Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Илья Муромец и Калин – царь

(Текст былины дается вместе с комментарием).

Как Владимир-князь да стольно-киевский

Поразгневался на старого казака Илью Муромца,

Засадил его во погреб во холодныи

Да на три года поры-времени.

(Былина начинается с экспозиции, в которой рассказывается о событиях, предшествующих нашествию татар на Киев. Князь Владимир поссорился с Ильей и посадил его в «погреб холодный», так названа в былине древняя тюрьма, подземелье. Об этих событиях подробней рассказывается в самостоятельной былине «Ссора Ильи с князем Владимиром», которая нередко контаминируется с былиной «Илья Муромец и Калин-царь». Ссора князя с богатырем показывает раскол между народом, интересы и взгляды которого всегда в былине представляет богатырь, и правящей верхушкой).

А у славного у князя у Владимира

Была дочь да одинакая.

Она видит – это дело есть немалое,

А что посадил Владимир-князь да стольно-киевский

Старого казака Илью Муромца

В тот во погреб во холодныи,

А он мог бы постоять один за веру, за отечество,

Мог бы постоять один за Киев-град,

Мог бы постоять один за церкви за соборные,

Мог бы поберечь он князя да Владимира,

Мог бы поберечь Апраксу-королевичну.

Приказала сделать да ключи поддельные,

Положила то людей да потаенныих,

Приказала-то на погреб на холодныи

Да снести перины да подушечки пуховые,

Одеяла приказала снести теплые,

Она яствушку поставить да хорошую

И одежду сменять с ново на ново

Тому старому казаку Илье Муромцу,

А Владимир-князь про то не ведает.

(Во всех вариантах былины Илью, посаженного князем в подземелье на голодную смерть, спасает его дочь или жена Апракса, которая понимает, что богатырь – защитник и опора Русской земли. Она тайно от Владимира приказывает кормить и беречь Илью.)

Воспылал-то тут собака Калин-царь на Киев-град,

И хочет он разорить да стольный Киев-град,

Чернедь-мужичков он всех повырубить,

Божьи церкви все на дым спустить,

Князю-то Владимиру да голову срубить

Да со той Апраксой-королевичной.

(Завязка сюжета, характерная для былин – приход врага, собаки царя Калина, на Русь, его намерения и та угроза, которую он представляет для всей Русской земли: для Киева, народа, православных церквей, лично для князя.)

Посылает-то собака Калин-царь посланника,

А посланника во стольный Киев-град,

И дает ему он грамоту посыльную,

И посланнику-то он наказывал:

- Как поедешь ты во стольный Киев-град,

Будешь ты, посланник, в стольном во Киеве

Да у славного у князя у Владимира,

Будешь на его на широком дворе,

И сойдешь как тут ты со добра коня

Да й спускай коня ты на посыльный двор,

Сам поди-тко во палату белокаменну.

Да й пройдешь палатой белокаменной,

Да й войдешь в его столовую во горенку.

На пяту ты дверь да поразмахивай,

Подходи-ка ты ко столику к дубовому.

Становись-ка супротив князя Владимира,

Полагай-ка грамоту на золот стол,

Говори-тко князю ты Владимиру:

«Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,

Ты бери-тко грамоту посыльную

Да смотри, что в грамоте написано,

Да смотри, что в грамоте да напечатано.

Очищай-ко ты все улички стрелецкие,

Все великие дворы да княженецкие.

По всему-то городу по Киеву,

А по всем по улицам широкиим,

Да по всем-то переулкам княженецкиим

Наставь сладких хмельных напиточков,

Чтоб стояли бочка о бочку близко поблизку,

Чтобы было у чего стоять собаке царю Калину

Со своими-то войсками со великими

Во твоем во городе во Киеве».

(Развитие действия начинается с отправления царем Калиным послов к князю Владимиру. Он наказывает послу, чтоб тот вел себя решительно и нагло, без должной дипломатии, выказывая неуважение киевскому князю: ногой распахивал дверь, без приглашения входил в палату и первым начинал разговор с князем Владимиром, что противоречило дипломатическому этикету.

Былина вполне исторично изображает самоуверенность и наглость татар, выражающиеся в требованиях безоговорочной капитуляции, которые предъявляет Калин к русскому князю: без боя освобождай улицы Киева и встречай победителей-татар бочками хмельных напитков.

Обратите внимание на устойчивость постоянных эпитетов: Владимир, даже когда он ссорится с Ильей, и с точки зрения народа виновен в том, что Киев не защищен от врагов, всегда называется «славным» или «стольно-киевским» князем, так обращается к нему и Калин. В то же время рядом с именем Калина стоит эпитет «собака», даже когда о нем говорят его приближенные или он сам о себе.)

