Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Пожалуйста, уважайте чужой труд. 1 глава

Книга предназначена только для ознакомительного чтения.

Публикация данного материала без ссылки на переводчика и группу строго запрещена.

Пожалуйста, уважайте чужой труд.


— глава первая —

Иви

 

Бульвар Ла-Сьенега — нескончаемый бетонный ад, но для этого города он вынужденное зло. Пересекая Лос-Анджелес с севера на юг, он образует мощную артерию, проходящую сквозь «тридцатимильную зону», или TMZ, или Studio Zone, где находятся все старые киностудии.

Во времена своего расцвета и до того, как другие города начали предлагать кинематографистам налоговые льготы в качестве стимула снимать у себя, в этом месте было отснято большинство фильмов. На протяжении десятилетий тут были сосредоточены сотни миллионов долларов прибыли, полученной от производства кино, но я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь из этой индустрии упомянул TMZ в обычном разговоре. Во всяком случае, не в том смысле, о котором вы подумали. Будто слоняющийся по Сан-Франциско и называющий его Фриско турист, любой, кто говорит об TMZ как о части голливудской жизни, тут же выдаст себя как не местного и всего лишь читавшего страничку в Википедии. Искать там информацию — это настолько устарело, что даже мои коллеги не знают, почему сайт сплетен получил свое название [имеется в виду tmz.com — прим. перев.].

Ла-Сьенега выглядит как большинство голливудских улиц: ряды магазинов и ресторанов, встроенных в каждый сантиметр свободного пространства, пальмы и билборды, устремляющиеся в мутноватое серо-голубое небо, и машины — повсюду. В северной его части сосредоточено все то, из чего сделаны голливудские мечты — б о льшая их часть — и что на фоне крутых холмов вырастает прямо из асфальта. Словно тетрис, на склонах теснятся дома стоимостью в десятки миллионов долларов; с поблескивающими окнами и коваными воротами, они возвышаются над городом. Если вы можете себе это позволить, оттуда открывается офигеннейший вид, но, как и большинство жителей Лос-Анджелеса, я предпочитаю жить ближе к земле, и окна моего дома выходят на окна квартиры по другую сторону переулка, где часто разгуливает без рубашки жонглер из Марокко.

Впрочем, бывают виды и похуже.

Но хотя я терпеть не могу Ла-Сьенегу и его нескончаемые пробки, это кратчайший пусть через Лос-Анджелес. Любой местный вам скажет, что движение по бульвару зависит от времени дня: выехав в два часа, вы окажетесь в любом месте уже через двадцать минут; если в пять — как и делает большинство — то за час проедете километров десять.

Слава богу, я из тех, кто засиживается на работе допоздна.

Подняв голову в ответ на стук в дверь, я вижу в дверях Дэрил — великолепную голубоглазую блондинку Дэрил. В то время как во мне слились черты моих темноволосых родителей с карими глазами, Дэрил Ханна Джордан была невероятно похожа на ту, в честь кого была названа, и выглядела той самой русалкой из фильма «Всплеск», а вовсе не моей соседкой родом из Сан-Димаса.

— Рабочий день закончился больше часа назад, — говорит она.

— Хочу дочитать статью, прежде чем пойти домой, — инстинктивно прищурившись, я окидываю ее взглядом. Несколько часов назад на Дэрил была юбка и туфли на высоком каблуке; сейчас же она переоделась в медицинскую форму и собрала волосы в низкий хвост. — Мы же сегодня идем на вечеринку к Майку и Стеф. Пожалуйста, скажи мне, что это твой костюм.

Явно нервничая, Дэрил начинает с преувеличенным интересом оттирать несуществующее пятно со своей формы, и тут я понимаю, что меня надули.

О нет, — охаю я.

— Извини! — она картинно падает на стул, стоящий напротив моего стола.

— Вот же нахалка. Ты что, меня бросаешь?

