Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Вопросы и задания. Гипертимный радикал. Общая характеристика.. Внешний вид.




Вопросы и задания

 

 

1. Что такое мышление? Приведите пример.

 

2. Какова особенность шизоидного мышления? Проведите эксперимент (только будьте осторожны и ничему не удивляйтесь).

 

3. В романе Л. Н. Толстого «Анна Каренина» есть немало точных, ярких описаний шизоидного поведения К. Левина. Чего стоит эпизод со свадебной рубашкой! Вспоминаете? Левин — аристократ, миллионщик, один из богатейших людей России опоздал на собственную свадьбу из-за неприятности, случившейся с нарядной рубашкой (единственной! запасной у него, видите ли, не было). Как он мечтал об этом браке, как готовился к нему душевно — и чуть было не испортил все из-за собственной несобранности, непредусмотрительности... Попробуйте найти и другие проявления шизоидности, описанные великим романистом. И не только у Левина.

 

4. Назовите профессии, в которых шизоидный радикал: а) необходим; б) категорически противопоказан.

 

5. Попробуйте в толпе отыскать взглядом обладателя выраженного шизоидного радикала, осторожно понаблюдайте за ним (будьте тактичны, наступите на горло собственной шизоидности! ). Опишите результаты ваших наблюдений. Только, пожалуйста, не станьте случайной жертвой его физической — прежде всего — неловкости.

 

Глава 7

 

 

Гипертимный радикал

 

 

Ничего случайного в этом мире, как мы с вами все больше убеждаемся, уважаемые коллеги, не бывает. Поведение не является исключением.

Невозможно нежиться в лучах славы, не будучи истероидом (тревожного, окажись он неожиданно в центре всеобщего внимания, как говорится, «кондратий хватит»). Не будучи эпилептоидом — не получить удовольствия от генеральной уборки в квартире. Никому, кроме параноика, не придет в голову спать в обнимку с технико-экономическим обоснованием собственного проекта. Только эмотиву по-настоящему небезразлично, почему его сослуживец вдруг побледнел и осунулся. Никто, кроме шизоида, не станет сомневаться в очевидном.

Поэтому, если вы, вставая поутру с постели, радостно говорите самому себе «бонжур», слегка удивляетесь, глядя на человека, спящего рядом с вами (не узнавая его и не помня, как он здесь очутился), и, несмотря ни на что, бодро запеваете: «Нас утро встречает прохладой! », значит, в вашем характере есть гипертимный радикал.

 

 

Общая характеристика.

В основе гипертимного радикала лежит сильная, подвижная нервная система, с некоторым преобладанием процессов возбуждения. *

 

* Хочу напомнить вам, коллеги, что, с точки зрения нейрофизиологии, подобное заявление не является строго научным. Но мы и не покушаемся на компетенцию нейрофизиологов. Для нас важно, что указанные выше свойства нервной системы в полной мере обнаруживаются в поведении.

 

 

Гипертим — то есть обладатель выраженного гипертимного радикала — постоянно исполнен сил, энергии, но при этом не сконцентрирован ни на чем определенном, не имеет устойчивой цели, единственного направления, в котором он расходовал бы свои мощные энергетические запасы (вот как сказывается отсутствие органических изменений! ). В результате гипертим «распыляется» на множество мелких (в аспекте их социального значения, время- и энергоемкости) занятий.

Гипертим — неутомимый живчик, оптимист. Его постоянно солнечный, безоблачный взгляд на мир невольно передается окружающим, и в этом как раз заключается основная роль гипертимной тенденции в социуме. *

 

*Из всех перечисленных радикалов у гипертимов самая «полноценная» нервная система: сильная, динамичная... Поэтому гипертим, в основном, и занимается тем, что «сеет» ее направо и налево. Сеет, так сказать, разумное, доброе, вечное. Гипертимы, на всякий случай, стараются дарить незнакомым малышам конфетки по принципу: «а вдруг — мой! »

 

Живя по принципу «Эх-ма, горе — не беда! », гипертимы создают вокруг себя жизнеутверждающую, жизнерадостную психологическую атмосферу.

Сила и подвижность нервной системы обеспечивают истинную уверенность в себе — без позерства, без чувства превосходства (которое, как известно, является обратной стороной переживания собственной неполноценности), без агрессии (ближайшей родственницы тревожности). Гипертим просто ощущает себя в тонусе, всегда готовым к действию — и все. Он не боится жить.