То Владимир-князь да стольно-киевский

Брал-то книгу он посыльную,

Да и грамоту ту распечатывал

И смотрел, что в грамоте написано,

И смотрел, что в грамоте да напечатано:

А что велено очистить улицы стрелецкие

И большие дворы княженецкие

Да наставить сладких хмельных напиточков

А по всем по улицам широкиим

Да по всем переулкам княженецкиим.

Тут Владимир-князь да стольно-киевский

Видит – есть это дело немалое,

А немало дело-то – великое.

А садился-то Владимир-князь да на червленый стул

Да писал-то ведь он грамоту повинную:

«Ай же ты, собака да и Калин-царь!

Дай-ка мне ты поры-времячка на три года,

На три года дай и на три месяца,

На три месяца да еще на три дня

Мне очистить улицы стрелецкие,

Все великие дворы да княженецкие,

Накурить мне сладких хмельных напиточков

Да й поставить по всему-то городу по Киеву,

Да й по всем по улицам широкиим,

По всем славным переулкам княженецкиим».

Отсылает эту грамоту повинную,

Отсылает ко собаке царю Калину.

А й собака тот да Калин-царь

Дал ему он поры времячка на три года,

На три года и на три месяца,

На три месяца да еще на три дня.

(Былина показывает растерянность и беспомощность князя Владимира перед неожиданным приходом врага. Он пишет смиренную просьбу об отсрочке, обещая с почетом встретить захватчиков. В былине дважды употребляется эпитет “повинная” грамота Владимира к Калину.)

Еще день за день как и дождь дождит,

А неделя за неделей как река бежит -

Прошло поры-времячка да три года,

А три года да три месяца,

А три месяца да еще три-то дня.

Тут подъехал ведь собака Калин-царь,

Он подъехал ведь под Киев-град

Со своими со войсками со великими.

(Обратите внимание на поэтическую формулу, с помощью которой в былине изображается движение времени – используется поэтическое сравнение. Эта формула встречается и в других былинах.)

Тут Владимир-князь да стольно-киевский

Он по горенке да стал похаживать,

С ясных очушек он ронит слезы ведь горючие,

Шелковым платком князь утирается,

Говорит Владимир-князь да таковы слова:

- Нет жива-то старого казака Ильи Муромца,

Некому стоять теперь за веру, за отечество,

Некому стоять за церкви ведь за Божии,

Некому стоять-то ведь за Киев-град,

Да ведь некому сберечь князя Владимира

Да и той Апраксы-королевичны!

(Былина с большим психологическим мастерством изображает состояние князя Владимира, используя для этого различные приемы: он нервно по горенке «похаживает», «ронит слёзы горючие», платком вытирает слёзы, говорит повинные речи, кается, что сгубил, как он думает, Илью. Чувство страха Владимира передано нагнетанием местоимения «некому».)

Говорит ему любима дочь да таковы слова:

- Ай ты, батюшка Владимир-князь наш стольно-киевский!

Ведь есть жив-то старыя казак да Илья Муромец,

Ведь он жив на погребе холодноем.

Тут Владимир-князь-от стольно-киевский

Он скорюшенько берет да золоты ключи

Да идет на погреб на холодныи,

Отмыкает он скоренько погреб да холодныи

Да подходит ко решеткам ко железныим,

Разорил-то он решетки да железные -

Да там старыя казак да Илья Муромец.

Он во погребе сидит-то, сам не старится,

Там перинушки-подушечки пуховые,

Одеяла снесены там теплые,

Яствушка поставлена хорошая,

А одежица на нем да живет сменная.

Он берет его за ручушки за белые,

За его за перстни за злачюные,

Выводил его со погреба холодного,

Приводил его в палату белокаменну,

Становил-то он Илью да супротив себя,

Целовал в уста сахарные,

Заводил его за столики дубовые,

Да садил-то он Илью подле себя

И кормил его да ествушкой сахарнею,

Да поил-то питьицем медвяныим.

(Радость Владимира выражается повторением наречия: скорёшенько берет ключи, скоренько отмыкает погреб, а также через типичную былинную формулу, изображающую встречу гостя (здесь Илья) и хозяина (Владимира). Как бы ни были драматичны надвигающиеся события, былина не торопится, она эпически-спокойно фиксирует внимание слушателей на деталях: Владимир берет Илью за ручушки белые, за перстни злаченые, целует в уста сахарные, заводит за столики дубовые, поит питьем медвяным – сохраняются при этом все постоянные эпитеты.)

И говорил-то он Илье да таковы слова:

- Ай же старыя казак да Илья Муромец!

Наш-то Киев-град нынь да в полону стоит.

Обошел собака Калин-царь наш Киев-град

Со своими со войсками со великими.

