Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Город как «фабрика досуга»





Социология досуга молодежи в пространстве города

Ромах О.В.

Введение

Социология досуга приобретает многозначность, обозначая, во-первых, развитие культурных стратегий проведения свободного времени в рамках определенного сообщества, субкультуры. В социальном аспекте рассмотрения культуры досуга, важным является подчеркивание тех целей и ценностных ориентиров, которыми руководствует человек при выстраивании собственного видения досуга. Немаловажная роль при определении границ досуга, а также форм его проведения, принадлежит этнокультурным стереотипам, конституирующим определенные образы досуга и транслирующим данные образы в рамках охватываемого этими стереотипами сообщества. С другой стороны, культура досуга представляет собой предмет, выражаясь образно, «общественного договора, поскольку предполагает соотнесение с аналогичными форами проведения свободного времени в рамках иных субкультур и социальных образований. В условиях гетерологизации культурного порядка, усложнения структуры культурного пространства (возникновение новых субкультур, рассеивание доминирующих культурных стратегий в виртуальном пространстве культуры) культура досуга становится средством самоидентификации индивида, обозначает не только его личностные приоритеты, но и выражает привязанность к определенным «воображаемым сообществам», разделяющим данные формы досугового поведения.[1]

В качестве социокультурного феномена, досуг не остается беспристрастным свидетелем непрерывно происходящих изменений, а впитывает все новые и новые черты, видоизменяясь в соответствии с трансформацией культурных стереотипов, подпитывающих и определяющих отношений людей к проблемам занятости, труда, отдыха, свободы.

Город как пространство досуга молодежи

Город как «фабрика досуга»

Культурное пространство оказывает воздействие на развитие и формирование личности, поскольку не только создает условия для удовлетворения досуговых потребностей, но и через ценностно-ориентационную составляющую влияет на их формирование. При этом оно изменяется и само – преобразуется под влиянием творческой активности человека. В этой связи необходимо также рассмотреть появление новых и изменение существовавших ранее видов досуговой деятельности молодежи, что и позволит проанализировать взаимовлияние социокультурной среды и деятельности молодежи на досуге. Сегментами культурного пространства становятся отдельные социокультурные ситуации, характеризующие формы взаимоотношений социальных или культурных групп с отдельными индивидами, разворачивающиеся в конкретных пространственно-временных координатах.[2]



Для раскрытия собственно социокультурной ситуации в сфере молодежного досуга необходимо, с одной стороны, обратиться к его содержанию, к тем видам деятельности, которым молодые люди отдают предпочтение в часы досуга, с другой – описать состояние и характер деятельности культурно-досуговых учреждений и организаций.

То, что в сфере молодежного досуга произошли значительные перемены, не вызывает сомнения. Появляются новые формы досуговой деятельности, меняется характер и содержание форм, существовавших ранее. Сегодня становится все более очевидным, что современные виды молодежной досуговой деятельности обладают особенностями, заметно отличающими их от традиционных видов.

В целом, обращение к понятию «традиция» обусловлено рассмотрением инновационных процессов в сфере молодежного досуга. При этом под досуговыми инновациями мы понимаем такие явления этой сферы жизнедеятельности, которых не было на предыдущей стадии развития общества, но которые появились на данной стадии и нашли свое проявление либо в абсолютно новых формах досуговой деятельности, либо в трансформациях существовавших ранее форм, а также в условиях и последствиях этих изменений.

Как отмечает И.В. Носова, несмотря на консервативность традиций при их передаче от поколения к поколению всегда имеются неограниченные возможности для маневрирования их содержанием.[3] Это проявляется в изъятии некоторой части устаревших элементов или пополнении указанного наследия новыми материалами, более соответствующими сложившимся условиям. Таким образом, невозможно отрицать естественности изменений в досуговом пространстве молодежи, обусловленных закономерными процессами. Вместе с тем имеющие место трансформации не всегда носят, во-первых, позитивный характер, а во-вторых, не всегда ясна их глубина и значимость, как для самой молодежи, так и для общества в целом.

Чтобы получить общее представление об этих нововведениях, предпринимается попытку проанализировать те изменения, которые произошли в существовавших ранее в молодежной среде видах досуговой деятельности, а также рассмотреть те из них, которые появляются и получают распространение в последнее время.