 

 

Внешний вид.

Специфически гипертимного телосложения не существует, хотя, по определению, астеническое — то есть слабое — телосложение должно препятствовать формированию гипертимности.

Эрнст Кречмер связывал качества характера, которые мы с вами описываем как гипертимные с т. н. пикническим телосложением (коренастые толстячки, наподобие Санчо Панса или артиста Евгения Леонова). Зачастую это действительно так, однако, автору приходилось видеть и вполне гипертимных Дон Кихотов.

Гипертимная стилистика оформления внешности — это тяготение к одежде для отдыха. *

 

* Если для параноиков, пользуясь определением братьев Стругацких, «понедельник начинается в субботу», то для гипертимов, напротив, «суббота начинается в понедельник». Поэтому, например, в офис они любят приходить в одежде, предназначенной для веселого, легкого времяпрепровождения, которое запланировано ими на вечер (точнее, на остаток суток) после работы.

 

 

Гипертимная тенденция также привносит в одежду, макияж, аксессуары и т. д. особый привкус торопливой небрежности (прошу не путать с дремучей неаккуратностью шизоидов! ). Гипертимы вечно все делают на бегу: спеша, дожевывают бутерброд, допивают сок, одновременно натягивая на голову свитер или застегивая рубашку... Не мудрено при этом чего-то «недозастегнуть», а то и вовсе — забыть надеть на себя.

Автору рассказывали, как некая гипертимная девушка, собираясь погожим летним утром на работу, забыла присовокупить к своему наряду немаловажную деталь, а именно — юбку. Да, коллеги, она забыла надеть юбку, и ей понадобилось пройти полквартала, чтобы по недоумевающим лицам прохожих понять, что она в чем-то погрешила против общепринятых правил. Думаете, она была смущена, испугана? — Вовсе нет! Эта история развеселила ее, дала лишний повод посмеяться самой и позабавить рассказом об этом юмористическом происшествии своих сослуживцев (что она и не преминула сделать, как только исправила погрешность и добралась до работы).

Полное невнимание к общественному мнению (точнее — к условностям, которые бытуют в социуме), свойственное гипертимам, нередко отражается на их внешности. Мы только что говорили о том, как девушка забыла надеть юбку. А ведь, с ее-то характером, она могла бы и вполне осознанно, не завершив полностью туалета, выбежать на улицу «в чем есть». Например, если очень захотела бы кого-то уходящего догнать, остановить.

Отметим, что в подобном поведении нет и намека на пренебрежительное, высокомерное отношение к окружающим (дескать, что хочу, то и делаю, а на других мне наплевать). Нет. Гипертим естествен в своем отрицании условностей. Он на самом деле не понимает, что, собственно, шокирующего в человеке, разгуливающем в людном месте в одном нижнем белье. *

 

*Помните, как у Булгакова в «Беге» генерал Чарнота шел по Парижу в подштанниках. Ну, по Парижу, ну — в подштанниках... Что тут такого? В чем трагедия? Если одеться, как следует, не было возможности, а идти надо. Что же теперь — застрелиться?

 

Еще одна психодиагностически значимая деталь, имеющая отношение к одежде гипертимов: их карманы (сумки и т. д. ) часто бывают наполнены разнообразными предметами (подчеркнем — полезными, актуальными предметами, чтобы не спутать с шизоидным мусором). В этих предметах овеществлено разнообразие социальных связей и интересов гипертимов.

Ежедневно, а то и по нескольку раз в день, набор предметов меняется. На смену одним приходят другие. Это означает, что гипертим, выполнив добровольно возложенные на себя общественные миссии, взялся за их новую порцию. «Лекарства Васиной жене я отнес, — констатирует он привычно, — теперь завезу Коле батарейки для радио. Лена просила отдать утюг в починку, а платье — в химчистку. Эта телефонная карта — для Люси, сигареты — для Маши, а презервативы — для всех, с кем сведет сегодня судьба».

Пространство, принадлежащее гипертиму, больше всего напоминает вокзал, перевалочный пункт. Там постоянно кто-то находится. Эти люди подчас незнакомы между собой и лишь догадываются, кто является хозяином квартиры. Сам хозяин дома бывает редко и заглядывает туда ненадолго, мимоходом.

