Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Дело Бжезинского – своими руками





 

Конец века для человечества – как день рождения для человека. Даже самый грубый человек в этот день задумается и взгрустнет о тех ошибках, что он совершил за год, о своих грехах и злых делах. Оглянется назад, подведет что-то вроде итога.

Что же говорить о конце тысячелетия! Это как большой юбилей, когда невольно приходит мысль: а доживу ли до следующего? Тут уж думаешь о детях и внуках – что им оставляю, на какой путь их наставил? Сегодня эти раздумья тяжелы у человечества в целом, а у нас, русских, вдвойне. Мы любили назвать себя «Святая Русь» и дать урок человечеству. И вот, оказались банкротами. По большому счету, а не в частностях. Есть слабое утешение в том, что мы – совестливая точка человечества, и поэтому раньше других это банкротство ощущаем, не хорохоримся. Но это – тоже частность.

Что же с нами произошло за этот век? Дважды оказалось, что тот стержень, на котором мы строили нашу совесть, нас не держит. Неважно, в стержне ли этом изъян или в нас самих. Выбаливает его наш организм, да еще с гноем. И обратно его уже не вобьешь. Прилепить можно, а держать не будет – деревянная лошадка, не она тебя везет, а ты сам ее толкаешь.

Можно понять, как страдали в начале века наши духовные пастыри при виде того, как русский народ-богоносец изживает из себя религию. Не помогли и поиски православных философов-полуеретиков или полных еретиков вроде Льва Толстого. Думаю, это было бы легче перенести, если бы просто русские стали как европейцы – просвещенно-безрелигиозными. Можно было бы списать на прогресс, образование и т.п. Так нет, потребность в совести оказалась даже страстной – до самоистязания. Построили себе русские новый религиозный стержень – коммунизм. С ним совершили революцию, провели индустриализацию, разгромили фашизм. Продержал он нас почти век. А дальше – снова такой же кризис.

И так же, как В.В.Розанов в начале века, сегодня страдает А.А.Зиновьев: русские оказались не на высоте великой миссии коммунистов, «не по Сеньке шапка». Видимо, так, но наивно винить Сеньку. Шапку надо подбирать по голове. Да и потом, наш Сенька с честью носил эту боевую шапку почти столетие. В чем-то, значит, изменилась погода, если он шапку эту сбросил.



Но все это не оправдание. Надо честно подводить итоги и следить за собой. Кризис кризисом, но и в маразм впадать нельзя. Тому, кто заливает горе вином при голодных детях, ни при каком «стержне» или даже без оного нет прощения. Тут уж не совесть, а инстинкт должен говорить.

Каковы же итоги? Прежде всего, произошло именно то, что без злорадства, а с горечью предсказывали философы-эмигранты: как только мы стали жить сытно и благополучно, коммунизм наш отболел от сердца, ссохся в официальную оболочку, а потом и осыпался. Смешно винить в этом Горбачева и Яковлева: мол, пожил бы Брежнев еще лет двадцать – глядишь, все обошлось бы. Дело как раз в том, что русский народ стал «выделять» из себя не Ленина и Сталина, а Горбачева и Ельцина. И таких же «коммунистов» помельче, вплоть до секретарей первичных организаций. Это факт, и ни на какие происки масонов списать его невозможно.

Другой факт в том, что выход из новой катастрофы, в которую мы втягиваемся, полурассыпанный народ не ищет в коммунизме. То, что он «выделил» из себя в виде КПРФ, ничего от коммунизма в себе не несет. Имя себе оставили в память о славном прошлом, не позволяют рушить Мавзолей из религиозного чувства, как храм – а в остальном вся доктрина КПРФ сводится к обыденному и полному противоречий чувству справедливости в сфере распределения. Эта доктрина без натуги могла бы сочетаться с самыми разными идеологиями. Скажите «православие, самодержавие, народность» – годится! Так что напрасно серчали на Степашина за то, что он в США заявил, будто «коммунисты к власти в России не придут». Он простодушно отразил реальность и вовсе не имел в виду КПРФ. Она, может быть, и придет к власти в нашей лишенной государственности стране, но что в ней есть от коммунизма?

Я пишу это вовсе не как упрек Зюганову или идеологу КПРФ Ю.Белову. Они отражают состояние ума и чувства партии, это бесспорно. И не только партии. Если бы в народе были другие, настоящие «коммунистические дрожжи», то возникла бы иная партия, фракция, хотя бы кружки. Ничего этого нет. Ибо нет конфликта труда и капитала. За долгие годы сытой, что ни говори, жизни мы утратили не только навыки, но и память об этом конфликте. У нас остался обманщик Мавроди и обманутый Леня Голубков. По сути они мало чем отличаются – Леня Голубков партнер Мавроди, он хотел через него получить нетрудовой доход. К кому же могут обратиться настоящие коммунисты? Как говорится, нет на них спроса.