А постой-ка ты за веру, за отечество,

И постой-ка ты за славный Киев-град,

Да постой за матушки божьи церкви,

Да постой-ка ты за князя за Владимира,

Да постой-ка за Апраксу-королевичну!

(В некоторых вариантах этой былины Илья отвечает Владимиру, что ради него, князя стольно-киевского, он не вышел бы из погреба глубокого. Но ради вдов-сирот, ради Божьих церквей, ради Русской земли он пойдет воевать, и согласен защищать и Владимира. Былина в образе Ильи рисует героя, который готов забыть личные обиды от князя перед лицом той опасности, которая нависла над всей Русской землей.)

Так тут старыя казак да Илья Муромец

Выходит он со палаты белокаменной,

Шел по городу он да по Киеву,

Заходил в свою палату белокаменну

Да спросил-то как он паробка любимого.

Шел со паробком да со любимыим

А на свой на славный на широкий двор,

Заходил он во конюшенку в стоялую,

Посмотрел добра коня он богатырского.

Говорил Илья да таковы слова:

- Ай же ты, мой паробок любимыи,

Верный ты слуга мой безыменныи,

Хорошо держал моего коня ты богатырского! -

Целовал его он во уста сахарные,

Выводил добра коня с конюшенки стоялыи

А й на тот же славный на широкий двор.

А й тут старыя казак да Илья Муромец

Стал добра коня тут он заседлывать.

На коня накладывает потничек,

А на потничек накладывает войлочек -

Потничек он клал да ведь шелковенький,

А на потничек подкладывал подпотничек,

На подпотничек седелко клал черкасское,

А черкасское седюлышко недержано,

И подтягивал двенадцать подпругов шелковыих,

И шпенючки он втягивал булатные,

А стремяночки подкладывал булатные,

Пряжечки подкладывал он красна золота,

Да не для красы-угожества –

Ради крепости все богатырскоей:

Еще подпруги шелковы тянутся, да они не рвутся,

Да булат-железо гнется – не ломается,

Пряжечки-то красна золота,

Они мокнут, да не ржавеют.

И садился тут Илья да на добра коня,

Брал с собой доспехи крепки богатырские:

Во-первых, брал палицу булатную,

Во-вторых, копье брал мурзамецкое,

А еще брал саблю свою острую,

Еще брал шалыгу подорожную,

И поехал он из города из Киева.

(Приведенные здесь формулы – описание седлания коня и изображение богатырских доспехов – могут дословно повторяться во многих былинах, иногда дословно. Красота конской упряжи гиперболизируется.)

Выехал Илья да во чисто поле,

И подъехал он ко войскам ко татарскиим

Посмотреть на войска на татарские.

Нагнано-то силы много множество.

Как от покрика от человечьего,

Как от ржанья лошадиного

Унывает сердце человеческо.

Тут старыя казак да Илья Муромец

Он поехал по раздольицу чисту полю,

Не мог конца-краю силушке наехати.

Он повыскочил на гору на высокую,

Посмотрел на все на три, четыре стороны,

Посмотрел на силушку татарскую -

Конца-краю силе насмотреть не мог.

И повыскочил он на гору на другую,

Посмотрел на все на три, четыре стороны -

Конца-краю силе насмотреть не мог.

(Разные варианты былины почти в одинаковых выражениях рисуют несметное количество воинов противника, и это вполне исторично. В какую бы сторону ни посмотрел Илья с высокой горы, «конца-краю силе насмотреть не мог». Русские летописи сообщают, что в татарском войске прежде всего поражала его многочисленность, и отмечают такую деталь: из-за запаха лошадиного и человеческого пота, исходившего от татарского войска, невозможно было дышать, из-за крика и ржания ничего не было слышно. Близкое к летописному изображение мы видим и в былине: от покрика от человечьего, от ржанья от лошадиного унывает сердце человеческое.)

Он спустился с той горы да со высокия,

Да он ехал по раздольицу чисту полю

И повыскочил на третью гору на высокую,

Посмотрел-то под восточную ведь сторону.

Насмотрел он под восточной стороной,

Насмотрел он там шатры белы,

И у белых шатров-то кони богатырские.

Он спустился с той горы высокии

И поехал по раздольицу чисту полю.

(Илья едет в поисках русских богатырей. В некоторых вариантах былины, а также в былине «Ссора Ильи с Владимиром» встречается эпизод о том, как русские богатыри, оскорбленные и возмущенные тем, что Владимир посадил Илью в подземелье, покидают Киев, не желая больше служить князю. Именно их и разыскивает Илья, понимая, что с таким войском, какое он увидел, по русской пословице, «один в поле не воин», ему нужна помощь всех русских богатырей.)