Прежде чем перейти к рассмотрению различных видов досуговой деятельности, необходимо сказать об общих тенденциях в структуре и содержании молодежного досуга. Анализ досуговой занятости молодежи позволяет сделать вывод о том, что в структуре ее культурных потребностей происходят значительные изменения, при которых к центру перемещаются многие ценности, бывшие ранее на периферии. Так, наряду с обеднением культурных потребностей прослеживается тенденция к прагматизму, приоритет же нравственных ценностей, познания, творческой деятельности утрачен. Исследования, изучающие ценностные ориентации молодежи, говорят о том, что творчество как ценность у молодых респондентов относится к числу «аутсайдерских».

В настоящее время имеет место принципиально новая социокультурная ситуация, характеризующая трансформации досуговой деятельности молодежи. Досуг при этом (характер его структуры, содержания, ценностей) может выступать индикатором изменений самой социокультурной ситуации. Таким образом, анализ социокультурной ситуации в сфере досуга молодежи позволяет рассмотреть основания трансформации досугового пространства молодежи. Это дает возможность учитывать объективные предпосылки его формирования и прогнозировать последствия. Такой подход позволит не только понять причины происходящих в сфере досуга молодежи изменений, но и объяснить обусловленность ими других трансформаций.

Динамика изменений в сфере досуга характеризуется общей социокультурной ситуацией, которая выступает фактором формирования досуговых ориентации современной молодежи. Проведенный анализ позволил сделать следующий вывод: в настоящее время в сфере досуга молодежи формируется принципиально иная социокультурная среда, обусловливающая формирование новых ценностных ориентации современной молодежи в сфере досуга. Социокультурная среда, обеспечивая условия для удовлетворения досуговых потребностей, не только оказывает влияние на их формирование, но при этом трансформируется сама – преобразуется в связи с деятельностью человека. Иными словами, появление новых и изменение существовавших ранее видов досуговой деятельности молодежи раскрывает взаимовлияние социокультурной среды и досуговой деятельности.

В качестве критерия для оценки трансформаций, происходящих в пространстве досуга современной российской молодежи, используется понятие «стратегия досугового поведения». Анализ изменений данных стратегий позволит судить о причинах трансформаций в этой сфере жизнедеятельности молодежи. Под стратегиями досугового поведения в рамках структурно-функционального подхода понимаются способы повышения социального статуса посредством выбора престижных видов досуга. Иначе говоря, стратегия может рассматриваться как конструкт средств и действий по реализации целей в сфере досуга. Досуговая стратегия вырабатывается на основе цели, которая определяется ресурсами (инфраструктура, материальные возможности, собственные способности и пр.).

Другими словами, стратегия досуга выступает как способ реализации (через участие в разнообразных видах досуговой деятельности) индивидуального потенциала путем использования доступных ресурсов с целью достижения выдвигаемых в сфере досуга целей, которые рассматриваются личностью в качестве необходимых. Рассмотрев досуговые стратегии молодежи, можно понять и объяснить, как, с помощью каких видов досуговой деятельности молодой человек видит возможным реализовать значимые для него цели. Исходя из того, что стратегия жизни, как отмечают Ю.М. Резник и Е.А. Смирнов, – «это социокультурно обусловленная система ориентирования личности в будущей жизни, принятая на долговременную перспективу»[4], то и досуговую стратегию следует рассматривать как социокультурно обусловленную систему ориентирования личности в сфере досуга, принятую с определенной перспективой.

Таким образом, можно констатировать, что социокультурная ситуация в сфере молодежного досуга обусловливает формирование досуговых стратегий молодежи. Исследование стратегий досугового времяпрепровождения молодого поколения предполагает изучение не только содержания разнообразных форм, видов досуговой деятельности молодежи, но и выявление ее мотивов, что, в конечном итоге, и определяет наполненность, то есть содержательную сторону видов досуговой деятельности. В зависимости от того, какие интересы положены в ее основу и какими ресурсами молодей человек при этом располагает, следует и различать стратегии досуговой деятельности молодежи.

Становится очевидным, что фиксация самого вида досуговой деятельности, то есть ее внешнего проявления (и даже периодичности, частоты, продолжительности) не является достаточной, поскольку именно содержание и мотивы раскрывают смысл деятельности, которая направляется на достижение самых разнообразных целей. Но даже раскрытие мотивационной составляющей досуговой занятости, если это касается лишь отдельных видов досуга, не даст полной информации, если не будет рассмотрена их внутренняя структура и функциональная направленность на достижение каких-либо определенных целей.

