Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Оборотная сторона. Действуй на территории нравственности: стратегия благочестия. Благочестивая атака




Оборотная сторона

 

Нет никакого смысла нападать на противника с той стороны или таким способом, которого он от вас ждет, – тем самым вы лишь позволите ему как следует подготовиться. Лишь в единственном случае годится такой подход – если вы замыслили самоубийство.

 

 

Действуй на территории нравственности: стратегия благочестия

 

В лицемерном мире, где каждый стремится выглядеть лучше, чем он есть, любое дело, которое вы отстаиваете, должно казаться более справедливым и благородным, чем у противной стороны. Взгляните на это таким образом: вы сражаетесь за некую местность, за территорию морали; разузнав мотивы ваших соперников, а потом повернув дело так, чтобы они, эти мотивы, казались дурными, вы можете выбить у них почву из – под ног и лишить их пространства для маневра. Ищите бреши в имидже оппонентов, цельтесь по самым уязвимым местам, вскрывайте любой обман или проявление лицемерия. Ни в коем случае не полагайтесь на то, что окружающие и так разберутся, кто прав, что ваша правота очевидна; пропагандируйте ее, сделайте ее достоянием общественности. Когда же вы, в свою очередь, окажетесь под ударом со стороны умного неприятеля, не приходите в негодование и не сетуйте; действуйте, отвечайте ударом на удар. Если получится, покажите всем, что вы – безвинная жертва несправедливых нападок, предстаньте страдальцем, без вины виноватым. Научитесь использовать чувство вины в качестве морального оружия.

 

Благочестивая атака

 

В 1513 году тридцатисемилетний Джованни Медичи, сын знаменитого флорентинца Лоренцо Медичи, был избран Папой Римским и принял имя Льва X. Церковь, которую возглавил Лев X, определяла в то время многие вопросы европейской политики и экономики. Однако новый папа – такой же любитель поэзии, театра, живописи, как и многие члены его семьи, – хотел сделать ее и великой покровительницей искусств. Еще при его предшественниках в Риме было начато сооружение базилики Святого Петра, но строительство не было доведено до конца. И Лев X мечтал о том, чтобы осуществить этот величественный проект, завершить постройку культового здания, которое стало бы несомненным центром Католической церкви, навеки связав его со своим именем.

Для реализации этого грандиозного замысла требовались весьма значительные капиталовложения – в частности, чтобы оплатить труд самых лучших художников, которых папа хотел привлечь к работе. Чтобы добыть средства, в 1517 году Лев предпринял кампанию по торговле индульгенциями. Тогда, как и теперь, в католичестве было принято исповедоваться, каяться в содеянных грехах перед священником. Тот, отпуская грехи через таинство покаяния, накладывал на кающегося епитимью, своего рода наказание, которое должно было способствовать исправлению. В наши дни епитимьей может стать, например, чтение дополнительных молитв, а тогда, в XVI веке, наказания были более суровыми и могли заключаться в бичевании, строжайшем посте или паломничестве к святым местам – а могли заменяться денежными выплатами, известными как индульгенции. Со временем индульгенция стала заменять собой таинство покаяния и отпущение грехов. Люди знатные и зажиточные платили индульгенции в виде щедрых пожертвований на свою церковь – это давало им надежду, что после смерти время, проведенное в чистилище, будет сокращено (чистилище, в упрощенном понимании, было чем – то вроде места ожидания для тех, кто был недостаточно благочестив для рая, но недостаточно испорчен для преисподней и потому принужден ожидать); низшие сословия, чтобы купить прощение за свои грехи, должны были платить поменьше. Индульгенции стали для Церкви существенным источником доходов.

Для осуществления своего замысла Лев X издал буллу о всеобщем прощении грехов, после чего выпустил в Европу целую армию торговцев индульгенциями. В скором времени деньги начали поступать. Папа пригласил великого Рафаэля, предложив ему стать главным архитектором будущего восьмого чуда света.

