Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Женщины, обретшие свободу благодаря труду





 

Прежде нужно сказать несколько слов о методе анализа, используемом не только применительно к женщинам из списка парижских налогоплательщиков. Когда в наименовании хозяина двора за именем и прозвищем идет название ремесла, нет никаких проблем: речь действительно о профессии налогоплательщика. Но таких уточнений очень мало. Применительно к женским дворам их всего семьдесят пять, то есть примерно 5 процентов.

Другие указания на ремесло могут происходить из прозвания, следующего за именем, данным при крещении. Таких указаний – «прозвище-профессия» – больше всего: пятьсот двадцать пять, то есть 35,5 процента от общего числа женщин. Стоит ли их рассматривать как точную информацию? В записях типа «Агнесса-прачка», «Жанна-перекупщица» или «Жанна-портниха», вероятнее всего, действительно говорится о ремесле женщины, которая упомянута только по имени, без прозвища или фамилии. Это касается многих парижанок из списка Малых. Но возможно, что это просто прозвище, не дающее указаний на ремесло, которым женщина действительно занималась. Если после прозвища указано другое ремесло, тут уж ничего не перепутаешь, однако ясные указания – редчайший случай. Я нашла только три примера: Жанна Портниха, хлеботорговка; Маргарита Кузнечиха, хозяйка таверны; Алиса Каменщица, шелковая ткачиха. Такие «профессиональные» прозвища происходят от ремесла (или прозвища) мужа, если супруга участвовала в работе его мастерской, лавки или небольшого предприятия. Вот, например, Эделина Грузчица, платящая восемь су, и ее зять, указанный только по имени, – Аман, платящий двадцать су. Эта семья грузчиков поселилась на берегах Сены, в 1297 году к ней примкнул зять; что же до матери, Эделины, прозвище и ремесло которой совпадают, трудно сказать, участвовала ли она лично в разгрузочных работах. Нужно ли принимать за «прозвание супруги» названия ремесел, относящихся к перевозкам или строительству, которые получили форму женского рода, как, например, в случае Алисы Каменщицы – наверняка жены или дочери «Каменщика», которая, как мы видели, сама занималась изготовлением шелковых тканей? Но вот вам Маргарита де Шаллоэль, плотничиха. Не стоит фантазировать дальше, ибо списки не позволяют сделать бесспорных выводов. Но в целом такие наименования указывают на профессию, и возможные отдельные ошибки не имеют большого значения для исследования в целом; информация, полученная из названий ремесел, создает достоверную общую картину.



Зато неуверенность другого рода преодолеть гораздо сложнее. В самом деле, в большинстве записей не содержится никакого указания на ремесло или общественное положение – ни точных сведений, ни намеков. Без всякого сомнения, эти люди в большинстве своем занимаются какой-то деятельностью, на которой основаны их доходы, позволяющие высчитывать налоги. Это также подтверждается счастливым совпадением некоторых сопоставлений. «Тирфер» в других источниках именуется как Жанна Тирфер, или Жанна Тирфер, садовница, или даже госпожа Жанна Тирфер; Агнесса Пахотница в других списках именуется лавочницей; Изабо Костоправка в других списках названа Изабо-знахаркой; Алиса де Варвиль названа также Алисой-белошвейкой или Алисой, белошвейкой из Вервиля. Упомянем еще Жаклин Вивьен, жену Робера Вивьена, называемую также «Жаклин Вивьен, галантерейщица». Очень может быть, что некоторые из женщин, не называвших своего ремесла, жили за счет ренты и своего состояния, но это не являлось правилом для женских дворов, облагаемых налогом, о чем можно судить по списку Малых. Итак, будем придерживаться того, что сообщает нам реестр 1297 года, поскольку такого рода «моментальный снимок» не претендует на роль полной картины или исчерпывающего образа парижанок конца XIII века.

По числу записей самыми распространенными являются пять ремесел: перекупщицы, горничные (соответственно сорок четыре и сорок две записи), шляпницы, швеи и прачки (примерно по двадцать пять записей).