Аналогичным изменениям подвергается и культурное пространство города, типологически наличествующее в виде целого ряда разновидностей. Результат концептуального совмещения структурной и функциональной точек зрения на организацию активности людей в обществе можно назвать его культурным потенциалом. Этот потенциал реализуется в конкретных местах проживания людей, т.е. в поселениях различных типов. Социальная значимость таких различий в социальных науках признана давно. Речь идет не просто о том, что людям свойственно распределяться в физическом пространстве неравномерно, а концентрироваться в определенных его зонах. И не только о том, что эти зоны неодинаковы по количеству населения. Дело в том, что типы поселений различаются по формам организации совместной жизни и деятельности людей.

Существующая в настоящее время форма типологии последний включает в себя такие единицы, как село – малый город – средний город – крупный город – мегаполис (включая столичный город).[5] Типы поселений варьируются по их культурному потенциалу, по стратегиям досугового поведения, и это обусловливает специфику конфигурации культурного пространства каждого общества. Столица, региональные центры и крупные города составляют одну качественно определенную область расселения членов общества с центром тяготения к столице. Эта область характеризуется высокой степенью концентрации людей на территории поселения и сложностью форм образа жизни и социальной организации. Принимаемые здесь решения имеют общесоциальную значимость или крупномасштабные культурные последствия. Нижней границей, сдерживающей распространение культурных инноваций, заимствованных из-за рубежа или сформированных в столице, являются в этой области культурного пространства крупные города с их относительно консервативной природой.

Средний город

Средние города можно считать такого рода центрами тяготения для малых городов и сел. Правда, с одним существенным различием. Свойственная им степень консерватизма рутинизированности образа жизни является наименьшей по сравнению с остальными меньшими по объему типами поселений. Они могут быть сформированными вокруг какой-то многопрофильной хозяйственной единицы, чаще всего добывающей. В этом случае город по составу почти полностью совпадает с этой единицей. Но он может выполнять функцию интегрирующего центра для малых городов и сел с их мелкими и дисперсными хозяйственными структурами и замкнутым образом жизни. В любом случае в среднем городе сосредоточены институциональные единицы, необходимые для организации поселений мелкого масштаба в некое подобие общего культурного пространства. Поэтому далее речь пойдет о чертах, характеризующих его в целом, без дальнейшей дифференциации. В качестве показательного примера выбран средний город, представляющий все ключевые культурные особенности.

Институциональная организация жизни в среднем городе относительно проста. Здесь представлены хозяйственные и правовые институты, главным образом, исполнительского уровня. Самый высокий уровень политических процессов здесь ограничивается локальным самоуправлением. Самый высокий уровень внешних институциональных связей – с близлежащими крупными городами. Система общественного разделения труда представлена главным образом исполнительским уровнем. Руководство производственными единицами – собственники и менеджмент – составляют в городском населении меньшинство. Масштабы и последствия их деятельности ограничиваются пределами этой единицы и как максимум – крупного города. Последствия политических решений, принимаемых в этих типах поселений, также не выходят за их пределы.

Вертикальные политические связи обычно поддерживаются с муниципальными властями близлежащего крупного города. Несмотря на локальное самоуправление, такие связи оказываются необходимыми, поскольку расширяют источник экономических ресурсов средних городов (банковские кредиты, сырье и полуфабрикаты, производственная и бытовая техника, товары широкого потребления), с одной стороны, и информационных (более высокий уровень образования, лучшая комплектация библиотек, более широкая сеть массовых коммуникаций, более крупные учреждения культуры) – с другой. Выходы на более высокий уровень связей – региональный центра, столица – нечасты и, как правило, ограничиваются контактами с чиновниками среднего ранга.[6]

Правовая сфера также представлена здесь учреждениями низшего звена. Любые локальные нормативные документы должны быть согласованы с региональными правовыми установлениями и содержанием договорных отношений с представителями более крупных поселенческих единиц. Принятые здесь судебные решения могут быть опротестованы в более высоких инстанциях.[7]

Иными словами, социальная организация средних городов в принципе не требует проявлений гражданской инициативы, поскольку нормативные матрицы хозяйственных, политических и правовых процессов задаются извне. Соответственно возможности гражданской и деловой социализации, равно как и проявления институциональной активности здесь ограничены по сравнению с более крупными поселениями, имеющими большей степеней свободы с сфере принятия социально значимых решений.