— Я не нарочно! Просто забыла, что пообещала дяде прийти сегодня вечером. Почему ты днем мне не напомнила? Сама ведь знаешь, что это твоя ответственность в наших отношениях!

Я откидываюсь на спинку кресла. Пока училась в колледже, она работала в спа-клинике ее дяди и всегда радостно прыгала до потолка от скидок для сотрудников. Дэрил великолепна — с упругой кожей, идеальной грудью и просветом между бедрами, через который можно смотреть телевизор — но еще она не скрывает, что отчасти обязана всей это красоте своему дяде, доктору Элиасу Джордану, пластическому хирургу. В этом году Дэрил исполняется тридцать, и в добавок к своей основной занятости в отделе TV-Literary [телесценаристика — прим. перев.], она помогает ему, чтобы оплатить некоторые последние доработки. Как и большинство жителей этого города, Дэрил твердо решила никогда не стареть.

К счастью, об этом ей больше волноваться не придется, потому что я ее прикончу.

— Ну что ж, хуже этому дню стать просто нереально, — глянув на телефон, я бросаю его в сумку. — Напомни мне, почему я вообще тебя люблю.

— Ты меня любишь, потому что я выслушиваю твою бесконечную болтовню о кино, а моя пассивность отлично сочетается с твоей потребностью быть всегда главной.

Хотела бы я возразить, но не могу. Она права по обоим пунктам. Я выросла помешанной на кино; это у меня в крови. Мой отец был осветителем на киностудии Warner Bros., а мама делала прически и макияж практически для каждой студии в округе. К моменту, когда мне исполнилось восемь, я уговорила родителей разрешить мне после школы кататься на велосипеде до видеопроката — да-да, я старуха — и однажды договорилась с угрюмым менеджером Ларри, что буду там работать, а в качестве платы брать кассеты напрокат. Когда я перешла в одиннадцатый класс, он наконец согласился мне платить.

Я путешествовала по миру, но Лос-Анджелес всегда был — и будет — моим домом. И причина не в том, что тут живут мои родные; а потому что мое сердце подчинено хаотичному ритму и негласным правилам Голливуда. Вот почему я стала агентом по поиску талантов. Мне никогда не хотелось быть по ту сторону кадра. Я всегда мечтала быть частью команды, которая делает кино.

И да, мне просто необходимо быть главной. Тут она тоже попала в самое яблочко.

— Ладно, — отвечаю я. — Но в следующий раз, когда клиент организует мне ужасное свидание вслепую, от которого я не смогу отказаться, ты нацепишь лицо Иви и отправишься туда вместо меня.

— Договорились, — она оглядывает меня с вымученной улыбкой. — Не хочу подливать масло в огонь, но твой костюм в машине, или ты решила пойти в образе злючной, пусть и гламурной банкирши?

Я открыла было рот, чтобы в подробностях рассказать, что именно она может сделать с моим костюмом, как сквозь приоткрытую дверь замечаю чье-то движение.

— Амелия! — зову я, и та просовывает голову внутрь. — Какие планы на сегодняшний вечер? Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что никаких, моя самая любимая на свете мисс Амелия Бейкер!

— Еду забирать Джея из лагеря, — отвечает она, — а остаток вечера проведу в пижаме, поедая равиоли прямо из банки.

Моя голова со стуком опускается на стол.

Я работаю в отделе Features [специализируется на художественном кино — прим. перев.], представляющем актеров и актрис; а Амелия правая рука руководителя HR отдела. Начав свою взрослую жизнь раньше всех нас, Амелия была гордой мамой самого умного и самого красивого двенадцатилетнего мальчика на свете.

Чувствую, что я уже на грани отчаяния.

— А нанять кого-нибудь в помощь?

Войдя в кабинет, Амелия садится на подлокотник стула, на котором сидит Дэрил. У нее очень коротко постриженные волосы. Как бы мне ни хотелось сделать такую же стрижку себе, я знаю, что этого никогда не случится — а у нее она подчеркивает широкую улыбку, изумительной красоты темную кожу и шикарные скулы.

