Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Ящик розового шампанского: 2000 очков 5 глава




– Чуть позже я представлю вам Майкла Диллона, главу отдела инвестиций, который подробнее расскажет о методах своей работы, а пока я готова ответить на ваши вопросы…

– У меня вопрос, – тут же выкрикивает Эрик Форман.

Я поднимаю взгляд от своей виноградной лозы, слегка удивленная происходящим.

– Да? – Мария мило улыбается ему. – Вы… – Эрик Форман, «Дейли уорлд». Я хотел бы знать, сколько вы получаете? – Он делает жест в направлении стола на сцене.

– Что? – Мария Фриман краснеет, но потом берет себя в руки. – А, вы имеете в виду тарифы. Ну, об этом мы поговорим…

– Нет, я имею в виду не тарифы, – возражает Эрик Форман, – а конкретно сколько вы получаете. Вы, Майкл Диллон, – и тычет в него пальцем. – Какая у вас зарплата? Шестизначная, наверное? И, учитывая, каким неудачным был прошлый год для компании «Сакрум», разве вы сейчас не должны сидеть на паперти и просить подаяние?

Я в шоке. В жизни не видела ничего подобного на пресс-конференции. Никогда!

За столом на сцене поднимается суета, потом Майкл Диллон наклоняется к микрофону и говорит:

– Давайте мы продолжим презентацию и оставим прочие вопросы на потом?

– Еще один маленький вопросик, – не желает угомониться Эрик Форман. – Что вы можете сказать одному из наших читателей, который вложил деньги в ваш фонд «Безопасное будущее» и потерял десять тысяч фунтов? – Он кидает на меня быстрый взгляд и подмигивает. – Покажете ему свою убедительную табличку типа этой? Или расскажете, что вы лидеры в своем секторе?

Вот это да! Напыщенные типы из «Сакрума» готовы сквозь землю провалиться.

– В свое время мы сделали официальное заявление по поводу «Безопасного будущего», – отвечает Мария с холодной улыбкой, сверля Эрика взглядом. – Однако наша конференция посвящена исключительно теме новых пенсионных вкладов. Если бы вы подождали до конца презентации…

– Не волнуйтесь, – спокойно отвечает Эрик Форман. – Я ваше вранье слушать не стану. Я уже услышал все, что нужно. – При этих словах он встает и улыбается мне. – Рад был с вами познакомиться, Ребекка. Спасибо, – и подает мне руку. Я ее пожимаю, сама не понимая, что делаю. А потом он выходит из зала, сопровождаемый взглядами и шепотом присутствующих.

– Дамы и господа, – провозглашает Мария Фриман. Щеки ее пылают. – Ввиду сложившегося… недоразумения мы объявляем небольшой перерыв. После чего презентация будет продолжена. А пока приглашаем вас выпить чаю и кофе. Спасибо, – она выключает микрофон и спешит к воротилам из «Сакрума».

– Вы не должны были его пускать! – говорит один из них.

– Я не знала, кто он такой! – оправдывается Мария. – Он представился работником «Уоллстрит джорнал».

Ого! Такого я не видела с тех пор, как Алан Дерринг из «Дейли инвестор» на пресс-конференции вдруг встал и объявил, что собирается стать женщиной и что отныне мы должны его звать именем Андреа.

Направляюсь к столику в конце зала, где разливают кофе, и натыкаюсь на Элли. Отлично – мы с ней сто лет не виделись.

– Привет, – улыбается она. – Классный у тебя знакомый – с таким не соскучишься.

– Да уж! – восхищенно соглашаюсь я и тянусь к шоколадному кексу, завернутому в фольгу, заодно отдавая официантке свой стаканчик, чтобы она подлила в него кофе. Потом беру еще пару кексов и украдкой засовываю в сумку (чего добру пропадать).

Все вокруг эмоционально беседуют, а люди из «Сакрума» по-прежнему толпятся у сцены. Славненько – можно еще сто лет болтаться без дела.

