Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Ящик розового шампанского: 2000 очков 11 глава

После обеда я выхожу в сад с маминым каталогом товаров почтой, устраиваюсь на скамейке под яблоней, но уже через минуту меня отрывают от приятного занятия. Это Мартин, сосед. Хм. Сейчас я как-то не очень расположена общаться с Мартином.

– Добрый день, Бекки, – мягко говорит он через забор. – Как себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – коротко отвечаю я. И очень хочу добавить: «И кстати, мне не нравится ваш сын». Но тогда они подумают, что я решила все отрицать, и все равно не поверят.

Рядом с Мартином появляется Дженис. В ее глазах ужас.

– Бекки, мы слышали про твоего… преследователя, – шепчет она.

– Это преступление, – гневно подхватывает Мартин. – Таких людей нужно изолировать от общества.

– Если мы можем хоть чем-то тебе помочь, обращайся.

– Спасибо, но я правда в полном порядке, – немного смягчаюсь я. – Просто хочу пожить тут недолго, отвлечься.

– Конечно, – соглашается Мартин. – Ты правильно решила.

– Я уже сказала Мартину, что тебе нужно нанять телохранителя.

– Да, в наше время осторожность излишней не бывает, – кивает Мартин.

– Вот она, цена славы, – скорбно покачивает головой Дженис. – Цена славы.

Я решаю сменить тему.

– Ну а как у вас дела?

– Хорошо, наверное. – Улыбка у Мартина какая-то натянутая. Он замолкает и смотрит на жену. Она хмурится и едва заметно качает головой.

– Думаю, вы рады таким новостям, – бодро начинаю я. – Насчет «Флагстафф Лайф».

Тишина.

– Конечно, мы могли бы им радоваться, – тихо говорит Мартин.

– Никто не мог знать заранее, – пожимает плечами Дженис. – Такое бывает. Кому-то везет, а кому-то нет.

– В смысле? – недоумеваю я. – Разве вкладчикам не выплатили большие бонусы?

Мартин потирает щеки.

– В нашем случае нет.

– Но… почему?

– Мартин им сегодня утром позвонил, – объясняет Дженис, – хотел узнать, сколько нам причитается. В газетах писали, что вкладчики с многолетним стажем получат несколько тысяч. Но… – она косится на Мартина.

– Но что? – Я начинаю волноваться.

– Но мы уже не попадаем в эту категорию, – неловко говорит Мартин. – Потому что мы сменили банк. По нашему старому вкладу нам бы полагались бонусы, а теперь… – Он кашляет. – Хотя кое-что нам, конечно, выплатят… фунтов сто.

Я смотрю на него в полном недоумении. – Но вы же сменили счет совсем недавно…

– Две недели назад, – уточняет он. – В том-то и штука. Если бы мы еще немного повременили… Ладно, что сделано, то сделано. Сейчас-то какой смысл жаловаться. – Мартин смиренно пожимает плечами и улыбается Дженис, и она улыбается ему в ответ.

А я отвожу взгляд и кусаю губы.

Потому что меня охватывает гадкое чувство. Они же решили сменить банк с моей легкой руки. Они спросили у меня совета, и я его дала. Но если подумать, кажется… уже тогда до меня доходили слухи о предстоящем слиянии. Господи. Неужели я тогда знала? И могла это предотвратить?

– Мы и подумать не могли, что будут выплачивать бонусы. – Дженис ласково кладет руку на плечо мужу. – Такую информацию они держат в секрете до последней минуты, разве нет, Бекки?

Я не в состоянии ответить – у меня горло свело. Теперь я все вспомнила. Первой о будущем слиянии упомянула Алисия. За день до моего приезда к родителям. Потом Филип на работе разглагольствовал на эту тему. Что-то о вкладчиках и выгоде. Только… я не слушала. Кажется, в это время красила ногти.

– Они утверждают, что если бы мы не сменили банк, нам бы выплатили двадцать тысяч, – угрюмо говорит Мартин. – Даже думать об этом не хочется. Но Дженис права. Мы не могли знать заранее. Никто не мог знать.