— В пятницу вечером? — смешливым тоном уточняет Амелия. — Вряд ли. А что?

— Ну, например, то, что Дэрил — моя худшая подруга, а ты лучшая. Как тебе такой вариант?

Ее смех говорит мне, что пора сдаться, и я издаю стон.

— У тебя большие планы? — интересуется она, а потом с нескрываемым сарказмом добавляет: — Не сказать, что я ожидаю от тебя свиданий, но, знаешь ли, надежда еще не умерла.

Сев ровнее, я преувеличенно драматичным жестом показываю на Дэрил.

— Я должна была пойти на вечеринку с этой вот.

— Это правда, — виновато говорит Дэрил. — Но я забыла, что пообещала дяде Элиасу с клиентами.

Надев маску суровой мамочки, Амелия показывает на ее лицо.

— Ты ничего не станешь делать со своим лицом.

Дэрил лишь отмахивается. Мы редко когда комментировали ее действия — она уже взрослая, и как бы мы ни считали ее красивой без вмешательств, Дэрил делала это, потому что сама хотела. Ну, и вообще — это не наше дело. Хотя даже я готова была признать, что в последнее время она… немного заигралась.

— Просто немного пудры, — возмущенно всплеснув руками, отвечает Дэрил, а потом поворачивается ко мне. — Кстати, мне уже пора.

— Думаю, и мне пора. Нет смысла оттягивать неизбежное, — убрав несколько документов в рабочую сумку, я вспоминаю, что до их прихода читала. — Эй, буквально на пять секунд. Кто-нибудь видел статью про Брэда в Variety? — понизив голос, я смотрю по сторонам. — Погодите, он еще здесь?

Амелия выглядывает в коридор в сторону кабинета Брэда Кингмана — вице-президента «Прайс&Дики», главы Features и исключительнейшего мудака — и возвращается, мотая головой.

— Думаю, тут только мы и Дадли.

Я показываю на экран своего компьютера, и они вдвоем встают у меня за спиной.

— Вообще-то, она не совсем о нем, — я показываю на статью, о которой идет речь. — Просто упоминание, что его заметили ужинающим с Гейбом Вестесом, — Гейб — один из лучших и высокооплачиваемых актеров, который подписал контракт с нашими конкурентами, «CT Management». Причем, что самое смешное — все знают, что Брэд с Гейбом друг друга терпеть не могут, хотя никто не знает, почему.

Явно не впечатленная, Дэрил выпрямляется.

— И это все? Я-то думала, там что-нибудь непристойное и скандальное.

Недовольно поворчав, я возвращаюсь к статье. Я не согласна с ее уверенностью, будто тут ничего такого нет. И меня гложут подозрения.

— Может, они наладили отношения? — делает предположение Амелия.

Я несогласно хмыкаю.

— Не думаю, что Брэд на такое способен, если только в вопросе не замешаны деньги.

— Тогда тебе стоит как следует поразмыслить над этим, Нэнси Дрю [имя героини серии детективов — прим. перев.], — говорит Амелия. — А меня ждет Джей, так что я побежала, — она идет к двери, но в последний момент оборачивается. — Пока не забыла. Мне сегодня прислали напоминание, и, скорее всего, на следующей неделе оно придет и к тебе, Иви. Брэд решил отложить ежегодный корпоратив твоего отдела, так что можешь внести коррективы в свое расписание уже сегодня.

— Отложить? А он сказал, почему? — мое паучье чутье заработало с удвоенной силой. Брэд проводил выездное мероприятие нашего отдела на озере Биг Бэр в одну и ту же неделю ноября и так давно, как только можно было вспомнить.

— Не сказал, — отвечает Амелия. — Знаю только, что оно было отложено на неопределенный срок, и уверена, что не услышу твоих жалоб по поводу отсутствия выходных за городом с нашим парнем.