– Ну что, подала еще куда-нибудь резюме? – спрашиваю я Элли и отпиваю кофе. – Я тут на днях видела, что в «Медиа гардиан» нужна женщина-журналист, хотела тебе позвонить. Правда, им был нужен человек с опытом работы в…

– Бекки, – прерывает она меня странным тоном, – ты же знаешь, куда я ходила на собеседование.

– Ты об этой вакансии менеджера по фондам? Но ты же не всерьез… Это же так, чтобы выторговать себе повышение?

– Меня приняли, – говорит она. Я в шоке смотрю на нее.

Вдруг со сцены доносится голос Марии Фриман, и мы обращаем взгляды в ту сторону.

– Дамы и господа, прошу всех занять свои места…

Ну уж извините, я не могу сейчас пойти и сесть на свое место, теперь у меня тут важные новости.

– Знаешь, – быстро говорю я Элли, – нам не обязательно досиживать до конца. Свои пресс-пакеты мы уже получили. Пошли пообедаем.

Пауза. Какую-то секунду мне кажется, что она скажет НЕТ, что она захочет послушать все до конца. Но Элли улыбается, берет меня под руку, и, к очевидному недовольству девушки у дверей, мы выходим из зала.

 

За углом как раз находится «Кафе Руж», куда мы заворачиваем и с ходу заказываем бутылку белого вина. Я все еще не оправилась от потрясения. Элли Грангер будет менеджером по фондам в «Уэзерби». Она меня покидает. С кем мне теперь болтать?

И вообще, как она может? Она же хотела стать редактором страницы моды в «Мари Клэр»!

– И что тебя на это подтолкнуло? – осторожно спрашиваю я, когда приносят наше вино.

– Даже и не знаю, – вздыхает Элли. – Просто я все время думала, куда я иду? Понимаешь? Подавала резюме на все эти вакансии в глянцевые журналы, а меня даже ни разу на собеседование не пригласили…

– Когда-нибудь все равно бы пригласили, – уверенно говорю я.

– Может, да, а может, и нет. А тем временем я все продолжала писать об этой финансовой ерунде. Тогда я и подумала: а что, если послать к черту модные журналы и всерьез заняться финансовой ерундой? Хотя бы сделать нормальную карьеру.

– Да у тебя была нормальная карьера!

– Нет! Все было безнадежно! Я топталась на месте без цели в жизни, без планов, без перспектив… – Увидев мое лицо, Элли осекается. – Конечно, я была не такая, как ты, – поспешно добавляет она. – Ты не такая безголовая, как я.

Я не безголовая?! Это шутка?

– Когда начинаешь? – спрашиваю я, сменив тему, потому что, говоря откровенно, мне от ее речей не по себе.

У меня нет планов на будущее, нет перспектив. Пожалуй, у меня тоже все безнадежно. И возможно, мне тоже надо пересмотреть свои взгляды на карьеру. Господи, как это все угнетает! Когда я рассказываю о своей работе Мартину и Дженис – соседям моих родителей, – мне и самой кажется, что у меня все отлично. Но сейчас я чувствую себя круглой неудачницей.

– Со следующей недели, – говорит Элли. – Буду сидеть в офисе на Силк-стрит.

– Понятно, – отвечаю я, погрустнев.

– Мне пришлось купить кучу новой одежды. Они там, в «Уэзерби», все такие деловые. – При этих словах ее лицо выражает полное презрение.

Новая одежда. Новая одежда? Вот теперь мне действительно завидно!

– Пошла в «Карен Миллен» и скупила там почти весь магазин. – Элли отправляет в рот маринованную оливку. – Потратила почти тысячу фунтов.

– Ни фига себе! – Других слов у меня нет. – Что, прямо так, сразу, тысячу и потратила?

– Пришлось, – оправдывается она. – И потом, я теперь все равно больше буду зарабатывать.

– Правда?

– Да, – смеется она. – Намного больше.

– Ну… сколько… примерно? – не могу сдержать я любопытства.

– Для начала предложили сорок тысяч в год, ну а дальше – как знать. Говорят…

Объяснения о структуре карьерной лестницы, о прибавках и премиях я уже не слышу. Сижу как контуженная.