Господи, это я во всем виновата. Я одна. Если бы я хоть раз в жизни напрягла мозги и подумала…

– Бекки, не расстраивайся так! – утешает меня Дженис. – Ты не виновата! Ты же не знала! Никто не знал! Никто и не…

– Знала, – слышу я свой тихий голос. Изумленная тишина в ответ.

– Что? – слабым голосом спрашивает Дженис.

– Не то чтобы знала, – отвечаю я, глядя в землю, – но до меня доходили слухи. Мне надо было предупредить вас. Но я… просто не подумала. Я забыла. – Заставляю себя взглянуть на них. Мартин потрясен. – Простите… простите меня. Это я во всем виновата.

Пауза, во время которой Дженис и Мартин переглядываются, а я сутулюсь и опускаю руки, полная ненависти к себе самой. Слышу, как в доме звонит телефон. Кто-то снимает трубку.

– Ясно, – наконец нарушает молчание Мартин. – Ну… не волнуйся. Всякое случается в жизни.

– Не вини себя, Бекки, – ласково произносит Дженис. – Решение сменить банк приняли мы, а не ты.

– Тебе самой в последнее время тоже несладко пришлось. Из-за этого ужасного преследователя.

Вот теперь я точно разревусь. Я не заслуживаю их доброты. Они потеряли двадцать тысяч из-за моей лени. Они потеряли двадцать тысяч, потому что я ни черта не знала из того, что обязана была знать. В конце концов, я же финансовый обозреватель!

Я вдруг осознаю, что скатилась на самое дно. Что у меня есть? Ничего. Абсолютно ничего. Я не в состоянии распоряжаться своими деньгами, я не в состоянии выполнять свою работу, и у меня нет мужчины. Я обидела лучшую подругу, наврала родителям и теперь напакостила соседям. Единственное, что мне остается, – уйти в монастырь, чтобы никому больше не навредить.

– Бекки? – Это папа. Идет к нам по лужайке, и лицо у него взволнованное. – Бекки, ты только не волнуйся, но я сейчас говорил с этим Дереком Смитом.

– Что?! – Я бледнею.

– Преследователь? – в испуге ахает Дженис.

– Весьма неприятный тип, должен вам сказать. На редкость агрессивно со мной разговаривал.

– Он знает, что Бекки тут? – беспокоится Дженис.

– Нет. Явно наугад позвонил. Я с ним очень вежливо побеседовал, сказал, что тебя тут нет и я понятия не имею, где ты.

– А… он что? – напряженно спрашиваю я.

– Придумал какую-то ерунду, будто ты собиралась с ним встретиться, – качает головой папа. – Парень явно не в своем уме.

– Вам надо сменить номер, – рекомендует Мартин.

– А откуда он звонил? – волнуется Дженис. – Он ведь может быть где угодно! – И она начинает оглядываться вокруг, как будто ожидая, что мой преследователь вот-вот выскочит из-за кустов.

– Совершенно верно, – соглашается папа. – Бекки, я думаю, тебе стоит вернуться в дом. Никогда не знаешь, чего ожидать от этих маньяков.

– Хорошо, – еле слышно говорю я.

С трудом верю, что все это творится со мной наяву. Смотрю на папино доброе лицо и чувствую, что сейчас меня прорвет. Ну почему я не сказала им с мамой всю правду?! Почему я сама втянула себя в это?

– Дорогая, ты плохо выглядишь, – говорит Дженис. – Иди, выпей чашечку чая.

– Да, пожалуй, пойду.

И папа под руку ведет меня к дому, как будто я калека какая-то.

 

Ситуация выходит из-под контроля. Теперь я не только чувствую себя полной неудачницей, я еще и не чувствую себя в безопасности. Мне неспокойно, неуютно и очень страшно. Я сижу на диване рядом с мамой, пью чай, смотрю телевизор и при малейшем шуме с улицы вздрагиваю.

А что, если Дерек Смит едет сюда? Сколько времени ему понадобится, чтобы доехать из Лондона? Полтора часа? Два, если на дорогах пробки?

Нет, он не поедет – у него найдутся дела поважнее.

