Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Явная инвольтация против скрытой 18 глава




Конкретные жизненные проблемы человека часто связаны с недоразумением: он неправильно оценивает свой уровень и пытается жить не на нем, а выше или ниже. Медитативно это иногда удается, но постоянные срывы вниз при переоценке своего истинного уровня и тоска существования при его переоценке отравляют его жизнь в большой степени. Однако это, к сожалению, не единственная причина огорчений; вторая, и не менее существенная, заключается в том, что прорабатываемый уточненный уровень, даже если человек его интуитивно (или даже сознательно) точно определил вовсе не обязательно прорабатывается гармонично. Если сравнивать чакры с цветами, что соответствует индийской традиции, где они представлены лотосами, то проработка плана или подплана — это раскрытие цветка, которое можно происходить по-разному: или все лепестки бутона раскрываются одновременно, и тогда у человека возникает ощущение естественности и гармонии происходящего с ним, или же сначала резко раскрывается часть бутона, иногда даже один лепесток, в то время как остальная часть остается плотно закрытой — и для человека это означает мучительную раздвоенность, жизнь в несогласованных и несогласуемых потоках энергии и враждебных друг другу реальностях. Причины такого неравномерного раскрытия чакр заключаются в их недостаточной проработке как планов и подпланов на более низких ступенях эволюционного развития. Например, выход на уровень анахаты (относительно) безболезненно переживается человеком, тщательно проработавшим все низшие уточненные уровни, в которых анахата фигурировала в качестве плана или подплана; это, например, муладхара-муладхара-анахата, муладхара-анахата-свадхистхана, манипура-сахасрара-анахата и многие другие. Если же хотя бы один из этих уровней не был человеком в течение его прошлых или нынешнего воплощения подробно и тщательно освоен и проработан, в ходе чего бутон анахаты рос и чуть-чуть приоткрывался, оформляя и отделяя друг от друга будущие прекрасные лепестки, — можно быть уверенным в том, что уже на уровне анахаты-муладхары человека ждут мучительные срывы вниз на проработанные уровни. Однако еще до такого срыва человек будет ощущать свое внутреннее несоответствие и неподготовленность к происходящему с ним. Тем не менее, должное смирение и старание призовут ему на помощь силы, которые в состоянии помочь человеку справиться с возложенной на него по видимости непосильной задачей и попутно, так сказать, в фоновом режиме проработать прошлые «хвосты», не спускаясь надолго на более низкие уровни — это путь сильных людей; слабый человек в какой-то момент теряет мужество и оставляет сопротивление и благополучно приземляется на план или чакру ниже слишком тяжелого для него уровня, предложенного кармой. Однако не будем судить: во-первых, в таких вопросах человек подотчетен только своему высшему «я» и кармическому эгрегору, а во-вторых, кто знает: может быть, нынешний срыв и соскальзывание вниз на план с тщательной последующей проработкой сберегут его в будущем от падения на чакру, а то и две, что сопровождается куда более сильными брызгами и вихрями потока мировой кармы.

К сожалению, не все так просто, и есть очень серьезные причины, по которым путь слабого человека есть прямой путь к Гагтунгру и страданиям, хотя и отсроченным, но еще большим, нежели те, которые выпадают на долю сильного. Дело в том, что при полном опускании эволюционно развитого человека на соответствующий ему уровень, хотя бы даже и не до конца им проработанный, у него остается энергетический канал в высокий эгрегор, для которого вибрации низкого уровня неприемлемы, и Он освобождается от этого канала, верхний конец которого тем самым остается свободным: но, как читатель, конечно, догадывается, очень недолго, поскольку перехватывается Гагтунгром.

* * *

Здесь автор считает своим долгом сделать некоторое отступление и вкратце ответить на вопрос, который, вероятно, давно беспокоит читателя: почему, собственно, человек представляет такой существенный интерес для Гагтунгра и почему последний так стремится овладеть его каналами?