Все это не имеет прямого отношения к политике. Как ни называй, вокруг Зюганова собралась партия с определенной платформой. Она не просто лучше других: справедливый и честный политик, конечно, лучше хищного вора. Но это разница количественная – ибо все политики не абсолютно честны и не абсолютно воры. Разница в векторе, в направлении. Главное в том, что справедливость и честность Явлинского несет в себе пресечение пути России. Его утопия «цивилизованного» капитализма, замаскированная интеллектуальными словечками, не даст нам вылезти из ямы. Да и утопия номенклатурного социал-демократического порядка, которую выражает Е.М.Примаков, не даст выхода. Уж слишком дружен уважаемый академик и разведчик с мадам Олбрайт. И если бы дело было только в дипломатичности.

КПРФ лучше именно тем, что она этим утопиям органически чужда, хотя бы и пыталась рядиться под социал-демократию. Ее преимущество в том, что она никуда не поведет. Она будет топтаться на месте, пока мы не почувствуем, куда надо идти. Это – партия организации жизни в условиях неопределенности. С ней можно продержаться в окружении, без связи и боеприпасов. На прорыв, похоже, поведут другие, но им надо еще вырасти. Так что отступление это я сделал только для того, чтобы не смешивать главный вопрос с политикой. Голосовать надо за КПРФ, но дело не в этом.

Дело в том, что нам надо продержаться «в окружении», не имея хорошо выраженного стержня. Надо, конечно, насколько возможно, оберегать остатки старых устоев – и православия, и коммунизма, у кого что осталось. Но в целом «выехать» на них, видимо, не удастся.

Человек Запада оказался устойчивее. Там за последние два века главной формой общественного сознания стала теория. В нее не обязательно верить – из нее надо исходить, пока она «работает», а потом ее сменит другая теория. Средний европеец и не знает, что мыслит на языке внедренной в его голову теории (не все же мы знаем, что говорим прозой). Иногда разговариваешь с таким европейцем и поражаешься, какую чепуху он мелет. Как ты можешь верить в эти нелепые утверждения? А он ответит примерно так: «Я и не верю, это же теория. Пока нет другой, я должен следовать этой – лучше плохая теория, чем никакой, это мы начиная с теории флогистона знаем».

У русских иначе. Мы верим в идею – а потому уж благосклонно принимаем связанную с ней теорию. Усомнились в идее – сразу теряем веру в нее, без сомнений и обсуждений. А о теории при этом и не вспоминаем, так ее забываем, что будто и «не учили». Это поразительным образом произошло с марксизмом. О его теоретической части будто и не слыхали, и разговор о ней интереса не вызывает. Остались немногочисленные хранители святынь, которые лают на всякого, кто к ним приближается.

То же самое произошло, как это ни прискорбно, и с Православием. Сейчас объявилось много верующих, это на время как партбилет. Научились креститься, и при виде церкви у них искренняя слеза на глаза навертывается. В том-то и дело, что искренняя. И при этом – дремучее невежество в «теории», в богословии. Доходит до того, что всерьез объявляется, будто социализм – это и есть Православие, только другими словами выраженное. В советское время религия была в большей безопасности, чем сегодня. При отделении от государства и идеологии церковь еще могла уцелеть даже при атеистическом правительстве. Настоящие испытания – нынешний взрыв религиозности.

Наше состояние «без стержня», возможно, в перспективе спасительнее, чем прагматичное следование плохой теории, пока нет другой. Но спасительнее именно в перспективе – если уцелеем. Так болезнь вылечивается лучше при высокой температуре, если только больной не умирает. Бытие «без стержня» – многообразное явление, это какой-то аномальный многомерный порядок, который выглядит хаосом. Если бы был просто кризис в виде хаоса, в нем бы возникли сгустки творчества и появилась воля к созданию нового порядка, на целый исторический период. Возник бы «проект» – план жизнеустройства, устремленный в будущее. Из многих главных признаков нашего состояния я скажу о двух, которые остро проявились сегодня, когда произошел скачкообразный переход к «жизни с терроризмом». Это – как эксперимент («допрос Природы под пыткой»), когда благопристойные и молчаливые общественные типы вскрикивают от удара.