Сорок тысяч? Но я же зарабатываю всего…

Или не стоит говорить, сколько я зарабатываю? Разве это не закрытая тема, как, например, религиозные убеждения, которые не обсуждают в приличной компании? Хотя в наше время, может быть, это уже и не считается дурным тоном. Надо у Сьюзи спросить.

Да чего там. Все остальное вы уже обо мне знаете, так? В общем, я зарабатываю 21 тысячу фунтов в год. И до сих пор считала, что у меня хорошая зарплата! Помню, когда я поменяла работу и сразу получила повышение с 18 до 21 тысячи, мне казалось, что это грандиозная прибавка. Я так радовалась, даже написала огромный список всех вещей, которые смогу накупить на эти деньжищи.

Но теперь мне кажется, что это гроши. Я тоже хочу зарабатывать сорок штук и покупать шмотки в «Карен Миллен». Чем я хуже? И почему жизнь моя оказалось полным провалом?

 

По дороге в офис я печальна, как никогда. Может, мне тоже надо бросить журналистику и податься в менеджеры по фондам? Или в банкиры? Они ведь, думаю, неплохо получают? Некоторые и по миллиону в год. О, вот здорово было бы! Интересно, как найти такую работу?

Хотя, если подумать, хочется ли мне быть банкиршей? Я, конечно, не прочь носить одежду от «Карен Миллен» – с этим бы я справилась прекрасно. Но вот с остальными обязанностями… Вставать ни свет ни заря, вкалывать как лошадь. Не то чтобы я страшная лентяйка, но мне нравится просидеть полдня в библиотеке или полистать на работе газетку, притворяясь, что ищу важную информацию. Не похоже, чтобы Элли могла себе такое позволить на новой работе. На самом деле мне кажется, что это очень страшно.

Вот если бы был способ заполучить модную дорогую одежку, не горбатясь при этом от рассвета до заката… Взгляд мой останавливается на витрине магазина, и тут меня осеняет!

Это знак свыше, не иначе.

Стою у дверей «Элли Смит», в витрине у них выставлены длинные стильные пальто, а внизу написанное от руки объявление: «Требуется субботний продавец. По всем вопросам обращаться в магазин».

У меня даже коленки подкосились. Ну почему, скажите, мне до сих пор не приходила в голову эта гениальная мысль? Ведь чего проще? Надо взять работу по субботам! Буду подрабатывать в магазине одежды. Так я заработаю кучу денег, и у меня будет скидка на все их товары! И, говоря откровенно, работать продавцом в магазине наверняка легче, чем менеджером по фондам. Все, что от тебя требуется, – подходить к покупателям и спрашивать: «Я могу вам чем-то помочь?» Это даже весело, потому что, пока буду помогать покупателям, заодно выберу и себе одежку. Круто! Ведь это значит, что мне будут платить за то, чтобы я ходила по магазинам. Вот это я понимаю. Захожу в магазин с приветливой улыбкой на лице. Я чувствовала, что сегодня непременно должно случиться что-нибудь хорошее. Интуиция меня не подвела.

 

Полчаса спустя выхожу из магазина, улыбаясь еще шире. Меня взяли! По субботам я буду работать с 8.30 до 17.30, и мне станут платить 4,80 в час, а еще дадут скидку в 10 процентов на всю одежду! А после трех месяцев работы – уже 20! Все, мои проблемы с деньгами позади.

Слава богу, день выдался спокойный – я тут же заполнила анкету, и менеджер Даниэлла сразу провела со мной собеседование. Сначала она глядела на меня с подозрением, особенно когда я сказала, что работаю финансовым журналистом, а сюда хочу устроиться, чтобы подзаработать и получить скидку на одежду. Она все время говорила, что работать тут нелегко, и спрашивала, понимаю ли я это. Но, думаю, она изменила свое мнение, когда мы заговорили о товаре. Я обожаю вещи от «Элли Смит» и, естественно, знала, сколько стоит каждая из них и есть ли что-нибудь похожее у конкурирующих фирм. В конце концов Даниэлла как-то странно на меня посмотрела и сказала: «Да уж, к одежде вы явно неравнодушны». И взяла меня на работу. Приступаю уже в эту субботу. Правда, здорово?!