Для того, чтобы это объяснить, автор предлагает читателю сместить точку сборки на уровень двойной анахаты или выше, то есть в положение, где обычная картина мира переворачивается вверх ногами и основными источниками энергии и информации для человека оказываются уже не эгрегоры, а его собственное высшее «я», искра Абсолюта, вечное и нетленное начало, не зависящее ни от каких внешних условий, а также подробностей устройства и оформления внутреннего мира человека. С этой точки зрения, выбор типа служения, то есть выбор между высокими эгрегорами Планетарного Логоса и жесткими эгрегорами Гагтунгра есть не что иное как способ оформления и реализации своего творческого энергетического потока, источником которого служит высшее «я» человека. Выбор в пользу Планетарного Логоса означает творчество в узком смысле слова, то есть активность в самых высших и тонких пространственных слоях, там, где материализуется воля Абсолюта; наоборот, выбор в пользу Гагтунгра означает активность в низших, наиболее плотных, пространственных слоях, то есть манипулирование тяжелыми штампами с помощью хорошо освоенных приемов, которые (те или другие) были откровением когда-то, свежесотворенные Абсолютом в высших пространственных слоях, а теперь превратились в откровенный шлак, подлежащий высветлению, а не рутинному перетаскиванию из одного хорошо изученного места в другое, изученное ничуть не хуже. Однако и для подобного бессмысленного тасования нужна определенная энергия, в которой всегда остро нуждается Гагтунгр.

Таким образом, автор между добром и злом это выбор между максимально возможным для данного человека уровнем оформления творчества своего высшего «я» и всеми остальными, более низкими уровнями этого оформления — и низшей границей падения здесь не существует.

Эволюцию проявленного мира можно сравнить с пространственным проникновением света в толщу глубокого океана. Свет — это Абсолют; его лучи, проникая в глубину, постепенно слабеют, и на самом дне почти не видны. Однако везде, соприкасаясь с частицами воды, искорки света творят те или иные новые, никогда еще не существовавшие сущности, не отягощающие карму соответствующего слоя, которые затем постепенно опускаются все ниже и ниже, высветляя соответствующие слои океана, но и уплотняясь по пути сами, пока не достигают дна, высветляя напоследок и его. Так выглядит процесс эволюции; ему, однако, противостоит активность среды, то есть океана, персонифицируемая в Люцифере, и заключающаяся в двух основных отрицательных (по отношению к эволюции) влияниях. Первое заключается в горизонтальном хаотичном перемешивании каждого слоя, вследствие чего в нем разрушаются уже имеющиеся формы и структуры и появляется муть, то есть снижается достигнутый уровень прозрачности; второе имеет более тонкий характер и выражается в насильственном ускорении вертикального спуска сотворенных Абсолютом сущностей — тогда они не успевают высветлить очередной слой, то есть выполнить в нем свою кармическую задачу, и к тому же оказываются неподготовленными к погружению в более глубокий слой, воплощаясь в нем не теплыми нежно согревающими лучами весеннего солнца, а врываясь туда шаровой молнией или добела раскаленным болидом, взрывающимся под крики боли и ужаса и со страшными кармическими последствиями для соответствующего слоя. На обычном языке первое действие называется ввержением в хаос или разрушением, второе — профанацией, и Люцифер вербует себе помощников и слуг по обоим направлениям. Тем не менее, пространство постепенно высветляется сверху вниз: в Абсолюте растворяются сначала самые верхние его слои, затем следующие и т. д., пока не кончается день Брамы и не наступает Пралайя, то есть бытие Абсолюта в Самом Себе, длящееся до тех пор, пока Ему не вздумается создать новый вариант своего проявления.

Аналогично происходит эволюционное развитие человека; при этом роль Абсолюта играет Атман, или высшее «я», а роль океана — совокупность семи тонких тел человека; с этой точки зрения Гагтунгр, или, точнее, Люцифер, есть не что иное как символ человеческой лени и косности, заставляющих человека успокаиваться на достигнутом и почивать на лаврах, бессмысленно и сонно перебирая четки полученных ранее наград, забывая до поры до времени о том, что эволюционная лестница не стоит на месте, а медленно, но верно движется вниз, и пробуждение в момент неминуемого выбора между Сциллой и Харибдой не самое светлое ощущение из обширного спектра, предлагаемого жизнью.