Приезжал Илья к шатрам ко белыим,

Как сходил Илья да со добра коня

Да у тех шатров у белыих

А там стоят кони богатырские,

У того ли полотна стоят у белого,

Они зоблят-то пшену да белоярову.

Говорит Илья да таковы слова:

- Поотведать мне-ка счастия великого. -

Он накинул поводы шелковые

На добра коня на богатырского

Да спустил коня ко полотну ко белому:

- А й допустят ли то кони богатырские

Моего коня да богатырского

Ко тому ли полотну ко белому

Позобать пшену да белоярову?

Его добрый конь идет-то грудью к полотну,

А идет зобать пшену да белоярову.

Старый казак да Илья Муромец

А идет он да во бел шатер.

Приходит Илья Муромец во бел шатер -

В том белом шатре двенадцать-то богатырей,

И богатыри все святорусские.

Они сели хлеба-соли кушати,

А и сели-то они да пообедати.

Говорил Илья да таковы слова:

- Хлеб да соль, богатыри да святорусские,

А и крестный ты мой батюшка

А й Самсон да ты Самойлович!

Говорит ему да крестный батюшка:

- А й поди ты, крестничек любимыя,

Старыя казак да Илья Муромец,

А садись-ко с нами пообедати.

И он встал ли да на резвы ноги,

С Ильей Муромцем да поздоровались,

Поздоровались они да целовалися,

Посадили Илью Муромца да за единый стол

Хлеба-соли да покушати.

Их двенадцать-то богатырей,

Илья Муромец – да он тринадцатый.

Они попили, поели, пообедали,

Выходили из-за стола из-за дубового,

Они Господу Богу помолилися.

(Какое бы срочное дело ни привело Илью, ни гость, ни хозяева в былине не нарушат этикета, который велит вначале обменяться приветствиями, накормить гостя, помолиться и только после этого говорить о делах.)

Говорил им старыя казак да Илья Муромец:

- Крестный ты мой батюшка Самсон Самойлович,

И вы, русские могучие богатыри!

Вы седлайте-тко добрых коней,

А й садитесь вы да на добрых коней,

Поезжайте-тко да во раздольице чисто поле,

А й под тот под славный стольный Киев-град.

Как под нашим-то под городом под Киевом

А стоит собака Калин-царь,

А стоит со войсками со великими,

Разорить хочет он стольный Киев-град,

Чернедь-мужичков он всех повырубить,

Божьи церкви все на дым спустить,

Князю-то Владимиру да со Апраксой-королевичной

Он срубить-то хочет буйны головы.

Вы постойте-ка за веру, за отечество,

Вы постойте-тко за славный стольный Киев-град,

Вы постойте-тко за церкви те за Божии,

Вы поберегите-тко князя Владимира

И со той Апраксой-королевичной! -

Говорит ему Самсон Самойлович:

- Ай же крестничек ты мой любимыий,

Старый казак да Илья Муромец!

А й не будем мы да и коней седлать,

И не будем мы садиться на добрых коней,

Не поедем мы во славно во чисто поле,

Да не будем мы стоять за веру, за отечество,

Да не будем мы стоять за стольный Киев-град,

Да не будем мы стоять за матушки Божьи церкви,

Да не будем мы беречь князя Владимира

Да еще с Апраксой-королевичной:

У него ведь есте много да князей-бояр –

Кормит их и поит, да и жалует,

Ничего нам нет от князя от Владимира. -

Говорит-то старыя казак Илья Муромец:

- Ай же ты, мой крестный батюшка,

Ай Самсон да ты Самойлович!

Это дело у нас будет нехорошее,

Как собака Калин-царь он разорит да Киев-град,

Да он чернедь-мужичков-то всех повырубит...

Говорит ему Самсон Самойлович:

- Ай же крестничек ты мой любимыий,

Старыя казак да Илья Муромец!

А й не будем мы да и коней седлать,

И не будем мы садиться на добрых коней,

Не поедем мы во славно во чисто поле...

Да не будем мы беречь князя Владимира

Да еще с Апраксой-королевичной:

У него ведь много есть князей-бояр -

Кормит их и поит, да и жалует,

Ничего нам нет от князя от Владимира.

(Обычно в былине Илья трижды обращается к богатырям с призывом постоять за веру, за отечество, за князя Владимира и трижды обиженные на князя богатыри отказываются. В.Я. Пропп считает, что здесь изображается раскол, социальная борьба между простонародьем, интересы которого отстаивают Самсон и другие богатыри, и княжеской элитой перед нашествием татар на Киевскую Русь. Трехкратность повторения какого-то эпизода подчеркивает его особую значимость и помогает понять идею былины.