Все шло гладко до тех пор, пока в октябре 1517 года папе не сообщили о некоем священнике Мартине Лютере (1483–1546) – скучном немецком теологе, который приколотил к воротам виттенбергской дворцовой церкви трактат, озаглавленный «Девяносто пять тезисов». Подобно большинству важных документов того времени, тезисы были написаны на латыни, однако вскоре их текст был переведен на немецкий; напечатанный трактат Лютера разносили по домам, так что не прошло и двух недель, как он стал известен по всей Германии. Казалось, не осталось ни одного немца, который бы ни познакомился с содержанием тезисов, а еще через месяц тезисы Лютера обошли весь европейский христианский мир.

 

Полковник Джон Бойд уделял особое внимание нравственному аспекту и тому, чтобы при всякой возможности подвергнуть противников моральной атаке, демонстрируя им несоответствие между тем, что им пытаются внушить, и тем, что есть на самом деле. Суть применения такого подхода в долгосрочной стратегии в том, чтобы с помощью морали поднимать боевой дух и мощь своих солдат, в то же время доказывая всю несостоятельность мировоззрения противника. Параллельно необходимо воздействовать не только на противников потенциальных, не определивших пока свою позицию, но и на противников действительных таким образом, чтобы их начала привлекать ваша система взглядов и чтобы они прониклись сочувствием к вашему успеху.

Грант Т. Хаммонд «Военное мышление: Джон Бойд и американская безопасность», 2001

 

Девяносто пять тезисов доктора богословия содержали в первую очередь нападки на практику продажи индульгенций. Отпущение грехов – дело Бога, а не Церкви и папы, утверждал Лютер, а Его прощение невозможно купить за деньги. Апеллируя к Святому Писанию как к главному и непререкаемому авторитету, он продолжал: если папа сможет показать ему, Лютеру, места в Писании, опровергающие его доводы, он охотно отречется от своих высказываний.

Папа не читал трактата Лютера – он предпочитал стихи богословским диспутам. К тому же для него было очевидно, что какой – то немецкий священник не может поставить под угрозу сложившуюся практику использования индульгенций – ведь деньги, получаемые от их продаж, шли на важные и благие цели, не говоря о поддержании самой Церкви. Но создавалось впечатление, что Лютер хочет бросить вызов Риму, Церкви в широком смысле. Это попахивало ересью, а Льву X было известно, что если ересь вовремя не искоренить, она может стать основой для появления секты. В прошедшие века Католической церкви не раз приходилось силой подавлять движения инакомыслящих. Лучше, пока не поздно, заткнуть Лютеру рот.

Папа начал довольно мягко, обратившись к известному католическому теологу Сильвестру Маццолини, больше известному под именем Сильвестр Приерий, с просьбой подготовить официальный ответ Лютеру, в котором надлежало опровергнуть тезисы и припугнуть «еретика». Приерий свел свои рассуждения к вопросу о том, что папа является верховным и непререкаемым авторитетом в Церкви, превосходящим даже Писание, – по сути дела, он утверждал, что папа непогрешим. В поддержку своей правоты он приводил выдержки из многочисленных богословских текстов, написанных задолго до происходящих событий. Приерий обрушился с обвинениями и на самого Лютера, осыпая оскорблениями и вопрошая о том, каковы его личные мотивы, подвергая сомнению его бескорыстие: уж не в том ли дело, что немецкий священник метит в епископы? Приерий заканчивал словами: «Если же кто заявляет, что Римская церковь не должна делать того, что она делает, например продавать индульгенции, – тот еретик». Предупреждение было недвусмысленным.