Таким образом, мы видим, что в 1297 году парижанки работали в сфере питания: перекупщики и перекупщицы продавали в розницу всякого рода съестные припасы, как нынешние бакалейщики. Они также часто становились горничными, то есть прислугой в доме мещан, где занимались уборкой, ходили за покупками, обихаживали хозяина с хозяйкой. Под их властью находились служанки и «казачки». В списках их имя часто соседствует с именем хозяина или хозяйки. В большинстве записей указано, что они служат горничными в таком-то доме под властью мужчины, другие приписаны к женскому двору. Такие женщины названы только по имени, данном при крещении, с пометкой «горничная такого-то»; одна женщина записана даже без имени, просто как «и его горничная». Все эти указания подтверждают, что личность таких женщин определена посредством дома, в котором они служат (дом указан через его хозяина), а также их подчиненным положением, однако они получают жалованье, чем и объясняется их статус налогоплательщиц; разумеется, за исключением трех случаев («Лоран де Болье – 70 су, Агнесса, его горничная, – 8 су; Жак Жансьен – 16 ливров 10 су, Агнесса, его горничная, – 8 су; Жеффруа Кокатрикс – 15 ливров, Жанна, его горничная, – 6 су»), все горничные присутствуют в списке Малых.

Три остальных ремесла говорят о производстве, связанном с текстилем (швеи), изготовлением предметов туалета и одежды (шляпницы) и со стиркой белья (прачки). Первый взгляд на женскую работу не приносит сюрпризов: он вписывается в старую схему распределения работ между полами в том виде, в каком ее представляли моралисты, проповедники и прочие традиционалисты среди мужчин. И все же есть нюансы: встречается много мужчин-швецов, некоторые даже занимались стиркой, а один назван горничным. Так что предстоит произвести более углубленное исследование, чтобы установить истинное положение дел с распределением труда.

Записи, касающиеся трудящихся женщин, весьма разнообразны и образуют далеко не полный список. Их можно распределить по главным видам деятельности, чтобы составить представление о доле женского труда – согласно налоговой картине 1297 года.

Количество записей, относящихся к каждой группе, округлено и имеет в данном случае лишь относительное значение. Три группы вычленяются из трех других, не столь хорошо представленных. Первая группа ремесел, относящихся к обработке тканей, пошиву одежды и изготовлению украшений и предметов туалета, набрала двести двадцать пять записей. В их числе есть двадцать две прядильщицы шелка и ткачихи; в цеховых уставах XIII века ясно указано, что обработка шелка в Париже – женское дело, налоговые источники это подтверждают. Девять ткачих, восемь «бахромщиц», пряхи и другие работницы, обрабатывавшие лен, шерсть или коноплю, четыре белошвейки, две вышивальщицы, три гобеленщицы также свидетельствуют о том, что этими ремеслами могли заниматься женщины, и это предусмотрено уставом. В швейной области встречаются двадцать пять швей и двадцать пять шляпниц плюс пять изготовительниц головных уборов без всяких уточнений (в ремесленных уставах различали изготовителей шляп с цветами, фетровых шляп и суконных), пять старьевщиц, три галантерейщицы (они занимались торговлей богатыми украшениями), три кошелечницы, две женщины, шившие штаны или торговавшие ими, одна продавщица павлиньих перьев, которыми украшали головные уборы. Порой ремесло указано не так, как оно обозначено в уставе, а по типу конкретной деятельности: так, встречаются: «торговка нитками», женщина, «сматывающая пряжу в клубки», еще одна, шьющая сумы для милостыни, и две, изготовляющие ночные колпаки.

Вторая группа объединяет ремесла, связанные с пищевым сектором; в ней сто десять записей. Больше всего перекупщиц, но есть еще десять булочниц и одна-две «вафельницы», восемь «пирожниц» (слава парижских пирожков с мясом была велика, Э. Дешан написал стихи с рефреном «Прощай, Париж, прощайте, пирожки»), восемь зеленщиц, восемь «птичниц», торговавших яйцами и птицей, четыре торговки требухой, четыре торговки рыбой и три – селедкой, четыре торговки сыром, четыре молочницы, три торговки пивом; совершенно точно, что женщины могли заниматься любой деятельностью, связанной с питанием. Налоговые источники преуменьшают их число, а следовательно, значение: заявлено только об одной «мясничихе», но многие супруги мясников наверняка работали вместе с мужем, торгуя с прилавка, а четыре торговки требухой и пять – кровяной колбасой свидетельствуют о том, что женщины могли заниматься и таким ремеслом.