Хотя, может, и поедет.

Или пошлет судебных приставов. Ужас. Представляю, как в дом входят страшные дядьки в кожаных пиджаках, и живот сводит судорогой. Я и впрямь чувствую себя так, словно за мной охотится маньяк.

По телевизору началась реклама, и мама берет каталог товаров для сада и огорода.

– Смотри, какая прелестная птичья купель, – говорит она. – Хочу поставить такую в саду.

– Прекрасно, – бормочу я, не в состоянии сосредоточиться на ее словах.

– У них еще есть отличные навесные цветочные ящики для окон, – добавляет она. – В твоей квартире они бы пришлись очень кстати.

– Да, возможно.

– Тебе выписать парочку? Они недорогие.

– Нет, не надо.

– Можешь оплатить чеком или кредиткой. – Она перелистывает страницы.

– Не стоит, мама, – отказываюсь я, немного повысив голос.

– Или просто позвонить по телефону, назвать номер кредитки, и они привезут…

– Мама, хватит! – кричу я. – Мне не нужны эти чертовы ящики, понятно?

Мама глядит на меня с удивлением и легким упреком и молча переворачивает страницу каталога. Я смотрю на нее в страхе. Моя «ВИЗА» заблокирована, другая кредитка тоже. У меня все заблокировано. А она и понятия об этом не имеет.

Не думай об этом. Не думай об этом.

– Жаль Мартина и Дженис, правда? – заговаривает мама. – Представляешь, сменили банк за две недели до слияния! Такая неудача!

– Да, – бубню я, листая старый журнал. Я не хочу вспоминать о Мартине и Дженис.

– Какое ужасное совпадение, – качает головой мама. – Банк открывает новый филиал прямо перед слиянием. Знаешь, наверняка Мартин и Дженис не одни такие. Наверное, и другие тоже остались ни с чем. Ужасно. – Она смотрит на экран. – Слава богу, реклама кончилась.

Зазвучала веселая музыкальная заставка телевикторины, ее заглушили громкие аплодисменты. Но я их не слышу – я думаю о маминых словах. «Ужасное совпадение». Но это ведь было не просто совпадение, да? Ведь Мартину и Дженис написали из банка письмо – предложили перейти в филиал. И подарок еще посулили. Часы.

Зачем?

Я вдруг настораживаюсь. Мне нужно посмотреть то письмо, которое Дженис и Мартин получили из «Флагстафф Лайф», и узнать, задолго ли до слияния его отправили.

– ПТИЦА, – бормочет мама. – Но тогда букв не хватает. Может быть, ПТИЧКА?

– Мама, я ненадолго к соседям загляну.

 

Дверь открывает Мартин. Они с Дженис смотрят ту же телевикторину.

– Здравствуйте, – робко говорю я. – Можно вас на пару слов?

– Конечно, заходи! Херес будешь?

Я немного удивлена. Не поймите меня превратно, я ничего против спиртного не имею, но сейчас еще нет и пяти часов.

– Ну… буду, спасибо.

– Для хереса никогда не рано, – замечает Мартин.

– Да, налей мне еще стаканчик, Мартин, – слышу я голос Дженис из гостиной.

Черт, да они же алкоголики!

Господи, может, и в этом моя вина? Может, денежные неудачи заставили бедняжек искать утешения в дурацких телешоу и в бутылке?

– Я вот тут подумала… – нервно говорю я, пока Мартин наливает в рюмку темно-золотистый херес. – Нельзя ли взглянуть на то письмо, что вам прислал банк, предложив сменить счет? Хочу выяснить, когда оно было отправлено.

– Письмо пришло в тот самый день, когда мы с тобой виделись. А зачем оно тебе понадобилось? – Мартин поднимает рюмку. – За твое здоровье.

– За ваше. – Я отпиваю глоток. – Просто интересно…

– Пойдем в гостиную. – Он ведет меня по коридору. – Вот, дорогая, – добавляет он, подавая Дженис рюмку. – До дна!

– Тсс. Это же математическая игра, надо сосредоточиться.