Автор знавал выраженного гипертима (с не менее выраженным шизоидным радикалом в характере), у которого в московской квартире вообще не было входной двери. Дверной проем был занавешен то ли войлоком, то ли толстым одеялом — наподобие чума или вигвама. Зато любой осмелившийся откинуть войлок и проникнуть внутрь находил самый радушный прием (но не находил признаков материального достатка. За этим — к эпилептоиду).

В любом случае пространство гипертима предназначено целиком для активного отдыха и общения, а также несет на себе отпечаток небрежности, незавершенности. Все, что ни делается им для обустройства собственных помещений, будь то ремонт, сборка мебели, распределение бытовых и рабочих предметов по местам, — делается наспех, без установки на достижение высокого качества.

В результате обои как будто наклеены, но с огрехами — местами пузырятся, отстают от стены; мебель собрана и расставлена по квартире, но как-то кривовато, косовато, шатается из стороны в сторону; посуда, книги, инструменты, игрушки и т. д. не аккуратно разложены по полочкам, а второпях распиханы куда попало.

Хрупкие (и относительно хрупкие) предметы страдают от бурного темперамента гипертимов. Нет, гипертимы не ведут себя, как слоны в посудной лавке, — неловко, несуразно, бестолково. Это, как вы помните, удел шизоидов.

Гипертимы достаточно ловки, но грубоваты в обращении с предметами. Взяв, например, в руки книгу, они смело раскрывают ее «вовсю ширь», ломая переплет, загибают и вырывают понравившиеся страницы. После такого «прочтения» это уже что угодно, но не книга... Гипертим нальет себе в гостях водки в самый дорогой, раритетный бокал, выпьет и... с чувством, лихо шарахнет этим бокалом об пол: «За здоровье хозяев дома! » (хозяев-эпилептоидов после этого увозит «скорая» с сердечным приступом).

Некоторое время назад у автора (когда он был еще читатель, а не писатель) была привычка покупать утром, по дороге на работу, свежую прессу. Поскольку рабочий День начинался, разумеется, не с чтения газет, они бережно откладывались на край стола до наступления перерыва, когда можно не торопясь, с удовольствием, насытиться актуальной информацией.

Все так бы и случалось, если бы не гипертим-сослуживец, который, в свою очередь, завел привычку, увидев, радостно хватать эту стопку газет и кидаться их «просматривать». «Так и знал, — разочарованно заявлял он всякий раз, закончив чтение «по диагонали», — опять пишут всякую ерунду».

После этого он возвращал газеты. Газеты?! Нет, господа, это уже были не газеты. Это были мятые, скомканные, жеванные, местами надорванные бумажки... Оставалось их похоронить в мусорной корзине и, вздыхая и злясь, отправляться к ближайшему киоску за новыми. Что и приходилось делать.

Такая же участь постигает и любые сложные, мудреные устройства, например компьютеры, иную электронную технику, попади они в «очумелые ручки» гипертима. Что он с ними делает, на какие кнопки нажимает — остается загадкой даже для видавших виды и способных предположить самое невероятное шизоидов. Но дисплеи гаснут, из корпусов пробивается синеватый дымок, и техника, имеющая умную, глубоко эшелонированную защиту «от дурака», способная выдержать близкий ядерный взрыв, умирает от прикосновения гипертима.

В основе этого поведенческого феномена лежит не только их торопливая небрежность. Важно, что гипертимы не понимают значения кропотливого труда и, соответственно, ценности его результатов. Поэтому и сама по себе сложная аппаратура, и область ее применения не пробуждают в них душевного трепета и любопытства.

Кроме того, гипертимы не видят проку в любой виртуальной реальности, будь то литература, телевидение, театр или компьютерная программа.

Они любят настоящую жизнь, реальные, а не придуманные кем-то события, они хотят не созерцать, не наблюдать со стороны, а участвовать. Какие там, к черту, телесериалы! Гипертим ежедневно попадает в такие переделки, что, найди он время и желание о них рассказать, все пенсионерки и домохозяйки часами сидели бы и слушали с открытыми ртами, не скрывая слез и вздохов. *

 

* Надеюсь, теперь вы понимаете, коллеги, насколько несерьезны прогнозы некоторых футурологов, предполагающих, что вскоре весь мир настолько увлечется возможностями компьютеров, что полностью погрузится в виртуальное пространство. Как бы не так! Шизоиды — верно, погрузятся. Так они, извините, его и не покидали. Не было компьютеров — были книги, заменяющие шизоидам реальную жизнь, в которой им сложно самостоятельно разобраться. Но гипертимы — никогда! Им не нужны программируемые виртуальные друзья, собеседники, партнеры по виртуальному сексу... Вся эта чушь — спасительная для асоциальных шизоидов — с сотворения мира не вызывала, не вызывает и никогда не вызовет у гипертимов ничего, кроме снисходительной иронии.