Первое наше довольно общее свойство в жизни без стержня – утрата способности выстраивать устойчивую логику умозаключений. Нет системы принципов (догм, теорий, норм) – и мы не можем в уме овладеть ходом событий. Мы идем от ситуации к ситуации, которые создаются не нами, и мыслим так, как предусмотрено манипулятором. Мы – марионетки, хотя бы и были несгибаемыми противниками манипулятора.

Возьмем нашу самую интеллектуальную и раскованную газету – «Завтра». За весьма короткое время она выбросила ряд лозунгов, между которыми – пропасть, несовместимость. Переход от одного к другому должен был бы, казалось, означать философское крушение, сожжение идолов. Ничего подобного – плавный переход, никаких душевных потрясений.

Вот, читаем: «Русский, учи албанский!». Это – об албанцах, которые при странных обстоятельствах и с неясными целями захватили склады с оружием. Вскоре оказалось, что эти албанцы стреляют в наших братьев-сербов, и призыв учить албанский язык негласно сняли. Прилетели самолеты НАТО бомбить сербов, и мы читаем новый призыв: «Сербы, разбомбите Берлин!». В статьях пояснение: не можете разбомбить с воздуха, так хотя бы взорвите парочку-другую жилых домов. Но дома были взорваны не в Берлине, а в Москве. И тогда – новый призыв: «Путин, разбомби Чечню!».

Путин, конечно, поступает именно так, как ему рекомендует «Газета Государства Российского», а блок «За Победу», как сказано в заявлении, «гордится отважными авиаторами». В тот же день, как я купил газету, авиаторы разбомбили в Чечне три моста и телецентр (может быть, телевидение врет, но в данном случае оно врет «по шерсти»). С каким сарказмом наше демократическое телевидение подчеркнуло, что пока что российская авиация не нанесла в Чечне таких же разрушений, как авиация НАТО в Югославии. Горючего, мол, у России маловато, а по сути подход один и тот же – утритесь, патриоты и коммунисты, гордые отважными авиаторами.

Те, кто авиаторами гордится, чуть ли не вчера пытались отрешить от власти Ельцина, в частности, за то, что послал авиацию бомбить Чечню. О каком проекте, который сплотил бы русских людей, можно мечтать, если каждое слово разрушает все предыдущие! Когда боевое заявление «Патриотического информбюро» завершается фразой из «Репортажа с петлей на шее». Люди, будьте бдительны! Как в Рязани?

Да и предыдущая фраза сводит с ума: «В России идет война». Вчера говорилось, что идет Третья Отечественная война, и всемирное зло – МВФ. Это еще куда ни шло, понять можно. Теперь же оказывается, что война идет не с Россией, а «в России». Какая война? Кто враг? Он – везде? Путин, разбомби Россию?

Только при массовой бессвязности мышления могли взрывы жилых домов принести такой драгоценный подарок режиму Ельцина (режим этот, кстати, давно уже тяготится самим Ельциным и прекрасно без него обошелся бы). Организованная оппозиция по сути исчезла – ее инакомыслие подавлено желанием «объединиться перед лицом врага». И репортаж о бое в Дагестане в газете «Завтра» уже заканчивается фразой: «Подхваченное ветром знамя плеснуло в небо ало-сине-белым шелком». По странице рассыпаны призывы: «Мочить беспощадно… Всегда и во всем стоять за своих…». Всегда и во всем! Как будто нет в России раскола по важнейшим вопросам бытия. Как будто десяток наемных бандитов (еще неизвестно кем нанятых и снаряженных) сняли все противоречия России. Замечательно само единение в языке: бандиты, премьер-министр Путин и газета оппозиции выражаются теперь одним словом: «Мочить!».

И это можно было бы принять за какую-то линию – есть же в обществе ниши для тоталитарно мыслящих людей. Газета могла бы передвинуться в такую нишу – и дело с концом. Не первая и не последняя. Но ведь и такой линии нет! В этом же номере на первой странице рисунок: «Кремлевский спрут, тебе капут!». Значит, в Кремле – не свои? Тогда как понять такую мысль: «Мы начали уничтожать врагов Родины… У нас есть еще бомбардировщики, вакуумные бомбы, химическое и бактериологическое оружие, напалм – посмотрим, как горят ваххабитские гнезда. А то и вплоть до тактического ядерного оружия…». У кого это «у нас» есть все эти штуки? Разве это выдается со склада без подписи «спрута»?

