Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Вне цехов: прислуга и поденщики




 

Столица предоставляла гораздо более широкий спектр занятости и видов труда, чем тот, о котором говорится в уставах ремесленных цехов. Были труженики, о которых реже упоминается в письменных источниках, ибо даже если у них и было постоянное место работы и хорошее жалованье, условия их оплаты и найма определялись в частных договорах, возможно устных, – во всяком случае, у них было мало шансов сохраниться в архивах.

Это относится к домашней прислуге, штат которой был весьма велик В самом деле, даже семьи со скромным доходом нанимали юную служанку или молодого слугу. На положении домашней прислуги жили большинство женщин, зарабатывающих себе на жизнь: от родственницы, получавшей стол и кров за работу по дому, до экономок, включая всякого рода горничных и служанок. Мужчин тоже нанимали в услужение. Как только семья начинала жить в достатке, в доме появлялась смешанная прислуга и работы распределялись соответственно полу.

Автор «Парижской домохозяйки» придает важное значение таким конкретным и привычным аспектам, поскольку речь идет о советах молодой супруге. Наем и управление прислугой занимают в книге важное место. Ясно, что рассматривается дом богатого нотабля, получающего солидный доход, чья супруга должна поддерживать свой статус. Ей не приходится самой выполнять работу по дому с помощью одной-двух служанок, так что мы получаем обзор возможностей, предоставляемых наемным рабочим такого рода большим городом и его богатой и могущественной элитой.

Женская прислуга находилась под властью экономки, которая распределяла работу и следила за ее выполнением. (В «Парижской домохозяйке» речь идет о зрелой женщине, Жанне Бегинке, – возможно, одной из тех благочестивых мирянок, которые не входили в парижскую общину бегинок, – то есть о такой, чья нравственность и добродетель оградят юную супругу от грехов, свойственных молодым богатым женщинам, окруженным соблазнами.) Хозяйка дома осуществляла лишь общий надзор. Ремонт парижского особняка, содержание сада и сношения с загородным домом находились в руках слуг-мужчин, за которыми присматривал управляющий, занимающийся также лошадьми, собаками и ловчими соколами – эта сфера не входила в ведение хозяйки дома. (Хозяин обращался непосредственно к управляющему, когда надо было ухаживать за этими животными, в особенности за лошадьми, а молодой жене говорил, что она в это время может отдохнуть или развлечься.) Однако именно супруга нанимала, оплачивала и увольняла слуг и служанок с помощью экономки и управляющего.



Условия найма варьировались в зависимости от того, нанимали слуг для выполнения определенной работы, на определенный срок или на год. Добропорядочный мещанин объясняет своей жене, что помощники, нанимаемые для различных работ, – зачастую грубые и невоздержанные люди и что для их найма она должна взять себе в помощь управляющего, который лучше сумеет подобрать тихих и покладистых поденщиков. Он уточняет, что рекомендуется ясно определить с самого начала условия труда и его оплаты, ибо многие из тех, кто ищет работу, говорят: «Монсеньор, тут труд невелик, и делать-то нечего; вы мне заплатите достаточно, и я буду доволен тем, что вы мне дадите», а когда их наймут и работа будет выполнена, они требуют: «Сеньор, трудиться пришлось больше, чем я думал: надо было сделать то, потом это, и так далее», и если не уплатить им то, что они требуют, они вас выбранят, а потом пустят о вас дурную славу.

В том, что касается специализированного труда или найма на год, автор «Домохозяйки» объясняет, что хозяйка дома должна навести справки о прежних хозяевах нанимаемого человека. Он также рекомендует проследить, чтобы жалованье выплачивалось вовремя – тогда не будут накапливаться долги, которые впоследствии порождают споры и тяжбы. Счета надлежит вести со всем тщанием. В тексте содержится намек на грамоты или другой документ, но также на деревянные таблички, на которых помечается зарубками оговоренная сумма: такой метод не требует навыков чтения и знания цифр, но по надежности равен письменному договору. Полагаться только на память рискованно, ибо «заимодавцы всегда помнят большую сумму, а должники – меньшую».