 

 

***

Если вам столько же лет, сколько и мне, и ваша квартира расположена в доме с общим входом, бесконечно длинными коридорами и крохотными кнопочками звонков у каждой двери, то вы как-то забываете о той безнадеге, которая накатывает, едва входите в чей-нибудь частный дом. В дом с крыльцом, нарядной парадной дверью и дверным молотком, который немного поведает вам о вкусах жильцов.

Это может быть железный дракон.

Латунная роза.

Или медная горгулья.

Я таращусь на искусственно состаренного херувимчика у двери дома Майка и Стеф и, нахмурившись, неожиданно ощущаю чуть большее недовольство собственной жизнью, чем буквально пару часов назад. Они младше меня на шесть лет, а уже успели стать молоточниками. Параднодверниками. И вообще — владельцами собственного дома.

Я же не могу составить себе план просмотров на год на «Нетфликс». Даже не владею машиной, которую оставила в паре кварталов отсюда на многолюдной улице. Взрослая из меня не очень.

Глянув на свою черную мантию, галстук в бордово-желтую полоску и палочку в руке, я задаюсь вопросом, как могла на такое согласиться. Мне тридцать три года, а я пришла на костюмированную вечеринку в образе Гермионы Грейнджер в ее подростковые годы.

О господи, Иви.

Черт бы тебя побрал, Дэрил.

И, позвольте уж мне сказать, это требует некоторой смелости — заявиться сюда одной в образе ученицы Хогвартса. Я ощущаю такую же панику, что и Бриджит Джонс, когда она пришла на ту вечеринку. Когда открылась дверь, и все на нее уставились, разинув рты. Сейчас, уверена, Стеф сочувственно прошепчет: «Разве ты не получила письмо, в котором я написала, что мы решили обойтись без маскарада?»

Когда рядом Дэрил, в итоге все становится весело, и мы напьемся и будем поддразнивать друг друга за нелепый пятничный вечер. А вот одной… Веселого мало. Тут надо держать в голове текст песни «Будь самим собой» [ориг. «Come As You Are», Nirvana — прим. перев.], потому что девочка, которой был необходим маховик времени, чтобы успеть все запланированное, — это альтер-эго одной одинокой женщины, работающей в Голливуде.

С усилием я обеими руками приподнимаю дверной молоток. Он неожиданно тяжелый.

Когда его отпускаю, то он не издает мягкий и глубокий стук, как я себе представляла, — вместо этого раздается оглушительный грохот металла по дереву. Звук отдается в каждом кирпиче дома, а огромные крылья херувима угрожающе покачиваются и едва не падают на землю.

Отпрыгнув, я замечаю нормальный, человеческий звонок рядом с дверью — маленький, аккуратный и очевидно функциональный.

Ага… не надо было молотком, значит.

Распахивается дверь, выпуская наружу звуки смеха, и в этот момент, кажется, все таращатся на меня, привлеченные грохотом. Принеся с собой шлейф духов «Прада», Стеф делает шаг вперед и грациозным движением руки с идеальным маникюром поправляет дверной молоток, который, как я сейчас понимаю, был лишь декором.

— Иви пришла! — она притягивает меня в объятия. — Ты здесь!

Мне нравится Стеф. Когда я была молодым перспективным агентом, а она стажером, мы вместе работали в агентстве Альтермана. Она по-прежнему там, уже на полной занятости, и по сей день я имею честь называть ее коллегой — как в прошлом, так и настоящем — которую бы мне меньше всего хотелось бы придушить. Стеф дружелюбная и с хорошими манерами… но едва шагнув в дом, я снова замечаю, как она судорожно пытается вцепиться в подростковую эстетику, хотя у самой тридцатник не за горами. Элементарный пример — ее костюм. Она оделась Майли Сайрус времен ее «Wrecking Ball» — в белый обрезанный топ, белые трусики-бикини и ботинки. И это еще не все. Оглядевшись по сторонам, я замечаю столик, уставленный «Ред Буллом» и разными марками водки.