Третья группа более разношерстна, однако ее объединяет одна общая черта: изготовление и продажа предметов повседневного спроса для всех классов парижского общества, любой запрос скромного или богатого клиента мог быть удовлетворен. Здесь встречаются пять торговок воском; домашним освещением занимаются девять свечных торговок и одна торговка лампами; восемь торговок горшками трудятся для простого люда, а торговка хрусталем – только для состоятельной публики. Несколько «сыромятниц», несколько изготовительниц ремней заняты в скорняжном и кожевенном производстве. Упомянуты и женщины, запасавшие дрова, изготовлявшие веревки и различные чехлы и ножны. К этому надо добавить торговок пергаментом, бочками, стеклом. Неужели женщины-налогоплательщицы, о семейном положении которых ничего не известно, в самом деле занимались такими ремеслами, требующими специальной подготовки? Будучи вдовами, они могли заниматься ими на условиях, определенных уставом; обычно от них требовали доказать свои навыки в присутствии присяжных или взять умелого слугу. Но в большинстве записей о женских дворах не говорится о положении женщины, наследующей своему мужу. Такие колебания в интерпретации скудных сведений напоминают о том, что по источникам одного типа не воссоздать реальной ситуации, и нормативных актов для этого недостаточно.

За этими тремя группами идут еще три, в каждой из которых от семи до пятнадцати записей. Первая объединяет «сельскохозяйственные» ремесла и транспорт, включая «грузчиц». В ней две торговки сеном, одна – овсом, цветочница, две пастушки и одна коровница. Помимо «грузчиц» есть одна лодочница, но перемещение грузов на собственных плечах или на вьючных животных (деятельность, жизненно необходимая в большом городе) не приносит больших доходов, а потому о нем почти не упоминают, когда необходимо иметь некоторое имущество или доходы, чтобы платить налог.

Две остальные группы соответствуют видам деятельности, которыми чаще занимаются мужчины. Речь идет об обработке металлов и о строительстве. Обнаружились одна оружейница (которая продает или делает доспехи), одна торговка полосовым железом (жена торговца?), одна кольчужница (жена изготовителя кольчуг?), одна ножовщица, три «кузнечихи», две изготовительницы гвоздей и три – булавок, одна женщина-слесарь… Снова возникают всё те же вопросы: можно ли опираться на названия ремесел? Плотница и пять штукатурщиц вновь ставят в тупик. Наконец, три «знахарки» и две повитухи напоминают о роли женщин в деятельности, связанной со здравоохранением, а «школьная учительница» – о воспитании девочек. Напротив, три «мэрши», «превотша», «землемерша» и т. д. – жены мэра, прево, землемера.

В завершение исследования надлежит сделать несколько замечаний. Разумеется, пройдясь по спискам налогоплательщиков, мы не изменили в корне уже существующих представлений: парижанки, как и другие женщины средневекового Запада, находились под защитой или опекой мужчин – отца, мужа. Как объясняет автор «Парижской домохозяйки», жена доброго буржуа должна вести дом, помогать мужу сберегать его состояние и способствовать поддержанию его общественного положения. Это в еще большей мере касается благородных дам, которые утруждали свои руки, лишь занимаясь вышиванием, – и день чем-то занят, и можно устоять перед греховным соблазном. Учитывая влияние этих социальных и идеологических образцов, можно ли полагать, что большинство парижских налогоплательщиц, перечисленных в списке 1297 года, расценивали свой труд как обязанность, не приносящую им ни почета, ни свободы? Или же, особенно по прошествии времени, в конкретном и неоспоримом месте женщин в мире мастерских и лавок следует видеть некое проявление современности, порожденное большим городом? Ни из какого текста не узнать напрямую, что думали женщины-труженицы. Но те из них, кто держали рукодельню, распоряжались подмастерьями и пользовались уважением в своем цехе, могли на собственном опыте открыть для себя форму свободы, ради которой стоило трудиться. Во всяком случае, они сыграли свою роль в процветании Парижа, возможно, не столь большую, как мужчины, но неоспоримую.