Рядом с рисунком призыв: «Памяти жертв 93-го… Вечная память и слава героям! Не забудем и не простим убийцу!». А как же «всегда и во всем стоять за своих»? Ведь и Коржаков, и жертвы – свои, чеченцем там был только Хасбулатов. И почему «не простим убийцу», а не «убийц»? Ведь Ельцин убийца метафорический, а были и исполнители. Почему за взрывы домов надо «мочить беспощадно» несчастных исполнителей «с их тетками-бабками», а за жертвы 93-го – не «мочить», а всего лишь символически «не простить»?

Подчеркну, что я не обсуждаю здесь ту или иную установку, это уже бесполезно – я лишь указываю на факт расщепления сознания. Это плохой признак.

Нынешняя неспособность выстроить связный проект делает русских, ставших действительно объектом большой информационно-психологической войны, в этой войне беззащитными. Им не на что опереться, чтобы устоять. Потому они и голосуют за Ельцина и Лебедя. Без оберегаемого оппозицией хотя бы минимального ядра принципов мышление людей теряет связность.

Тип мышления создает общий фон, на котором разыгрывается наша драма. Второе, о чем я скажу, более конкретно. Соединяясь с Путиным в доктрине «мочить», оппозиция наконец-то встает под знамена Бжезинского. Чтобы уничтожить Россию как цивилизацию и как страну, было необходимо и достаточно заставить ее принять ту «технологию крови», на которой стоит Запад. Ибо именно с этой технологией сильнее всего связаны самые главные понятия о добре и зле – то, что и определяет тип цивилизации.

Думаю, ни Бжезинский, ни Олбрайт не ожидали, что глашатаи патриотов-антизападников в России так легко и даже с каким-то облегчением сдадут свои позиции и кинутся в ученики к НАТО и Моссаду. Правда, самые патриотические патриоты не хотят быть учениками – они круче НАТО. Вот их стратегия, изложенная в газете «Завтра»: «И – круглосуточные ковровые бомбежки, чтобы на их фоне Косово показалось райским местом… Их там – горстка. Каждый день бомбежек – по тысяче трупов. За год – триста тысяч. Посмотрим, сколько эти „свободолюбивые“ выдержат».

Киселев, Лобков и вся их рать счастливы: российские генералы показывают журналистам видеозаписи бомбардировок заводов и телецентра в Грозном – точь-в-точь, как генералы НАТО. Но вдвойне они счастливы оттого, что этому аплодируют их бывшие оппоненты-патриоты.

И это, конечно, могло бы быть связной линией поведения, какую имеют те же киселевы и лобковы. Но у лобковых есть стержень, а у патриотов нет – и опять происходит расщепление сознания. Даже если отвлечься от проблемы добра и зла, можно увидеть, почему для России применение «технологии крови» Запада означает ликвидацию ее как страны и государства. Современный Запад за первые два века своего становления практически изжил этническое многообразие и создал государства-нации. Иногда, как в США, для этого даже применялся крупномасштабный геноцид. Поэтому когда Запад «мочит» вьетнамцев, арабов или сербов, он убивает «чужих» и не подрывает основы своего государства-нации.

Россия изначально не складывалась и не сложилась как государство-нация. Она была и до сих пор есть, вопреки усилиям Ельцины и его лобковых, государство – семья народов. Здесь дать в газете на развороте подборку «Русский, время мстить!» – значит взорвать принцип самой государственности России.

При такой подборке было бы логичным хотя бы с этого номера снять слова «Газета Государства Российского». Сама идея «мстить!» – антигосударственная. Государство не мстит, а карает и предотвращает зло. Идея «русский мстит» – антироссийская. Она отрицает изначальный смысл собирания земель в Россию как семью народов. Почему же «русский мстит», а «чуваш не мстит»? Он уже не согражданин русскому? А если взорвут дом в Чувашии, то русский мстить тоже не будет? Трудно даже понять ход мысли того, кто придумал название подборки.

Было совершенно ясно, почему С.Ковалев из бункера Дудаева настойчиво кричал на весь мир: «Русские танки давят чеченских женщин! Русские самолеты бомбят чеченские дома!», – а ТВ это активно транслировало. Большой проект Запада состоит в том, чтобы стравить русских с мусульманами, и для этого было много сделано. Но не хватало силы – пассивно сопротивлялись и русские, и мусульмане. Теперь к созданию образа этнической войны подключились и патриоты: «русские войска, русские солдаты». Что они делают? Автоматной очередью «превращают в фарш чеченские внутренности».