– Хочу провести небольшое расследование, – шепчу я Мартину, пока на экране отсчитывают время. – Мне очень неловко…

– Пятьдесят умножить на четыре – двести, – вдруг говорит Дженис. – Шесть минус три равно три, умножить на семь равно двадцать один, и все сложить.

– Умница моя! – хвалит Мартин, копаясь в дубовом серванте. – А, вот оно. Собираешься статью об этом написать?

– Возможно. Вы ведь не будете против?

– Да ради бога!

– Тише! – шикает Дженис. – Последний тур.

– Тогда… можно мне пока оставить письмо у себя? – шепчу я.

– Экскавация! – вопит Дженис. – Нет, эскалация!

– И спасибо за херес. – Я делаю большой глоток, от приторного напитка сводит щеки. Ставлю рюмку на стол и на цыпочках удаляюсь.

 

Полчаса спустя, сидя у себя в комнате, я несколько раз перечитываю письмо. Уверена, в нем есть что-то подозрительное. Сколько вкладчиков купились на это предложение и, приняв подарок в виде настольных часов, перевели свои сбережения на другой вклад, упустив тем самым шанс получить премиальные? А точнее, сколько денег на этом сэкономил банк? Мне вдруг очень захотелось это узнать. Больше того, мне захотелось об этом написать. Впервые в жизни меня заинтересована финансовая авантюра.

Но писать об этом для паршивого журнальчика вроде «Удачных сбережений» у меня почему-то нет ни малейшего желания.

Визитка Эрика Формана все еще лежит в моей сумочке. Отыскав карточку, я несколько секунд рассматриваю ее, потом быстро иду к телефону и набираю номер, не дав себе времени на раздумья.

– Эрик Форман, «Дейли уорлд», – гремит голос в трубке.

Господи, неужели я это сделала?

– Здравствуйте, – нервно говорю я. – Не уверена, что вы меня помните. Я Ребекка Блумвуд из «Удачных сбережений». Мы с вами познакомились на пресс-конференции.

– Точно, – весело басит Эрик. – Как дела, милочка?

– Хорошо. – Я крепче сжимаю трубку. – Просто отлично. Хм… Я тут подумала… вы еще работаете с серией «Можно ли доверять финансовым воротилам?»

– Да, а что?

– Просто… – я сглатываю, – кажется, у меня есть история, которая может вас заинтересовать.

 

 

Никогда еще я не работала над статьей так усердно. Никогда.

И должна вам напомнить, что никогда раньше меня не просили написать статью в такой короткий срок. В «Удачных сбережениях» дается целый месяц, и то мы всегда ноем, что этого мало. Когда Эрик Форман спросил, смогу ли я сдать статью завтра, я подумала, что он шутит, и беспечно ответила: «Конечно», едва не добавив: «Могу хоть через пять минут!» – но вовремя поняла, что он говорит серьезно, и заткнулась. Жуть.

На следующее утро я первым делом иду к Мартину и Дженис с диктофоном, записываю все подробности их финансовой истории и стараюсь выжать максимум душещипательных деталей, как мне посоветовал Эрик.

– Нам нужно, чтобы люди заинтересовались, – сказал он. – Никакой финансовой нудятины. Сделай так, чтобы нам их стало жалко. До слез. Обычная работящая семейная пара, они доверили банку с таким трудом заработанные средства, надеялись обеспечить себе достойную старость. Но эти жулики их обокрали. Какой у них дом?

– Вообще-то… особняк на четыре спальни в пригороде.

– Не дай бог тебе это написать! Пусть они будут порядочные, бедные и гордые. Никогда лишнего пенни у государства не просили, экономили деньги на старость. Доверили их уважаемому банку. А банк в ответ на их доверие плюнул им в лицо. – Он замолчал. Судя по звуку, ковырял в зубах. – Что-то типа того. Справишься?

– Э… да, конечно, – бормочу я. Мамочки мои, проносится у меня в голове, как только я кладу трубку. Боже мой, во что я вляпалась?