Относительная простота культурной жизни в этих типах поселений обусловливает низкий уровень ее динамизма. Более того, изменения здесь, как правило, обусловливаются не внутренней необходимостью, но индуцируются извне. Правда, такие внешние импульсы обычно бывают достаточно слабыми, а их последствия в смысле реальных изменений совсем не обязательны. Ведь от положения дел в такого рода поселениях почти ничего не зависит в решениях и процессах социетального уровня. Это объясняет консерватизм населения таких городов, пассивное неприятие здесь любых попыток внедрения инноваций, которые могут усложнить культурное пространство. Соответственно, если говорить и символической, коммуникативной области этого пространства, то она отличается бытовой стереотипностью и мифологическими представлениями о боле широком контексте общественной жизни. В большинстве такого рода поселений отсутствуют локусы для философского и научного познания, а искусство ограничено его развлекательной и знаковой функциями.

Следует, однако, сделать оговорку. Консерватизм множественность средних городов в современных обществах сдерживают их динамизм. Поэтому в настоящее время наблюдаются определенные тенденции их интегрирования в процессы культурной модернизации. Одна из них подразумевает организацию средних и малых городов в агломерации вокруг крупных поселений. Речь идет о формировании территорий, объединенных общностью хозяйственной и политической деятельности, сопровождаемой целенаправленным разделением функций между их компонентами. Другая тенденция предполагает насаждение в средние (реже малые) города современных видов досуговой деятельности. Это могут быть высокотехнологичные предприятия; художественные объединения типа «домов творчества».[8] Нередко организуются места для общения представителей бизнеса, науки, искусства – домов отдыха, гостиницы с конференц-залами и местами для неформальных обменов мнениями. Обе тенденции направлены на внесение культурных инноваций, динамики и усложнения в консервативную жизнь таких городов за счет прямого участия в ней подвижных членов общества из крупных модернизирующихся поселений.

Тем не менее пока результаты таких попыток в модернизирующихся странах, в том числе в России, значительно менее эффективны, чем ожидалось. Приезжие представители крупных городов и местное население средних пока не образуют культурной общности, и между этими слоями существует разрыв, а не постепенная шкала переходов. Инновативный слой пополняется, пока для этого есть возможности, за счет выходцев из крупных городов, имеющих более высококачественное образование и более высокий уровень общекультурной компетентности, чем местные жители. Кроме того, возможности его пополнения достаточно быстро исчерпываются в связи с пределами организационного роста, и он становится все более закрытым и консервативным. Единственный тип поселений такого рода, сохраняющий динамизм, – это университетские города. Но, как известно, образовательная область сама по себе одна из наиболее консервативных составляющих институционального культурного пространства. Поэтому даже средние города университетского типа характеризуются выраженной консервативной ориентацией. Названные попытки преодолеть консерватизм средних городов, несмотря на их невысокую эффективность, все же открывают возможности более сложной социализации для тех их жителей, особенно молодых, которые склонны к поисковой деятельности и социальной активности.[9]

Из всего сказанного следует, что средние города определяют наличием в обществе многочисленных анклавов консервативного культурного пространства. В силу особенностей социальной организации (хозяйственная, политическая, правовая области) они не являются источниками крупномасштабных и социально значимых инноваций. Их характеризуют преимущественно исполнительские виды деятельности в системе общественного разделения труда и рутинизированных тип образа жизни. И хотя качество жизни здесь может, как в развитых странах, не отличаться от характерного для крупных городов, стиль жизни оказывается совершенно иным. Относительная простота и устойчивость культурного пространства не побуждают жителей к поисковой активности инновациям. Любые попытки такого рода подавляются как с помощью негативных социальных санкций, так и из-за отсутствия культурного поля для их реализации. Зато воспроизведение культурных стереотипов поощряется. Поскольку культурное пространство таких поселений можно представить в виде совокупности пересекающихся социальных сетей, становится очевидным, что такие поощрения и порицания носят поселениях, характер. Этим объясняется низкий уровень организованной преступности в такого рода поселениях. Им более свойственны бытовые правонарушения и хулиганство.