Возвращаюсь в офис, переполненная восторгом от такого успеха. Оглядываюсь и вдруг понимаю, что этот офис слишком тесен для моей широкой творческой натуры. Нет, мне тут не место, среди стопок старых пресс-релизов и пыльных компьютеров. Мое место там, в ярко освещенных залах с кашемировыми кардиганами от «Элли Смит». Может, мне даже стоит переквалифицироваться и уйти в торговлю, думаю я, усаживаясь за компьютер. Может, в будущем я открою собственную сеть магазинов одежды! О да. Про меня тоже будут писать в газетах – целые статьи о моем пути к успеху. «Бекки Блумвуд работала финансовым журналистом, когда ей пришла в голову идея создания бутиков „Блумвуд“. Теперь ее магазины есть во всех крупных городах страны. А началось все в тот день, когда…»

Звонит телефон.

– Алло, – рассеянно говорю я в трубку. – Ребекка Блумвуд. – Даже чуть не добавила: «Магазин Блумвуд». Хотя с этим, пожалуй, пока не стоит торопиться.

– Мисс Блумвуд, это Дерек Смит, банк «Эндвич».

Что? От удивления с грохотом роняю трубку на стол и потом не сразу могу ее поднять. Боже мой, откуда Дерек Смит знает мой рабочий номер?

– Что с тобой? – удивленно спрашивает Клэр.

– Ничего, – сглатываю я. – Все нормально.

А она все смотрит и смотрит. Теперь уже я не смогу просто положить трубку на место и сделать вид, что кто-то ошибся номером. Придется с ним поговорить. Ладно, буду говорить оживленно, весело и постараюсь избавиться от него как можно быстрее.

– Здравствуйте, – радостно щебечу я в трубку. – Простите! Я просто была очень занята, понимаете, как бывает на работе.

– Мисс Блумвуд, я написал вам несколько писем, и ни на одно из них вы не дали серьезного ответа.

Сама не знаю, почему вдруг краснею. Да, похоже, он и вправду рассердился. Вот еще! Кто дал ему право портить мне весь день?!

– Извините, мне было совершенно некогда. У меня… тетушка болела. И мне нужно было с ней сидеть, понимаете?

– Понимаю, и тем не менее…

– И она умерла, – добавляю я бодро, чтобы он не слишком расстроился.

– Очень вам сочувствую. – В голосе Дерека Смита нет и намека на сочувствие. – Однако это не меняет того, что на вашем счету долг…

У него что, сердца нет? Пока он говорит что-то о счетах и балансе, я отодвигаю трубку от уха, чтобы не портить себе настроение, рассматриваю поверхность своего стола и думаю, что произойдет, если просто положить трубку – словно нечаянно.

– И если ситуация не разрешится, – сурово чеканит он, – боюсь, нам придется…

Вот ужас. Что делать? Что мне делать?

– Хорошо, – слышу свой голос, – мне скоро удастся получить деньги. – Я еще не закончила произносить эти слова, а уж покраснела от стыда. Но ведь надо что-то сказать, иначе он от меня не отвяжется.

– Мы твердо можем рассчитывать? – Конечно. Понимаете ли… моя… тетушка оставила мне наследство.

Это почти правда. Естественно, тетя Эрминтруда непременно оставила бы мне наследство. Я же у нее была любимая племянница. Кто еще купил бы ей шарф в магазине «Денни и Джордж»?

– Я получу наследство через пару недель, – уточняю я. – Тысячу фунтов.

Эх, надо было сказать – десять тысяч. Это бы его впечатлило. Но теперь уже поздно – слово не воробей.

– Так, значит, через две недели вы нам подпишете чек на тысячу фунтов в счет долга?

Ну и зануда!

– Э-э… да, – немного помедлив, отвечаю я. – Пожалуй.

– Очень рад это слышать. Я записал дату нашего с вами разговора, Ребекка Блумвуд, и в понедельник, двадцать седьмого марта, ожидаю поступления на ваш счет суммы в тысячу фунтов.

