Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Овладение орудийными действиями




Четкое различение двух видов предметных действий— руч­ных и орудийных — было введено П. Я. Гальпериным. В первом случае предметом действуют так, как самой рукой; предмет ста­новится как бы простым удлинением или просто придатком руки. Во втором случае рука подчиняется требованиям орудий-ных приемов, как бы подстраивается под предмет-орудие. Имен­но при усвоении орудийных операций для ребенка само орудие возникает как новая реальность, которой можно овладеть. Он начинает действовать одним предметом для получения другого, использовать специфическое движение не для простого функ­ционального удовольствия, а для получения какого-то другого результата.

Действия с одним и тем же предметом могут быть то руч­ными, то орудийными. Это хорошо можно видеть на примере овладения таким простым и в то же время сложным орудием, как обыкновенная ложка. Овладение ложкой как орудием для

приема пищи оказывается для ребенка вовсе не простым делом и дается ему не сразу. Вот как описывает этот процесс П. Я. Галь­перин: «Прежде всего ребенок старается захватить ложку возмож­но ближе к ее рабочему концу. Он, не стесняясь, лезет пальцами в ее углубление, лишь бы часть, которой непосредственно оруду­ют, по возможности сливалась с его кулачком. Целесообразность такого намерения становится тотчас очевидной. После того, как няня заставляет его взяться за ручку ложки и они вместе зачер­пывают кашу, ребенок резким движением поднимает ложку ко рту косо снизу вверх — и большая часть содержимого вывалива­ется. Ложка с функциональной стороны является не более чем продолжением его руки, и конец ее тем верней попадает в рот, чем ближе он к самой руке. Простая "орудийная логика" ложки... требует, чтобы наполненная ложка все время находилась в гори­зонтальном положении, была сначала поднята вертикально до уровня рта и только после этого по прямой направлена в рот. Эта простая логика не выступает перед ребенком. Ложка в его руке еще не орудие, а вынужденное замещение руки, и, как таковое, плохое замещение. Лишь после довольно длительного обучения ребенок усваивает основные приемы пользования ложкой: не прямо в рот, но сначала вверх и все время горизонтально».

В этом примере четко выступает смена ручных операций ору­дийными. Характерно, что этой смены не происходит у высших обезьян. Известно, что многие обезьяны используют различные вспомогательные средства (например, достают палкой нужный предмет), но при этом они всегда действуют вспомогательным предметом так же, как и рукой: средство становится для них как бы придатком или простым удлинением руки. У человеческого ребенка движения руки перестраиваются в той мере, в какой они противоречат логике орудия.

Эта перестройка происходит не под влиянием физических свойств орудия, а под влиянием того образца, который предла­гает взрослый. Ребенок подчиняет свои движения не логике ору­дия как физического предмета, а логике образца использования этого предмета, принятого в данном обществе.

Линия присвоения образца при освоении орудийных действий в раннем возрасте была наиболее полно и интересно разработана Д. Б. Элькониным. Он обратил внимание на тот очевидный факт, что на самом «...предмете не написаны ни его общественная

функция, ни способ его рационального использования, приня­тый в данном обществе. Ребенку безразлично, как держать лож­ку — ближе к рабочему концу или за ручку. Ему даже удобнее держать ближе к рабочему концу. Образец рационального спосо­ба дает ребенку взрослый. Он в совместной деятельности с ре­бенком изменяет положение его руки, и ребенок не приспосаб­ливается к физическим свойствам предмета, а включает предмет в образец его правильного использования. Таким образом, ка­жущееся приспособление к физическим свойствам орудия в дей­ствительности является опосредованным через образец дей­ствия, в который и включается орудие».

Итак, главное в овладении орудийными действиями — это совместная деятельность ребенка со взрослым, в процессе кото­рой взрослые постепенно передают ребенку общественно выра­ботанные способы употребления предметов. Ни один ребенок второго года жизни самостоятельно не откроет способ пользо­вания ложкой, чашкой или горшком. Тем не менее, большин­ство детей в этом возрасте хорошо овладевают этими и другими предметами. Это происходит потому, что они овладевают ими " не самостоятельно, а вместе со взрослыми.

В предметном действии Д. Б. Эльконин выделяет две сторо­ны: смысловую и техническую. Анализ основания действия ос­ложняется тем, что в уже сформированном действии эти две стороны как бы слиты и существуют в неразложимом един­стве: операционально-техническая сторона действия как бы закрывает, снимает и функции орудия, и смысл самого дей­ствия. В совместной деятельности с ребенком взрослый выпол­няет сразу несколько функций:

- во-первых, взрослый дает ребенку смысл действий с пред­метом, его общественную функцию;

- во-вторых, он организует действия и движения ребенка, передает ему технические приемы осуществления действия;

- в-третьих, он через поощрения и порицания контролирует ход выполнения действий ребенка.