 

Любимыми вещами гипертимов, которыми они наполняют свое жизненное пространство, являются не книги, а записные книжки.

Новые и совсем затертые, с белоснежными и пожелтевшими от времени страницами, они попадаются на каждом шагу. Гипертим с удовольствием, в редкие минуты затишья, просматривает их, выбирая наугад очередную небрежно сделанную запись, с тем чтобы реанимировать угасшие некогда отношения.

«Ира, - читает он собственный нечеткий почерк (писал быстро, на коленке). — Кто такая? Не помню. Да вот же, телефон! Сейчас позвоню и выясню». И он начинает набирать цифры телефонного номера, невзирая на то, что на дворе глубокая ночь, что записи этой уже лет десять, не меньше, что ничего не подозревающая Ира скорее всего спит, накрутив волосы на бигуди, в супружеской постели рядом с похрапывающим мужем-эпилептоидом — ревнивцем и жмотом...

Завершая разговор об оформлении пространства, добавим, что в интерьере гипертимов, являющихся страстными любителями всевозможных поездок на лоно природы, пикников, национальных и интернациональных охот, рыбалок и т. п., присутствуют необходимые для всего этого предметы, устройства. Удочки, ружья, мангалы, шампуры...

Именно присутствуют, а не царят, как у эпилептоидов, которые только и делают, что приводят амуницию в идеальный порядок — чистят, смазывают, меняют порох и дробь.

Это различие проистекает из самой логики эпилептоидного и гипертимного радикалов. Функциональный эпилептоид едет на рыбалку за рыбой, на охоту — за дичью, а на пикники он — мизантроп — вообще никогда не ездит, считая их пустой тратой времени. Гипертиму не нужны рыба и дичь, он ищет лишь развлечений, интересных встреч, он жаден до событий.

Легко узнать гипертима по особенностям мимики и жестикуляции. Его лицо излучает если не веселье, то любопытство. Он всегда жаждет поделиться с окружающими своим приподнятым настроением, приобщить к своей жизни, к своим занятиям как можно больше людей. Поэтому он часто, в поисках партнера по общению, оглядывается по сторонам; не стесняясь, с легкой жизнерадостной улыбкой заглядывает в лица прохожих, «встречных-поперечных», подмигивает им призывно.

Он заливисто, энергично смеется, не скрываясь, не считая нужным сдерживать себя. Это именно гипертим, и никто другой, покатывается от хохота, подергивая руками и ногами, приговаривая «ой, мама» и захлебываясь.

Гипертимам — вездесущим живчикам — свойственны приветственные и иллюстрирующие жесты.

Они постоянно приветствуют кого-то взмахами рук и кивками, причем на вопрос: «кто это? » далеко не всегда дают уверенный ответ. Приподнятая над головой шляпа, воздушный поцелуй, «салют» тростью, зонтиком, свернутой в трубку газетой и т. п. — жестикуляция из арсенала гипертимов.

Рассказывая о чем-то, гипертим нередко иллюстрирует свое повествование жестами, имитирующими (схематически моделирующими) те или иные описываемые действия. «Они полетели», — говорит он и начинает ритмично махать руками, разведенными в стороны. «Они поплыли», — и его руки перемещаются теперь уже попеременно вперед и назад, совсем как у человека, плывущего кролем. Кроме гипертимов, с их жизнерадостностью, пренебрежением условностями и некоторой грубоватостью, так больше никто не поступает.

Гипертимы все движения совершают быстро — они быстро ходят, быстро едят, быстро говорят. Автор помнит, каким испытанием оборачивался каждый поход в столовую с приятелем-гипертимом (тем самым любителем свежих газет, упомянутым выше). Сначала приходилось идти по улице, развивая спринтерскую скорость (столовая находилась на некотором расстоянии от учреждения). Затем оба, он — легко, непринужденно, а автор — давясь и обжигаясь, в минуту поедали всю купленную снедь. Ни тебе удовольствия, ни отдыха измученной душе.

 

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...