Главная | Обратная связь
МегаЛекции

ВСЕГО ТРИ СЛУЧАЯ ИЗ ДАЛЕКОГО И НЕ ОЧЕНЬ ОТДАЛЕННОГО ПРОШЛОГО 2 глава





Необычная разновидность грифона встречается в английской геральдике. У него нет крыльев, зато из его тела выступают острые отростки, сгруппированные по три. Один из таких грифонов поддерживает гербовый щит Анны Болейн, супруги Генриха VIII, судьба которой, как известно, была печальна.

Хотя грифоны и являются злейшими врагами лошадей, тем не менее они имеют общего потомка. Называется он гиппогриф. Голова, крылья и передние конечности гиппогрифа в точности как у грифона, а спина и задние конечности достались ему явно от лошади. Совершенно неизвестный в античные времена, этот монстр не что иное, как творение воображения поэтов позднего средневековья. Будучи одной из разновидностей летающей лошади, гиппогриф в этом смысле приходится родственником крылатому Пегасу из Греции, восьминогому Слипниру, принадлежавшему скандинавскому богу Одину, серебряному коню, которого Магомет получил от архангела Гавриила.

Немецкий ученый X. Принц предпринял попытку классифицировать все известные разновидности грифона и разделил их на три основные группы: грифон‑птица, грифон‑змея и грифон‑лев. Некоторые специалисты оспаривают правомерность подобного подхода. Ведь грифон‑змея и грифон‑лев, обосновывают они свою точку зрения, не более чем разновидность дракона, поскольку и тот и другой обычно изображаются с туловищем, покрытым чешуйками, – как у рептилий. И лишь грифон‑птица, животное с птичьей головой и львиным туловищем, может с полным правом называться «собственно грифоном», неважно, изображается ли он при этом с крыльями или без них. Возможно, такая категоричность несколько чрезмерна. Скажем, некоторые драконы на китайских рисунках очень сильно смахивают на грифонов, а в средневековых текстах не всегда проводится четкое различие между грифонами и драконами; в иных случаях сами эти названия оказываются взаимозаменяемыми. Будучи образом собирательным, грифон имеет отношение и к сфинксу, и к химере, и к гарпиям и прочим подобным монстрам, которые появились примерно в одно и то же время и в одном и том же регионе в западной части Азии.



Нрав грифона вполне под стать его свирепому облику. Это хищное создание всегда настороже, оно вечно выясняет с кем‑то отношения. Лучше стража не найти; в качестве мстителя он будет преследовать злодея, не ведая пощады. Все это во многом объясняет, почему грифон использовался в качестве эмблемы начиная с древнейших времен. Соединяя в себе мощь античных героев и величие богов, грифон прекрасно подходил на роль геральдического животного. Этот царственный зверь всегда ассоциировался в представлении людей с правителями неба и земли: от фараонов и критских царей до Александра Македонского и самого Господа. Появившись на царских печатях и монетах в древние времена, грифон пришелся очень кстати и в христианскую эпоху. Его охотно изображали на оружии рыцари, которые, вполне возможно, во время крестовых походов переняли подобную традицию у арабов. Один из самых ранних геральдических грифонов появился на щите Ричарда де Риверса, графа Экзетерского в 1167 году. Изображение грифонов или голов грифонов было чрезвычайно популярно в XV – XVII веках.

Явным господством грифона в геральдике, возможно, объясняется и то, что многие распространенные ныне фамилии произошли от названия этого сказочного существа. Возьмем, к примеру, фамилии Гриффорд, Гриффен или ещё более популярную Гриффин. В любом американском или английском телефонном справочнике люди, носящие подобные фамилии, занимают не одну и не две колонки. Немецкая разновидность «грифоновой фамилии» – многочисленные вариации с корнем «грайф» – чрезвычайно распространена в странах Центральной Европы. В латинизированном варианте «грайф» звучит как «грифиус», именно такой вариант предпочел в свое время известный немецкий поэт эпохи барокко Андреас Грифиус (1616–1664). Кроме того, в Германии, Австрии и Швейцарии есть немало мест, чьи названия опять‑таки восходят к грифону: Грайфсвальд, Грайфенберг, Грайфенхаген, Грайфензее и многие другие.