Д. Б. Эльконин приводит следующие примеры из на­блюдений за своим внуком Андреем.

«Андрей не умеет слезать с дивана. Он пытается опус­титься с него головой вперед или как-то боком. Бабушка учит его правильно проделывать это. Она поворачивает

его головой к спинке дивана, а ножками наружу, затем опускает одну его ногу, потом другую, приговаривая все время: "Вот так! Вот так!" В последующих попытках ба­бушка уже только поддерживает мальчика, помогая ему провести соответствующее движение и поощряя его: "Так! Так! Молодец!" Через некоторое время Андрей вновь оказывается на диване. Он самостоятельно поворачива­ется к спинке дивана, а затем начинает осторожно спус­кать ноги одну за другой. Каждое движение он сопровож­дает словами: "Баба, так! Баба, так!" А затем, встав ногами на пол, восклицает: "Анько, молодец!".

Другой пример.

«Андрей любит нести и ставить на стол, а затем убирать со стола тарелки и чашки. Неся тарелку или чашку, он все время оборачивался и смотрел на шедшего за ним взрос­лого, что нередко приводило к всевозможным "авариям". Его поведение производило при этом впечатление раздво­енного: с одной стороны, он был занят предметом и дей­ствием с ним, а с другой — взрослым, ради выполнения поручения которого и поощрения он производил действие».

В этих примерах наглядно выступает важное обстоятельство: смысл производимого ребенком действия заключается в том, что оно производится ради выполнения поручения взрослого и со­вместно с ним. Смысловой центр ситуации, в которой происхо­дит усвоение действий,— взрослый и совместное действие с ним. Но этот общий смысл может быть реализован только в случае, если действие выполняется так, как показывал взрослый. В своих действиях ребенок реализует образец, данный взрослым, и по­стоянно подстраивается под него. Таким образом происходит ос­воение операционально-технического состава действия. Д. Б. Эль-конин подчеркивает, что сначала ребенок выделяет общую функцию предмета, которая задает смысл совершаемого дей­ствия, и лишь затем на этой основе овладевает технической сто­роной действия.

Это утверждение иллюстрируется следующими при­мерами.

«Андрей играет небольшим мячиком. Мячик закатыва­ется под шкаф. Он ложится на пол и пытается достать мячик рукой, после неудачных попыток внук обращается

за помощью. Мы берем длинную палку, оба ложимся на пол, пытаемся выкатить мячик и достаем его. После этого, как только мячик или какой-нибудь другой предмет оказы­вается вне непосредственной досягаемости, Андрей бе­жит ко мне со словами: "Дедик, палку!" Получив палку, он ложится на пол и пытается достать предмет. Его попытки еще очень несовершенны и часто заканчиваются безре­зультатно. После нескольких попыток он обращается ко мне: "Дедик, сам!" - т. е. я должен достать предмет. Мы вместе, держась за палку, достаем предмет».

В другом примере Д. Б. Эльконин описывает, как его внук учился заводить ключиком игрушечный автомобиль. «Он брал в одну руку автомобильчик, а в другую ключ и направлял его в отверстие, все время поглядывая на меня. Вставив ключ, он не мог его повернуть и тогда обращался ко мне: "Де­дик, сам!"... Долгое время это действие производилось так, что Андрей выполнял все до завода пружины, а затем бежал к кому-нибудь из взрослых и, подавая автомобиль со вставленным ключом, просил завести его».

В этих примерах наглядно разведены смысл выполняемого действия и его операционально-технический состав. Ребенок уже усвоил общую функцию предмета (палкой достают недоступ­ные предметы, ключом заводят автомобиль), но еще не может осуществить это действие самостоятельно. Операционально-тех­ническая сторона действия реализуется взрослым, в то время как смысл действия и назначение орудия определяются самим ребенком. При освоении технического состава действия проис­ходит не просто приспособление отдельных движений к ору­дию (или адаптация руки к предмету), а включение орудия в уже существующую, заданную схему действия (образец). Обогащение и уточнение образца через отдельные свойства предмета-ору­дия (брать палку за конец; держать ключик за крылышки и вра­щать и т. п.) происходит только внутри уже усвоенной функции и человеческого назначения предмета.