* * *

Как читатель, вероятно, помнит, тонкая семерка суть черные учителя по чакрам; однако сами по себе ее члены придерживаются несколько иного мнения по этому поводу. В частности, они воспринимают эволюционную лестницу полностью на свой счет, считая, что она существует как замечательный плацдарм для разнообразного самовыражения как по отдельности, так и в тройках, соответствующих уровню, плану и подплану; если же на одном из тел человека имеется крокодил, то упомянутая компания охотно сядет на него верхом или расположится в пространстве иным удобным для себя образом.

Проработка каждого уточненного уровня может быть разделена на три фазы, соответствующие индийским гунам (качествам): раджас, тамас и саттва, то есть рождение, оформление и умирание. На первой (раджасической) фазе человек ощущает себя на новом уровне как бы выкинутым после кораблекрушения на необитаемый остров, где должен освоиться; на второй (тамасической) фазе происходит его привыкание к уровню, освоение его особенностей и приспособление к жизни в новых условиях; на третьей (саттвической) фазе человеку наскучивают вибрации данного уровня, и он готовится к переходу на следующий, что всегда сопровождается некоторыми жертвами. Автор, однако, не будет рассматривать проблемы, характерные для каждой фазы освоения каждого уточненного уровня каждого из семи тел, и ограничится беглым обзором реакций тонкой семерки на активизацию чакр, представляющих собой уровень, план и подплан данного тела человека. На всякий случай автор напоминает читателю, что дракон считает своей вотчиной вибрации сахасрары, свинья — аджны, торопыжка — вишудхи, желтый — анахаты, черный — манипуры, змей — свадхистханы, и серый — муладхары. Однако их поведение и внешний вид сильно зависят от того, представляет ли данная чакра уровень, план или подплан уточненного уровня тела.

Тонкая фигура, соответствующая уровню, наиболее трудно различима — она словно растворена в атмосфере внутреннего (или внешнего) мира, и воспринимается как неизбежное и самоочевидное свойство этой атмосферы, автоматически вынуждая человека вести себя в соответствии с ее особенностями.

Тонкая фигура, соответствующая плану, наоборот, видна постоянно и очень отчетливо и весьма активна; с ней приходится все время вступать в прямое взаимодействие, и она практически несокрушима, то есть в непосредственном бою всегда будет сильнее человека. С ней следует корректно договариваться, искать компромиссы и считать большим успехом, если ее рост оказывается ниже пояса хозяина.

Тонкая фигура, отвечающая подплану, чрезвычайно подвижна и с трудом поддается рассмотрению, так как все время ускользает из поля зрения, и неподготовленному человеку без специальной тренировки концентрации внимания, внутреннего сосредоточения и существенного замедления внутреннего ритма увидеть ее отчетливо довольно трудно: вместо фигуры он увидит вначале неуловимое облачко или невнятную мельтешащую фигурку, которую трудно остановить и разобрать выражение ее морды или лица.

Серый на уровне муладхары дает человеку растворенное в окружающей его реальности ощущение безнадежности всех усилий, некоторую априорную (хочется сказать — предвечную) глухую тоску и тихое отчаяние, бороться в которыми очень трудно. Сама атмосфера, воздаваемая серым, делает все усилия малоэффективными; это вязкая среда, отнимающая девять десятых всей конструктивной энергии человека просто так, без особых оснований, в качестве налога на само право его существования. Серый муладхарного уровня создает сдвиг точки сборки, переводящий человека в реальность, где нет и не может быть никаких перспектив, и никакой успех не вдохновляет, поскольку в действительности ничего не значит и ничего не дает.

Сложность борьбы с таким серым заключается в том, что он плохо локализуется, а туман метлой не выметешь. Серый атманической муладхары — это главное настроение интеллигенции брежневского периода («эпоха застоя»): «Что с нами будет? А все то же самое: гнили, гнием и гнить будем, и любое сопротивление бесполезно»; серый тройной муладхары на всех телах сразу приходит к человеку, умирающему от холода в снегу.

Серый на плане муладхары энергичен и активен; основная его цель — убедить человека в том, что на новом уровне (читатель, конечно, понимает, что муладхарный план означает выход на следующую чакру) ему не удержаться: серый гипертрофирует и абсолютизирует сложности и опасности нового уровня, всячески игнорируя его преимущества и непомерно и бесстыдно восхваляет достоинства старого, обесценивая усилия человека, перешедшего на новый уровень; все медитативные спуски вниз, и даже намеки на них, сопровождаются криками серого: «Я же говорил, что ничем хорошим это не кончится! Сидел бы себе тихо в родном болоте и не высовывался».