Само слово «грифон» или «гриффин» происходит от греческого grops (латинское gryphos). Вполне вероятно, что grops как‑то связано с другим греческим словом grupos, что значит «кривой», «изогнутый». Братья Гримм высказывали предположение, что греческое grups было позаимствовано из восточных языков – например, есть ассирийское k'rub, то есть «фантастическое крылатое существо», или еврейское kerub, «крылатый ангел». Возможно, кстати, что существует определенная связь между немецким словом greifen, что значит «хватать», и созвучным ему английским grip, имеющим то же значение. В немецком языке сохранилось также понятие greifvogel, которым обозначаются все хищные птицы: орлы, ястребы, соколы, грифы. Было бы логично предположить, что эти птицы в свое время и послужили прототипами мифического грифона, а львиные его атрибуты – уже более поздние «наслоения».

Сказочные птицы были непременными действующими лицами древних мифологий. Складывается впечатление, что для первобытных племен во всех уголках солнце и небеса, перед которыми они преклонялись, олицетворялись в виде огромной птицы. Развитые цивилизации соединили несколько божественных атрибутов в единый «собирательный образ».

Один из них – индийская райская птица Гаруда, полуорел‑получеловек, символ скорости и мощи, дитя небес и король всех птиц. Как гласят ведические тексты, Гаруда даже старше, чем Вишну.

В персидском и турецком фольклоре тоже встречается древняя птица божественного происхождения – Сенмурв или Симург. Иногда Симург изображается с человеческим лицом – может быть, потому, что мусульмане верили в его способность мыслить и говорить. По преданию, Симург живет две тысячи лет. Размерами птица столь огромна, что размах ее крыльев заслоняет свет солнца, силы ее хватит, чтобы поднять в воздух верблюда или слона. Этой своей способностью Симург схож с Гарудой и легендарной гигантской птицей Рух, нередко упоминаемой в арабских сказках. Отголоски этих легенд слышны и в еврейских источниках – в талмудистских упоминаниях о зиз, гигантском создании, похожем на уже упоминавшихся мифических птиц. Любопытно, что грифон «обитает» лишь в Азии, Африке и Европе – в культуре американских туземцев присутствуют крылатые змеи и прочие монстры, но только не грифоны.

Одни ученые, полагающие, что человек и динозавры «пересеклись» на каком‑то участке исторического пути, полагают, что представление о грифоне восходит к «коллективной памяти» человечества о древнейших летающих рептилиях вроде птеродактиля или доисторических птицах типа археоптерикса. По мнению других, лишь одна птица более или менее полно соответствует древним описаниям грифона. Это – бородач‑ягнятник. У себя на родине, в горах Южной Европы, Центральной Азии и некоторых районах Африки, эта крупная старинная хищная птица имела на подбородке хохолок из длинных жестких волос, столь же жесткая щетина скрывала ноздри. В верхней части туловища она имела черно‑серую – или рыжевато‑коричневую светлого оттенка – окраску. Белая «шапочка» окаймлена черным. Длина ее составляла от сорока до сорока шести дюймов, а размах крыльев – около десяти футов. Сохранились рассказы о том, как бородачи‑ягнятники уносили ягнят (отчего они и получили свое название) или маленьких детей, но зоологи заявляют, что для подобных утверждений нет никаких реальных оснований. Но в любом случае это злобное и поражающее воображение создание вполне могло стать прообразом мифического грифона. С подобной точкой зрения можно соглашаться или не соглашаться, но очевидно, что в представлении доисторических людей гигантские хищные птицы могли олицетворять божественные или же, напротив, демонические силы.

Первое письменное упоминание о грифонах мы находим у древнегреческого автора Аристея из Прокон‑неса, жившего в VII веке до н. э. Он совершил путешествие в глубь Центральной Азии в поисках гиперборейцев и их святилища Аполлона, который почитался в этих краях как повелитель света и тьмы. В своих странствиях Аристей повстречал племя иммедонийцев, поведавших ему о том, что к северу от их земель находится горная цепь – обитель холодных ветров. Греческий путешественник решил, что это были Кавказские горы, хотя современные ученые больше склоняются к мнению, что это был скорее Урал или даже Алтай. Ещё говорили, что есть там золотоносные реки и что обитающие в тех местах одноглазые люди – аримас‑пы – то и дело похищают это золото у быстрых и злобных монстров, стерегущих его. Неизвестно, как называли этих монстров сами иммедонийцы, но Аристей именует их «грифонами» – тогдашним грекам это название было понятно. Ведь к тому времени в греческом искусстве уже сложилось определенное представление о грифоне, и более поздние авторы приняли предложенное Аристеем обозначение монстров, стоящих на страже золотых россыпей.

