Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

ГЛАВА IV АКУСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ РЕЧИ 4 глава





Таким образом, з методике с безусловным подкреплением экспериментатор не передает никакого сообщения, а предъявляет элемент сообщения. Это первое обстоятельство очень важно, так как словесное образование сложно и необходимо исследовать роль каждого из элементов, виды этих элементов, их функцию в целой системе и изменяемость в этой системе- Не менее важно и второе обстоятельство — во всех случаях у испытуемого включается полный лексикон родного языка. Экспериментатор не в силах в целях изучения как-нибудь дозировать и ограничивать состав этого лексикона.

Вначале рассмотрим несколько подробнее второе обстоятельство. Во всех опытах Л. А. Шварц, не только в приведенном выше, но и в других, а также и в ряде исследований лаборатории Н. И. Красногорского обнаруживается, что связь слова с первосйгнальным раздражителем сложилась еще до того, как испытуемый вошел в лабораторию. Если слово с места вызывает ту же реакцию, как и первосигнальный раздражитель, на который она была выработана, то это значит, что это слово уже раньше было крепко связано с данным первосйгнальным раздражителем. Так же с места регистрируются рефлексы и на разного вида словесные замены. Если был образован рефлекс «а слово доктор или дорожка, то он появляется и при словах врач, тропинка (Л. А. Шварц). Н. И. Красногорский 1 сообщает об опытах А. Ф. Федорова, в которых было показано, что если одно слово в хорошо стабилизированной ассоциации, состоящей, например, из нескольких названий птиц, превращено в условный раздражитель, то все слова, входящие в ассоциацию, становятся условными раздражителями и начинают вызывать ту же условную реакцию. В то же время все названия птиц, не входившие в ассоциацию, не вызывали условнорефлекторной реакции. Аналогичным образом предшествующий опыт врывается в лабораторный эксперимент и при изучении процесса

1 Н. И. Красногорский, Труды по изучению высшей нервной деятельности •человека и животных, т. I, Медгиз, 1954.



.32

решения мыслительной задачи, В опытах В. Д. Волковой1 (лаборатория и методика Н. И. Красногорского) первоначально был выработан условный рефлекс на слово правильно и дифференцировка на слово ошибка., При предъявлении в дальнейшем фраз типа В неделе семь дней с места появлялся рефлекс, при предъявлении другой фразы Яблоки растут на >сосне рефлекса не было. Иначе говоря, испытуемый оценивал первую фразу как правильную, а вторую как ошибочную. Однако для установления этого факта было достаточно попросту спросить испытуемого, где верная фраза и где ошибочная. Интерес представляет лишь то обстоятельство, что на слово может быть выработан секреторный и другие рефлексы на безусловном подкреплении. Но этот факт был установлен значительно раньше, к тому же из него очень трудно сделать какие-либо убедительные выводы о сложной системе рефлексов, составляющих механизм речи.

Совершенно очевидно, что самая сущность второго сигнала состоит в том, что он связан с первосигнальным впечатлением. Поэтому в опытах по методике безусловного подкрепления во всех ее вариантах не образуется какого-либо нового условного рефлекса, а воспроизводится старый, сложившийся в предшествующем опыте данного испытуемого. У испытуемого будет регистрироваться наличие условного рефлекса на все слова того большого лексикона, которым он овладел к данному времени. Оказывается, что самое главное, что привлекает исследователей в условнорефлекторной методике, именно — образование нового рефлекса, пропадает, как только они подходят к изучению речевого процесса. Это значит, что условные речевые рефлексы по самой своей природе принципиально являются натуральными рефлексами. В лабораторных условиях мы не можем выработать никакого нового речевого рефлекса. В этом и состоит решение противоречия, о котором говорилось при сопоставлении методики речевого подкрепления с реактивной методикой. В обоих этих случаях имеет место то, что наиболее отчетливо обнаруживается в опытах при безусловном подкреплении, а именно — испытуемый приходит в лабораторию с готовым, сложившимся лексиконом и пользуется им так, что экспериментатор не знает ни состава этого лексикона, ни того, как им пользуется испытуемый для себя. ? какими бы инструкциями ни обращался экспериментатор, расширял их или суживал до нуля, все равно он не знает, какими словами будут встречены эти инструкции при работе испытуемого. Вот почему механизм приема речи не учитывается в распорядке опытов во всех рассмотренных методиках, хотя этот механизм и лежит в фундаменте множества проблем, возникающих при изучении речи.