В этом эпизоде Илья противопоставляется другим русским богатырям. Он воплощает мысли передовой части русского народа, понимавшего, что перед лицом такого грозного врага, который пришел на Русь, не время сводить счеты между русскими, что нужно забыть всякие обиды. Русская земля потому так долго страдала от татарского ига, что в ней не были объединены все национальные силы, и это очень хорошо показывает былина. Илья вынужден один защищать Русскую землю.)

А й тут старыя казак да Илья Муромец,

Он тут видит, что дело ему не полюби,

А й выходит-то Илья да со бела шатра,

Приходил к добру коню да богатырскому,

Брал его за поводы шелковые,

Отводил от полотна от белого,

А от той пшены от белояровой.

Да садился Илья на добра коня,

То он ехал по раздольицу чисту полю,

И подъехал он ко войскам ко татарскиим.

Не ясюн сокол да напускает на гусей, на лебедей

Да на малых перелетных серых утушек -

Напускается богатырь святорусския

А на тую ли на силу на татарскую.

Он спустил коня да богатырского

Да поехал ли по той по силушке татарскоей.

Стал он силушку конем топтать,

Стал конем топтать, копьем колоть,

Стал он бить ту силушку великую -

А он силу бьет, будто траву косит.

(Характерное для былины гиперболическое и одновременно лаконичное изображение битвы одного богатыря с целым вражеским войском, которое он бьет, будто траву косит. Такое сравнение чисто народное, оно могло возникнуть в поэтическом воображении крестьянина-труженика.)

Его добрый конь да богатырския

Испровещился языком человеческим:

- Ай же славный богатырь святорусскии!

Хоть ты наступил на силу на великую,

Не побить тебе той силушки великии:

Нагнано у собаки царя Калина,

Нагнано той силы много множество.

И у него есть сильные богатыри,

Поляницы есть удалые.

У него, собаки царя Калина,

Сделано-то ведь три подкопа да глубокие -

Да во славноем раздольице чистом поле.

Когда будешь ездить по тому раздольицу чисту полю,

Будешь бить-то силу ту великую,

Так просядем мы в подкопы во глубокие -

Так из первыих подкопов я повыскочу

Да тебя оттуда я повыздану.

Как просядем мы в подкопы-то во другие -

И оттуда я повыскочу

И тебя оттуда я повыздану,

Еще в третии подкопы во глубокие -

А ведь тут-то я повыскочу

Да тебя оттуда не повыздану:

Ты останешься в подкопах во глубокиих.

Еще старыя казак да Илья Муромец,

Ему дело-то ведь не слюбилося.

И берет он плетку шелкову в белы руки,

А он бьет коня да по крутым ребрам,

Говорил он коню таковы слова:

- Ай же ты, собачище изменное!

Я тебя кормлю, пою да и улаживаю,

А ты хочешь меня оставить во чистом поле

Да во тех подкопах во глубокиих!

(В былине можно увидеть элементы фантастики. Богатырь может говорить со своим боевым конем, получать от него совет и предостережение об опасности.)

И поехал Илья по раздольицу чисту полю

Во тую во силушку великую,

Стал конюм топтать да и копьем колоть,

И он бьет-то силу, как траву косит, -

У Ильи-то сила не уменьшится.

Он просел в подкопы во глубокие -

Его добрый конь да сам повыскочил,

Он повыскочил, Илью с собой повызданул.

Он пустил коня да богатырского

По тому раздольицу чисту полю

Во тую во силушку великую,

Стал конем топтать да и копьем колоть.

Он и бьет-то силу, как траву косит, -

У Ильи-то сила меньше ведь не ставится,

На добром коне сидит Илья, не старится.

Он просел с конем да богатырскиим,

Он попал в подкопы-то во другие -

Его добрый конь да сам повыскочил

Да Илью с собой повызданул.

Он пустил коня да богатырского

По тому раздольицу чисту полю

Во тую во силушку великую,

Стал конем топтать да и копьем колоть,

И он бьет-то силу, как траву косит, -

У Ильи-то сила меньше ведь не ставится,

На добром коне сидит Илья, не старится.

Он попал в подкопы-то во третии,

Он просел с конем в подкопы-то глубокие,

Его конь да богатырскии

Еще с третиих подкопов он повыскочил

Да оттуль Ильи он не повызданул.

Соскользнул Илья да со добра коня

И остался он в подкопе во глубокоем.

(Былина зафиксировала исторически верную деталь: татары применяли военные хитрости, в частности, устраивали глубокие подкопы – ямы-ловушки, сверху прикрытые тонкими жердями и землей, в которые в разгар боя попадали русские всадники. Эпизод повторяется трижды – былина подчеркивает, что с таким опасным и хитрым противником невозможно сражаться в одиночку даже могучему и бесстрашному русскому богатырю.)