У Льва X было много забот в те годы: проблемы с Оттоманской империей, план нового крестового похода. Однако ответ Лютера Приерию привлек его внимание. Доктор богословия, будущий глава Реформации в Германии, подверг безжалостной критике каждое положение Приерия: Церковь, писал он, не сумела опровергнуть его, Лютера, обвинения, основываясь на словах Писания. Несмотря на то что именно на Библии она основывает свою власть даровать отпущение грехов и отлучать еретиков, получается, что власть эта по природе своей не духовная, а мирская, суетная. Такую власть можно и должно оспаривать. Лютер опубликовал свое ответное слово вместе с текстом Приерия, давая читателям возможность сравнивать их и делать собственные выводы. Этот ход, а также дерзкий и насмешливый тон «еретика», а также то, что он широко использовал книгопечатание, новую для того времени технологию, – все это шокировало официальную Церковь. Было ясно: они имеют дело с человеком незаурядным, умным и бесстрашным. У папы Льва X не осталось сомнений в том, что Лютер объявил Церкви войну не на жизнь, а на смерть.

Пока папа раздумывал, как бы залучить немца в Рим и тут изобличить его в ереси, Лютер продолжал действовать – он публиковал все новые работы, с каждым разом все более смелые, полные убийственного сарказма. В своем «Открытом обращении к христианскому дворянству немецкой нации» он обвинил Рим в том, что тот веками злоупотребляет своим духовным авторитетом, запугивая и устрашая народ Германии, превращая государства Германии в своих покорных вассалов. Церковь, повторял он, обладает политической властью, но не духовной, для поддержания же своего мирского правления она прибегает к обману, подделкам, любым средствам. В другом своем сочинении «О вавилонском пленении Церкви» Лютер обрушился на образ жизни папы, его расточительство, продажность некоторых церковных иерархов, богохульное нечестивое искусство, которому покровительствовал Лев X. Папа дошел до того, что поставил прямо в Ватикане аморальную и вульгарную пьесу «Мандрагора» – сочинение Макиавелли. Лютер противопоставлял декларируемые Церковью праведность и благочестие той жизни, которую в действительности вели кардиналы. Именно папа и его окружение, писал Лютер, и есть настоящие еретики; более того, нынешний папа – не кто иной, как сам Антихрист.

 

Основная цель «внешнего маневра» в том, чтобы, обеспечив себе максимальную свободу действий, одновременно парализовать и сдержать неприятеля множеством помех – подобно тому, как лилипуты связали Гулливера. Разумеется, воздействие любых подобных операций, направленных на запугивание и сдерживание, в основном психологическое; политические, экономические, дипломатические и даже военные меры – все направлено на достижение одной цели. Способы, используемые для достижения такого сдерживающего эффекта, варьируют от тончайших до самых грубых: можно обращаться к юридическим формулам национального и международного права, играть на нравственных и гуманистических чувствах, пытаться воздействовать на совесть противников, заставляя их усомниться в справедливости их дела. Эти методы способны вызвать зарождение внутренней оппозиции в рядах противника – за счет перемены взглядов в определенном секторе его внутреннего общественного мнения. Одновременно с этим они могут всколыхнуть и определенный сектор международного общественного мнения. В результате возникает реальное объединение, основанное на единстве моральных и этических взглядов. Оно начинает склонять на свою сторону сочувствующих из числа простых людей, привлекая их доводами, основанными на их собственных предвзятых представлениях. Сложившиеся таким образом настроения в обществе – нечто, на что можно ссылаться, например, в обращении в Организацию Объединенных Наций или иное международное объединение. Однако основная цель, ради которой все это предпринимается, – удержать противника от каких – ли – бо решительных шагов… Хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство: как в ходе военной операции одна из сторон, захватив территорию, тем самым препятствует продвижению на нее врага, точно так же и на психологическом уровне существует возможность занять некие абстрактные позиции, сделав их недоступными для противника. Так, например, руководство Советского Союза сделало своей прерогативой борьбу за мир, поддерживая призывы за запрещение атомного оружия (при этом продолжая его разрабатывать! ) и национальное освободительное движение (продолжая возглавлять единственную сохранившуюся в мире… колониальную империю)… Возможно, однажды политикам Запада удастся отвоевать эти важные идеологические позиции, занимаемые марксистами, однако для этого необходимо, чтобы первые в своей стратегической борьбе научились более тонко мыслить и оценивать, вместо того чтобы полагаться на юридические и моральные принципы, которые их противник всякий раз с легкостью обращает против них же.