Все эти черты образа жизни и социальных отношений транслируются молодым поколениям в процессах социализации. Поскольку они практически не участвуют в сложных формах культурной жизни, их опыт ограничивается поверхностным знанием функциональной значимости соответствующих процессов и результатов, полученным их книг и средства массовой информации. В процессах такой социализации люди не получают практических навыков существования в многомерной и динамичной культурной среде и оперирования сложными символическими системами и культурными кодами. Подвижное и разнообразное внешнее окружение остается для них малопонятным у упорядочивается в представлениях мифологического порядка. Вот почему даже самые активные представители этой области культурного пространства, мигрирую в крупные города, вынуждены проходить через процессы ресоциализации. Но неинституционализованность подобных процессов в крупных городах нередко так и не освобождает их от привычек все упрощать и руководствоваться к выработке стратегических решений и прогнозированию их социально значимых последствий.

Культура досуга в условиях средних городов ограничивается отдельными элементами, структурирующими культурное пространство, но не исчерпывающее его потенциал. Кроме того, средние города, играющие роль центров небольших субъектов самоуправления, становятся местом пересечения городских и сельских стратегий досугового поведения.

Крупный город

Крупные города, не имеющие признаков столичности, отличаются своими особенностями культурного пространства. Обычно такие поселения формируются по нескольким функциональным признакам. Чаще всего они связаны с хозяйственной областью культурного пространства, например, портовые города, поселения, основания на базе сложного промышленного производства или крупной корпорации и т.п. В таких городах институциональная жизнь строится вокруг основных их функций.

Функционирование крупных хозяйственных единиц предполагает сложную многомерную деятельность работников разной, в том числе высокой, квалификации. Рядом с ними существуют достаточно развитые структуры производства, распределения, обмена и потребления. Часть их них ориентирована на обеспечение удовлетворительных уровня и качества жизни горожан. Другая часть связана с распространением продукции, производимой ключевыми хозяйственными единицами города. Здесь также имеется разветвленная сфера услуг – бытовых, медицинских, образовательных, развлекательных. Когда у подобных городов есть длительная история существования, их культурное пространство оказывается достаточно сложным. Во-первых, разветвленной является их институциональная структура. Властные полномочия здесь обычно разделяются между хозяйственными субъектами и выборными муниципальными органами. В отношениях между постоянно существует напряженность, если только они и сливаются в единое целое, когда хозяйственный субъект занимает высшие позиции муниципального управления. Но существуют и внешние институциональные связи. Одно направление таких связей обусловлено региональной принадлежностью поселения. Другое - отношениями доминирующих хозяйственных субъектов с государственными или общественными структурами общесоциального уровня (крупные партии, профсоюзные, религиозные и др. организации).[10]

По этим признакам можно судить о сложности культурного расслоения в поселениях такого рода. Ключевые позиции здесь занимают немногочисленные представители высшего среднего класса, напрямую связанные с высшими государственными структурами. Степени свободы их социального поведения нередко оказываются более множественными, чем у представителей региональных властей. Средний слой среднего класса здесь представлен в меньшем качественном многообразии, чем в столице. Это относительно немногочисленные представители крупного хозяйственного и муниципального менеджмента. Следует подчеркнуть, что решения, принимаемые на уровне высших и средних слоев в таких поселениях имеют локальную и региональную (в функционально обусловленных масштабах) значимость. Только иногда и в очень узких пределах такие решения имеют значение для властных структур более высокого уровня. Но на общесоциальное культурное пространства решения, принимаемые в отдельных городах, не оказывают существенного влияния. Основное население таких городов составляют средний слой среднего класса и высший слой низшего класса, осуществляющие исполнительские функции. Это работники расположенных здесь крупных производительных единиц; средние и мелкие собственники; люди, занятые в сферах образования, просвещения, здравоохранения; чиновники низкого ранга. Низшие слои низшего класса здесь составляют инвалиды и пенсионеры, а также безработные, которые в большей степени, чем в столичных городах, стремятся сохранить приличное социальное положение за счет миграции в другие города и регионы, либо работы на приусадебных участках, либо перемещения в сферу самого мелкого бизнеса.[11]

Изменчивость культурных процессов задается здесь прежде всего извне: реформами в обществе, необходимостью радикальной модернизации доминирующих хозяйственных структур пи т.п. Но такого рода перемены обычно касаются субъектов принятия решений и гораздо в меньшей степени затрагивают исполнительский уровень. А поскольку эти социальные слои составляют здесь большинство и социальная дистанция между ними и немногочисленными субъектами принятия решения велика, основные характеристики образа жизни носят консервативный характер.