На год слуг нанимала непосредственно супруга, чтобы те знали, кто ими командует, но автор «Домохозяйки» добавляет, что, если прислугу нужно уволить или заменить, супруга может «в частном порядке» посоветоваться с управляющим. Такой наем еще в большей степени, чем сезонные работы, требует предварительного наведения справок о человеке. Хотя автор приводит примеры среди женской прислуги, он уточняет, что в отношении мужчин надлежит провести то же расследование, и добрый буржуа подсказывает, какие следует задавать вопросы. Есть ли у горничной знакомства в городе? Почему она ушла с предыдущего места? Следует расспросить прежнего хозяина, можно ли доверять служанке, не слишком ли она болтлива, не прикладывается ли к бутылке, и в любом случае надо проявлять осторожность. Служанки, являющиеся просить места сами, наверняка имеют какой-то грешок за душой, а иностранки, возможно, оставили свое отечество из-за плохой репутации, ибо «если бы они были безупречны, то были бы хозяйками, а не служанками». Короче, супруга должна заручиться самыми надежными гарантиями, прежде чем вводить в свой дом горничных и служанок. Если предварительное расследование дает удовлетворительный результат, новенькая должна назвать свое имя, место рождения, имена отца и матери и нескольких родственников с указанием места их проживания; все эти сведения управляющий заносит в счетную книгу. Как узнать, порядочна ли горничная? Здесь тоже подозрительность – основа безопасности. Если кандидатка громко разговаривает, она будет заносчивой и наглой и станет злословить о вас, когда покинет ваш дом; если она осыпает вас чрезмерной лестью, значит, хочет в чем-то обмануть. Окажите предпочтение краснеющей молчунье, но уж тогда обращайтесь с ней как с дочерью.

Хозяйка должна вести дом и организовывать работу слуг. Именно она распределяет работу и следит за тем, чтобы прислуга не слонялась без дела, но в действительности ее роль сводится к присмотру за исполнением конкретных поручений экономки или управляющего. В книге даются практические рекомендации. Не допускать, чтобы, получив задание, слуга сказал: «Время терпит, успеется» или: «Сделаю завтра с утра пораньше». Нельзя давать задание, ни к кому не обращаясь, – только лично тому или иному слуге или служанке, иначе каждый свалит на другого и ничего не будет сделано.

Хорошая хозяйка должна уметь распределять время отдыха и приема пищи. Ей дают советы по поводу кормления прислуги. Она должна предоставлять им в определенное и подходящее время сытную пищу: одно плотное блюдо, питье в достаточном количестве и велеть им есть много, хорошо запивать, не разговаривая и не засиживаясь за столом, ибо как только они расставят локти на столе и начнут мечтать «о небесных пирожках», пора им выходить из-за стола и снова приниматься за работу. Автор добавляет пословицу, как часто делает, чтобы подчеркнуть свою мысль: «Когда слуга начинает проповедовать за столом, а конь пастись на лугу, пора их оттуда гнать: хорошенького понемножку».

Если прислуга заболеет, хозяйка «добросердечно и милосердно» позаботится о лечении, как она заботится о том, чтобы она имела достойное жилье и отопление в холодную пору. Особый совет касается молодых служанок – пятнадцати-двадцати лет, уточняет автор. Их следует поместить подле покоев хозяйки, в комнатах, куда нет легкого доступа снаружи, чтобы легче было присматривать за ними и защищать.

В обязанности хозяйки дома входит следить за хорошим поведением прислуги, она должна поучать и одергивать слуг, когда те поступают дурно, в частности, когда божатся «кровью проклятых лихорадок», «кровью проклятой недели» или «кровью проклятого дня». Автор «Домохозяйки» объясняет, что честная женщина не должна ни понимать таких выражений, ни говорить о крови. Служанки не должны произносить слов «м…да» и «ж…па», делать неприличные намеки, обзывать друг друга шлюхами или потаскухами, поскольку «честные женщины» не знают, что означают такие слова.

После таких рекомендаций нравственного порядка автор конкретно перечисляет основные виды работ, выполняемых в доме: ежедневно мести пол и смахивать пыль в зале, где принимают посетителей, а также в спальнях, мыть и чистить кухню и всё, что к ней относится, чистить и чинить одежду и белье, проветривать меха, не забывать кормить домашних животных – собачек и птиц в клетке. Эта работа внутри дома распределяется и контролируется непосредственно экономкой. Внешние и сельскохозяйственные работы входят в зону ответственности управляющего: например приобретение кормов для овец, лошадей, быков, домашней птицы. Хозяйка дома проверяет, всё ли исполняется должным образом. В частности, следит за тем, чтобы экономка и управляющий правильно вели счета и бумаги: так, количество скота, ягнят, телок, свиней, а также птицы следует регулярно помечать, чтобы можно было проследить за его увеличением или уменьшением. Хозяйка должна требовать письменных отчетов и счетов обо всем, что касается дома, чтобы все, до самой последней служанки, знали, что от нее ничто не укроется и что она все может проверить.

Разумеется, здесь описан случай многочисленной прислуги, которой приходится управлять экономке и управляющему. Наверняка обоих нанимали, исходя из их образованности, умения читать, писать и вести счета. Однако в этом не было ничего исключительного. В Париже буржуа, цеховые мастера и, разумеется, судейские использовали письмо в повседневной жизни, но долго хранить эти бумаги, счета, письма и частные архивы не было причин.