Несмотря на то, что вывод о натуральном характере речевых рефлексов вытекает из всей суммы и из каждого исследования, проведенного по условнорефлекторной методике, еще до сих пор продолжают делаться попытки образовать в лабораторных условиях новую словесно-предметную связь. Эта идея возникла в десятых годах нашего века в недрах Вюрцбургской психологической школы, в работах H. Axa. Ею увлекались в двадцатых годах у нас Л. С. Выготский и Л. С. Сахаров, а теперь она всплыла снова в опытах Е. А. Рушкевича и в Чехословакии в работе Я. Грабека. Е. А. Рушкевич исследовал, какиН. Ах, образование искусственных понятий. Он располагал набором объемных геометрических фигур, состоящих из четырех групп — граненые темные и светлые, круглые темные и светлые. Каждой группе присвоено условное название — чет, чес, <жг, оке. Экспериментатор показывал испытуемому какую-либо фигуру, например четырехгранную темную пирамиду, относящуюся к

1 Совещание по вопросам физиологии и патологии речевой деятельности. Тезисы, Л., 1955. стр: 9:

2 Т а м же, стр, 42,

Н. И. Жинкин

группе чет. Затем, ставя перед испытуемым другие фигуры, спрашивал: «Чет» это или не «чету>? В зависимости от ответа экспериментатор говорил правильно или неправильно. Через некоторое время испытуемый отвлекает сходные признаки, и у него, как думает Е. А. Рушкевич, образуется новое, «искусственное» понятие.

Легко видно, что в этом опыте применяется характерная для речи особенность — замена слов. Слова граненая темная заменяются словом чет, слова граненая светлая словом чес и т. д. Однако испытуемый навстречу этим заменам выдвинет свои. Он скажет для себя, например, Эта коричневая с ребрами будет чет, а 5га круглая и белая будет чес, Испытуемый никогда не может отказаться от своего лексикона и переведет на него вновь данные названия, пользуясь тем же законом замены слов, как и экспериментатор. Понятия же, которые при этом возникают, никак нельзя назвать новыми. Они не образуются в опыте, а давно уже были у испытуемого, и к тому же они не являются «искусственными».

В описанных опытах в лексикон экспериментатора вводится четыре слова, заменяющих четыре других слова какого-либо языка, в опытах же Яромира Грабека 1 заменяется весь лексикон родного языка искусственным «лабораторным» языком. Составляются слоги, образующие бессмысленные сочетания — тури, тола и т. д., предназначенные для; называния вещей и явлений. Кроме того, устанавливаются грамматические правила сочетания этих слогов в предложения, например, правила склонения и спряжения. Наблюдая за усвоением такого лабораторного языка, можно, как думает Я. Грабек, «изучать возникновение и существование речевых рефлексов» 2. Не трудно, однако, видеть, что такой «лабораторный» язык в лучшем случае ничем не будет отличаться от любого другого неизвестного испытуемому языка. Зачем придумывать новый язык, когда неизвестные испытуемому языки уже существуют в изобилии? Если же вновь созданная система слов и правил их сочетания не будет иметь сходства ни с одним реальным языком, то вся затея создания «лабораторного» языка теряет смысл. Самое же существенное состоит в том, что обучение иностранному языку всегда будет происходить на родном языке, так как от родного языка испытуемый не сможет «отделаться», он будет мыслить на родном языке до тех пор, пока .He-усвоит иностранного. Из практики расшифровки надписей на забытых языках известно, что только такая надпись может быть расшифрована, из которой можно перевести на другой известный шифровщику язык определенное количество словесных сочетаний. При обучении «лабораторному» языку у испытуемого в сложившемся у него механизме речи, неведомом экспериментатору, произойдут словесные замены, процесс: образования которых остается также неизвестен, так как такие замены испытуемый будет делать только для себя. Можно наблюдать лишь успехи и темпы усвоения нового языка или эмпирически найти достаточно совершенную методику обучения, что обычно и делается в практике школьного преподавания. Усовершенствовать же практику можно лишь в том случае, когда будет известен механизм речи. Порочный круг возникает потому, что с самого начала обучения лабораторному языку вступят в действие те самые условнорефлекторные связи, которые мы собирались исключить для того, чтобы наблюдать процесс их образования. Да и вообще создание искусственного языка для этой цели излишне. Каждое из слов такого языка состоит из звуков, морфем FA-СЛОВ, сочетаемых по известным правилам, но это и есть реальные раздражители всякого естественного, натурального языка. Для того чтобы узнать, как он усваивается, надо знать, как делаются, производятся звуки, слоги и слова, как они разлагаются на элементы и как эти эле-