Геродот, живший два столетия спустя после Аристея, повторил рассказ о грифонах в своей «Истории». Ктесий из Книдоса, греческий врач, который был чуть младше Геродота, написал целый научный труд, посвященный Индии. В течение многих веков этот труд считался источником достовернейших фактов. Среди прочих чудес Ктесий дает детальнейшее описание грифона: «Это порода четвероногих птиц, размерами не уступающих волкам, лапами и когтями напоминающих львов, все их туловище покрыто черными перьями – только на груди они красные».

Такое оперение вполне «подходит» бородачу‑ягнятнику, сам же образ четвероногой птицы мог быть знаком Ктесию по росписям царского дворца в Персеполе, где он жил довольно долгое время. Кстати, Ктесий утверждал, что единственный, кто «в состоянии справиться с грифоном, это лев или слон». Римский автор Клавдий Элиан, живший несколькими столетиями позже Ктесия, утверждает в своей книге «К характеристике животных», что у грифонов белые крылья и разноцветные шеи, «как бы отделанные темно‑синими перьями».

Более поздние авторы полагались прежде всего на Аристея и Геродота (как на очевидцев того, о чем они писали), как, к примеру, Плиний Старший, в 77 году н. э. завершивший свою «Естественную историю». В дальнейшем, правда, сведения становились все более запутанными и порой противоречивыми. Но и в средние века люди по‑прежнему верили в подлинность свидетельств древних о существовании грифонов, и это притом, что тот же Аристей нигде не утверждает, будто ему довелось собственными глазами видеть этих загадочных существ. Грифоны представлены в бесчисленных бестиариях среди прочих животных, как реально существовавших, так и вымышленных. Как отмечает один специалист, «не имело особого значения, было ли на самом деле то или иное существо или нет. Важнее другое: что оно обозначало или символизировало». Все животные подразделялись на «добрых» и «злых». Грифона чаще относили ко второй группе, хотя некоторые авторы наделяли его всевозможными достоинствами. По утверждению одного из них, «грифон был символом знания», поскольку ему было известно, как отыскать золото. В целом же он предстает как персонаж весьма противоречивый.

Марко Поло, совершивший в XIII веке грандиозное путешествие и добравшийся аж до Китая, предпринял попытку отыскать хотя бы какие‑то реальные подтверждения существованию грифонов. Услышав, к примеру, о гигантских птицах, обитающих на Мадагаскаре, он решил, что это и есть грифоны. Увы, его ждало разочарование: это действительно были птицы, «по строению напоминающие орлов, но только колоссального размера». Как должны выглядеть «настоящие грифоны», Поло прекрасно знал по изображениям на стенах собора святого Марка в Венеции и из многочисленных иллюстрированных манускриптов. Собственные впечатления путешественника нередко расходились с традиционными представлениями. В целом же его записки явно не оправдали ожидания современников.

Куда более привлекательными оказались «Скитания Мандевилля». Точно установить их автора сейчас не представляется возможным. В книге описываются путешествия по Африке и Азии, обитающие там всевозможные расы и этнические группы людей и виды животных. Грифон, по словам автора, «размером и силой равен восьми львам… и сильнее и крупнее сотни орлов. Рассказывают, что один грифон как‑то поднял в свое гнездо огромную лошадь».

Согласно средневековым представлениям о мире, существование различных сказочных существ считалось доказанным фактом, а различным частям их тела приписывалась чудодейственная сила. Грифон не исключение. По преданию, если из его когтя сделать кубок, то стоит недоброжелателю подмешать в питье яд, как сосуд тут же меняет свой цвет. Понятно, что заполучить такой коготь было очень непросто. Он мог достаться в качестве награды только человеку, сумевшему излечить грифона от тяжкой хвори. В средние века было известно несколько таких «когтей» – на самом деле это были рога различных животных, отделанные золотом и драгоценными камнями. Утверждали, что слепые прозревали, если перед их глазами поводить пером грифона. А в некоторых ранних германских книгах по медицине говорилось, что если грифона положить на грудь женщине, страдающей от бесплодия, то она чудесным образом исцелится от своего недуга.