Чтобы как следует командовать и добиваться послушания, нужно также обладать познаниями, позволяющими решать проблемы большого дома, вот почему в «Домохозяйке» содержатся рецепты всякого рода. Самые длинные – кулинарные, но к ним примешиваются и «полезные советы»: как лучше чистить одежду и кожу, хранить запасы вина и виноградного сока, зерна, сала и жира, гороха и бобов. Поднаторев в таких вещах, молодая хозяйка лучше сумеет исполнять свою роль, которая состоит не в том, чтобы самой работать в парижском особняке, на ферме и в загородном доме, а в том, чтобы хорошо руководить теми, кто выполняет эту работу. Невозможно точно сказать, сколько людей находилось в подчинении у хозяйки дома, но наверняка больше десяти. А в Париже было много таких больших домашних хозяйств.

Таким образом, столица являла собой обширный рынок труда, привлекая мигрантов из провинций и деревень. Не всем удавалось подыскать себе хорошее место у буржуа, даже не столь обеспеченного, как автор «Домохозяйки». Нужно представить себе поток поденщиков, разнорабочих, людей, перебивавшихся случайным заработком и перепродажей всякого рода вещей, повседневная жизнь которых колебалась между бедностью и нуждой; о них не сохранилось упоминаний в письменных источниках, за исключением случаев, когда их преследовали по суду или оказывали им благотворительность. В период экономической депрессии или политических волнений власти и руководство говорят о них как об опасности, поскольку их много, они стекаются в Париж, а бедствия того времени делают их завистливыми и неукротимыми.

 

Бурный мир труда

 

До середины XIV века мир парижских наемных работников, мастеров и подмастерьев был, в целом, стабилен, справлялся со своими проблемами и обеспечивал покой и порядок. Век, начавшийся с эпидемии черной чумы и закончившийся завершением Столетней войны, нарушил этот образ стабильности и порядка. Конечно, и до 1348–1350 годов парижский люд волновался, а внутри цехов существовало резкое противостояние наемных работников и работодателей. Однако конфликты удавалось разрешить, и они лишь изредка выливались в уличные бунты или открытый мятеж. В 1306 году, когда после «валютных преобразований» парижские домовладельцы попытались потребовать у жильцов (в основном людей наемного труда, слуг или бедных мастеров) вносить арендную плату полновесными деньгами, то есть увеличить ее примерно на треть, разразился бунт. Парижане решили, что за этим стоит купеческий старшина Этьен Барбетт, и разъяренная толпа разграбила его имение. В том же порыве парижане осмелились напасть на людей короля и его запасы. Серьезное преступление, которое скорое на расправу, но любящее торжественность правосудие сурово покарало: арестованных вожаков казнили, а их тела выставили у городских ворот.

Прочие социальные конфликты, грозившие перерасти в бунт «заводских людей», не достигли стадии открытого и повсеместного насилия. Это были столкновения между цехами, обвинявшими друг друга в нечестной конкуренции, долгах и мошенничестве, которые удавалось уладить самим цехам или, если это было невозможно, феодальному правосудию, королевскому прево, а в последней инстанции – парламенту.

Зато с приходом Великой чумы расстановка сил изменилась в пользу трудящихся и мелких лавочников. Эпидемия выкосила рабочую силу, и те, кто выжил, стали требовать увеличения жалованья. В великом ордонансе Иоанна Доброго от 1350 года говорится обо всех трудящихся, которые находятся вне рамок и защиты цехов и их общины. Король, по совету парижских нотаблей и буржуа, запретил работодателям и наемным рабочим уговариваться о плате за труд, превосходящей ту, что была до чумы, иными словами, установил максимальную оплату труда на уровне, предшествующем мору. Эту меру не соблюдали со всей строгостью, но она свидетельствует об общих опасениях и требованиях, поступающих от элиты. Нотабли и власти хотят затормозить процесс, который кажется им возмутительным и приводит к переплате за труд. В ордонансе высказывается сожаление о том, что все, мужчины и женщины, предпочитают сидеть без работы или ходить по кабакам, чем работать по старым расценкам. Отсюда был только один шаг до недовольства своим подчиненным местом в обществе. Вспышки насилия, отметившие собой тот период, заставляли думать, что этот шаг был сделан.