Анализ рядового женского трудящегося населения, основанный на налоговых источниках 1297 года, относится к определенному периоду в истории столицы – периоду экономического роста, способствовавшего фактическому раскрепощению. В последующие два века ситуация изменилась. Начало XV века, эпоха кризисов и войн, было очень тяжелым временем, и множество семей из-за гражданской войны арманьяков и бургиньонов, а также в связи с иноземным нашествием были вынуждены бежать из города и могли рассчитывать лишь на родственников, оставшихся в Париже, чтобы спасти хотя бы часть своего достояния. Самым бедным было нечего спасать и уже нечего искать из-за экономического кризиса, поразившего столицу в 1420–1450-х годах.

Налоговые источники, опубликованные Жаном Фавье, который подробно комментирует списки 1421, 1423 и 1438 годов, позволяют уловить черты грубой реальности. Весьма показательны в этом плане списки дворов, освобожденных от налогов, поскольку их изначально обложили чересчур высокой пошлиной (они содержатся в реестре налогоплательщиков за 1421 год). Девять женщин из шестидесяти, фигурирующих в списке, освобождены от налогов, потому что это вдовы, оставшиеся без средств (пять случаев), одна скончалась, не оставив ничего, одна слепа и еще одна, названная «барышней», понесла тяжелые финансовые убытки. Распределители налогов, которые не стали терять время и трудиться понапрасну, записывая бедняков или изгнанников, с которых нечего было взять, все же обложили пошлиной обедневших, приняв их за платежеспособных зажиточных людей. Такие ошибки показывают масштаб бедствий и разорения. В списке есть еще трое мужчин, которых освободили от налогов, поскольку они содержат семью. Но в этом перечне наряду с теми, у кого «ничего нет», кого нет на месте и с кого нельзя взыскать налог, поскольку «неизвестно, где их искать», есть и другие, которые не платят, потому что пользуются привилегиями, не учитывавшимися в первом списке: военные на действительной службе, люди, занимавшиеся сбором «займа», несколько непарижан, которые платят налоги по месту жительства. Эти списки тоже создают образ женщин и показывают их роль в тот военный период. В числе парижан, платящих самые высокие налоги, есть несколько женщин, но в целом в этот период женщины-налогоплательщицы занимают более скромное место по сравнению с эпохой Филиппа Красивого, когда число женских дворов превышало 14 процентов. В перечне 1421 года указано 9,6 процента женских дворов, в списке 1423-го – 4,5 процента, а в реестре 1438-го – 5,8 процента. Такое сокращение трудно недооценить, оно выражает ослабление роли женщин в столичном обществе. Когда мир был восстановлен и дела вновь пошли на лад, похоже, что в процессе всеобщего движения за «восстановление порядка» во второй половине XV века женщины не вернули себе независимости, считавшейся излишней; наоборот, женский труд был принижен, смешан с проституцией, которая использовала его как прикрытие. Необходимо углубленное исследование, чтобы проверить, насколько обоснованно такое впечатление, однако источники уже не создают представления о том, что женский труд был распространен и почетен, как в конце XIII века.

Пример средневекового Парижа вписывается в общее правило: вне монастырей, которые могут принять только небольшое число монахинь, поступивших туда по доброй воле или силком, женщинам уготойан лишь семейный очаг. Они – оберегаемые дочери, супруги, матери. Семейный круг дает наибольшую защиту, возможности личного преуспеяния, но и, конечно, устанавливает ограничения. На этой основе создается более сложная история, чем можно было ожидать: история подчинения, строгость которого ослабевает или усиливается в зависимости от эпохи. Напрашивается вывод о том, что процветание и динамизм столицы связаны с возможностью раскрепощения женщин в большом городе.

 





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2018 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.