Вообще серый враг всякого эволюционного развития, но на уровне, плане и подплане муладхары он проявляется по-разному: в первом случае как вязкость среды, во втором — как откровенный прямой враг, в третьем — как мелкий пакостник и провокатор.

Например, на муладхаре-муладхаре серый плана кричит воину: «Сдавайся в плен или дезертируй — а то немедленно убьют, силы противника неизмеримо превосходят твои собственные»; на свадхистхане-муладхаре серый возмущается: «Ты же воин — иди и сражайся, тебе ли строить дома и жениться, когда — взгляни только на горизонт, и увидишь вражеские рати, направляющиеся прямо сюда — убивать и грабить!» Реально никаких ратей нет, серый создает, что называется, образ врага, специально для того, чтобы человек не мог заниматься работой на свадхистханном уровне, а деградировал на муладхару. Очень ярко действия серого видны в конце семейного скандала не на жизнь, а на развод, когда эмоциональная медитация выносит, наконец, уставших супругов на астральную свадхистхану-муладхару, и муж говорит: «Ну хорошо, давай все ж попробуем помириться и построить отношения заново», а семейный серый набрасывается на жену и говорит ее устами: «Безнадежно, ты никогда не сможешь стать из врагов другом — вот, например, сейчас — я буквально истекаю кровью — а ты смотришь на это и радуешься». Все это неправда, но таково ее видение, и слова оказывают свое действие — муж снова опускается на астральную муладхару и продолжает скандал или, хлопнув дверью, в отчаянии уходит.

Серый на муладхарном подплане не может проявиться слишком отчетливо, поскольку здесь основное содержание стиля — это буря и натиск; однако он берет свое в моменты усталости человека, нашептывая ему что-нибудь вроде: «Все равно тебя никто никогда по-настоящему не поймет» или «Ну куда ты так рвешься — вот кончатся твои силы, и что ты увидишь перед собой тогда? Солончаковую пустыню с растаявшим миражом оазиса?» В остальное время серый старается направить человека по пути халтуры и прямого игнорирования реальности, создавая примерно такой образ: «Ты делаешь большое дело и по сути первопроходец, а потому не нужно за чужое разбитое сердце или два-три случайных трупа невинных простаков, попавших под колесницу Истории. Лес рубят — щепки летят, цель оправдывает средства, пьяному море по колено и радиация не страшна».

Например, на свадхистхане-свадхистхане-муладхаре серый на весенней пахоте кричит: «Засаживай плуг поглубже, бросай свою картошку покрупнее и посыпай ее гербицидом поядовитее». Именно по поводу серого на муладхарном подплане пословица говорит: «Иная простота хуже воровства».

Змей на уровне свадхистханы (уровневый змей) отравляет атмосферу вокруг человека эманациями жадности и зависти. Человеку делается мало того, что у него все хорошо: процветает и он сам, и его семейство; ему нужно еще, чтоб у соседа, да и во всем окружающем мире было плохо, то есть чтобы они опустились на уровень муладхары. Торжество подобных устремлений неизбежно в конце известной басни о стрекозе и муравье: первая находится на непроработанной каузальной анахате-муладхаре и к началу зимы проваливается на муладхару-анахату, с чем и приходит с протянутой рукой к муравью на проработанной (как он думает) каузальной свадхистхане, в действительности изъеденной уровневым змеем. Естественное продолжение сюжета басни — стрекоза погибает от холода, но в следующем воплощении становится цветочной феей на проработанной анахате, а к муравью на следующий день после того, как он выгнал стрекозу, вваливаются разбойники, отнимают все нажитое им добро и, избив до полусмерти, выгоняют из дому вон, переводя на муладхару-свадхистхану.

Уровневый змей создает человеку невидимую оболочку, пропускающую через себя только те вибрации, которые могут быть усвоены человеком без малейшего труда; остальные змей игнорирует (позиция «Все это чепуха и не стоит внимания») или безжалостно профанирует. На каузальном теле эта позиция выглядит, например, так: (по поводу любых позитивных событий внешнего мира): «Все это хорошо, но что то дает лично мне и моей семье?»