В XVII веке появилось несколько объемистых трудов, авторы которых попытались разобраться, где кончается правда и начинается откровенный вымысел в бесчисленных описаниях невероятных существ. В 1646 году сэр Томас Браун заявил, что грифон представляет собой не что иное, как сугубо символическое животное. На смену освященным веками представлениям шли эмпирические знания, легшие в основу новой научной картины мира. И довольно скоро грифон – заодно с некоторыми своими сказочными собратьями – «удалился» туда, откуда он некогда и прибыл, – в мир искусства и поэзии.

Самое древнее из известных сегодня изображений грифона было обнаружено возле города Шуша (на территории современного Ирана). Он был запечатлен на сделанной около 3000 года до н. э. печати. Похожее клеймо с грифоном было изготовлено чуть позже в Библосе – в нескольких сотнях миль от Шуши.

Грифоны были издавна известны и в Египте. Во времена Пятой династии сам фараон изображался в виде грифона, повергающего наземь врага, что символизировало мощь правителя. Согласно некоторым теориям, изображение грифона могло иметь и иное значение, символизируя союз бога солнца (изображавшегося с головой сокола) и богини ночи и неба (с туловищем кошки). В одном папирусе грифон был провозглашен самым могущественным среди всех живых существ, поскольку у него был «клюв сокола, глаза человека, туловище льва, ушные отверстия рыбы и хвост змеи» – то есть атрибуты представителей всех основных видов животного мира. А если учесть, что «ещё один» египетский грифон, который, впрочем, претерпел со временем некоторые изменения, ассоциировался с Сетом, врагом Гора – бога солнца, то неудивительно, что эта птица стала своего рода посредником между светом и тьмой, добром и злом.

Египетское влияние заметно в минойской культуре, которая, в свою очередь, повлияла на многие другие цивилизации древности. Многочисленные изображения грифона были обнаружены на острове Крит на стенах тронного зала царского дворца в Кноссе, на надгробиях и в святилищах. За полторы тысячи лет до нашей эры подобные изображения все чаще и чаще появляются в западной части Азии.

Приблизительно с 1400 года до н. э. грифон «прижился» и в Греции. Там он ассоциировался прежде всего с Аполлоном, Дионисом и Немезидой. Аполлон нередко изображался верхом на грифоне или же едущим в колеснице, запряженной грифонами. Влияние Греции распространилось на Александрию, где грифон стал практически неизменным спутником Немезиды. Ведь оба отличались свирепым нравом и оба немилосердно карали злодеев.

Со временем грифоны «проникли» во все земли, находившиеся под греческим влиянием: вслед за Александром Великим они попали в Индию; их «приняли» этруски и римляне; но особенно широкое признание они встретили среди скифов и сарматов. Влияние (точнее, взаимовлияние) различных культур – процесс довольно сложный, и поэтому не всегда можно с уверенностью сказать, были ли сказочные птицы Индии или Персии предшественниками скифских грифонов или же наоборот.

Ясно лишь, что влияние кочевых племен заметно усилилось с падением Римской империи. Оно продолжалось и после того, как варвары приняли христианство и перешли к оседлому образу жизни. Грифон благополучно «перекочевал» в христианскую иконографию, где его изображение имело самое разное значение, зачастую прямо противоположное. Он с равным успехом мог быть и символом сатаны, и инкарнацией (воплощением) Христа. Одно время на стенах церквей и монастырей Европы от Италии до Ирландии были во множестве представлены изображения грифонов. Постепенно они стали исчезать – вполне возможно, под влиянием идей теолога Бернара Клервосского (1090–1153), – сохранившись лишь в геральдике. С возрождением греко‑римского искусства в эпоху Ренессанса и раннего барокко интерес к загадочным существам возродился было вновь, но это был лишь слабый отблеск их былой славы. Иногда они встречаются ещё на полотнах и гравюрах великих мастеров (к примеру, Дюрера). Золотых дел мастера порой изготавливают изумительные чаши в виде грифонов. Но сами они уже не более чем аллегория. Никто уже не связывает этих полульвов‑полуптиц со сверхъестественными силами. Впрочем, грифону было суждено возродиться ещё раз. Произошло это в самом начале прошлого века: Наполеон Бонапарт заметно обогатил неоклассицизм помпейскими и египетскими мотивами, которые призваны были восславить его империю. Но и на этот раз сфинксы и грифоны появляются только на предметах обстановки – как элемент декорации, и не более того. В наше время художники время от времени вспоминают о грифонах. В основном когда создают очередной логотип или иллюстрируют фантастические произведения.

