Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Восходители на Рорайме терпят поражение на последней тысяче метров.




Заказать ✍️ написание работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

...Ожидалось, что скалолазы достигнут вершины к концу прошлой недели, однако сильные дожди при температуре ниже 15 градусов тяжело отразились на них. На последней тысяче метров прославленные альпинисты не могли обнаружить трещин для, забивки крючьев. Многочисленные скорпионы и ядовитые таран­тулы, обитающие в растительности на отвесной скале, нападали на скалолазов. Ожидается, что другой член экспедиции, Майк Томпсон, который порезал ногу о растущую на склоне горы острую траву и был доставлен самолетом в Джорджтаун, вылетит в Лондон сегодня...

В ту ночь мы спали хорошо, с приятным ощуще­нием сытости, какого не испытывали уже много недель.

Как ни славно было отдыхать в лагерях под стеной, мы понимали, что рано или поздно надо что-то решать. Джо твердо заявил, что больше лидером не пойдет, однако я надеялся, что он денька через два пересмотрит свои взгляды. Mo говорил позднее: «Я знал, что с Джо надо быть поосторожнее, и не хотел на этой стадии выжимать из него окончательный ответ. Он ясно заявил, что не пойдет первым, но я подозревал, что он передумает, когда мы снова окажемся на этой проклятой стене...» Мы обсудили также политические аспекты экспедиции. Наши догадки насчет того, что тут замешана политика, вполне подтвердились. Недаром Морис Бэрроу, не спросив Адриана, отправил какое-то послание властям.

—Очевидно, наше восхождение проложит, так сказать, путь к гайанской части горы, — заметил я. — Мы всего лишь пешки в политической игре. Поэтому и таскали нас на все эти переговоры с правительственными учреждени­ями в Джорджтауне.

—Ты не сказал ничего нового, — отозвался Нил. — И все же, на мой взгляд, мы не в накладе. Далеко мы ушли бы без помощи гайанских летчиков?

Что верно, то верно. Они нас здорово выручали. Позже я в шутку сказал Адриану:

—Мог бы похлопотать о почетном гайанском граж­данстве для меня за взятие вершины. Мы ведь подтвер­дим права Гайаны на свою часть горы.

—Я прекрасно понимаю это, Хеймиш, — совершенно серьезно ответил Адриан.

Нил не давал передышки Алексу. Чам поймал змею и жутко злого паука, и Алекс продолжал снимать «жестокие кадры». До нас дошло также, что Майк Тамессар поймал в лагере 6 здоровенную улитку. (Майк не смог остаться в лагере 7 — сказалась давняя болезнь сердца.) Улитка достигала в длину двадцати пяти санти­метров, и Нил считал необходимым заснять ее. Однако Алекс еще не оправился от походных тягот и был не в состоянии идти обратно через слизистый лес. Но Нил не унимался, и тогда Адриан предложил самое разумное решение: пусть улитку доставят для увековечивания в лагерь 7. Сам Нил чувствовал себя куда бодрее. Он сбросил не один килограмм и был готов по каждому поводу наведываться в соседний лагерь. Он уже шесть раз ходил в лагерь 6 и обратно!

Чам ухитрился растянуть ахиллово сухожилие, и я выдал ему эластичный бинт.

На другое утро к нам спустился Мо; пришло время посовещаться. Его отношения с Джо явно разладились. Сидя в хижине на узловатом суке боннетии и потягивая чай из желтой пластиковой кружки, Мо открыл дискуссию:

—Я говорил с Джо...

—Ага, — бесстрастно отозвался Дон.

—Нам сдается, что теперь твоя очередь лидировать до вершины.

—Вот как? Стало быть, как только дело дошло до трудностей, вы выходите из игры? — воинственно произ­нес Дон.

—Я не против пойти лидером, — вступил я. — Мои бо­тинки и обвязки прибыли, и вряд ли на следующем отрезке придется что-нибудь снимать: слишком мокро.

—Я совсем не это хотел сказать, — с жаром отверг Мо обвинение Дона. — Мы с Джо совсем дошли. Нам так и так нужно несколько дней отдохнуть, прежде чем мы будем в состоянии работать на стене. Если я во­обще смогу уговорить Джо. Почему бы вам не подняться и не потолковать с ним? Может быть, что-нибудь полу­чится.