Достаточно сложные и разветвленные культурные связи, в том числе внешние, определяют необходимость наличия культурно-символических поисковых форм активности, прежде всего в художественной форме. Это обусловлено мерой многообразия и изменчивости, свойственной такого типа поселениям. Она достаточно велика, чтобы ее важно было отслеживать и фиксировать в образной форме, но в такой степени, чтобы стать предметом сложного рационального осмысления и обобщения.

В то же время трехуровневый – общесоциональный, региональный и муниципальный – позволяет достаточно долго удерживать консервативные паттерны деятельности и социальных отношений. Тем более, что для поддержания межгрупповых границ здесь не требуется особых усилий. Вертикальная восходящая мобильность имеет сравнительно невысокую вероятность, и претендентов на нее не так уж много. Горизонтальная культурная дифференциация, особенно на уровне законопослушного среднего слоя среднего класса, ограничивается малоподвижным набором относительно рутинных культурных функций, обусловленных сравнительно невысоким институциональным статусом таких городов.

В силу относительной консервативности и высокой степени упорядоченности культурного пространства криминальные структуры здесь оказываются более подконтрольными локальными властям, чем в столичных городах. Да и сама криминальная активность оказывается более простой, поскольку наиболее сильные и предприимчивые люди из этой среды перемещаются в более центральные города, где жизнь значительно богаче, но и сложнее. Здесь им легче укрыться и действовать из-за значительных по размерам зон культурной неопределенности.

Обобщая сказанное, следует подчеркнуть, что культурное пространство крупных городов имеет сложную и динамичную конфигурацию. Однако эти характеристики ограничены нормативным контролем, обусловленным их административной подчиненностью, с одной стороны, и отсутствием настоятельной необходимости в структурных изменениях – с другой. Поэтому форму культурной динамики здесь можно охарактеризовать как в основном вариативную, а не инновативную. Культурные инновации – философские, научные, художественные – порождаются редко, отдельными индивидами и побуждаются не попытками организовать и обобщить сложное динамичное окружение, а стремлением компенсировать рутинность образа жизни, преодолеть стресс монотонии. Соответственно социализация в такого рода поселениях ориентирована на освоение и поддержание сложного, но вполне подконтрольного жителям культурного пространства. В то же время от субъектов социализации не требуется, а потому сдерживается поисковая, инновативная активность. Здесь поощряется следование, поражение сложным, но уже установившимся в культуре познавательным, эстетическим, идеологическим образцам, а в качестве инноваций рассматриваются их вариации или приложение к конкретному локальному материалу. Вот почему те, у кого поисковые ориентации оказываются сильнее, чем освоенные в процессах социализации навыки и локусы их реализации, стремятся покинуть такого рода поселения. Они мигрируют в те, где культурное пространство является более сложным и динамичным, сопоставимым с поисковым потенциалом.

Мегаполисы

В соответствии с институциональным измерением можно выделить количество и иерархическую представленность институциональной сферы общества в каждом их типов поселений. Максимальная представленность институтов от общесоциального до локального уровня и в наиболее полном функциональном объеме свойственна столичному городу. Здесь сосредоточены высшие органы государственного управления, все структуры законодательной, исполнительной и судебной власти. В столице и ее агломерации существует высоко развития хозяйственная деятельность в самых продвинутых формах ее производительной, обменной и потребительской областей. Здесь сосредоточены основные политические институты и силы, отношения между которыми определяют остроту и динамизм соответствующих процессов, социальную значимость принимаемых решений.[12]