Начиная со времен Древней Греции, литературные страницы не раз становились гостеприимным обиталищем для грифонов. Они упоминаются в «Прикованном Прометее» Эсхила, считающегося, как известно, «отцом трагедии». Нередко историческая правда и поэтический вымысел пересекались, как это произошло, например, в написанном приблизительно в 400 году до н. э. «Романе об Александре», ставшем необычайно популярным и дошедшем в различных переложениях до средних веков. Достигнув конца известного в его эпоху мира, Александр вздумал покорить небеса. Для этого была сделана специальная колесница, в которую запрягли четырех грифонов. Александр поднялся очень высоко, но, прежде чем он смог достичь небес, Бог заставил грифонов спуститься обратно на землю. Здесь, правда, как и во многих более поздних литературных произведениях, остается неясным, имелся ли в виду классический грифон, или же этим словом авторы обозначали гигантских размеров хищных птиц.

Во многих произведениях средневековья, например в «Герцоге Эрнсте» (1180), грифоны описываются как необычайно злобные и сильные создания, которым вполне под силу понять в воздух взрослого человека.

В поэме X века «Шахнаме» Фирдоуси юный принц был взращен Симургом и на прощание получил от него в дар волшебное перо, которое должен был сжечь, если ему понадобится помощь.

В итальянской поэзии грифон – немаловажный символ, к примеру, в «Божественной комедии» Данте он олицетворяет самого Иисуса Христа. Близкая к нему «символическая птица» гиппогриф описывается в поэме «Неистовый Роланд» Лудовико Ариосто. Считается, что своего гиппогрифа Ариосто «сотворил», вдохновленный строкой из Вергилия.

Добавим, что грифон нередко встречается и в европейском фольклоре. Например, в немецком варианте сюжета о красавице и чудовище именно грифон переносит заколдованного принца и его невесту через Красное море.

После XVI века грифон в соответствии с новыми веяниями все больше и больше превращается в «стилистическую фигуру». Упоминания о нем можно найти в «Потерянном рае» Мильтона и в «Фаусте» Гете.

После «Фауста», законченного в 1831 году, литература не часто вспоминала о грифонах. По большей части это были произведения для детей вроде «Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла или «Грифона и младшего каноника» Френка Стоктона (впервые опубликована в 70‑е годы прошлого века).

Иногда грифона можно встретить в современных фантастических романах для взрослых; к примеру, у Пирса Энтони и Клиффорда Саймака.

Грифон был частью западной цивилизации со времен ее зарождения. Он был разным. Он был повсюду. И он не утратил своей власти над нами, сколько бы люди ни пытались демистифицировать его образ. Ведь это сказочное существо – отражение самой человеческой натуры, такой двойственной и противоречивой.

 

ДРАКОН

 

Из всех вымышленных существ дракон наиболее известен во всем мире. С глубокой древности до нашего времени, на востоке и на западе, в народном эпосе и фантастических произведениях дракон был олицетворением чудовищной сверхчеловеческой силы. В сказаниях многих народов мира драконы – извечные могучие противники героев. В каждой из легенд победа над драконом имеет огромное символическое, а подчас и практическое значение. Герои ближневосточных преданий таким образом спасали свои народы от различных бедствий. Победив дракона, мифологические греческие воины обретали бессмертие, а средневековые рыцари – несметные сокровища, прекрасных невест и королевские короны. В современных фантастических романах судьба цивилизаций многих планет зависит порой от исхода битвы с драконом, власть которого распространяется на всю Вселенную. Где бы ни появился дракон, ему всегда находился отважный соперник. Их борьба – главный сюжет мифов всех народов мира.