Здесь уже мышление снижено с уровня государства даже не до уровня народа, а до уровня племени – причем племени дохристианского. Это – разрушение образа русского народа, который складывался как суперэтнос и очень рано перерос племенное мышление. Несовместимо с типом российского государства, русской культуры и русского народа предлагать как метод борьбы «охоту за старейшинами, террористами и членами их семей как за дикими зверями». Порой от читателей слышишь предположение, что в патриотическую печать время от времени внедряются провокаторы. Если бы так – полбеды. Провокаторы – неизбежный фактор окружающей среды в смутные времена, и разумные люди быстро научаются их вычленять. Тут, по-моему, именно разорванность мышления при отсутствии «стержня», так что человека швыряет из стороны в сторону от малейшего щелчка манипуляторов.

Есть ли возможность создать на время жизни «без стержня» какие-то временные шунтирующие идейные конструкции, которые укрепили бы мышление? На мой взгляд, есть. И они не только играют сплачивающую роль как замены идеологии, но и становятся эффективным политическим проектом среднесрочного уровня. Пример – сознательная разработка и осуществление интифады, мирной революции палестинцев. Она позволила блокировать и государственный терроризм Израиля, и манипулируемый Моссадом терроризм «исламских фундаменталистов».

Однако для того, чтобы вести конструктивный разговор, требуется хотя бы признание его необходимости со стороны организованной оппозиции. Для этого надо чуть-чуть успокоиться и задуматься. Но это, похоже, слишком трудно.

2000

 

Первые шаги к Победе

 

Ветераны-победители в лице В.Варенникова призвали нас объединиться под знаменем Победы. Надо понимать, что НПСР заканчивает свое бытие – так же, как закончил свои дни Фронт национального спасения. Без подведения итогов кампании и без выяснения причин несостоятельности. Политики лепят блоки, фронты и избирательные списки по неведомым нам признакам. Что ж, на то и политика. Мы так и не знаем, почему вечный враг Ленина и большевиков Троцкий приехал летом 1917 г. из Америки с целой бригадой резвых молодцов и вдруг занял второе место в партии, а его молодцы – важнейшие посты. Значит, иначе было никак нельзя, и пришлось их потом выковыривать с кровью.

Но Победа – не политика. Это символ святой и почти для каждой семьи потаенный. За ним – наши мертвые, которые еще и в третьем поколении нас не оставили. Такие символы позволительно вытаскивать лишь в последнем бою, надев чистую рубаху. Понимают ли наши “члены президиумов”, какое знамя выбрасывают, к чему оно их обязывает? Подумали ли они семь раз, прежде чем отрезать?

Нам-то, внизу, легче. Грань между жизнью и смертью почти стерлась. Все эти “согласия ветвей власти” и круглые столы Селезнева с Чубайсом для нас уже безразличны, да нам и не сообщают, о чем они там переговариваются. Так что нам терять нечего. Поддержим и этот последний призыв. А обманут – оставим правнукам записку с именами иуд и подохнем. Другие подрастут, умнее нас. Как-нибудь вытравят семена продажного номенклатурного сословия и наведут порядок. Может, русский корень опять пробьется.

Когда говорят слово “Победа”, то сжигают корабли. Это – слово тотальной войны, когда нет надежд ни на мирный договор, ни на великодушие врага. Когда зовут на войну, не прельщают “одобрительными телефонными звонками и факсограммами, которые обрушились на “Советскую Россию”. Лучше скажите: за что война, над кем победа, кто будет рядом с нами и сзади. Как идти на войну, если то Говорухин воткнет тебе нож в спину, то Шафаревич. Кто нас снова пошлет на Останкино – Руцкой?

Когда идешь в бой, тебя ведет образ Родины. Это так, но одной метафизикой, вероучением и прочими небесными материями не обойдешься. Что бы там ни говорили наши идеалисты, родина становится матерью, когда в ней справедливо жизнеустройство. Справедливо в главном, а не в мелочах, и к народу, а не лично к тебе (хотя есть и мелочные люди, отщепенцы). Сила Красной армии в гражданской войне была не только в идее, а и в том, что 9 миллионов семей красноармейцев получали от советской власти паек.

Так что первое, что вправе спросить человек, которого зовут на войну добровольцем: в чем ваша справедливость, кто даст кусок хлеба моей вдове и детям, какое жизнеустройство вы установите после Победы? Пока у нас были НПСР и “круглые столы”, ясно на этот вопрос не отвечали, но теперь молчать нельзя. Язык войны должен быть простым и четким, так что пусть будущие командиры потрудятся ответить. Или, пока не поздно, уберут в чехол знамя Победы и сдадут его в Исторический музей.

Последнее, что удалось понять из документов НПСР, сводится к тому, что он – за рыночную экономику и, придя к власти, не допустит уравниловки. Я спрашиваю: снимаются эти программные положения? Если они сохраняются, то о какой победе речь? Именно разрушение нашего нерыночного хозяйства и устранение уравниловки привело нас к поражению. С кем же ведется война?