1 «Журнал высшей нервной деятельности», 1954, т. IV, выгт. 4, стр. 557.

2 Т а м же, стр. 459.

менты синтезируются. Механизм всех этих процессов может быть исследован на любом языке. Сделав «лабораторный» язык, мы ровно ничего не добавили, кроме напрасного труда.

Таким образом, попытки исследовать систему условных речевых рефлексов при помощи условнорефлекторной методики разных видов наталкиваются на трудности, обусловленные самой природой словесных образований. Однако в методике с безусловным подкреплением есть один пункт, на который можно опереться для того, чтобы до некоторой степени проникнуть в одну из существенных особенностей усвоения и функционирования словесной системы. Выше было отмечено, что в этой методике экспериментатор не передает испытуемому никаких сообщений, а предъявляет ему лишь элемент сообщения. Теперь по индикаторам условного рефлекса можно судить, как будет видоизменяться этот элемент, вступая в сочетания с другими и образуя целое сообщение,, которое в данный момент испытуемый «создал для себя. Слово гриб есть только элемент. При его участии может быть создано сообщение о грибе, как семействе грибов, 'как о каком-либо виде из этого семейства, как об определенном, данном грибе, о картинке, изображающей гриб, о сооружении, напоминающем гриб, о горе в форме гриба, о шляпе и даже о человеке («старый гриб»). Это слово, помещенное в разные сообщения, будет обозначать разные явления, хотя само слово по всем его языковым признакам останется тем же самым.

Можно допустить, что слово как элемент выполняет4 такую же роль, как переменные в математической формуле. Буквенные обозначения в математике называются переменными, а числовые величины постоянными. Буква х не обозначает никакого определенного числа. Выражение „v<8 при х = 7 верно, но неверно при х = 9. Однако буква' приобретает определенное числовое значение в составе сообщения, например 3 х+2=17, где я=5 и только 5. Подобным образом и слово как элемент имеет переменное предметное значение, которое приобретает определенность в сообщении. Надо всякий раз знать, элементом какого сообщения является данное слово. Сообщение составляется из слов по известным правилам. Отбор слов и будет регулятором перемены сигнальных значений слов. Такой регулятор должен быть двойным. С одной стороны, по языковой правильности, с другой стороны, по реальной истинности. Стол — это млекопитающее животное — правильно по языковому сочетанию слов, но не истинно; Столу — млекопитающему животные — неправильно, а поэтому ничего нельзя сказать об истиннос'ти; Стол —• это предмете мебели — правильно и истинно. Предъявляя элементы в разных местах системы, экспериментатор может по точному условно-рефлекторному индикатору учесть переменное значение каждого из элементов в системе. Это значит, что будет учитываться прием сообщения механизмом речи, будет определяться, что принято и как принято испытуемым. Это наблюдение за работой механизма сложнопере-менной сигнализации. Так как испытуемый не решает никакой задачи, вопрос о регулировке действия отпадает. Испытуемому нет необходимости перерабатывать полученное сообщение в самоинструкцию. Процесс срезается только в части приема сообщения; выполнения действия по сообщению не требуется.