Впрочем, дракон далеко не всегда считался таким уж чудовищем. Современный дракон имеет довольно мало общего со своим средневековым предком и ещё меньше – с драконами из древних мифов и легенд, которым зачастую была совершенно несвойственна чудовищная кровожадность.

Слово «дракон» греческого происхождения, однако и в Древней Греции, и во многих европейских странах дракона часто называли иначе. С другой стороны, драконами нередко называли змей и других животных, которые, строго говоря, таковыми не являлись. Проблема состоит ещё и в том, что более или менее точно представления о том, кого следует называть драконом, никогда не было. Из бесформенного чудовища древних восточных легенд дракон превращается в плод современной фантастики – существо, наделенное вполне определенными размерами, внешним видом, цветом и другими чертами. Однако мы не должны забывать о том, что дракон – вымышленное существо и поэтому его описание просто не может быть таким же четким, как описание чего‑то реально существующего в природе. Возможно, именно поэтому дракон и встречается в столь многих культурах. Он – воплощение общечеловеческого страха перед змеями. Но это ещё одна причина, по которой следует разделить похожие, но все же различающиеся понятия дракона и змеи.

В плане решения проблемы мы поговорим о существах, которые, во‑первых, носят это имя (как греческий «дракон», римский «драко» или древнеирландский «драук») и, во‑вторых, обладают основными свойствами дракона – змееподобные существа огромных размеров с крыльями, когтями, хвостом, извергающие огонь или яд, охраняющие сокровища, живущие в труднодоступных местах и противостоящие героическим воинам. Этот круг довольно широк, но, с другой стороны, в него не вошли многие существа, которых иногда именуют драконами: чудовища из египетских, вавилонских и древнеиндийских сказаний, миролюбивые восточные драконы, а также крылатые змеи, описанные древними и средневековыми учеными, чья агрессивность не была направлена исключительно на героев.

Образ дракона собирался по крупицам и принял окончательный вид только в средневековье. Корень слова «дракон» обозначает «взгляд», в то время как слова, обозначающие змею, в европейских языках происходят обычно от ее свойства передвигаться без помощи конечностей – ползти, изгибаться, «змеиться». Видимо, дракон был назван так за свою зоркость или за блестящие глаза. Это свойство ещё в древности предопределило основную функцию дракона – охранять сокровища. Если добавить к этому ещё и враждебную натуру дракона, унаследованную от змей, получим повторяющийся в легендах многих народов сюжет: дракон охраняет нечто ценное; некто пытается завладеть этим; дракон сопротивляется; начинается битва; дракон убит; победитель получает то, чего хотел. Этот сюжет можно рассматривать как подчеркивание свойства, отличающего дракона от змеи и закрепленного в его имени: он – страж.

Многие ученые, занимавшиеся изучением мифологического дракона, пытались определить источник, из которого возник этот образ. Попытки велись по трем направлениям: этимологическое, когда во глазу угла ставится первоначальный смысл слова «дракон» и к которому мы обращались выше; натуралистическое – поиск дракона среди животного мира или динозавров; и, наконец, мифологическое – попытки отыскать связь дракона с более древними змееподобными персонажами. В то время как первое из направлений неплохо объясняет происхождение слова «дракон», два других гораздо ближе подходят к возможному источнику появления самого образа.

Естественный страх человека перед змеями привел к созданию образа вымышленного существа, в котором змеиные свойства были сильно преувеличены. Возможно, причиной появления сказаний о драконах были случайные находки костей динозавров древними людьми. В пользу этого предположения говорит и интерес к драконам, возникший в конце XIX века после обнаружения в Европе останков динозавров.

Ученые, предпочитающие мифологический подход, считают, что дракон представляет собой воплощение подземной жизни, которая из‑за своей неизвестности воспринималась древними людьми как враждебная сила. Враждебность богам – основная черта драконов ближневосточных мифов, где божественные герои сражаются с чудовищем, чтобы спасти мир от хаоса. Мифологи утверждают, что собранный из различных более древних элементов образ дракона появился в Египте, а затем перекочевал в Индию, где дракон из просто живущего в воде существа превратился в божественного «покровителя вод». В дальневосточной мифологии дракон – великодушный защитник людей, распределяющий жизненно необходимую воду, символ плодородия и удачи. В европейском представлении, развившемся преимущественно на основе греческих мифов, дракон, напротив, является противником бога солнца. Так возникло фундаментальное различие между драконами Запада и Востока.