– Хорошо, – нагло заявляю я. – Это все?

– Пока да. Всего хорошего, мисс Блумвуд.

– До свиданья, – говорю я и кладу трубку. Слава богу. Кажется, отделалась.

 

 

Универмаг Бромптон

КЛИЕНТСКИЙ ОТДЕЛ

Бромптон-стрит, 1

Лондон

 

Ребекке Блумвуд

Берни-роуд д. 4, кв. 2

Лондон

 

10 марта 2000 года.

 

Уважаемая миз Блумвуд,

Благодарим за столь скорый возврат чека с подписью на 43 доллара.

К сожалению, хотя чек и подписан, он датирован 14 февраля 2200 года. Не сомневаюсь, это досадное недоразумение.

К сожалению, наш магазин не может принять чек с неверной датой, поэтому возвращаю Вам этот чек и прошу прислать нам чек с подписью и верной датой.

Вы также можете оплатить наличными или заполнить прилагаемую квитанцию. Прилагаем брошюру с инструкцией.

С нетерпением ждем поступления оплаты.

 

С уважением,

Джон Хантер,

менеджер клиентского отдела.

 

 

 

Вернувшись вечером домой, обнаруживаю целую стопку писем на свое имя. Но я не обращаю на них ни малейшего внимания, потому что наконец пришла бандероль от «Клуба изготовителей изящных рамок»! И пусть мне пришлось заплатить за набор 100 фунтов, но ведь уже через несколько часов я наделаю товара на все 300 фунтов. Распечатываю бандероль и нахожу там брошюру с фотографиями людей, которые уже сколотили целое состояние на этих рамках. Да-да, кое-кто умудряется выручить по сотне тысяч фунтов в год! Ну надо же! Чего ради я вообще училась на журналиста и пахала столько лет…

И вот, поужинав, я усаживаюсь перед телевизором – как раз начинаются «Жители Ист-Энда» – и открываю набор. Сьюзи сегодня вечером дома не будет, так что я смогу спокойно сосредоточиться на рамках.

«Сейчас Вы узнаете о самом большом секрете во всей Англии, – читаю в брошюре. – О клубе изготовителей изящных рамок! Вступайте в клуб и зарабатывайте тысячи фунтов не выходя из дома. Доступная и понятная инструкция поможет Вам начать самый прибыльный бизнес в своей жизни. Может быть, на заработанные деньги Вы решите купить машину, или яхту, или дорогой подарок любимому человеку. И главное, помните: Ваш заработок зависит только от Вас!»

Вот это да! Почему я не пробовала заняться этим раньше? Это же отличный способ заработать! Пару недель поработаю как следует, потом расплачусь со всеми долгами, поеду в отпуск, накуплю себе кучу одежды. Вот это жизнь, это я понимаю!

Открываю упаковку, и оттуда вываливается стопка полосок ткани. Одни полоски однотонные, другие в цветочек (весьма страшненький, надо сказать, цветочек). Впрочем, какая разница. Мое дело – сделать рамки и получить деньги. Ищу инструкцию – а, вот она, под кучей кусочков картона. Все просто, как я и думала, до неприличия. Нужно только наклеить подбивку на картонную рамку и сверху обтянуть тканью, а с другой стороны по месту стыка наклеить тесьму. И все! Элементарно и доходно – по два фунта за рамку. В упаковке их 150, и если я буду делать по тридцать за вечер, за неделю заработаю 300 фунтов!

Ну-с, приступим. Рамка, подбивка, клей, ткань, тесьма.

 

Черт! Что за… Руки бы оторвать тому, кто это кроил, – ткани не хватает, чтобы покрыть рамку с подбивкой. То есть хватает, если ее натянуть изо всех сил, только вот ткань такая тонкая, что рвется при малейшем натяжении. Я измазала клеем весь ковер, сломала две рамки, пока натягивала ткань, и единственная рамка, которую мне удалось закончить, получилась кособокой уродиной. И провозилась я с ней…

Зеваю, смотрю на часы и глазам своим не верю. Сейчас 11.30. Выходит, я уже ковыряюсь три часа. И за все это время успела сделать одну несуразную рамку (думаю, ее сразу же отправят в брак) и еще две сломала. С ненавистью гляжу на валяющиеся повсюду «запчасти». Кому вообще нравятся рамки с тканевой обивкой?