Надо же все-таки в двух словах объяснить, в чем мы видим суть поражения? Для меня поражение в том, что старуха просит на хлеб в метро, а бывший ученый катит тележку в свой ларек. Это – результат рынка, который так нравится НПСР. И вовсе не “дикого рынка”, который якобы испортил Чубайс, а сделал бы хорошим Маслюков. При рынке России наука будет не нужна. А без уравниловки русская старуха так и будет просить на хлеб. За что же я должен буду воевать? За то, чтобы “Уралмаш” и “Красное Сормово” у Кахи Бендукидзе отнял какой-нибудь Колупаев, а вместо Березовского в “Логовазе” сел Разуваев? Зачем для этого война? Они и так скоро договорятся, на круглых столах. В Мексике американцы владеют почти всей промышленностью, но ни одной англо-саксонской фамилии не мелькает.

Если надеваем тельняшки и называем пароль “Победа”, мы обязаны содрать с себя паутину туманных идеологических понятий. Они были нужны, чтобы ходить на круглые столы, в “приличное общество” – но, похоже, вошли в привычку. “Рыночная экономика” – из числа таких туманных слов. Это ведь просто капитализм. Так и пусть его Чубайс строит, он это сделает лучше, чем коммунисты. А что значит, что у нас будет “смешанная экономика”? И в Италии смешанная – у нас будет такая же? Разница в том, что в Италии и государственное предприятие действует на рынке труда, как капиталист, только прибыль идет в казну. А мы-то ждем другого! Мы ждем, что государственное предприятие у нас будет социалистическим, но и частный предприниматель будет уважать трудовой коллектив как разновидность артели. А значит, в России никто не будет страдать от голода и холода – и социализму, и артели присуща уравниловка, право на жизнь для каждого, минимум благ каждому сыну Родины.

Я не потому требую ответа, что мне хотелось бы вернуться к тупости плановой системы. Да, она задушила много энергии и много инициативы. Автобус от станции ходит раз в два часа, а попробуй мужик подработать на своем “Москвиче” – за кустом его стережет инспектор ГАИ. Тупость. Но в тысячу раз хуже, если нас от тупости плана загонят в “рынок”, в тупость наживы: теперь автобус вообще не ходит, а денег заплатить частнику почти ни у кого нет. И старики плетутся с рюкзаками.

Почти каждому сегодня ясно: ориентация на “рынок” с идеей “Победы” несовместима, и надо делать выбор. Хватит сидеть на двух стульях. Расшифруйте слово “Победа”! Это, прежде всего, восстановление минимума независимости. Этот минимум – кормить себя самим. Нельзя же проклинать “мировое зло” и выпрашивать у него кредиты на хлеб. Может ли Россия сегодня восстановить разгромленное сельское хозяйство на началах рыночной экономики? Нет, не может. Чтобы пополнить только тракторный парк до ничтожного уровня в 10 машин на 1000 га (при европейской норма 120 машин), надо сразу дать селу 1 млн. тракторов. Это – весь годовой госбюджет России. Но тракторы – лишь часть необходимой базы. Не меньше стоит удобрить одичавшую почву, восстановить парк грузовиков и комбайнов, пополнить вырезанное на 2/3 стадо. Денежные средства, потребные для этого при рыночных отношениях, находятся вне зоны мыслимой реальности. Нечего о них и говорить.

После войны за два года достигли довоенного уровня промышленного производства – при том, что была разрушена половина европейской части страны, основная промышленная зона. Как этого добились? Откуда взялись такие финансовые средства, без займов и плана Маршалла? Только с помощью хозяйства, основанного на нерыночных, безденежных принципах.

Второй признак Победы – восстановление жизнеспособности и здоровья населения. Отчего умирают и болеют наши люди? От тяжелого удара бедности, от нехватки денег на молоко и на лекарства. Сегодня обеднение половины народа столь глубоко, что доведение потребления бедняков до минимального уровня потребует сразу около 140 млрд. руб. Ясно, что таких средств при рынке и без уравниловки эти люди не получат и демографическая катастрофа приостановлена не будет.

Кого мы обманываем, обещая продолжение курса рыночных реформ и в то же время поднимая знамя Победы? Давайте покончим с этой двусмысленностью. Зачем нам завлекать в наш стан тех, кто ненавидит тот строй, который только и совместим с победой и независимостью России? Чтобы они нам в критический момент выстрелили в спину?