Подталкивая меня внутрь, она чересчур громко говорит:

— Это просто декор, ты, балда! Ты тут всех перепугала! И… о боже! Гермиона! Выглядишь потрясающе. Круто, что хоть и одна, но все равно пришла. Моя маленькая храбрая Иви.

Храбрая?

Вы слышите этот звук? Визг шин от резкой остановки? Это моя уверенность в себе осталась стоять за дверью.

Посмотрев по сторонам, я вижу множество лиц с выжидающими и вежливыми улыбками.

Дружелюбно выглядящая рыженькая Ариэль, обнимающая за талию латиноамериканского Принца Эрика.

Надменная темноволосая вампирша, что-то шепчущая на ухо своему спутнику-вампиру.

Несколько парочек, до моего прихода занятых общим разговором, теперь смотрят на меня, принесенную ветром одиночек на вечеринку, как сейчас выяснилось, для пар.

— Вниманием всем! Это Иви-дефис-Гермиона. Иви, это… все.

Помахав всем ручкой, я уголком рта бормочу Стеф:

— Ты мне не говорила, что тусовка для парных.

— Да это случайно так вышло, — радостно щебеча, отвечает она и тащит дальше вглубь гостиной. — Все будет замечательно.

Заметив на диване Бейонсе и Ники Минаж, я думаю, что, может, она и права. У народа явно широкие взгляды, а я сильная женщина, решившая подчеркнуть собственную независимость и пришедшая на вечеринку без пары. Так что чувствовать себя здесь не в своей тарелке я не буду.

Но потом Стеф ведет меня мимо основной части гостей к столику с «Ред Буллом» и водкой.

Так вот, значит, что меня тут ждет.

— А Морган хотя бы тут? — с надеждой спрашиваю я, готовая развлекать их с Майком малолетнюю дочь весь вечер, если это поможет мне выглядеть чуть менее нелепо.

Она смотрит на меня, драматически насупившись.

— С няней. А как твоя работа?

Мои плечи покорно опускаются.

— Хорошо. Тайлер… тот актер с Бродвея, с которым я подписала контракт в марте… До конца ноября из-за жены и ребенка он не может работать фулл-тайм, поэтому я пообещала что-нибудь придумать. Даже провела целый день на сенсорных развивашках, где за семьсот долларов в час дети играют с пастой, насыпанной в огромные пластмассовые контейнеры.

Повисает вполне понятная тишина, после чего Стеф подходит ближе.

— Быть этого не может.

— Может, — и да, я помню, насколько скептически я на все смотрела, когда мы пришли туда. Несколько худеньких женщин в белых джинсах и с нарядно одетыми детьми с восторгом смотрели на большущие контейнеры с готовой пастой. Но по прошествии часа и от восторга Би от игры с едой мой критицизм по поводу нелепых и экстравагантных родительских затей сильно утих, и я начала думать, что день удался.

Но это один из примеров, как сильно развращает мозг этот город. Заплатить семьсот долларов за час, чтобы пухлые кулачки сминали вареные макароны. Да эти детишки могли бы делать то же самое в своих ваннах, и стоило бы это в разы дешевле.

— Ты ей не няня, — с мягким возмущением напоминает Стеф.

— Нет, конечно. Но я обожаю Тайлера, а то, что он получил главную роль в «Серфере», это удача для нас обоих, — удача, которая была мне просто необходима, и Стеф об этом знает. — И мне приходится уделять внимание его семье, хотя да, я им не няня. Ну а ты как? Все хорошо?

— Ага. Кен ведет себя немного более странно, чем обычно, но… — она делает вид, будто открыла воображаемую бутылку и начала пить. Я смеюсь. Коктейльная сессия с моим бывшим боссом Кеном Альтерманом всегда была тем еще приключением.