Тут домой возвращается Сьюзи.

– Привет! – говорит она, входя в комнату. – Как прошел вечер?

– Ужасно, – ворчу я в ответ, – провозилась с этими штуками…

– Ну ничего, – утешает она и добавляет с заговорщицким видом: – Это чепуха, потому что у тебя появился тайный обожатель.

– С чего ты взяла? – удивляюсь я.

– Кое-кто от тебя без ума, – сообщает Сьюзи, снимая пальто. – Я сегодня об этом узнала. Ни за что не угадаешь, кто он!

Первое, что приходит мне в голову, – Люк Брендон. Что за ерунда. Да и как бы Сьюзи об этом узнала? Глупо с моей стороны. Очень глупо. Хотя… она могла наткнуться на него в кино… Они ведь знакомы? Ну и он мог ей сказать…

– Мой кузен! – торжественно объявляет Сьюзи. – Таркин. Ты ему очень нравишься.

Вот черт!

– Да, он тайно в тебя влюблен, – радостно продолжает она. – Причем с того самого дня, как впервые тебя увидел!

– Ну, не такая уж это и тайна, – замечаю я с сарказмом, но, встретив изумленный взгляд Сьюзи, замолкаю. Боюсь ее обидеть.

– Так ты знала?

Я неопределенно пожимаю плечами и машинально начинаю теребить ткань на своей единственной рамке. А что сказать-то? Не могу же я признаться, что от одного вида ее кузена мне дурно делается.

– О, ты не представляешь, как он на тебя запал! – радостно смеется Сьюзи. – Я ему посоветовала позвонить тебе и пригласить на ужин. Ты ведь не против, правда?

– Нет, конечно, – угрюмо бубню я.

– Правда, будет здорово? – радуется Сьюзи. – Если вы вдруг поженитесь. А я буду подружкой невесты!

– Да, – отвечаю я и заставляю себя улыбнуться. – Чудесно.

И тут же решаю, что из вежливости соглашусь пойти с ним на свидание, но в последний момент отменю встречу. А потом, надеюсь, Таркин укатит обратно в свою Шотландию, и мы замнем эту тему.

Но, если честно, я могла бы прекрасно обойтись и без этих сложностей. Теперь у меня уже две причины бояться телефонных звонков.

 

Однако, к моему великому облегчению, к субботе Таркин так и не объявился. Впрочем, и Дерек Смит тоже не звонил. Наконец-то все от меня отстали и я могу вздохнуть свободно!

Но не все так замечательно. За неделю я собиралась сделать сто пятьдесят рамок, а сделала всего три, причем ни одна из них не похожа на образец в брошюре. То ткань куцая, то пятно от клея, то прореха. Не понимаю, почему у меня не получается. Ведь другие мастерят сотни за неделю – и без малейших усилий. Вон, миссис С. из города Рюслип вообще зарабатывает столько, что каждый год ее семья отправляется в круиз. Почему у них получается, а у меня нет? Как это угнетает. Разве я дура? У меня же высшее образование…

Ну и ладно, думаю про себя. Сегодня мой первый рабочий день в магазине «Элли Смит», и уж там-то я заработаю немного деньжат.

Вот-вот начнется моя карьера в мире моды! Я долго выбирала, что надеть в свой первый день, и остановилась на черных брючках от «Джигсо», футболке из кашемира (уж на 50 процентов – точно из кашемира) и розовой кофточке с запахом на завязках от «Элли Смит».

Я очень довольна своим видом и не сомневаюсь, что Даниэлла непременно отметит мой хороший вкус, но она и бровью не ведет. Завидев меня, буднично говорит:

– Здравствуйте. Брюки и футболки на складе. Выберите свой размер и переоденьтесь в примерочной.