На ментальном теле змей создает вокруг человека особый стеклянный купол, пропускающий только те мысли и конструкции, которые точно вписываются в его уютную картину мира птолемеевского типа (то есть с собственным эго в центре мироздания); остальные же объявляются змеем несущественными или ложными. «Ну, это ты глубоко копаешь, — с неодобрением говорит змей любому человеку (или книге), явившемуся с непривычным взглядом на мир и человечество, не говоря уже о самом хозяине, — эдак невесть до чего договориться можно...» До чего именно такого уж опасного можно эдак договорится, змей не говорит: его задача — не дать точке сборки человека выйти за пределы оранжереи, где выращиваются достаточно экзотические и в своем роде уникальные фрукты: ананас своей непогрешимости, грецкие орехи Личной Мудрости, виноград собственной Исключительности и многое другое, мгновенно погибающее под свежим ветром минимально объективного взгляда на реальные достижения и возможности человека.

Змей на плане свадхистханы (плановый змей) отчетливо издевается над человеком, но так, что последний этого не замечает, точнее, замечает, конечно, но уже результаты деятельности змея, а не его самого. Змей обесценивает все достижения человека, поскольку любой куст или букет, сколь бы пышным он не был, всегда можно сделать еще пышнее, и змей сдвинет точку сборки человека так, что с такими стараниями отделанный и любовно ухоженный дом на уютном газончике покажется хозяину разваливающейся хибаркой по сравнению с реальным (или идеальным) особняком соседа-миллионера. Плановый змей постоянно искушает и дразнит человека, говоря ему «Этого еще мало, нужно еще то и то, а уж когда достанешь жар-птицу и царь-девицу, то и вовсе заживем»... Ненасытная погоня за процветанием и удовольствием — любимая игра змея, и по сюжетам многочисленных сказок читателю хорошо известно, чем она кончается. Впрочем, это не помешало послевоенной социалистической России, намертво застрявшей экономически и политически на уровне муладхары-свадхистханы, провозгласить в качестве идеала развития «Всемерное удовлетворение непрерывно возрастающих потребностей общества» — своего рода образец творчества планового змея на атманической свадхистхане-свадхистхане (для нищих и тоталитарных государств вообще характерно несоответствие уровней идеологии, политики и экономики, то есть атманического, каузального и эфирного тел государственного эгрегора).

Другое, в некотором роде противоположное влияние планового змея заключается в том, что он делает для человека незаметными и как бы несуществующими многочисленные потери, которые тот несет в результате неправильного освоения уровня. Например, на ментальной манипуре-свадхистхане змей может заявить человеку: «Ты теперь сам можешь в изобилии создавать любые ментальные мелодии и структуры, сколько и какие тебе понадобятся — зачем тебе дальше учиться и с таким трудом постигать всю прежнюю премудрость, ведь по сути она глубоко архаична». Надо сказать, что змей отчасти прав (как всегда, он не говорит явной ерунды, а лишь смещает акценты и выдает за правду полуправду), но если человек пойдет у него на поводу, он может изобрести за десять лет неимоверных усилий прибор или принцип, о существовании которого человечество знает уже лет сто — но для того, чтобы это понять, человеку нужно было честно кончить три курса медицинского или технического вуза, а змей повел его по пути слишком ранней ментальной самореализации.

Проработка свадхистханного плана — это сначала освоение имеющихся богатств уровня, а затем их умножение до определенного предела, и змей сначала профанирует первую фазу (фактически присваивая их себе), а затем не дает адекватно развиваться второй. Кроме того, а конце освоения свадхистханы он изо всех сил не дает человеку идти дальше, на манипуру, громко стеная и раскачиваясь в горе всем телом: «Ты что, вовсе ошалел? Тебе, может быть, здесь плохо? Пойми же, что освоенная свадхистхана — это идеал, рай, Эдем, лучше которого не бывает и быть не может!!»