Кто-то с противоположного конца гостиной привлек внимание Стеф, и, несмотря на мольбу в моем взгляде, она ободряюще пожимает мое плечо и говорит:

— Держись. Я скоро вернусь.

И уходит.

Можно подумать, что я к такому привыкла — одной находиться среди множества пар — но это никогда не становится проще.

Я достаю из кармана мантии телефон, чтобы отправить смс Дэрил.

«Засранка. Я тут одна такая, без пары».

«А это что, вечеринка для пар? Я не знала!»

«Я тоже. Пока стояла в пробке, лучше бы притворилась, будто у меня диарея».

«Удовольствия и то было бы больше».

Внутренне застонав, я тайком смотрю на время и засовываю телефон в карман. Я ведь могу остаться минут этак на сорок пять, да? Достаточный срок, чтобы пообщаться и сказать: «Я очень ценю нашу дружбу и так рада, что пришла!» И: «Нет-нет, я совершенно не рвусь домой, назад к тихому существованию старой девы». Кажется, тут давно пора ввести достаточно четкое правило: если в моем возрасте вы не замужем и побывали подружкой невесты больше семи раз, вам должно быть позволено слинять с вечеринки для пар в любой момент и не считаться при этом грубиянкой.

Приняв это решение, я осматриваю водочный ассортимент и беру самую дорогую бутылку.

— Это стол для третьих лишних?

Поскольку я уже наливаю себе, то отвечаю, не оборачиваясь:

— Стол с выпивкой? — уточняю я. — Таким он и должен быть. Ну, просто это меньшее, что они могли сделать.

— Тогда прошу прощения, но я вынужден попросить вас уйти, — суровым голосом отвечает мужчина, а когда я удивленно оборачиваюсь, он отступает на полшага и уже тише добавляет: — Я был уверен, что на этой вечеринке я единственный без пары.

Мужчина стоит ближе, чем я ожидала, поэтому мой смех сразу же обрывается, едва я его вижу.

Он издевается, что ли? Он один? Поверить не могу в собственное везение. У него темные волосы, чуть длиннее на макушке, и когда наклоняется исследовать батарею бутылок, откидывает со лба прядь волос. Маневр не сильно удался — поскольку получилось с точностью наоборот, и волосы встали торчком — но, судя по всему, это его бессознательный жест. Я сразу же заметила, насколько комфортно он сам себя ощущает, насколько расслаблен и спокоен, и что, скорее всего, он -то не собирается строить планы по изображению расстройства желудка, чтобы рвануть к ближайшему выходу.

Он улыбается снова, и только теперь я вижу, во что он одет. Мне приходится закрыть глаза, чтобы сдержать смех.

— Это вас Стеф подговорила? — интересуюсь я.

— Что? — он следует за моим взглядом. Это не бросается в глаза, но по цвету его волос, зеленым глазам и очкам, белой рубашке, ослабленному галстуку и серой кофте на молнии мне становится все понятно. Он Гарри Поттер. Образ завершает нарисованный шрам на лбу в виде молнии; думаю, по нему мне стоило бы догадаться сразу.

Мужчина приподнимает брови.

— О боже, — он окидывает взглядом мою мантию, галстук, палочку и волосы, которые я яростно взлохматила, пока стояла в пробке. — Это шутка такая? Мы единственные, кто пришел сюда без пары, и так подходим друг другу?

На этот раз сдержать смех у меня не выходит, и он вырывается из меня, удивив его, как и любого другого, кто слышал его хотя бы раз. Сама я маленькая, но мой смех очень громок.

Он смотрит на меня с медленно расцветающей на губах улыбкой.

Ну ничего себе.

— Привет, — я протягиваю ему руку. — Меня зовут Иви.

— Это сокращенно от Злючки? [игра слов Evie (Иви) / Evil (зло) — прим. перев.] — притворившись, что напуган, он осторожно пожимает мне руку. — Уверены, что вы из Гриффиндора? Ваш смех заставил меня подумать о секретной лаборатории, где вы создаете робота Пса Апокалипсиса, который пожрет каждую самодовольную душонку из здесь присутствующих. Все-таки должен быть Слизерин.