Повторяю, что восстановление народного хозяйства вместо устроения рыночной экономики ничуть не означает ни полного огосударствления, ни тотального планирования. Очень большое поле может быть оставлено и народным предприятиям, и частной собственности, и предпринимательству. Важно, в какие рамки все это поставлено и что “выбрасывается” на рынок. Давайте по этим вопросам наведем ясность, и тогда будет видно, кто с нами вместе, кто союзник, кто обещает до победы сохранять нейтралитет, а кто будет воевать против нас. Как можно раз в полгода называть возможным союзником Явлинского, когда по всем главным вопросам он к мадам Олбрайт ближе, чем Ельцин!

Говоря о союзниках, деятели НПСР обычно делают упор на “отечественных предпринимателях”. Видимо, предполагается, что трудящиеся и так стройными рядами идут за оппозицией. Это ведь не так, особенно в отношении молодежи. Но раз уж речь о нашей новой буржуазии, поговорим о ней. Получить ясный ответ о том, что подразумевается под словом “отечественный”, раньше не удавалось. Теперь уже отмалчиваться нельзя, раз это наши товарищи по окопу.

Так кто “отечественный” – тот, у кого предприятие находится в России или тот, кто сам живет в России? В США есть ясные приоритеты в поддержке, которую государство оказывает предпринимателям: первые – американские хозяева предприятий, находящихся в США; вторые – иностранные хозяева предприятий, находящихся в США; третьи – американские хозяева предприятий, находящихся за границей. А как у нас? Граждане Израиля братья Черные, владельцы Красноярского алюминиевого завода – отечественные или нет? Кому будет поддержка (за счет нас), кто наши союзники?

Второй вопрос еще более неприятен: когда, где и в каких выражениях представители “отечественных предпринимателей” заявляли о своем желании бороться “за нашу победу” со “всемирным злом”? Я говорю не об отдельных личностях, а о социальной группе. Как личности довольно многие крупные капиталисты помогали большевикам, но никому и в голову не приходило называть буржуазию союзником большевиков в революции. Решение отечественного предпринимателя открыто влиться в ряды борцов с МВФ и ТНК – или социальная аномалия (изменяет своему классу и своему бизнесу), или конъюнктурное желание нанести ущерб конкуренту чужими руками. На таких вещах нельзя строить доктрину народной войны.

Установка на союз с буржуазией тем более странна, что в первых же заявлениях о блоке “За Победу!” все политические объединения, которые представляют предпринимателей, названы в числе именно противников. Не нейтральных, не наших попутчиков, а прямых врагов или их союзников. Вот беседа В.Чикина с А.Прохановым “Религия Победы”. Здесь читаем, что “Правое дело” исповедует ценности “вредоносной группы”. Согласен. Далее “Наш дом – Россия” – это “люди, построившие свое благополучие на трагедии и уничтожении отечественной промышленности”, у Черномырдина “безоговорочная предательская политика”. Ясное дело, враги. А что такое “Вся Россия”? Сказано: “от шаймиевской политики попахивает сепаратизмом – слишком много узкого национального эгоизма”. Союзником таких вряд ли назовешь. А каков “театральный лужковский патриотизм”? Похуже шаймиевского: “В недрах этого “Отечества”, которое лепилось с участием ястржембских и кокошиных, явно проглядывает зловещий ельцинский лик”. Таким образом, из отечественных предпринимателей в явном виде бороться за Победу, похоже, согласен один Семаго. К чему же тогда вся эта доктрина фантастических союзников, которая сразу отталкивает человека, живущего своим трудом? Так до ночи 4 октября 1993 г. людям все твердили, что какие-то несметные дивизии идут на помощь Верховному Совету. Вот-вот Бабурин их приведет, уже поехал за ними.

Теперь о врагах. Если уж война, а не рок-концерт, как у студентов Белграда с их глупой мишенью на груди, то надо говорить о врагах спокойно и точно. Мы же слышим странные и туманные речи: “Мы знаем этих врагов в лицо. И тех, что за океаном, в Международном валютном фонде, в Бильдербергском клубе, в штаб-квартире НАТО. И тех, что в России. Рано или поздно они заплатят и т.д.”. Лица вообще-то роли не играют, это все личины. Нам бы их социальный портрет.

Итак, первый враг – МВФ. Он, говорят, рано или поздно нам заплатит. Да он нам уже семь лет платит и платит, хотя и кряхтит. Коммунист Маслюков у МВФ просит денег, весь улыбками истекает, а коммунист В.Чикин включает в число “всесильных заклятых врагов, которые олицетворяют мировое зло”. А потом один разрабатывает, а другой утверждает бюджет, основанный на займах МВФ. Как это понять? Давайте все же объяснимся. То мэрию громить нас посылают, то МВФ.