Вопрос о роли отдельных элементов в одновременной или последовательной системе раздражителей исследовался, главным образом, применительно к первой сигнальной системе на животных. Для изучения словесной системы интересна преимущественно. последовательная связь элементов, так как сообщение развертывается во времени. В це-лом^ряде работ (В. В. Строганов, К. М. Быков, А. Г. Иванов-Смоленский, Г. В. Скипин, И. И. Зборовская и др.) по изучению действенности отдельных элементов в 'последовательном комплексе непосредственных раздражителей установлены достаточно определенные явления.

3* яя

Величина рефлекса на весь комплекс не является суммой эффекта отдельных элементов. В последовательном комплексе наиболее действенным оказывается или физически более сильный элемент, или стоящий на первом месте. В сложном цепном комплексе наибольший эффект дает последний элемент, так как после него происходит подкрепление всего комплекса.

Вопрос о роли элементов в словесном комплексе изучался очень мало. Кроме работы Н. Р. Шастина, проведено только одно достаточно обстоятельное исследование М. В. Ма'тюхиной1. Ею была применена методика фотохимического условного рефлекса. В качестве непосредственных раздражителей применялось сочетание звуков гудка и свистка. Словесными раздражителями были предложения из двух и трех слов: Ножницы притупились; Колесо завертелось; Маленькое колесо завертелось. После образования условного рефлекса на весь непосредственный комплекс при пробе отдельных элементов оказалось, что наибольший эффект, как и в других исследованиях, дает первый элемент. При испытании же отдельных элементов словесного комплекса, после закрепления условного рефлекса, оказалось, что здесь с одинаковой силой продолжают действовать оба элемента. Этот результат можно понимать так, что при подаче первосигнального комплекса образуется прямая связь звеньев ассоциации, связь: первый —> второй. Появление первого элемента как бы вызывает второй и затем весь комплекс. При подаче словесного комплекса образуется сложная прямая и обратная связь, т. е. связь не только первый — второй, ной второй — первый или первый ^Г—второй.

Для объяснения этого явления следует обратить внимание на дополнительный опыт. При подаче непосредственного комплекса испытуемым предлагалось назвать вслух каждый из элементов, т. е. сказать гудок, свиаток. Оказалось, что и в этом случае при пробе эффект давал только первый элемент, второй компонент бездействовал. Следовательно, когда испытуемый не принимал сообщения, а произносил лишь один его изолированный элемент (второй), то этот элемент не мог заместить весь комплекс. Когда же испытуемый получил полное сообщение, оба элемента комплекса, предъявленные по отдельности, приобрели свойство замещать весь комплекс, их сигнальное значение переменилось. В дальнейшем было бы интересно выяснить, что произойдет при переносе ударения в предложении с одного слова на другое, так как при этом меняется предикат высказанного суждения. В опытах М. В. Матюхиной оба слова предложения произносились на одном уровне, без интонационных вариаций. Трудоемкость методики не разрешала расширения числа вариантов опыта.

Легко понять, что особенности элементов в словесной системе в данном случае определяются грамматической ролью их в простом предложении. Подлежащее и сказуемое являются одинаково главными членами предложения, поэтому они и могли стать заменителями целого предложения. Когда в предложение был введен второстепенный член (определение) маленькое колесо завертелось, то оказалось, что этот элемент дает меньший эффект, чем главные члены, и через некоторое время затормаживается даже в том случае, когда стоит на первом месте. Заместительная сила главных элементов словесного комплекса обнаруживается и при замене элементов в комплексе. Если в непосредственном комплексе (гудок — свисток) первый элемент заменить стуком по стеклу, то заменяющий комплекс продолжает еще действовать в 50% случаев. При замене же словесного комплекса колесо завертелось

1 М. В. M a тюх и на, Образование условного фотохимического рефлекса на сложные непосредственные и словесные раздражители у человека. «Известия АПН РСФСР», 1956, вып. 81.

комплексом колесо покатилось происходит почти полное торможение условного рефлекса.