Но уже поздно что-то менять. Теперь нужно убедить Дженис и Мартина, что они не против прочесть свои имена в «Дейли уорлд». Дело в том, что это не совсем «Файнэншиал таймс»… И даже не просто «Таймс». В общем, не столь респектабельное издание. (Но, как я им сказала, могло быть и хуже, например статья в «Сан», где они бы оказались втиснутыми между фотографией обнаженной порнодивы и статьей о похождених поп-звезды.)

Однако уже само мое рвение так впечатлило Мартина и Дженис, что им все равно, в какой газете про них напишут. А когда я им сказала, что днем приедет фотограф, суета поднялась такая, будто к ним в гости собралась сама королева.

– Моя прическа! – в смятении вопит Дженис, обозревая себя в зеркало. – Я успею вызвать парикмахера до приезда фотографа?

– Вряд ли у нас на это есть время. К тому же вы прекрасно выглядите, – убеждаю ее я. – И нам важно, чтобы на фото вы смотрелись как можно естественней. Обычные честные граждане.

Я оглядываю гостиную в поисках трогательных деталей, о которых можно упомянуть в статье.

«Открытка на юбилей свадьбы, присланная сыном, гордо красуется на чистой каминной полке. Но в этом году праздника у Мартина и Дженис Вебстер не предвидится».

– Я просто обязана позвонить Филис! – кричит Дженис. – Она жуть как удивится!

– А вы не служили в армии? – задумчиво спрашиваю я Мартина. – Или пожарным не работали? Что-то в этом роде. Прежде чем стали турагентом?

– Нет, детка. – Мартин хмурит брови. – Разве только в школе был бойскаутом.

– Прекрасно! – оживляюсь я. – Пойдет. «Мартин Вебстер трогает свой скаутский значок, которым он так гордился в юности. Всю свою жизнь он трудился и служил на благо общества. И сейчас, на пенсии, он должен получить заслуженное вознаграждение за тяжкий труд. Но финансовые воротилы обманом выманили у него последние, с таким трудом накопленные средства. И „Дейли уорлд“ хочет знать… »

– Я снял ксерокопии всех документов, – сообщает Мартин. – Не знаю, пригодятся или нет…

– Спасибо. – Я принимаю из его рук ворох бумаг. – Я их внимательно прочитаю.

«Когда добропорядочный гражданин Мартин Вебстер получил письмо из банка с предложением сменить вклад, он справедливо рассудил, что финансовым экспертам виднее, как лучше распорядиться деньгами.

А две недели спустя он узнал, что эти люди хитростью отняли у него шанс на премиальные в размере 20 000 фунтов.

Эта история окончательно подорвала здоровье моей жены, – сказал он. – Я так за нее волнуюсь».

Хм...

– Дженис? – Я невинно смотрю на нее. – Вы себя хорошо чувствуете? Вас… ничего не беспокоит?

Она отворачивается от зеркала и признается:

– Немного нервничаю, если честно. Я всегда волнуюсь, если мне предстоит фотографироваться.

« – Мои нервы совершенно расшатаны, – говорит миссис Вебстер дрожащим голосом, – ни разу в жизни меня так не предавали».

– Ну, этого, пожалуй, достаточно. – Я встаю и выключаю диктофон. – Мне, наверное, придется кое-что немного приукрасить для полноты картины, но вы ведь не против?

– Конечно, нет! – отмахивается Дженис. – Бекки, пиши что хочешь! Мы тебе доверяем.

– А что дальше? – спрашивает Мартин.

– А дальше… дальше нужно побеседовать с «Флагстафф Лайф». Выслушать, что они могут сказать в свое оправдание.

– Оправдание? Тому, что они сделали, не может быть никакого оправдания!

– Именно! – улыбаюсь я ему.

Возвращаюсь домой, кровь кипит от адреналина. Теперь осталось только получить цитату от «Флагстафф Лайф» – и можно приниматься за статью. Времени у меня в обрез – необходимо закончить к двум часам, тогда статья выйдет завтра утром. Господи, какой восторг! Почему никогда раньше работа не доставляла такого удовольствия?

Звоню во «Флагстафф Лайф», но девушка на коммутаторе сообщает, что все вопросы от прессы принимаются в другом месте. Она диктует мне номер, и он почему-то кажется мне знакомым. Я морщу лоб, но цифры набираю.