Да пришли татары-то поганые,

Да хотели захватить они добра коня.

Его конь-то богатырскии

Не сдался им во белы руки -

Убежал-то добрый конь да во чисто поле.

Тут пришли татары-то поганые,

Нападали на старого казака Илью Муромца,

А й сковали ему ножки резвые

И связали ему ручки белые.

Говорили-то татары таковы слова:

- Отрубить ему да буйную головушку!

(В героических былинах о борьбе с врагом, как правило, всегда побеждает русский богатырь. Здесь с помощью хитрости татары хватают Илью и берут в плен. Былина постоянно подводит слушателя к мысли о необходимости единения.)

Говорят ины татары таковы слова:

- Ай не надо рубить ему буйной головы -

Мы сведем Илью к собаке царю Калину,

Что он хочет, то над ним и сделает.

Повели Илью да по чисту полю

А ко тем палаткам полотняныим...

Привели его к собаке царю Калину,

Становили супротив собаки царя Калина,

Говорили татары таковы слова:

- Ай, же ты, собака да наш Калин-царь!

Захватили мы да старого казака Илью Муромца

Да во тех-то подкопах во глубокиих

И привели к тебе, к собаке царю Калину,

Что ты знаешь, то над ним и делаешь!

Тут собака Калин-царь говорил Илье да таковы слова:

- Ай, ты, старыя казак да Илья Муромец!

Молодой щенок да напустил на силу на великую,

Тебе где-то одному побить силу мою великую!

(Слова царя Калина еще раз подчеркивают главную мысль былины: с таким врагом «один в поле не воин», необходимы силы всего русского народа.)

Вы раскуйте-тко Илье да ножки резвые,

Развяжите-тко Илье да ручки белые.

И расковали ему ножки резвые,

Развязали ему ручки белые.

Говорил собака Калин-царь да таковы слова:

- Ай же старыя казак да Илья Муромец!

Да садись-ка ты со мной а за единый стол,

Ешь-ка яствушку мою сахарную,

Да и пей-ка мои питьица медвяные,

И одень-ко ты мою одежу драгоценную,

И держи-тко мою золоту казну,

Золоту казну держи по надобью -

Не служи-тко ты князю Владимиру,

Да служи-тко ты собаке царю Калину.

(Калин-царь пытается подкупить Илью, переманить его на свою сторону, что соответствует исторической правде: некоторые русские, в том числе и князья, соблазненные привилегиями от ордынского хана, шли к нему на службу. Здесь, как видим, Калин-царь сам себя называет собакою. Собакою называют Калина и его приближённые.Это не ошибка сказителя, а своеобразие народной поэзии, известное под названием «окаменение эпитетов».Эпитет в таких случаях употребляется кабы в противоречие со смыслом).

Говорил Илья да таковы слова:

- А й не сяду я с тобою да за единый стол,

И не буду есть твоих ествушек сахарниих,

И не буду пить твоих питьицев медвяныих,

И не буду носить твоей одежи драгоценныи,

И не буду держать твоей бессчетной золотой казны,

И не буду служить тебе, собаке царю Калину.

Еще буду служить я за веру, за Отечество,

А й буду стоять за стольный Киев-град,

А буду стоять за князя за Владимира

И со той Апраксой – королевичной.

(В этом эпизоде во всей полноте проявляется характер старшего и наиболее любимого народом русского богатыря. Он прямолинеен, неподкупен, храбр и мудр. Только что выйдя из княжеского подземелья, он не думает ни о своих обидах, ни о мести Владимиру. Он понимает свою главную задачу – бороться за Русскую землю и за ее главу – князя Владимира.)

Тут старый казак да Илья Муромец

Он выходит со палатки полотняноей

Да ушел в раздольице чисто поле,

Да теснить стали его татары-то поганые,

Хотят обневолить они старого казака Илью Муромца,

А у старого казака Ильи Муромца

При себе да не случилось-то доспехов крепкиих,

Нечем да ему с татарами да попротивиться.

Старыя казак Илья Муромец

Видит он – дело немалое.

Да схватил татарина он за ноги,

Так стал татарином помахивать,

Стал он бить татар татарином -

Й от него татары стали бегати.

И прошел он сквозь всю силушку татарскую,

Вышел он в раздольице чисто поле,

Да он бросил-то татарина да в сторону.

(Безоружный богатырь в минуту крайней опасности напрягает все свои силы и воинскую смекалку и невредимым выходит из вражеского стана.)

То идет он по раздольицу чисту полю,

При себе-то нет доспехов крепкиих.

Засвистал в свисток Илья он богатырскии -

Услыхал его добрый конь во чистом поле,

Прибежал он к старому казаку Илье Муромцу.