Особенно интересно еще одно наблюдение. Как только испытуемый сам составляет сообщение для себя, а не получает отдельный элемент сообщения, так передача реакции от непосредственного раздражителя во вторую сигнальную систему осуществляется 'только при том условии, если составленное для себя сообщение совпадает с принятым. Как и в опытах Л. А. Шварц, замена непосредственного раздражителя отдельным элементом сообщения, т. е. словом гудок или свисток, давала в опытах М. В. Матюхиной значительный условнорефлекторный эффект. В этом случае испытуемый составлял для себя сообщение: Это тот же гудок, который был раньше, совпадающее с сообщением экспериментатора: Будет тот же гудок, который был раньше. Когда же был заменен весь непосредственный комплекс, т. е. были произнесены слова гудок — свисток, оказалось, что у двух испытуемых не появилось условного рефлекса (передача во вторую сигнальную систему не осуществилась), у двух других испытуемых рефлекс был обнаружен. Но как только первым двум испытуемым было предъявлено слово поезд, у них тоже появился условный рефлекс, в 'то время как на это слово у двух других испытуемых рефлекс отсутствовал. Эти данные достаточно убедительно свидетельствуют о том, что первые два испытуемых при приеме непосредственных раздражителей составили другое сообщение для себя, чем вторые два испытуемых. Первые два составили примерно такое сообщение: Отходит поезд, а вторые два испытуемых такое: Так же как и раньше, после гудка был свисток. Вследствие различий этих сообщений для себя рефлекс появился только тогда, когда два сообщения, т. е. принятое и составленное, совпали. У испытуемого и экспериментатора появилось тождество сообщений или, во всяком случае, их эквивалентность. Только при этом условии сообщение экспериментатора могло быть принято, что обнаружилось с полной объективностью по индикатору условнорефлекторной реакции.

Как видно, эквивалентность сообщения достигается путем словесных замен и перестроек переменной сигнализации слов. В одном случае слова свисток—гудок равны сообщению отходит поезд, но неравны сообщению был тот же свисток и гудок, в другом случае слова свисток — гудок не равны сообщению отходит поезд, но равны сообщению был тот же свисток и гудок. Таким образом, решая проблему передачи реакций из первой сигнальной системы во вторую, необходимо учитывать не только то, что передает экспериментатор испытуемому, но и то сообщение, которое составляет испытуемый для себя. Только при этом мы узнаем, что принято и как состоялся словесный прием. Это условие, подтверждаемое достоверными фактами, вместе с тем вытекает из того простого положения, что испытуемый является не только приемником, но и источником информации.

Из кратко изложенного материала опытов М. В. Матюхиной можно сделать некоторые предварительные выводы общего характера о природе словесной стереотипии. При образовании цепных последовательных связей в процессе выработки динамического стереотипа у животных предшествующее звено цепи раздражителей является пусковым для последующею звена. Э. А. Асратян показал возможность выработки у животного специального условного переключателя (выработанного переключателя), который, сам не относясь к ассоциативному ряду, вызывает переход возбуждения с одного пути на другой, и тем самым осуществляемся перевод или замена одной цепи звеньев рефлекса другой Цепью. Однако и в этом случае внутри каждой из цепей последующее звено не может вызвать изменения в предшествующем. Последующее звено запускается только через предшествующее. Это и есть случай прямой связи звеньев динамической системы.

Иначе организуются цепи словесной системы. Последующие элементы этой цепи в такой же мере влияют на предшествующие, как и эти предшествующие на последующие. Создается, действительно, цельное объединение, в котором последующее звено должно быть упреждено предваряющим импульсом для того, чтобы сформировалось предшествующее. Такой синтез может быть назван упреждающим синтезом. Он характерен для всех речевых образований — слога, слова, фразы и способов соединения фраз. Он может быть обнаружен и в артикуляционной и интонационной системах, что в дальнейшем будет подтверждено специальным фактическим материалом. Сейчас существенно определить этот упреждающий синтез в общей форме.