Реальность такова, что правительство России с его “безоговорочной предательской политикой” приняло губительную для России программу МВФ, обязалось ее выполнять и под нее набрало огромную кучу долгов. Эту политику и эти долги год за годом утверждала Госдума, в том числе фракция КПРФ. Это – факт. Нельзя ущипнуть себя за руку, проснуться и с облегчением узнать, что все это был сон. Можно ставить вопрос о немедленном отказе от программы МВФ и о том, чтобы, выпрыгнув из собственной шкуры, немедленно же вернуть все долги. Но как можно при этом проклинать именно МВФ, а не самих себя? МВФ никогда не скрывал своего истинного лица, его программа изучена экономистами всего мира досконально, он от своих правил не отступил и никого не обманул. К чему эти проклятья? Ведь над ними можно только смеяться.

Все мы знаем, что и понятие войны, и понятие победы изменились. Уже “холодная” война была войной нового типа, в которой надо было двигать не полки и танки, а идеи и слова. И если сегодня мы назовем Камдессю заклятым врагом, то меня не пошлют подкарауливать его с кирпичом в руке. И все же – над кем Победа? Если над всем Западом с Шаймиевым в придачу, то это напоминает новый вариант мировой революции (на революцию в России лимит исчерпан, а на мировую, видно, нет). Даже Сталин на такое не шел, он то заключал пакт с Гитлером, то союз с Черчиллем. Уж не говоря о том, что к тому моменту у него в тылу было почти полное единство.

Я всей душой принимаю призыв Варенникова, но не могу согласиться с нашими штабными стратегами. Не так я вижу линию фронта и не так Победу.

Я, как и Варенников, считаю, что мы – у последнего рубежа. И отступать нам уже некуда, и время переговоров и политического соперничества кончилось. Созрела война, и чем дальше, тем тяжелее будет ее исход и социальные жертвы. Повторяю, социальные жертвы, потому что главная арена войны – общественные отношения, а не преследование отдельных личностей. И Чубайс, и Березовский – символы (хотя очень возможно, что в случае победы им придется объясняться с прокуратурой и как личностям).

За общественными отношениями стоят интересы. Те люди, которые выиграли от нынешнего строя, свои интересы понимают очень четко. Но защищать их они могут только деньгами и обманом. Когда нас пугают, будто стоит только их интересы затронуть, как сейчас же “начнется стрельба от Бреста до Тихого океана”, то это блеф. Стрелять они сами не будут, их очень мало, и никто за них не будет – никто не рискует жизнью за чужие деньги и за чужие интересы. Краткая вспышка преступного террора может быть, да и то маловероятно. Социальную базу и силу “новым русским” могут создать только сами будущие победители – своими рассуждениями о “заклятых врагах”.

Так что нас ждет война за изменение общественных отношений. Она никак не сводится к обличению людей – носителей или даже выразителей этих отношений, эти обличения должны быть лишь редкой иллюстрацией. А пока что наши пушки стреляют по ложным целям. Когда же речь заходит о главных целях, то тут раскола как будто и нет – “и мы за рыночную экономику!”.

Если же общественные отношения упоминаются в оппозиции, то почти исключительно в связи с распределением благ. Возьмем ту же беседу “Религия Победы”. В чем выразится победа, в чем “ясная, краткая, как “Отче наш” программа”? Да только в том, чтобы получить утраченные блага советского строя – низкие цены, бесплатный врач и учитель и т.д. О производственных отношениях ни гу-гу. Да откуда же возьмутся все эти блага, если производство будет в частных руках и доход от него также останется у хозяев? Это при условии, что производство вообще каким-то чудесным образом восстановится. Вот наш главный враг – мышление на уровне трехлетнего ребенка. В эту “ясную программу” вставлен лишь пункт “Установление контроля государства за развитием жизнеобеспечивающих производств и отраслей народного хозяйства”. Никакого смысла в этом пункте нет – в любом самом рыночном государстве есть такой контроль и очень жесткий, причем за всеми отраслями. Неужели инженер-экономист из Арзамаса, который написал это свое “желание” в газету, считает, что производство в тракторостроении России упало на 90% оттого, что было недостаточно “контроля государства”? Чубайс с Гайдаром недоглядели! Тракторостроение парализовано по причинам, вообще лежащим вне этой отрасли. Крестьяне не покупают тракторов, вот в чем дело. Ах, так? Усилить контроль государства за крестьянами! Что у нас с головой, товарищи?





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2019 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.