—Ладно, сходим попозже, — сказал Дон, складывая письмо, которое он читал, когда прибыл Мо.

Через час с небольшим я взял свой гамак и спаль­ник и вместе с Доном поднялся в лагерь 7½. Боннетии росли тут так густо, что лагерная площадка казалась обнесенной проволочным заграждением, а вообще-то здесь было вполне уютно. Мо сделал себе матрац из чего-то вроде вереска. Адриан поместил свой гамак под наве­сом; рядом висел гамак Джо, привязанный к тонкому кривому деревцу. С человеком внутри этот гамак вполне мог сравниться с заряженной катапультой.

Джо и Адриан встретили меня предложением отве­дать супа. Я мог даже выбирать между двумя супами, приготовленными симпатичным и энергичным «дворец­ким» Адриана Арнольдом, который всех нас величал «дядюшками», только Адриан был для него «мистер Томпсон».

Мы подробно обсудили с Джо наши дальнейшие пла­ны. Он уже чувствовал себя лучше и согласился про­должать работать в паре с Мо, при условии, что следу­ющий отрезок первыми пройдем мы с Доном. Мо сей­час не был настроен лидировать; следовательно, его задели обидные слова Дона.

Во что бы то ни стало нам надо было добиться какого-то прогресса в ближайшие дни. Запасы продовольствия опять оскудели. Едоков было столько, что наше положение все время оставалось критическим — совсем как платежный баланс Великобритании.

Дон не любит, чтобы его подгоняли, а я около по­лудня направился к стене в сопровождении двух ин­дейцев; мне и без Дона было чем себя занять. День был пригожий, погода явно налаживалась. Когда показа­лось солнце, стало даже жарко. И я вспомнил, что эк­ватор недалеко, хотя в ночные часы и днем на стене нам приходилось померзнуть.

Придя в лагерь 8, я принялся свертывать бивак: больше он нам не требовался. Путь до Тарантуловой террасы был хорошо отлажен, и теперь там должен был располагаться наш базовый лагерь. Дон подошел, когда я уже управился с работой. Мы вскипятили чай, затем он пошел первым вверх по закрепленным веревкам. Мы несли с собой провиант на пять дней и дополнительный запас веревок — последнее, что у нас оставалось. Не счи­тая того, что пошло на сооружение хижин, всего к концу экспедиции было израсходовано тысяча двести метров одного только корлена.

Я пошел следом за Доном вверх по Большой впа­дине, а когда перестегнулся на очередную веревку, чтобы идти последний отрезок до Террасы, почувствовал сла­бину. Добравшись до верхней части камина, откуда мы сворачивали вправо на маленькую полочку, я обнару­жил, что основной крюк выскочил и веревка держится на крюке, вбитом выше, на пути к Африканской корке. Хорошо, что мы, соблюдая требования осторожности, связали вместе все веревки, так что они тянулись непре­рывно от достигнутой нами высшей точки до лагеря 8.

Вечер порадовал нас хорошей погодой, и мы приго­товили на обед мясо с рисом.

 


Глава одиннадцатая

«Сигарету не желаешь?» — атаман поскреб за ухом.

«Не трясись, давай всю пачку!» — отвечал ублюдок сухо.

Генри Лоусон. Ублюдок из буша

 

Утро выдалось отличное. Паривший у моего гамака колибри словно журил меня: «Поднимайся, лентяй!» Возбужденно щебетала эскадрилья попугайчиков; из лагеря 7½ доносились голоса индейцев. В радужном настроении я выбрался из гамака и прошел к Дону. Овсянка и чай придали нам сил для очередного броска.

Освоенный нами путь через карнизы от частого поль­зования стал не лучше, а хуже. Несколько веревок были заметно потерты, но я предвидел это и припас пустые вещевые сумки, с тем чтобы подложить их под веревки на острых краях. Я наладил страховку там, где Дон провел долгие холодные часы в день нашего неудав­шегося штурма, а он пошел дальше вверх по Бездонному камину. По пути я подложил сумки под две уязвимые веревки, закрепив их шнуром, привязанным за крюки. Теперь веревки на Африканской корке были защищены, а на краю Большой крыши я подложил сумку только под новую веревку, поскольку вторая явно отслужила свой срок.