В предложениях Ушел Ваня и Ушла Катя родовое окончание глагола определяется вторым словом предложения. Это значит, что при отборе слов в предложение последующее, еще непроизнесенное звено определяет форму звена, в данный момент произносимого. В этом механизме упреждающего синтеза действуют два звена. В одном из них происходит отбор слов из полного лексикона, которым располагает данный человек. Этот отбор соответствует истинности высказывания — Ушел Ваня, а не Катя. Во втором звене механизма происходит укомплектование и, соответственно, согласование звеньев динамической словесной системы — ушел Ваня, но ушла Катя, т. е. организуется правильность сцепления звеньев сообщения. Необходимость отбора слов для составления сообщения вынуждает упреждать каждое из последующих звеньев при выдаче предшествующих. Совместная работа обоих отделов этого механизма организует синтез динамической словесной системы. В общей форме можно сказать, что отбор слов происходит из долговременной памяти, где они хранятся, а сообщение формируется в оперативной, короткой памяти.

Кратко изложенные в этой главе материалы и их обсуждение приводят к следующим выводам.

1. Словесный речевой отдел, несомненно, представляет собой сложную систему условнорефлекторных дуг. Это видно хотя бы из того общеизвестного факта, что механизм речи на разных языках складывается прижизненно. Однако условнорефлекторная методика при подходе к изучению механизма речи встречает величайшие затруднения вследствие того, что в лабораторных условиях не может быть выработан новый условный речевой рефлекс. Речевые рефлексы по самой их природе являются натуральными. Поэтому возможно лишь наблюдение за работой складывающегося или сложившегося механизма речи путем -учета системы варьирующихся словесных раздражителей. При соблюдении этого условия, наиболее точные результаты могут быть получены при помощи применения классической методики образования условного рефлекса на безусловном подкреплении.

2. Отбор системы раздражителей должен происходить на основе анализа фактов языка как в части его звуковой системы, так и лексической и грамматической. Одним из важнейших законов, который при этом следует учитывать является закон замены звуков, слов и грамматических форм. Эти замены, с одной стороны, меняют сигнальное значение словесных образований, с другой стороны, обеспечивают на фоне этой изменчивости их тождество. Без исследования фактов языка не может быть учтена система реальных, натуральных словесных раздражителей. Предъявление этого требования вынуждает к сближению смежных областей — физиологии высшей нервной деятельности и языкознания.

3. Речевая деятельность — это процесс общения, т. е. взаимная передача мыслей, поэтому разработка относящихся сюда вопросов должна вестись на основе общей теории передачи сообщений. Надо выяснить состав элементов сообщения, механизм приема этих элемен-

38 "

то© и формирования из них принятого сообщения. Надо узнать постоянные и переменные компоненты в элементах сообщения и в самом сообщении, диапазон изменчивости элементов и эквивалентность при замене одних элементов другими. Наиболее элементарной, первоначальной, а поэтому и исходной проблемой, нуждающейся в постановке, является проблема о передаче звуков речи, слогов и слов. Рассмотрение явлений речевого процесса вне общей теории передачи сообщений приводит к голому эмпиризму, фактографии и не позволяет систематизировать даже простые факты, не требующие экспериментального или инструментального исследования.

4. Элементы сообщения нормализованы. Это значит, ч^то они являются тождественными как у передающего, так и у принимающего речь. Нормализован и способ соединения элементов. Усвоение этих элементов и способа их соединения обеспечивает прием сообщения, который всякий раз подкрепляется успехом взаимного понимания, что может быть контролировано соответствием высказываний или соответствием сообщения и действия. Постоянный контроль сообщения в этих двух направлениях все время подкрепляет нормализацию элементов и способ их нормативного соединения. Наряду с этим отбор элементов в сообщение не нормализован, а определяется самим говорящим в соответствии с отраженной им в сообщении действительностью и законами истинности сообщений. Соотношение этих двух рядов — нормализованного и ненормализованного — определяет механизм формирования приема и выдачи сообщений, элементы которого должны быть синтезированы в целостную систему при помощи упреждающих импульсов. Ненормативный отбор элементов должен упреждаться при составлении ряда нормативных, последовательных элементов динамического словесного комплекса.

5. Проведенные до сих пор исследования при помощи условнореф-лекторной методики для разрешения вопроса об особенностях второ-сигнальных связей, хотя и являются далеко не полными и недостаточно варьированными по системе возможных раздражителей, позволяют наметить весьма существенный1 гипотетический вывод о путях возбуждения второсигнальной доминанты и соответственно о путях распространения влияния ее на другие, неречевые системы и о влиянии этих систем на речевую доминанту.