— Сокращенно от Ивлин. А гоготать — мой дар. Держит неженок в стороне.

— Я Картер, — ткнув большим пальцем себе в грудь, отвечает он. — И я не неженка, уверяю.

Он, что… заигрывает? Куда только не сворачивала моя личная жизнь. Я настолько удивлена, что даже ответить нечего.

Картер выглядит по-дурацки, хотя и сексуально. Очки в темной оправе кажутся настоящими. Он не сильно высокий, но выше меня — как по мне, это бонус — с ошеломляюще зелеными глазами и густыми темно-каштановыми волосами…

Поняв, что слишком долго таращусь на его волосы, я перевожу взгляд на его лицо.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — он снова показывает на свой костюм и улыбается. — С учетом не сильно большого желания и отсутствия времени, я сделал, что мог, — потом снова оглядывает меня с ног до головы. — А ты потрясающая Гермиона. Гарри и Гермиона. Идеально. Всегда их шипперил.

У меня внутри снова екает.

— Моя подруга Дэрил должна была пойти со мной в костюме Рона, но в последний момент продинамила. Теперь она для меня мертва.

Смех Картера неожиданно громкий. Он вскрывает банку и какое-то время неторопливо пьет.

Честно говоря, я изо всех сил стараюсь держать лицо и не смотреть на него чересчур внимательно, но это плохо удается.

Живя в Лос-Анджелесе, а тем более работая в Голливуде, я каждый день вижу красивых людей. С несколькими даже ходила на свидания. Но в городе, полном привлекательных людей, я стала невосприимчивой к их предсказуемости и идеальной симметрии лиц. Привлекательность же Картера была иного рода. Большие и обрамленные черными ресницами глаза. Угловатая челюсть. Очки в черной оправе. Его красота не бросается в глаза. Хм, ему нужно постричься. Когда он улыбается, то обнажает белые, но не идеально ровные зубы. Это тут же придает ему еще больше приветливости. Его несовершенства так неожиданны в море инвизилайна, ботокса и искусственного загара. Он кажется… настоящим.

Так. А теперь, если вы решили, что я слишком много тут себе накручиваю, то хочу напомнить, что мне уже не двадцать, и когда вы в моем возрасте знакомитесь с мужчиной-ровесником, тут же отправляете его в одну из трех категорий: с кем стоит встречаться, с кем не стоит и геи. Если он из первой, то вы всегда надеваете бюстгальтер и не болтаете про функции организма или прыщи. Если из второй или третьей — ограничений нет.

— Тут тебе повезло больше. Мне вообще не было предложено взять кого-нибудь с собой, — говорит он. — Наши славные хозяева прийти меня просто заставили. Откуда ты их знаешь?

— Я работала со Стеф у Альтермана.

В выражении его лица что-то промелькнуло — может, он что-то знал обо мне — но прежде чем я успеваю спросить, к нам подходит Стеф с тарелками в обеих руках. Мы с Картером стараемся освободить место для них среди бутылок и банок.

— Кстати, что за выбор напитков? — интересуюсь у нее я. — Ты ждешь компанию подростков?

— О боже, ты только представь себе такое! — она говорит это с придыханием — чуть ли не на грани оргазма — и я удивленно таращусь на нее. — А все остальное вон там, — Стеф показывает в сторону другого столика в другом конце гостиной, на котором стоит вино, пиво и прочее привычное.

Притворившись сраженной обстоятельствами, я говорю:

— Но он на парной территории.

— А у нас в ту часть комнаты билетов нет, — добавляет Картер.

Уже собравшись закатить глаза, она замирает с раскрытым ртом.

— А вы сочетаетесь.

Мы с Картером обмениваемся понимающими взглядами.

— Мы уже успели это обсудить, — говорит он. — Теперь твоя очередь добавить неловкости.