– Здравствуйте, – отзывается приятный голос. – «Брендон Комьюникейшнс».

Господи, ну конечно! У меня начинают трястись руки. Слово «Брендон» точно под дых ударило. Я про него совсем забыла, про этого Люка Брендона. Честно говоря, я вообще про всю свою жизнь забыла. И мне совсем не хочется, чтобы о ней напоминали.

Но ничего страшного, беседовать лично с Люком Брендоном мне не придется.

– Здравствуйте! Это Ребекка Блумвуд. Хм… Я бы хотела поговорить с кем-нибудь о «Флагстафф Лайф».

– Минутку, проверим… Да, это клиент Люка Брендона. Я вас соединю с его помощницей… – И голос смолкает, прежде чем я успеваю что-то сказать.

Боже.

Боже, я этого не вынесу. Я не смогу говорить с Люком Брендоном. Все вопросы я предварительно записала на листке, но буквы расплываются перед глазами. Я вспоминаю то унижение, что испытала в ресторане. Как мне стало тошно от его покровительственного тона, и как я поняла, что он обо мне на самом деле думает. Что я дура, пустышка.

«Нет, я смогу, – жестко говорю себе. – Я буду очень серьезна и говорить буду только о делах, и…»

– Ребекка! – раздается в трубке голос. – Как дела?

Это Алисия.

– Ой, – удивляюсь я. – Я думала, меня соединят с Люком. У меня вопрос по «Флагстафф Лайф».

– Да, конечно. Но мистер Брендон очень занятой человек. И я уверена, что смогу ответить на ваши вопросы.

– Что ж, хорошо, – помедлив, соглашаюсь я. – Но ведь они не ваши клиенты, кажется?

– Уверена, что в данном случае это не имеет никакого значения, – со смешком отвечает Алисия. – О чем вы хотели спросить?

– Так… – я пробегаю глазами список вопросов. – Намеренно ли «Флагстафф Лайф» предложил своим клиентам сменить счета непосредственно перед официальным объявлением о начислении бонусов? Знаете, некоторые из их клиентов очень много на этом потеряли.

– Да… Камилла, я буду копченую семгу с салатом.

– Что? – переспрашиваю я.

– Простите, да, я вас слушаю, Ребекка. Записываю… Боюсь, мне придется сначала все узнать и потом перезвонить вам.

– Но мне ответ нужен сейчас! – возражаю я. – Материал должен быть готов через два часа.

– Поняла. – Голос Алисии снова удаляется: – Нет, копченую семгу. Ну ладно, тогда курицу в китайском соусе. Да, – голос снова звучит рядом, – Ребекка, у вас есть еще вопросы? Знаете что, может, я просто пришлю вам наш последний пресс-релиз? Там вы найдете ответы на все, что вас интересует. Или перешлите свои вопросы по факсу.

– Отлично, – резко отвечаю я, – непременно. – И кладу трубку.

Какое-то время я просто смотрю в никуда и размышляю. Вот стерва, говорила со мной как с дурой. Даже не потрудилась выслушать, что меня интересует.

Я вспоминаю, что в чью бы пресс-службу я ни позвонила, ко мне всюду так относились. Никто никогда не торопился ответить на мои вопросы. Мне всегда говорили, что сейчас переключат на другого человека, потом обещали, что перезвонят, и никогда не перезванивали. Раньше мне было все равно – даже нравилось висеть на телефоне и слушать музыку (все равно это интереснее, чем вычитывать всякую финансовую муть). Раньше меня не волновало, воспринимают ли меня всерьез.

Но сегодня мне не все равно. Сегодняшнее дело кажется мне важным, и я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез.

«Ну ладно, я покажу этой грымзе, – злобно думаю я. – Всем им покажу, и Люку Брендону тоже. Всем им докажу, что я, Ребекка Блумвуд, не пустое место».

С внезапным рвением я достаю папину пишущую машинку, заправляю лист бумаги, включаю диктофон на воспроизведение, делаю глубокий вдох и начинаю печатать.