Андре Бофре «Введение в стратегию», 1963

 

Создавалось впечатление, что в ответ на угрозы Приерия Лютер лишь стал действовать активнее. Он явно не относился к ним как к серьезной опасности. Лев X решил, что до сих пор был излишне мягок, снисходителен к еретику. Однако довольно потакать ему, настало время показать свою истинную силу, покончить с этим противостоянием. Папа издал буллу, в которой осуждал учение Лютера как еретическое и грозил отлучением его автору. Одновременно он направил в Германию своих представителей с поручением добиться задержания вольнодумца и заключения его под стражу. Но представители привезли папе неутешительные известия. Они опоздали: за несколько лет, пролетевших с момента обнародования «Девяноста пяти тезисов», Мартин Лютер из никому не известного доктора богословия превратился в знаменитость, любимца всей страны. Посланцев папы повсюду встречали недружелюбно, им не давали говорить, перебивали и освистывали, даже угрожали забросать камнями. В витринах лавок практически в каждом германском городе были выставлены изображения Лютера с нимбом вокруг головы. «Девять десятых немцев кричат «Да здравствует Лютер! », – сообщили Льву X, – а оставшаяся часть – «Смерть Риму! »». Каким – то образом Лютеру удалось возбудить в немцах недовольство Римской церковью, даже ненависть к ней, до той поры скрытую и не проявлявшуюся. У него была безупречная репутация: к тому же он отказался получать доходы от своих публикаций, хотя мог бы сколотить целое состояние – он явно жил по тем законам и заповедям, которые сам проповедовал. Чем яростнее нападала на Лютера Церковь, тем больше росла его популярность. Сейчас арестовать его, сделать из него жертву означало бы бросить факел в бочку с порохом – могла вспыхнуть революция.

В 1521 году папа решил предпринять еще одну попытку. Он убедил императора Германии Карла V вызвать Лютера в город Вормс, где тот должен был предстать перед сеймом – высшими сановниками Германской империи. Лев X надеялся, что таким образом ему удастся сделать всю грязную работу руками самих немцев. Карл не противился: воспитанный в католическом духе, он не желал разрыва с Римом, к тому же он хотел поскорее покончить с беспорядками в стране, которые были ему не на руку. На сейме Лютеру было предложено отречься от своего учения. Тот, как и следовало ожидать, ответил отказом, произнеся исторические слова: «На том я стою и не могу иначе. Да поможет мне Бог». У императора не оставалось выбора – он объявил Лютера еретиком и приказал ему немедленно возвращаться в Виттенберг и там ожидать своей участи. Однако на обратном пути на Лютера было совершено нападение – он был похищен и доставлен в замок Вартбург. Это похищение было, собственно говоря, частью плана, задуманного и исполненного его сторонниками из среды германской аристократии; в Вартбурге он был в безопасности. Здесь, в уединении, он прожил полтора года под вымышленным именем, избежав таким образом расправы.

Лев X умер в тот же, 1521–й, год, и спустя считаные месяцы после его смерти учение Лютера распространилось по всей Германии, подобно лесному пожару. К 1526 году в разных частях Европы начали появляться официальные протестантские общины – то было рождение Реформации. С непререкаемой властью Католической церкви, простиравшейся не только на духовную сферу, но и на мирские дела, было безоговорочно покончено. Так уж получилось, что этот «мрачный ученый сухарь», этот «педант из Виттенберга» одержал победу в войне с самим Папой Римским.

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...