Змей на подплане свадхистханы (подплановый змей) акцентирует внимание человека на том, что называется «красивой жизнью», но при этом вся соответствующая энергетика им забирается себе. Человек чувствует, конечно, в связи с этим некоторое беспокойство и неудовлетворенность, но подплановый змей все объясняет очень просто: недостатком широты охвата и ограниченностью фронта потребления. Буддхиальный подплановый змей учит человека простой мудрости жизни: «Не подмажешь — не поедешь», «Рука руку моет», «Лбом стенку не прошибешь»; оправдывая хозяина он легко превратит его трусость в смирение, лень в ненасильственность, а равнодушие в безличное отношение.

Естественную на свадхистханном подплане щедрость змей превратит в вариант вкусной наживки на стальном крючке Фокермы, через короткое время высосет из жертвы благотворительности все соки, причем ни сам человек, ни его жертва толком не поймут, как это случилось: хозяин змея может даже вовсе ничего не заметить, и очень удивиться и огорчиться, что за свое хорошее и доброе отношение к людям имеет сплошь одни неблагодарность и неприятности. Внимательное наблюдение покажет, однако, что за видимым бескорыстием и щедростью у человека просматриваются подсознательный расчет и ожидание благодарности. Так иные родители, а особенно бабушки и дедушки, «покупают» детей дорогими подарками, ожидая от них не только эмоциональной благодарности (астральное тело), но и осознанного признания своих заслуг перед собой (ментальное тело) и каузальной и буддхиальной поддержки («а ты, когда вырастешь, а бабушка будет совсем-совсем старенькая и слабенькая, будешь за ней ухаживать»).

Черный на уровне манипуры дает человеку внутреннее ощущение необходимости жесткой структуры, «порядка» в смысле твердого подчинения младших старшим и т. п. На ментальном теле уровневый черный говорит устами генерала из старого анекдота: «Вот, штатские говорят, что они все умные, а военные — дураки... Предположим, что так; но отчего они тогда строем не ходят?!!»

Уровневый черный создает скрытое в общей атмосфере напряжение, угрозу не для столько существования, сколько хаоса, который неминуемо возникнет, если не создать жесткой до жестокости системы управления с беспрекословным подчинением — и репрессивного аппарата на случай неповиновения. Это касается как внешней жизни человека (и общества), так и его внутренней жизни. На уровне манипуры человек строит свой внутренний мир под постоянным силовым давлением черного, создающего сильнейший императив: «Надо», источник которого человеку неясен и потому не обсуждается; силу давления уровневого черного человек осознает лишь на анахате, когда это давление уходит. Уровневый черный требует, чтобы жизнь человека была подчинена плану, структурирована, упорядочена — и видит в этом и только в этом панацею от всех бед и неприятностей, которые иначе придут в несметном числе.

Появление сильного уровневого черного неизбежно при провале с непроработанной анахату на манипуру — такова, в частности, судьба людей которые хотят быть добрыми и ненасильственными, но реально не в состоянии выходить на анахату более, чем в краткие медитативные подъемы. Спускаясь вниз, они попадают в лапы уровневого черного, который начинает их грызть муками совести, недостаточно выполненного долга и т. п., причем часто человек не понимает, что сами по себе эти ощущения относятся к манипурному уровню и не могут служить основой для подъема на анахату: там, где конкретная вина и конкретная цель, обязательно стоит уровень манипуры, а человека анахаты совесть не мучает — он заранее никогда не идет ей наперекор. На анахате свои неприятности — например, боль и сожаление за других, но проблем силового или структурного формирования своего внутреннего мира не возникает.

Черный плана манипуры машет кулаками прямо перед лицом хозяина. Если уровневый черный создает напряжение в общем и целом, то плановый видит в нем основное содержание усилий человека. Его девиз — это, например, древнеримское «разделяй и властвуй», а на практике это выглядит так: «властвуй, разделяя»: любая структуризация, необходимо возникающая при проработке манипурного плана, воспринимается черным как абсолютная и безграничная. Например, власть уровней свадхистханы-манипуры и манипуры-манипуры всегда искушается черным на предмет абсолютизации: в первом случае возникает тоталитарное государство феодального типа, во втором — капиталистического. Таким образом, уровневый черный явно демонстрирует жесткость манипурных структур и всячески препятствует их высветлению, то есть переходу на анахату. Его пафос — повышение надежности путем прямого усиления, а побочные эффекты (утяжеление конструкции и мировой кармы вокруг) его мало волнуют.