Это положение чрезвычайно важно, поскольку оно указыва­ет на то, что процесс овладения предметным действием происхо­дит не через прилаживание движений ребенка к свойствам пред­мета, и не просто по подражанию взрослому, а как построение образа собственного действия. Приспособление к материальным

свойствам предмета-орудия происходит только на основе вклю­чения их в этот образ действия, постепенно создаваемый самим ребенком. Образ действия ребенка строится на основе образца действия взрослого, но действие ребенка не есть прямое копи­рование движения взрослого. Оно определяется не внешним ри­сунком движения взрослого, а смыслом этого действия, кото­рым уже владеет сам ребенок. Именно этим отличается копирование чужих движений, которое наблюдалось на ранних стадиях развития, от собственного предметного действия. Но образ собственного действия ребенка строится вместе со взрос­лым, в совместной деятельности с ним.

Ребенок перестает обращаться к взрослому за подтвержде­нием правильности своего действия только тогда, когда оно уже освоено, образ своего действия уже построен. На всех эта­пах его формирования ребенок постоянно строит этот образ на основе образца действия взрослого. А так как носитель об­разца — взрослый, то и сам процесс формирования для ребен­ка имеет смысл отношений со взрослым. Даже на последних этапах его формирования, когда ребенок уже осуществляет действие правильно и самостоятельно, он постоянно ориен­тируется на отношение и оценку взрослого. Это подтвержда­ется своеобразной «прикованностью» ребенка ко взрослому на всем протяжении формирования действия, которая внеш­не выражается в словах «Так! Так!», в вопросительных взгля­дах, в поисках помощи и пр.

Таким образом, освоение операционально-технической сто­роной предметного действия происходит не через прямое при­лаживание движений к образцу, содержащемуся в показе взрос­лого, а в процессе создания ребенком образа действия с предметом. Образ, в отличие от образца, явление внутренней, психической жизни. Построение образа действия с предметом не есть одно­моментный акт, оно осуществляется в результате разнообраз­ных проб, которые входят в образ действия, только если реали­зуют смысл отношений ребенка и взрослого. Ориентация ребенка на образец, показываемый взрослым, опосредована об­разом действия самого ребенка. Возникновение этого образа знаменует собой конец формирования данного предметного дей­ствия.

ИТОГИ

В раннем возрасте изменяются социальная ситуация разви­тия и ведущая деятельность ребенка. Ситуативно-деловое об­щение со взрослым становится формой и средством организа­ции предметной деятельности ребенка. Взрослый выступает не просто источником предметов и помощником в манипуляциях ребенка, но участником его деятельности и образцом для под­ражания. Возникает совместная деятельность ребенка и взрос­лого. Ведущей становится предметная деятельность, в которой ребенок осваивает общественно выработанные способы дей­ствия с предметами.

В рамках предметной деятельности в раннем возрасте про­исходит интенсивное психическое развитие ребенка по не­скольким линиям, среди которых главными являются речь, на­глядно-действенное мышление, начало символической игры, самосознание.

В начале раннего возраста манипуляции ребенка с пред­метами приобретают специфический характер. Копируя дви­жения взрослого с конкретными предметами, ребенок, начи­нает переносить усвоенные схемы действия на другие предметы и в другие ситуации.

На втором году жизни происходит интенсивное овладение орудийными предметными действиями. Усвоение обществен­но-выработанных способов использования предметов проис­ходит только в совместной деятельности ребенка и взрослого. При освоении предметного действия в первую очередь осва­иваются функция предмета-орудия и смысл действия и лишь затем и на этой основе его операционально-техническая сторона. Освоение этой стороны действия происходит не путем прямого прилаживания действия к образцу, а в про­цессе создания ребенком образа действия с предметом-орудием. Непосредственное приспособление к материаль­ным свойствам предмета-орудия происходит только на основе включения их в образ действия, постепенно создава­емый ребенком.

Вопросы

1. Каковы особенности специфических манипуляций ре­бенка в начале второго года жизни?

2. Как меняется ситуативно-деловое общение ребенка со взрослым при переходе от младенческого к раннему воз­расту?

3. В чем состоят различия орудийных действий от ручных?

4. Какие две стороны предметных действий выделял Д. Б. Эльконин?

5. В чем состоит последовательность овладения орудий­ным действием?

6. Каковы основные условия освоения орудийными дей­ствиями?

7. Какова роль взрослого в овладении предметными дей­ствиями ребенка раннего возраста?

8. Чем отличается копирование образцов действий.взрос­лого от собственного предметного действия ребенка?

Глава 2

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...