В мегаполисе сходятся пути международных, национальных, региональных экономических и политических отношений, концентрируются научные, религиозные, художественных события всех этих уровне. Отсюда исходят экспертиза и санкционирование образовательных и просветительских программ. Сюда стекается оперативная и фондовая информация, значимая для диагностики текущего положения дел в стране и в мире и для решения текущих задач и проблем. Принимаемые здесь решения имеют общесоциальную и даже международную значимость. Это предполагает особую организацию их выработки и реализации. Прежде всего участвующие в этом люди имеют высшие полномочия. Им доступна самая конфиденциальная и оперативная информация. К их услугам консультанты высокого ранга и центральные средства массовой информации.[13]

В силу высокой степени напряженности институциональных процессов система общественного разделения труда в столице обеспечивается высококвалифицированным персоналом и новейшими технологиями. Без этого высокоскоростные коммуникативные процессы, оперативные принятия решений, отслеживание текущих событий, контроль над процессами, происходящими в стране, были бы неосуществимыми.

Иными словами, институциональная структура столичного города и региональных центров является максимально дифференцированной и разветвленной. Выполняемые здесь функции связаны с контролем над социетальными процессами, а принимаемые решения имеют общесоциальную значимость. Функции административных центров в обществе связаны с концентрацией здесь высококвалифицированных профессионалов в области экономики, политики и права. Динамизм напряженность такого функционирования предполагает обобщение и фиксирование порождаемых им множественных культурных процессов в символической форме. Вот почему здесь доминируют самые сложные представления институциональной информации и обмена ею.

Социальная стратификация в столичном городе и региональном центре также представлена в максимальной полноте и дифференцированности. Высокая степень концентрации на одной территории людей, несходных по типам образа жизни, обусловливает остроту проблемы разграничения различных культурных групп. Статусная иерархия социальной стратификации, с одной стороны, и пространственная близость страт – с другой побуждает представителей высоких социальной позиций постоянно и тщательно охранять свою культурную территорию. Концентрацию в столицах и региональных центрах крупных капиталов, активных экономических обменов, богатства и роскоши порождает разного рода авантюры и криминал в наиболее сложных формах. Эти же факторы обусловливают наличие здесь многочисленных представителей самых низших слоев общества, пользующихся побочными последствиями богатой столичной жизни.

В силу того, что столицы представляют собой самые оживленные перекрестки международных отношений страны, их культура всегда космополитична и характеризуется плюрализмом ценностей и символических систем. А благодаря особенностям институционального пространства и концентрации наиболее сложных культурных функций в столице она обладает особой привлекательностью для самых подвижных представителей высшего и среднего слоев среднего класса. Стремление этих людей занять здесь высокие общественные позиции побуждает их к высокой социальной активности и изобретательности. Образ жизни большинства столичные жителей отличается высоким уровнем напряженности, динамизма, сложности, разнообразия. В сочетании с разветвленной сетью полуфункциональных институтов он детерминирует существование здесь многомерного и изменчивого культурного пространства, не поддающегося полной нормативной упорядоченности. Вот почему в крупнейших городах сосредоточены самые сложные виды художественного, научного, философского осмысления связей человека с окружением, позволяющие людям отслеживать и контролировать их динамику.

Таким образом, культурное пространство крупнейших урабанизованных центров, в том числе столиц, отличается максимальной полнотой и сложностью дифференциации. Сосуществование многочисленных и разнородных культурных единиц предполагает разветвленную структуру координационных и субординационных отношений между ними. Динамизм жизни в таких городах предполагает подвижность социальных и культурных механизмов регулирования существующих здесь отношений.

Эти общесистемные представления следует дополнить социально-антропологическим, т.е. принять во внимание. Что создают, контролируют и меняют это пространство сами люди. И чем сложнее оно оказываться, тем больше знаний и навыков высокого уровня нужно освоить тем, кто несет ответственность за его упорядоченность и эффективное воспроизведение. Но, и на исполнительском уровне людям, живущим в этих типах поселений, необходимо освоение достаточно сложного жизненного опыта адаптации и даже простого приспособления в многомерной и динамичной высокоурбанизированнной среде.[14] Соответственно процессы социализации отличаются здесь высокой степенью сложности, культурной дифференцированности, качественными различиями агентов социализации и транслируемой мим культурной информации. Эффективность результатов этих процессов верифицируется тем, насколько младшим поколениям удается сохранить или повысить социальную позицию, обеспечиваемую семьей; в какой степени они могут контролировать динамику своих уровня и качества жизни; какова мера их свободы в формировании собственного образа жизни.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.