Сверху до меня доносился непрерывный поток бран­ных слов: «Ну и кавардак!», «Полуштык, черт бы его побрал, полуштык!»

Дона приводила в ярость моя привычка завязывать узлом свободные концы закрепленных веревок; впрочем, Джо тоже страдал этой болезнью. Пристрастие к по­рядку не позволяет мне оставлять без внимания сво­бодные концы, но в данном грехе был повинен не я.

— Мне можно подниматься?! — крикнул я с надеждой.

Никакого ответа. Я повторил свой вопрос через пять минут. Опять никакого ответа.

—Я спускаюсь, — донесся наконец глухой голос Дона, словно из глубины сырой пещеры.

И вот он возник на крутом перегибе надо мной — весь в грязи и мокрый насквозь. Дон висел на закреп­ленной веревке над большим карнизом, и я подтянул его к себе.

Дав ему отдышаться, я спросил:

—Ну, что там?

—Буду страховать тебя отсюда: та ступенька ни на что не годится. Но учти: направляющая веревка застряла. Там столько веревок — в жизни не видел ничего подоб­ного! Я смотал их, но веревку Джо заело, когда я пытал­ся вытянуть ее вниз.

Мо страховал Джо, когда он спускался от высшей точки; поравнявшись с Мо, Джо отстегнулся от своей веревки, чтобы следующий, кто пойдет вверх, мог поль­зоваться ею как полиспастом.

Осмотрев этот неприятный отрезок, Дон решил, что будет лучше от места страховки податься влево, чтобы выйти на пролет, который он с самого начала считал намного более сухим. Однако веревка Джо зацепилась возле верхнего крюка, когда Дон стал ее тянуть. Оттуда, где мы стояли, до высшей точки, достигнутой Джо, было около сорока метров.

—Ну, и что я теперь должен делать, черт дери? — спросил я.

—Поднимайся до места страховки и иди влево.

—А какой веревкой мне пользоваться?

—Ну, попробуй сдернуть веревку Джо. Может быть, получится, — неуверенно предложил он. — Или восполь­зуйся какой-нибудь из других веревок там наверху.

Я напомнил слова Мо о том, что Дону лучше стра­ховать меня с верхней точки.

—Я не согласен, — ответил Дон, пристегиваясь кара­бином к крюку. — Там жутко противно и мокро.

—Ладно, — уступил я. — Пойду посмотрю.

Оставляя эту точку, мне надо было пристегнуться к одной из двух идущих вверх веревок карабином с петлей, соединенной с моей обвязкой. Веревка, на ко­торую я надел жумары, тянулась сперва почти гори­зонтально и лишь потом переходила на вертикаль. В таких случаях необходимо очень осторожно нагру­жать жумары — ведь они рассчитаны на вертикальное или почти вертикальное движение. Правда, в данном случае меня страховал карабин, надетый на другую ве­ревку. Поначалу я шел метрах в трех с половиной от ребра, обозначающего левую границу Бездонного камина, затем веревка привела меня в самый камин, и я попал под слабенький душ — кап-кап, кап-кап... Однако на пол­пути вверх меня словно накрыл водопад. Мокреть, густая растительность, и вообще хуже некуда... Я не зави­довал Мо и Джо, которым пришлось выполнить работу, весьма похожую на очистку авгиевых конюшен. Полоч­ка, где была закреплена веревка, оказалась не шире малоформатной книги; небольшой скальный выступ отделял ее от главного желоба, где висела веревка Джо. В критических замечаниях Дона было немало истины: веревок тут скопилась уйма. Правда, благодаря ему в них теперь можно было кое-как разобраться. Пристегнувшись к вбитому Мо шлямбурному крюку, я откинулся назад и стал дергать исчезающую вверху веревку Джо. Крепко застряла, однако я не сомневался, что стоит мне риск­нуть и загрузить ее своим весом, как она живо выско­чит!