Как ни привлекательна эта идея, стоит, возможно, отказаться от поисков «первоначального дракона» и принять идею о том, что каждая культура испытывала необходимость в создании драконоподобного существа и что дракон придумывался народами всего мира независимо друг от друга.

Индийская «Ригведа» описывает сражение между небесным богом Индрой и подземным демоном Витрой, который обвинялся в похищении дождевых облаков и захвате земных источников воды. Витра описывается как драконоподобное существо. Божественные наги, существа с человеческими лицами и змеиными хвостами, населяют подземное озеро Патала. В зависимости от своего предназначения наги подразделяются на четыре типа: небесные – охраняющие дворцы, священные – дающие дождь, земные – осушающие реки и скрытые – оберегающие сокровища. В бирманской мифологии наги, соединяющие в себе образы дракона, змеи и крокодила, одаряют героев рубинами и, кроме того, покровительствуют некоторым королям.

Как и наги, китайские драконы лунги также подразделяются на четыре вида. Драконы, охраняющие императорский дворец, имеют в отличие от других не четыре, а пять когтей. Восточный дракон вообще чаще всего ассоциируется с королевской или императорской властью. Первый китайский император Фу Си, по преданию, имел драконий хвост. Его наследник Шен Нун был воспитан опять‑таки драконом. Император Хуан Ти был доставлен на небо в колеснице из слоновой кости, запряженной шестью крылатыми драконами.

Рыба‑дракон Ю‑лунг, превратившаяся из карпа в крылатое существо и улетевшая на небо, перепрыгнув через водопад Ворота Дракона на реке Янцзы, является символом некоторых китайских философских школ, считается, что прохождение трудных экзаменов сродни прыжкам через водопад.

Греция дала Европе не только философию, науку, медицину и политику, но и самого известного монстра. Дракон оставил свой след в греческой истории, мифологии и естественных науках. Мегасфен упоминает о маленьких крылатых змеях, обитающих в Индии. Геродот пишет в своей «Истории» о «разноцветных крылатых змейках, охраняющих в Аравии деревья, на которых растут пряности». Однако европейское представление о драконе базируется скорее на греческих мифах, чем на науке.

Прежде всего стоит отметить то, что греческие драконы нередко имели по нескольку голов и состояли из частей разных животных. В «Одиссее» и «Илиаде» описывается Химера – существо, составленное из частей змеи, льва, козла и человека, которое извергает пламя. Гесиод в «Теогонии» говорит о змееподобных чудовищах, посланцах первобытного хаоса – Ехидне, Химере и Цифее. Ехидна – полудева‑полузмея с пятнистой шкурой, существо, которое не умирает и на стареет, – живет в труднодоступной пещере и питается сырой человеческой плотью. От ее союза с Цифеем, врагом Зевса, родилась Химера, которая, согласно Гомеру, дышит пламенем и имеет три головы: змеиную, козлиную и драконью. Это чудовище было побеждено Персеем. Если Химера трехголовая, то ее отец Цифей – стоглавый дракон, глаза которого извергают огонь. Зевс побеждает Цифея в битве, от которой дрожали земля и небо.

Образ дракона, стерегущего сокровища, был широко распространен у греков. Аполлон, победивший зловонное, извивающееся чудовище, построил на добытое богатство знаменитый храм в Дельфах. Место, где произошла битва, было названо Пито («зловоние»), отсюда название «питон».

В «Аргонавтике» Аполлония Родосского Ясон находит золотое руно в зубах огромного дракона с огненными глазами, «величиной превосходящего корабль с пятьюдесятью гребцами», живущего в священной роще в Колхиде. С помощью Медеи, дочери царя Колхиды, усыпившей дракона своим пением, Ясон убивает его и овладевает золотым руном. Из зубов дракона, посеянных на поле, которое Ясон вспахал на специально для этой цели укрощенном свирепом быке бога Ареса, вырастают вооруженные воины, с которыми Ясон также вынужден вступить в битву. После убийства своих детей Медея спасается бегством из Коринфа в Дельфы на колеснице, запряженной крылатыми драконами.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.