Главные политические кризисы в королевстве, имевшие большой резонанс во французской столице, привели к восстаниям: Этьена Марселя в 1358 году, майотенов в 1382 году и кабошьенов в 1413 году. История этих жестоких событий выходит за рамки повседневности, но выводит на сцену городские массы, заполнившие улицы, открывшие тюрьмы и устроившие расправы без суда и следствия. По словам хронистов, среди них была прежде всего отчаявшаяся беднота, разорившиеся ремесленники, люди из низших социальных слоев, которые уходили к разбойникам, авантюристам и преступникам всякого рода, каких всегда было немало в большом городе. По словам современников, а позже историков, ими манипулировали политические фракции: в XIV веке – наваррцы, в XV – бургиньоны. Восставшая толпа была своего рода орудием крупной парижской буржуазии, пытавшейся усилить свою политическую роль. С интересующей нас точки зрения ясно, что эти мятежники, повстанцы (которые в целом заплатили дорогую цену за свой бунт) не выдвигали конкретных социальных и политических требований, но слушали тех, кто говорил им о достоинстве, об улучшении социального положения и, разумеется, о лучших жизненных условиях, и шли за ними. В этот период наметились пока еще неясные формы требования демократии, равенства, справедливого распределения налогового бремени и расходов, связанных с войной и обороной королевства. (Термин «демократия» надо принимать условно, но Б. Гене рассматривает как демократическое течение комплексные требования о разделении властей, финансовом контроле и говорит о «демократии привилегированных».) Восстание в Париже в 1413 году возглавил ремесленный цех мясников – одновременно богатый и мало уважаемый. В нем были замешаны все крупные рода парижских мясников. Королевская власть, с честью вышедшая из этого испытания, стала опасаться, как бы профессиональные организации, какими являлись ремесленные цехи, не превратились в очаг неповиновения и бунтарства. Такими опасениями (возможно, необоснованными) была окрашена вся социальная политика власть имущих как в столице, так и во всем королевстве. Они не исчезли даже после восстановления мира.

Один момент заслуживает внимания при анализе сложных событий, касавшихся не только Парижа и парижан. Мастеровые и работники столицы, как и преподаватели университета, магистраты и духовные лица, имевшие семьи в Париже, могли лишь следовать за ходом событий и пытаться к ним приспособиться. Фактически они стали англо-бургиньонами и испытали на себе катастрофические последствия всеобщего кризиса, который вышел за рамки их собственного политического выбора, если таковой имел место.

Во второй половине XV века, когда в Париже восстановился внутренний порядок и мир с чужеземцами, когда город смог залечить раны, а его жители вновь приступили к мирному труду, среди хорошо организованных ремесленных цехов, зарегистрировавших свой устав, а затем изменявших или дополнявших его при новом утверждении, произошли структурные изменения. Так, среди обработчиков дерева выделились столярные и плотницкие цехи. Точно так же аптекари отделились от бакалейщиков. Здесь важен не столько точный анализ всех этих изменений, связанных с конкретными обстоятельствами, сколько главное событие, а именно сохранение и укрепление организации такого типа, просуществовавшей до Революции 1789 года.

Но на заре Нового времени некоторые ремесла стали считать корпорации слишком стеснительными, и ремесленники принялись селиться в пригороде, за городскими стенами, вне контроля со стороны парижских ремесленных цехов. Именно в этот момент общая картина корпораций стала разрушаться, что историки зачастую принимают как данность, в то время как внутренние ограничения, в частности необходимость изготовления «шедевра», закрывающие доступ к званию мастера для самых бедных людей, становились жестче, при этом число исключений и привилегий, предоставляемых детям мастеров, росло. Разрыв между наемными работниками и мастерами увеличился, и ученики и подмастерья начали создавать собственные организации для защиты своих интересов. Это значит, что под маской непогрешимой преемственности, создаваемой уставами, происходили радикальные изменения.

 

 

Глава восьмая
Система солидарности, навязанные связи и личные привязанности

 

Повседневная жизнь парижан была организована внутри сложных социальных систем со сложившейся строгой иерархией, считавшейся незыблемой. В ту эпоху обитателям великой столицы их город представлялся таким местом, где можно обрести своего рода социальную безликость, пространством свободы, где можно стряхнуть с себя тяжелые семейные узы, пренебречь ограничениями, навязанными социальным положением, зажить по-другому. Большой город способствовал развитию объединений по собственному выбору, например товариществ, которые гарантировали своим членам помощь и поддержку. Больше свободы, больше солидарности между равными – вот черты, предвосхищающие современное общество.

Однако эти системы солидарности или организации труда, которые выбирали для себя средневековые люди, обладали ограниченными возможностями и ставили перед собой скромные цели. Они не стремились ни к каким радикальным социальным потрясениям, не ставили под вопрос ни формы правления, ни гегемонию Церкви. Впрочем, Церковь их и вдохновляла: она представляла образец общин равных людей (например, аббатство или коллегия), узаконивала солидарность, требующую равенства между членами группы, или необходимость делиться и перераспределять богатства.

Такие аспекты трудно выявить из документов. Они представляют собой этап длительной и постепенной эволюции, которая далеко не закончилась к концу XV века. Их можно выявить только по контрасту. С этой целью мы рассмотрим три момента: изменения в семейной среде, место женщин в лоне семьи и в мире труда и, наконец, круговую поруку, которую с XIX века представляли как прообраз профсоюзов.

 





©2015- 2017 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов.