектики, зависят от того, что такие понятия нельзя принимать безотносительно: мысль, как таковая, логически относится к данному или предполагаемому сущему. Поэтому абстрактное понятие, мыслимое помимо такого отношения, заключает в себе логическое противоречие: оно противоречит основному логическому предположению всякой мысли, ее основному отношению к сущему. Постольку такое понятие само себе противоречит; и там, где мы пытаемся логически мыслить такое понятие, оно неизбежно само себя опровергает. Это не логическое, а диалектическое понятие, т. е. понятие, которое само себя оспаривает в развитии своих внутренних предположений.

Все содержание нашего сознания, все явления внешнего и внутреннего мира составляют возможный предмет нашей мысли. Наша мысль связывает свои представления, мыслит их посредством понятий; она связывает представления с понятиями и понятия между собою посредством более общих понятий или логических отношений, которыми посредствуются все наши суждения. Одни понятия служат классификации, обобщению представлений и заимствуют все свое содержание от таких представлений, напр. понятия свойств, родов, видов. Другие понятия служат логической связи понятий и представлений, стало быть, той логической форме, в которой мы мыслим и познаем действительность: содержанием этих понятий является как бы самая эта форма, самая эта связь представлений, понятий и соответствующих им явлений.

Анализируя логическую форму наших суждений, мы разделяем их на несколько категорий и соответственно тому можем различить несколько основных логических форм мышления, которые лежат в основании всех наших мыслительных процессов. Эти формы, или, как их называют, «логические категории», суть основные, общие типы отношения мысли к своему предмету — к сущему; это основные формы или способы понимания сущего. Таковы так называемые категории качества, количества, реальной зависимости и модальности. Категории «качества», соответствующие умственным актам утверждения, отрицания, ограничения, суть категории положительного (реальности), отрицательного (небытия), ограниченного; категории количества суть: единство, множество, всеобщность (единство во множестве); категории реальной зависимости суть категории причинности, субстанциальности, взаимодействия: в них выражается связь причины и действия, субстанции и признаков, или взаимная зависимость. Наконец, категории модальности суть понятия возможности, действительности, необходимости, в которых выражается общий характер отношения мысли к сущему[742].

Кант открыл, что такие «категории» a priori обусловливают не только наш опыт, но и самую являющуюся действительность, поскольку вне их такая действительность абсолютно немыслима, абсолютно не существует: мир без причинности, без величины, без единства и множества, без взаимодействия, без отношения субстанции к ее признакам обращается в нуль. Действительность — то, что мы знаем как действительность (мир явлений), имеет логическое начало. Отсюда был всего один шаг к логическому идеализму Гегеля, который попытался вывести действительность из этого логического начала.

Но дело в том, что наша мысль объективна и логична лишь постольку, поскольку она сама имеет достаточное основание в сущем. Категории мысли логичны не потому, что они суть продукт чистой деятельности рассудка, а потому, что они имеют достаточное основание в сущей действительности, т. е. только в том случае, если они имеют онтологический характер; они истинны не потому, что они разумны, но разумны потому, что они истинны или необходимо предполагаются таковыми.

В самом деле — категории выводятся логически из отношения мысли к предполагаемому сущему. Раз они суть «необходимые способы понимания сущего», то, очевидно, самое отношение мысли к сущему выражается именно в них и должно быть понято из них.

Основные логические законы, которыми определяется сама наша мысль, суть законы тождества, противоречия, достаточного основания и исключенного третьего. Но даже эти законы, эти самые общие определения логической мысли, которые заключаются в ней, раскрываются в отношении этой мысли к сущему. Без такого отношения к сущему не было бы ни различия, ни тожества, и никакая мысль не имела бы никакого логического основания, поскольку самое отношение основания не существовало бы вовсе: логическая мысль есть мысль обоснованная. Иначе мысль обращается в простую грезу, в какое-то необъяснимое психологическое, субъективное явление — все равно, личной или универсальной души. Но, как мы видели, самые явления определяются логически, следовательно, по достаточному основанию: мысль обоснована точно так же, как и действительность.

Таким образом, если сами логические законы мысли обосновываются изначальным отношением этой мысли к сущему, ясно, что и категории представляются нам логическими (т. е. обоснованными) в том же отношении.

В самом деле, уже в опыте, т. е. в конкретных случаях, логические категории прилагаются к вещам по логическим законам, т. е. не иначе как по достаточному основанию: я не должен понимать многое как единое, необходимое как случайное; я должен видеть причинность, взаимодействие, множество, единство и т. д. только там, где я на то имею основание в самих явлениях.

Отвлеченно же категории могут быть логически выведены нами из возможного отношения мысли к сущему, причем это сущее, которое мысль от себя отличает, представляется ей реальным (необходимо предполагаемым) основанием категорий. Вместе с этим мыслимым различием дано и тожество, дано отрицание и утверждение, дано единство и раздвоение, дано отношение основания, зависимости, связи. Отношение сущего к мысли понимается как отношение тожества в различии и различия в тожестве, единства во множестве или всеединства и т. д.

Дедукция и рассмотрение всех этих категорий, всех этих общих отвлеченных определений сущего составляет специальную задачу рациональной метафизики. Все эти определения заключаются во втором нашем определении сущего — как логической идеи. Но как эта идея, так и все ее определения не представляются нам безотносительными: мысль логична, поскольку она положительна, т. е. обоснована сущим.

Правда, с точки зрения отвлеченной мысли дедукция категорий сущего имеет гипотетический характер, поскольку самое сущее в своем реальном отличии от такой мысли представляется ей лишь как предположение. Но, как мы стараемся показать это, «трансцендентное» предположение есть абсолютно необходимое предположение всего нашего мышления. Гегель попытался развить систему категорий сущего не из необходимого отношения мысли к этому сущему, а из отвлеченной мысли, взятой безотносительно, из мысли, понимаемой в качестве единого абсолютного начала. Нетрудно убедиться, однако, из рассмотрения его построения, что его дедукция определений сущего именно поэтому не была логичной.

Как из пустой шляпы нельзя вынуть того, чего туда предварительно не положишь, так из отвлеченных понятий нельзя получить ничего конкретного без того, чтобы не вносить конкретных представлений в сферу отвлечения путем тайной, постоянной подтасовки. Вся дедукция Гегеля есть диалектическая дедукция, и его логика есть не что иное, как диалектика отвлеченной мысли. Логические категории сущего получаются Гегелем не из рассмотрения имманентного, внутреннего отношения мысли к сущему, а посредством диалектического самоопровержения мысли, отвлекшейся от этого сущего. Но нетрудно заметить, что самое противоречие этой мысли, — противоречие, определяющее собою все движение диалектики Гегеля, — само обусловливается постоянно предполагаемым внешним отношением мысли к сущему: ибо самое отвлечение все-таки предполагает известное, хотя бы отрицательное отношение к тому, от чего мысль отвлекается. Точно так же и самая диалектика, т. е. раскрытие внутреннего противоречия отвлеченных понятий, постоянно предполагает действительное отношение мысли к конкретному сущему[743]. Там, где Гегелева диалектика последовательна, она может прийти лишь к чисто отрицательным результатам: конкретное получается не из разложения отвлеченного, а из органического понимания сущего. Одна диалектическая критика отвлеченных определений может, правда, заставить нас искать определений более конкретных. Но сама по себе она дать их, очевидно, не может: она лишь предполагает их бессознательно.

Таким образом, логический идеализм Гегеля заключает в себе верный, но отвлеченный принцип, и постольку противоречие позитивизма является нам законным. Мало того, научный позитивизм, — со своею полемикой против отвлеченной мысли, со своим требованием конкретного познания сущего, согласования познающей мысли с действительностью, — заключил со своей стороны справедливый логический принцип.

Познающая мысль не логична, если она не положительна, если она не имеет основания в сущем. Из этого следует, что определение сущего как чистой идеи, — не может быть ни конечным, ни полным, ни достаточным определением сущего. Тем не менее оно несомненно верно: анализ самой действительности показывает, что эта познаваемая нами действительность определяется логически. В этом смысле, поскольку все сущее определяется логически, такие определения или категории сущего имеют не только логический, но и метафизический характер.

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...