Она шлепает его по руке.

— Молчи! Мы с Майки знали, что вы вдвоем отлично поладите. Знаете, что вы оба агенты по поиску талантов, да? Ну, то есть… Ребята. Вы словно идеальная пара, правда ведь?

Прежде чем отправиться обратно на кухню, Стеф смотрит на нас, мило сморщив нос и улыбнувшись, словно мы забавные статуэтки на полке, и нас просто нужно пододвинуть поближе друг к другу.

Картер поворачивается ко мне, и какое-то время мы ошарашенно молчим.

— Ублюдки все подстроили, — шепотом говорит он.

— Похоже на то, — я свирепо сверлю взглядом спину удаляющейся Стеф. — Разве они не знают, что подобное никогда не срабатывает?

— Это как в том фильме с Сетом Рогеном и Кэтрин Хайгл, когда у них было свидание с плачевными последствиями, — поднеся банку к губам, он замолкает. — Погоди… Или я перепутал?

У меня такое ощущение, что в груди взрываются конфеты «Pop Rocks». Я в точности знаю, про какой фильм он говорит.

— Ты про «Немножко беременна»? — Картер кивает. — Тогда там было не совсем свидание. Они встретились в клубе после ее — героини Кэтрин Хайгл — назначения на новую должность. Тот клуб существует на самом деле и называется «План Б». Они напились и занялись незащищенным сексом. Восемь недель спустя она поняла, что забеременела, и потом у них было свидание, где она ему все рассказала.

Остановившись наконец глотнуть воздуха, я вижу, что он смотрит на меня, приподняв брови, с замершей банкой у рта.

— Впечатляюще подробный обзор для фильма, который вышел десять лет назад.

Я радостно подпрыгиваю на месте.

— Это другой мой дар.

Его глаза сияют.

— Должен сказать тебе правду. Стефани следовало бы лучше подумать. Ты невероятно красивая и, как я уже знаю, благословлена как минимум двумя завидными талантами, но нет ничего хуже, чем встречаться с коллегой-агентом.

Господи, я согласна. Отношения с кем-нибудь из этого бизнеса может привести к катастрофе: ужасный график, вечные звонки, и с давлением — как и с сексуальной жизнью — возникнут проблемы.

Поэтому я рада, что он проговорил это вслух. Как будто мы внезапно оказались в одной команде, и никакого давление больше нет — теперь мы называемся «Это могло быть мило, но ничего не выйдет».

— И, — продолжает он, — я только что понял, что ты — та самая, всеми обожаемая Ивлин Эбби. Все встало на свои места.

Застигнутая врасплох, в течение нескольких секунд я не знаю, что ответить. В голливудской киноиндустрии занято почти сорок тысяч человек, но этот мир все равно тесен. Если он слышал обо мне — и про мой послужной список — то это замечательно… Или же наоборот. От незнания, какой вариант выбрать, я чувствую беспокойство.

— Значит, ты тоже агент? — спрашиваю я. — Как так случилось, что мы не знакомы?

— TV-Literary, — и правда, мир тесен. Я немного расслабляюсь. — Но Майкл Кристофер со Стеф постоянно говорили о тебе.

— Ты зовешь Майка «Майклом Кристофером»? — переспрашиваю я. — Так мило. Повеяло историей о Винни Пухе.

— Мы вместе учились в школе, — поясняет Картер. — А старые привычки трудно изменить. Он все пытается притвориться, будто быть женатым и иметь трехлетнюю дочь, которая заставляет его носить на голове тиары, — это круто, но глубоко в душе, я уверен, он просто бесится, что я до сих пор один, а в моем инстаграме нет ни одной моей фотки с розовым детским блеском на губах.

Я смеюсь.

— Ну, если благодаря этому ты почувствуешь себя лучше, скажу, что сегодняшний вечер гораздо лучше моего прошлого свидания, организованного Стеф.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...