(Чтобы освободить Русскую землю от врагов, Илье нужно обязательно собрать все воинские русские силы. Он должен получить помощь от богатырей.)

Еще старыя казак да Илья Муромец

Как садился он да на добра коня

И поехал по раздольицу чисту полю,

Выскочил он на гору на высокую,

Посмотрел-то он под восточную под сторону -

А й под той ли под восточной под сторонушкой,

А й у тех ли у шатров у белыих

Стоят добры кони богатырские.

А тут старый-то казак да Илья Муромец

Опустился он да со добра коня,

Брал свой тугой лук разрывчатый в белы ручки,

Натянул тетивочку шелковеньку,

Наложил он стрелочку калюную,

И он спускал ту стрелочку во бел шатер.

Говорил Илья да таковы слова:

- А лети-тко, стрелочка калюная,

А лети-тко, стрелочка, во бел шатюр,

А сними-тко крышу со бела шатра,

Да пади-тко, стрелка, на белы груди

К моему ко батюшке ко крестному,

Проскользьни-тко по груди ты по белыя,

Сделай-ко царапину да маленьку,

Маленьку царапинку да невеликую.

Он и спит там, прохлаждается,

А мне здесь-то одному да мало можется.

(Традиционный эпический мотив посылания заговоренной стрелочки, которая должна принести другим русским богатырям весть о том, что он в опасности и ему нужна подмога,, чтобы они пришли Илье на помощь.)

Й он спустил как эту тетивочку шелковую,

Да спустил он эту стрелочку каленую,

Да просвистнула как эта стрелочка каленая

Да во тот во славныи во бел шатер,

Она сняла крышу со бела шатра,

Пала она, стрелка, на белы груди

Ко тому ли то Самсону ко Самойловичу,

По белой груди ведь стрелочка скользнула-то,

Сделала она царапинку-то маленьку.

Ай, тут славныя богатырь святорусския

Ай, Самсон-то ведь Самойлович

Пробудился-то Самсон от крепка сна,

Пораскинул свои очи ясные -

Да как снята крыша со бела шатра,

Пролетела стрелка по белой груди.

Она царапинку сделала да по белой груди.

Й он скорюшенько стал на резвы ноги.

Говорил Самсон да таковы слова:

- Ай, же славные мои богатыри вы святорусские,

Вы скорешенько седлайте-тко добрых коней,

Да садитесь-тко вы на добрых коней!

Мне от крестничка да от любимого

Прилетели-то подарочки да нелюбимые -

Долетела стрелочка каленая

Через мой-то славный бел шатер,

Она крышу сняла ведь да со бела шатра,

Проскользнула стрелка по белой груди,

Она царапинку дала по белой груди,

Только малу царапинку дала, невеликую:

Пригодился мне, Самсону, крест на вороте -

Крест на вороте шести пудов.

Кабы не был крест да на моей груди,

Оторвала бы мне буйну голову.

(Символический эпизод в былине: Самсон и другие русские богатыри спят, в то время как враг окружил всю Русскую землю, опасность угражает всем, в том числе и Самсону. Сцена пробуждения богатыря от крепкого сна символизирует пробуждение всей Руси и понимание необходимости объединения. Крест на груди святорусского богатыря – символ христианской веры, помогающей и объединяющей весь православный народ в борьбе с врагом-язычником.)

Тут богатыри все святорусские

Скоро ведь седлали да добрых коней

И поехали раздольицем чистым полем

Ко тому ко городу ко Киеву,

Ко тем они силам татарскиим.

А со той горы да со высокии

Усмотрел ли старыя казак да Илья Муромец,

А что едут ведь богатыри чистым полем,

А что едут ведь да на добрых конях.

И спустился он с горы высокии,

И подъехал он к богатырям ко святорусскиим -

Их двенадцать-то богатырей, Илья тринадцатый.

(Показав всю необходимость совместных действий в борьбе с врагом, былина подводит события к тому, что Илья добивается своей цели. Этим эпизодом – объединением всех русских богатырей – заканчивается развитие действия).

И приехали они ко силушке татарскоей,

Припустили коней богатырскиих,

Стали бить-то силушку татарскую,

Притоптали тут всю силушку великую.

(Кульминация сюжета занимает всего четыре строки. Так лаконично, без лишних подробностей былина говорит о победе русских богатырей над вражеским татарским войском: приехали, стали бить, притоптали силушку великую.)

И приехали к палатке полотняноей,

А сидит собака Калин-царь в палатке полотняноей.

Говорят-то как богатыри да святорусские:

- А срубить-то буйную головушку

А тому собаке царю Калину.

Говорил старой казак да Илья Муромец:

- А почто рубить ему да буйную головушку?