Например, черный ментальной свадхистханы-манипуры требует усилить рамы теплицы, содержащей личную картину мира человека и увеличить толщину ее стекол, а также сделать их дымчатыми, если солнце внешнего мира светит слишком ярко. Черный каузальной анахаты-манипуры будет искушать хозяина прилагать все больше и больше усилий для пробуждения совести или правосознания в ситуации, которую ему явно не удается высветлить и которая давно уже обращает его усилия во зло, так что она идет на нужды Гагтунгра. Черный, однако, старается не дать осознать человеку этого обстоятельства, приговаривая: «Нельзя дать торжествовать в мире злу и невежеству. Давай попробуем разобрать все по полочкам и объяснить им еще раз, почему следует вести себя по-Божески».

Черный подплана манипуры дает человеку прямолинейность и косность, ощущение силы и знания того, по какой схеме все нужно делать. Точнее говоря, подплановый черный дает эти искушения на тамасической фазе проработки ментального подплана, то есть когда он уже освоен, а на саттвической, начальной, фазе черный, наоборот, дает человеку сильный комплекс неполноценности, ощущение безнадежности создания структуры в хаотическом море, оставшемся в наследство от свадхистханного подплана. На последней, раджасической фазе, черный изо всех вцепляется в имеющиеся структуры и ни за что не хочет с ними расставаться, представляя каждую как образец законченного совершенства, абсолютно необходимый для поддержания порядка. Косность подпланового черного уровня свадхистханы-свадхистханы-манипуры отражена в поговорке «гром не грянет — мужик не перекрестится». Черный на саттвической фазе анахаты-анахаты-манипуры дает человеку неуверенность в силе своих способов видения мира и воздействия на него и искушает человека опуститься на анахату-манипуру-анахату; на тамасической фазе того же уровня черный дает, наоборот, прямолинейность, догматизм и некоторое сужение восприятия вследствие ложной уверенности в своих силах и возможностях.

Желтый уровня анахаты незаметно сдвигает человеку точку сборки, отделяя его от внешней реальности и искажая ее чуть-чуть в желательном для низшего «я» направлении. Любимый его трюк, особенно на низких планах анахаты — поменять местами уровень и план; в результате подобной транспозиции человек с анахаты-манипуры слетает на манипуру-анахату, а с анахаты-свадхистханы проваливается на свадхистхану-анахату. Проблема проработки анахаты во многом упирается в лень человека и недостаток внутренней честности, но на уровне анахаты обе проблемы смазаны, так как человека больше волнует невыразимость своего видения и восприятия, неспособность его оформить и передать другим. Другими словами, человек анахаты скорбит о недостижимой для него вишудхе, в то время как его основная задача — увидеть и ощутить любовь пространства во в всех его проявлениях, что требует порой иного труда самоотверженности. Взгляд человека анахаты подобен действию тряпки, стирающей пыль со старинной мебели — а желтый старается отвести этот взгляд в сторону предметов и явлений, не особенно в этом нуждающихся, а то и вовсе перевести человека на режим самопоглаживания. «Мир прекрасен, и ты прекрасен, — ласково уговаривает он человека, — зачем лишний раз в этом убеждаться и выискивать какие-то изъяны? Давай лучше просто понежимся в лучах внутреннего и внешнего солнышка, как Будда под деревом Бодхи, когда на него снизошло просветление и он стал свободным». Однако на самом деле все обстоит как раз наоборот: выход на анахату означает, что у человека в руках оказывается волшебная лампа, излучающая поначалу неяркий свет Божественной любви, и задача проработки анахаты заключается в том, чтобы пронести эту лампу по всем закоулкам внутреннего и внешнего мира человека и освятить любовью имеющиеся там жесткие манипурные структуры, которые при этом частично без следа сгорают, а частично оживают и начинают сами источать Божественное сияние. В конце путешествия, то есть на анахате-сахасраре, лампа в руках человека горит ярким устойчивым пламенем, в то время как в начале, на анахате-муладхаре-муладхаре — это скорее колеблющееся пламя свечи — которое, однако все равно сильнее любой, сколь угодно огромной, тени, к которой свеча приближается.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...