 

 

РЕБЕККА БЛУМВУД

СОСНОВЫЙ БОР

ЭЛТОН-РОУД, 43

ОКСШОТТ

СУРРЕЙ

 

ФАКСОВОЕ СООБЩЕНИЕ ДЛЯ:

ЭРИКА ФОРМАНА, ГАЗЕТА ДЕЙЛИ УОРЛД

ОТ:

РЕБЕККИ БЛУМВУД

 

28 марта 2000 года

 

Уважаемый Эрик,

 

Прилагаю свою статью на 950 слов по «Флагстафф Лайф» и потерянным премиальным выплатам. Надеюсь, Вам понравится.

 

С наилучшими пожеланиями,

Ребекка Блумвуд,

финансовый журналист.

 

 

 

На следующее утро я просыпаюсь в шесть часов. Знаю, это смешно, но я изнываю от нетерпения – словно ребенок в Рождество.

Лежу в постели, уговаривая себя расслабиться и не думать о статье – как и подобает серьезному зрелому человеку, но ничего не получается. В голове то и дело всплывают сценки у газетных киосков по всей стране. Как почтальоны разносят сейчас свежий номер «Дейли уорлд». Люди разворачивают газеты, любопытствуя, что же сегодня в новостях.

И что они видят?

Они видят мое имя! Ребекка Блумвуд – черным по белому в «Дейли уорлд»! Моя первая статья в общенациональной газете. «Автор – Ребекка Блумвуд». Круто, да?! Э-эх!

Я знаю, что статья ушла в номер, потому что Эрик Форман позвонил вечером и сказал, что редактор остался очень доволен моим материалом. И его дадут на цветной странице с фотографией Мартина и Дженис. Это главная страница в газете. Мне с трудом верится. «Дейли уорлд»!

И вот я лежу и думаю, что в киоске на углу уже наверняка лежит целая кипа свежих газет. Большая стопка новеньких номеров «Дейли уорлд». А киоск открывается в… шесть, кажется? А сейчас пять минут седьмого. Так что теоретически я могу купить газету прямо сейчас. Если бы захотела. Могла бы встать, одеться и пройтись до угла улицы. Не то чтобы я непременно так и сделаю – не до такой уж степени мне хочется увидеть свое имя в газете. Что мне, делать больше нечего? За кого вы меня принимаете! Ну конечно, так я и побежала туда сейчас. Нет, я степенно подойду к киоску часов в одиннадцать или даже в полдень, куплю газету и не спеша пролистаю ее, а потом так же спокойно вернусь домой. А может, и вовсе не стану покупать. Что, я не видела своего имени в печати? Тоже мне фокус. Это разве повод петь и плясать от радости?

Вот сейчас перевернусь на бок и еще посплю. Не знаю, с чего вдруг я сегодня проснулась в такую рань? Наверное, птицы разбудили. Закрываю глаза, взбиваю подушку, пытаюсь думать о чем-нибудь другом… Интересно, что мама приготовит на завтрак?

«Но в „Дейли уорлд“ ты ведь своего имени еще не видела, да? – никак не угомонится хитрый голосок в голове. – В газете общенационального масштаба тебя еще не печатали».

Господи, нет больше сил терпеть. Все, не могу. Я должна это увидеть!

Вскакиваю с постели, натягиваю первое, что попадается под руку, и на цыпочках спускаюсь вниз. Закрывая дверь, я чувствую себя как та девушка из песни «Битлз», которая уходит тайком из дома. На улице прохладно, свежо и пусто.

Боже, как хорошо ранним утром. Почему я так редко встаю в шесть утра? Надо каждый день просыпаться пораньше. Бегать перед завтраком, как ньюйоркцы делают. Сжигать калории, потом возвращаться домой, есть на завтрак полезную овсянку и запивать свежевыжатым апельсиновым соком. Супер. Все – начинаю новую жизнь.

Приближаясь к газетной лавке, чувствую нарастающее волнение – сердце бьется чаще, чем у кролика, и незаметно для себя я замедляю шаг до темпов похоронной процессии. Меня начинает бить нервная дрожь. Не уверена, что хочу увидеть свое имя в газете. Может, я просто куплю шоколадку и вернусь домой. Или мятные леденцы.