А, ну да… действительно, все продавцы носят одинаковую одежду, униформу, так сказать... Я неохотно переодеваюсь и оцениваю себя в зеркале. Честно скажу, я разочарована. Эти серые брюки не слишком мне идут, а футболка унылая. Я даже хотела спросить у Даниэллы, нельзя ли мне примерить что-то другое, но она была так занята, что я не решилась. Ничего, спрошу на следующей неделе… может быть.

Но даже несмотря на противную униформу, меня все равно охватывает восторг, когда я вхожу в торговый зал.

Яркий свет, полированный пол блестит, играет приятная музыка, и в воздухе витает предвкушение. Чувствую себя почти как на сцене. Смотрю на свое отражение и тихо бормочу: «Вам помочь?» и «Чем я могу вам помочь?» Решаю быть самой очаровательной продавщицей на свете, чтобы люди приходили сюда просто ради удовольствия пообщаться со мной. У меня будут отличные отзывы, потом обо мне напечатают пару слов в газете – в колонке «Любимые магазины», – а там, глядишь, предложат собственное шоу на телевидении.

Пока никто не объяснил мне, что делать, поэтому я проявляю инициативу (обычно это приветствуется) и иду к блондинке за кассой. Говорю ей:

– Можно, быстренько попробую?

– Что попробуешь? – спрашивает она, даже не посмотрев на меня.

– Наверное, мне лучше заранее узнать, как работать с кассой, пока нет наплыва посетителей?

Тогда блондинка все-таки поднимает на меня взгляд и, к моему удивлению, начинает смеяться.

– С кассой? Ты что, думаешь, тебя сразу подпустят к кассе?

– Ну, – краснею я, – мне казалось… – Дорогуша, ты же новенькая. Тебе у кассы нечего делать. Иди к Келли. Она покажет, чем ты сегодня будешь заниматься.

 

Складывать джемперы. Складывать чертовы джемперы. Вот что мне поручено. Бегать за посетителями, которые похватали с полки кофточки и бросили их валяться как попало, собирать эти кофточки и складывать как положено обратно на полку. К одиннадцати я практически валюсь с ног. Хуже того, работа не доставляет мне никакого удовольствия. Представляете, что такое аккуратно сложить кардиган (самым мудреным, фирменным магазинным способом), пристроить на полку, а затем смотреть, как кто-то от нечего делать прикладывает его к себе, морщит нос и небрежно бросает? Знаете, что хочется сделать? Хочется подбежать к этому человеку и заорать: «Положи на место, гадина, если покупать не собираешься!» Я даже видела, как одна девушка подошла и взяла с полки АБСОЛЮТНО такую же кофту, какая на ней была надета! Это нормально?

Поговорить с клиентами мне тоже не удается. Такое чувство, что нас, продавцов, просто не замечают. Никто не спросил у меня ничего интересного, например подходят ли эти туфли к рубашке или где можно найти симпатичную черную юбку в пределах 60 фунтов. Я обожаю отвечать на такие вопросы. Зато меня спросили: «Где тут у вас туалет?» и «Где ближайший банкомат?» И все. Какие уж тут отзывы покупателей.

Ну и скука. Единственная радость – стеллаж с уцененными товарами в конце зала. Я то и дело нахожу предлог подобраться к нему поближе и кинуть взгляд на пару джинсов с рисунком «под зебру» – цена снижена со 180 до 90 фунтов. Я эти джинсы помню. Я их даже примеряла, а сейчас, пожалуйста, скидка 50 процентов. Не могу от них оторваться. Единственная пара, и как раз моего размера!

Но мне сейчас тратить деньги нельзя. Хотя… это же исключение. Самые крутые джинсы на свете за 90 фунтов. Будь они от «Гуччи», то вообще стоили бы не меньше 500. Когда речь идет о хороших джинсах, 90 фунтов вообще не деньги. Ох, как они мне нравятся. Я их хочу.

И вот я околачиваюсь в конце зала, в сотый раз пожирая глазами эти джинсы, и тут ко мне подходит Даниэлла. Я виновато вздрагиваю, но она только говорит:

– Не могли бы вы поработать у примерочной? Сара покажет вам, что нужно делать.