Мы свезем-тко его во стольный Киев-град

Да й ко славному ко князю ко Владимиру.

Привезли его, собаку царя Калина,

А во тот во славный Киев-град

Да ко славному ко князю ко Владимиру,

Привели его в палату белокаменну

Да ко славному ко князю ко Владимиру.

Тут Владимир -князь да стольно-киевский

Он берет собаку за белы руки

И садил его за столики дубовые,

Кормил его яствушкой сахарною

Да поил -то питьицем медвяныим.

Говорил ему собака Калин-царь да таковы слова:

- Ай, же ты, Владимир-князь да стольно-киевский,

Не сруби-тко мне да буйной головы!

Мы напишем промеж собой записи великие:

Буду тебе платить дани век и по веку,

А тебе-то, князю, я, Владимиру!

(Развязка былины любопытна. В ней историческая действительность как бы выворачивается наизнанку. Не русские платят дань татарам, как это было свыше двух веков, а татары выплачивают дань русскому князю).

А тут той старинке и славу поют,

А по тыих мест старинка и покончилась.

(Последние две строки – исход, завершение старинки, т.е. былины).

 

ДОБРЫНЯ И ЗМЕЙ

Добрынюшке-то матушка говаривала,

Да й Никитичу-то матушка наказывала:

- Ты не езди-ка во чисто поле,

На тую гору да Сорочинскую,

Не топчи-ка младыих змеенышей,

Ты не выручай-ка полонов да русских,

Не купайся, Добрыня, во Пучай-реке.

Та Пучай-река очень свирепая,

А середняя-то струйка как огонь сечет!

(В этом тексте нет запева, былина начинается с экспозиции. Обычно вначале рассказывается о происхождении героя, его богатырском детстве. Здесь сразу мать дает Добрыне наказ-запрет не ездить в чисто поле, где находятся русские пленники и где течет эпическая, часто упоминаемая в былинах Пучай-река. Название ее напоминает реку Почайну в Киеве, где Владимир Святославич в 988 году крестил киевлян).

А Добрыня своей матушки не слушался.

Как он едет далече в чисто поле,

А на тую на гору Сорочинскую.

Потоптал он младыих змеенышей,

А й повыручил он полонов да русских.

Богатырско его сердце распотелося,

Распотелось сердце, нажаделося –

Он приправил своего добра коня,

Он добра коня да ко Пучай-реке.

Он слезал, Добрыня, со добра коня,

Да снимал Добрыня платье цветное,

Да забрел за струечку за первую,

Да он забрел за струечку за среднюю

И сам говорил да таковы слова:

«Мне, Добрынюшке, матушка говаривала,

Мне, Никитичу, маменька й наказывала,

Что… Пучай-река очень свирепая,

А середняя-то струйка как огонь сечет!

А Пучай-река – она кротка-смирна,

Она будто лужа-то дождёвая!»

(Завязка обычно начинается с описания героя, его богатырских доспехов, седлания коня. Здесь же завязка сюжета начинается с нарушения запрета. Добрыня недооценивает предупреждение матери об опасности).

Не успел Добрыня словца смолвити –

Ветра нет, да тучу нанесло,

Тучи нет, да будто дождь дождит,

А й дождя-то нет, да только гром гремит,

Гром гремит да свищет молния –

А как летит Змеище Горынище

О тех двенадцати о хоботах.

А Добрыня той Змеи не приужахнется.

(Развитие действия начинается с появления Змея или Змеи – пол чудовища неясен. Во всех вариантах подчеркивается его связь с громом, молнией, дождем, водой – с губительными для человека стихиями природы, которых богатырь не боится).

Говорит Змея ему проклятая:

«Ты теперича, Добрыня, во моих руках!

Захочу – тебя, Добрыня, теперь потоплю,

Захочу – тебя, Добрыня, теперь съем-сожру,

Захочу – тебя, Добрыня, в хобота возьму,

В хобота возьму, Добрыня, во нору снесу!»

Припадает Змея как ко быстрой реке,

А Добрынюшка-то плавать он горазд ведь был:

Он нырнет на бережок на тамошний,

Он нырнет на бережок на здешний.

А нет у Добрынюшки добра коня,

До нет у Добрыни платьев цветныих –

Только-то лежит один пухов колпак,

Да насыпан тот колпак да земли Греческой.

Он шибнет во Змею да во проклятую –

Он отшиб Змее двенадцать да всех хоботов.

Тут упала-то Змея да во ковыль-траву.

(Кульминация – победа Добрыни над Змеем. По мнению исследователей, «колпак замли Греческой», которым Добрыня побеждает Змея, – это головной убор духовных лиц и паломников, побывавших в Византии, ко

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...