Можно допустить существование двух каналов, по которым распространяется словесная информация. Один из этих путей является собственно второсигнальным, другой — первосигнальным. Различие этих каналов лучше всего пояснить на примере.

Допустим, что испытуемому передают следующее сообщение: «Тотчас же после того, как вы услышите слово граб и только слово гриб, а не какое-нибудь другое слово, всякий раз после этого вам в руку "будет подан электрический ток вот такой силы (демонстрация). Никакое другое слово, например лошадь, стена, лисичка, боровик, белый гриб, не будет сопровождаться током». Понятно, что безусловное подкрепление может быть дано не только в виде электрического тока, но, в зависимости от методики, это будет или засве'т глаза, или холод, или дутье в глаз при мигательной методике. Для проверки усвоения сообщения испытуемый повторяет, при каких и только при каких условиях появится безусловное подкрепление. Дальше приступают к выработке условного рефлекса, время от времени напоминая инструкцию.

В другой серии опытов испытуемому не передается никакого словесного сообщения. Без всякого предупреждения после слова-раздражителя— гриб (или другого)— на руку испытуемого воздействуют током (или иным безусловным подкреплением). Остальные слова, применяемые в разном порядке по отношению к подкрепляемому, не сопровождаются безусловным подкреплением.

На основании некоторых данных о роли предварительной инструкции можно допустить, что образование точной уеловнорефлектор ной-дифференцировки на определенное слово прежде появится в первой серии опытов, чем во второй. В первом случае передается полная словесная информация по каналу второсигнальной связи. Вследствие этого* у испытуемого из наличного у него большого лексикона отбирается только одно определенное слово, которое приобретает значение сторожевой доминанты, и поэтому оно, находясь в подготовительном, отборочном возбуждении, скорее, чем в опытах второй серии, связывается с вегетативными компонентами реакции,, вызываемыми безусловным подкреплением.

Во второй же серии опытов передается неполная информация по первосигнальному каналу. Неполнота информации обусловлена самим распорядком опыта. Никому, кроме экспериментатора, неизвестно, на какие возможные слова последует безусловное подкрепление, поэтому в первом опыте будет нуль информации. Во втором и третьем опытах, в случае подкрепления слова гриб и неподкрепления слова стена информация прибавится на величину различения только двух слов из всего их числа m в лексиконе испытуемого. В последующих опытах информация будет постепенно добавляться до тех пор, пока через много опытов вегетативные компоненты реакции, первоначально связывающиеся то с тем, то с другим словом, не свяжутся только с одним словом из всего большого лексикона. Можно предположить, что время, необходимое для усвоения полной информации по первосигнальному каналу = Ti, будет функцией от нескольких переменных Ti = f(x, y, z), где х — распорядок опыта, у — семантическая система словаря данного испытуемого и z — состояние испытуемого и другие случайно привходящие и учитываемые лишь в общей сумме явления.

Роль распорядка опыта х—очевидна. Обозначая подкрепление знаком + и неподкрепление знаком —, составим два ряда.

Первый ряд: Спички —; Гриб+ ; Бутылка —; Колесо —; Гриб+ ; Ворота—; Гриб+\ Стена—; Гриб+ \ Лес—; Лисичка—; Картина—; Гриб+.

Второй ряд: Спички—; Гриб+; Бутылка—; Гриб+; Лес—; Гриб + \ Лисичка—; Гриб+\ Боровик—; Гриб+; Белый гриб—; Гриб-}-.

Следует признать, что распорядок раздражителей во втором опыте, где систематически не только противопоставляется в паре подкрепляемое слово неподкрепляемому, но и неподкрепляемые слова располагаются по спецификации их сигнальных значений в отношении подкрепляемого слова, будет содержать больше информации в единицу времени, чем при первом распорядке опыта, где ряд слов по их сигналь-ным значениям более сложен, запутан и несистематичен. Возможны ряды с разной комбинацией отбора слов из предполагаемого у испытуемого лексикона. Соответственно время для усвоения полной информации будет также различным в каждом из рядов.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.