Ура! Я больше не буду складывать кофты!

 

Работать у примерочной веселее. В магазине «Элли Смит» очень классные примерочные – просторные кабинки, и я должна стоять у входа, проверяя, сколько вещей человек заносит с собой в примерочную. Интересно наблюдать, что люди примеряют. Одна девушка накупила кучу вещей и все время повторяла, что у нее день рождения и ее парень за все заплатит.

Да, кому-то везет. Зато я зарабатываю деньги. Сейчас 11.30, то есть я заработала… 14 фунтов 40 пенсов. По-моему, неплохо. Можно купить неплохую косметику.

Но ни на какую косметику я тратиться не стану. Разве ради этого я здесь? Нет, я буду умнее. На заработанные деньги я куплю те джинсы с рисунком «под зебру», потому что они дешевле в два раза и не воспользоваться таким случаем просто преступление, а остаток оплачу кредиткой. В полтретьего у меня перерыв, и я смогу тайком примерить их в раздевалке.

Но в этот момент я каменею от ужаса.

Стойте! Подождите! Что это в руках у той девицы? Она несет мои джинсы! И идет к примерочной. Но они же мои! О нет!

– Здравствуйте, – приветливо говорит она, подойдя ко мне.

– Здравствуйте, – хриплю я, пытаясь сохранить спокойный вид. – Сколько у вас вещей?

– Четыре, – показывает она плечики. За моей спиной висят номерки с цифрами – один, два, три и четыре. Девушка ждет, что я дам ей номерок с цифрой «четыре» и впущу в кабинку.

Но это выше моих сил. Я не могу позволить ей пойти примерять мои джинсы.

– Вообще-то, – слышу свой голос, – можно брать только три.

– Да? – удивленно спрашивает она. – Но… – и указывает на номерки.

– Знаю. Однако совсем недавно изменились правила, извините. – Тут я выдаю ей самую ехидную улыбку вредной продавщицы.

Ха, я ведь могу управлять людьми. Я могу запретить им примерять вещи! Чтобы жизнь малиной не казалась.

– Ну ладно, – говорит девушка. – Тогда я, пожалуй, оставлю…

– Вот это, – быстренько решаю я и хватаю джинсы.

– Нет, лучше…

– У нас инструкция изымать предмет, находящийся сверху стопки. – И снова улыбаюсь. – Извините.

Как я благодарна судьбе за всех тупых продавцов и дурацкие правила в магазинах. Люди к ним так привыкли, что девушке даже в голову не приходит усомниться в моих словах. Она только раздраженно вздыхает, хватает номерок с цифрой «три» и устремляется в примерочную, оставив у меня в руках драгоценные джинсы.

Так, и что теперь? Слышу, как в кабинке вжикают молнии, стукаются о стену вешалки. Еще пара минут – и она успеет все перемерить, а потом выйдет и попросит эти джинсы. Несколько секунд стою в нерешительности, но звук отдергивающейся шторки приводит меня в чувство, и я быстро начинаю действовать – моментально запихиваю джинсы за занавеску и снова складываю руки на груди с самым невинным видом.

И тут ко мне приближается Даниэлла с блокнотом в руках.

– Как дела? – спрашивает она. – Справляетесь?

– Да, – уверенно улыбаюсь я.

– Я как раз составляю очередность на обеденный перерыв. Если сможете продержаться до трех, потом у вас будет целый час на отдых.

– Хорошо, – отвечаю я тоном самой исполнительной продавщицы, а про себя с ужасом думаю, что к трем наверняка скончаюсь в голодных муках.

– Ну и прекрасно. – Она отходит в угол, записывая что-то в блокноте.

– Простите, а теперь можно мне те джинсы примерить?

Вот черт, опять эта девчонка. Как она успела так быстро все надеть и снять? Тоже мне Гудини!

– Ну как? – спрашиваю я, пропустив мимо ушей ее вопрос. – Подошло что-нибудь? Эта черная юбка наверняка неплохо смотрится – такой интересный разрез…





©2015- 2017 megalektsii.ru Права всех материалов защищены законодательством РФ.