Осторожно открываю дверь магазинчика и нервно вздрагиваю от звука колокольчика. Сегодня утром мне не стоит привлекать к себе внимание. Вдруг продавец уже прочитал мою статью и она ему не понравилась? Господи, как страшно. Зачем только я решила стать журналисткой? Надо было стать косметологом, как я и хотела в детстве. Может, еще не поздно? Получу второе образование, открою свой салон…

– Привет, Бекки!

От изумления лицо у меня сводит судорогой. У газетной стойки стоит Мартин Вебстер, и в руках у него номер «Дейли уорлд».

– Я вот проснулся ни свет ни заря, – робко объясняет он. – И подумал, раз уж все равно не сплю, прогуляюсь-ка за газетой…

– А… я тоже. Подумала, раз уж все равно проснулась…

Мой взгляд упирается в газету, и мне становится нехорошо. Мамочки, я сейчас умру от разрыва сердца. Лучше сразу меня убейте.

– Ну и… как? – спрашиваю я напряженно.

– Да вот, – Мартин немного ошалело смотрит в газету, – большая получилась…

Он поворачивает ко мне страницу, и я едва не падаю от удивления. На ней цветная фотография Мартина и Дженис, с несчастными лицами, а под ними жирным шрифтом заголовок: «МАХИНАТОРЫ ИЗ „ФЛАГСТАФФ ЛАЙФ“ ОГРАБИЛИ ПЕНСИОНЕРОВ!»

Трясущимися руками беру газету. Взгляд проскакивает к первой колонке текста… вот оно! «Автор – Ребекка Блумвуд». Это мое имя! Меня так зовут!

У двери опять звякает колокольчик, и мы оборачиваемся. К моему великому изумлению, в дверях стоит папа.

– Кхм… кхм, – неловко покашливает он. – Твоя мать просила купить газету. И раз уж я все равно рано проснулся…

– Как и я… – торопится Мартин.

– И я, – добавляю я.

– Что там? Напечатали?

– Да. Напечатали. – Я разворачиваю к нему газетный лист, чтобы он увидел ту самую страницу.

– Ого! – восклицает он. – Большая, да?

– И фотография удачная, правда? – энергично подхватывает Мартин. – Так хорошо получились цветочки на наших занавесках.

– Да, фотография отличная, – соглашаюсь я. Я не собираюсь ронять свое достоинство и спрашивать, понравилась ли ему статья. Если он захочет похвалить мой слог, он и так это сделает. А если нет, то и не надо. Главное, что я все равно ею горжусь.

– И Дженис очень хорошо получилась, мне кажется. – Мартин все разглядывает фото.

– Действительно хорошо, – кивает папа, – хотя и немного уныло.

– Видите, эти профессионалы знают, как свет поставить. Смотрите, как солнце падает ей прямо на…

– А как вам моя статья? – жалобно ною я. – Понравилась?

– Ой, конечно! – спохватывается Мартин. – Прости, Бекки, надо было сразу сказать! Я еще не дочитал до конца, но, кажется, ситуация ухвачена очень точно. Про меня так написано, как будто я герой! – Он хмурит лоб. – Хотя я не сражался на Фолклендских островах, ты знаешь.

– Ну, – быстро говорю я. – Это не так важно.

– И ты все это вчера написала? На моей машинке? – Похоже, папа изумлен.

– Ага, – довольно ухмыляюсь я. – Классно получилось, правда? А видел подпись? Автор – Ребекка Блумвуд.

– Дженис будет в восторге, – говорит Мартин. – Я куплю два экземпляра.

– А я – три, – откликается папа. – Твоей бабушке тоже понравится.

– А я ограничусь одним. Или двумя. – Я беспечно лезу в карман, выгребаю оттуда мелочь и с шумом высыпаю ее на прилавок.

– Шесть экземпляров? – удивляется продавец. – Точно?





©2015- 2017 megalektsii.ru Права всех материалов защищены законодательством РФ.