Я проверил пролет слева, о котором говорил Дон, но быстро убедился, что трещины под зеленой порослью сходят на нет. И за что ни возьмись — все покрыто противной слизью. Было ясно, что влево без шлямбурных крюков не продвинешься. И я снова посмотрел вверх, изучая крючья, которые вбил Джо на пути к своей верхней точке. Они не внушали большого доверия. Затем я переключил внимание на веревки. Большинство из них пылилось на чердаке Джо последние пятнадцать лет. Может быть, они еще годились для навешивания в сочетании с корленом, но на роль страховочной ве­ревки никак не подходили. Вряд ли хоть одна из них могла бы выдержать серьезную динамическую нагрузку: чуть ли не у каждой был виден тот или иной изъян. Для направляющей веревки это не так важно: сомни­тельные участки можно завязать узлом или просто выре­зать. Неохотно я пришел к выводу, что единственная пригодная веревка — та самая, что висела надо мной подобно дамоклову мечу.

Внезапно меня осенило. Допустим, я надену жумар на нее вверх ногами и стану подниматься (веревка все еще была прищелкнута к не очень надежным крючь­ям). Тогда, если она внезапно выскочит там, наверху, я повисну на зажиме, поскольку он скользит только в одну сторону и при срыве сработает на удержание. Конечно, я знал, что предельная нагрузка для подобных зажимов составляет немногим больше семисот килограм­мов и что даже короткое падение вполне могло создать такую нагрузку.

Изложив свои соображения Дону, я попросил его закрепить на крюке нижний конец веревки Джо и по­шел вверх по мокрой скале, используя крючья как за­цепы и пристегивая к ним стремена всякий раз, когда я переносил жумар из одного промежутка в другой. Обстановка была такая неприятная, что страх отступил на второй план. Вода сочилась за шиворот и, сбегая по спине и дальше под непромокаемыми брюками, быстро наполнила оба ботинка.

Я добрался до узкого места, где Джо вбил алюми­ниевый клиновидный крюк — большая часть его торчала наружу, загнувшись кверху, и он держался в трещине на честном слове. До высшей точки Джо оставалось совсем немного. Внезапно послышалось какое-то жуж­жание. Я качнулся назад и повис на крюке. Перед моими глазами болтался дразнящий конец веревки, словно выуженный из воды угорь. Я живо схватил его, привя­зался и крикнул Дону:

—Дальше страхуй меня навешенной веревкой, Дон! Я достал конец!

«Есть еще на свете чудеса», — сказал я себе, услышав его ответное «ладно!».

Облегченно вздохнув, я расслабился, стоя в стреме­нах. Главная опасность миновала, и мной вдруг овладело чувство опустошенности — реакция на напряжение, с ко­торым я работал последний час. Место было не самое подходящее для экспериментальной проверки новых идей. Я поднялся до верхнего крюка Джо и тотчас понял, почему ему не захотелось идти дальше. Передо мной катил сверху основной поток воды. Левая грань камина выступала углом, образуя нечто вроде довольно высокой колонны. За ней я увидел тот самый желоб, к которому мы мысленно примерялись раньше. По­смотрев направо, я заметил начало узенькой полочки. Не зная, что Джо уже добирался до этой полочки и на­шел ее непригодной, я стал траверсировать туда, под­тягивая тормозившую меня веревку. Убедился, что опора маловата — только-только одной ногой ступить — и кругом пустота. Словно я очутился на краю пропасти на подпиленном снизу камне. Отрезвляющее ощущение... Я поспешил вернуться в большой желоб.

Веревка кончилась, и я решил, стоя в распор в узкой части камина, наладить страховку, чтобы Дон мог под­няться. Быстро вбил крюк и крикнул что было мочи:

—Давай поднимайся, Дон!!

Далеко внизу я видел какое-то шевеление у па­латки Би-би-си выше лагеря 7½. Киношники явно пользовались случаем поснимать с телеобъективами. Я снова нетерпеливо крикнул:

—Дон, веревка кончилась! Возвращайся на верхнюю точку страховки!

Снизу донеслось какое-то ворчание, но затем я по­чувствовал, как веревка ослабла, и понял, что он под­нимается. Вскоре Дон показался у входа в Бездонный камин.

Глядя вниз в этом камине, я ощущал страх, подоб­ный которому мне редко доводилось испытывать в го­рах (потом Джо и остальные ребята говорили то же самое). Казалось, ты беспомощно болтаешься в пустоте над лесом. Дон медленно продвигался вверх, словно я выбирал из безбрежного зеленого моря леску с на­живленным крючком. Подняв голову, он обратился ко мне:

—Ты уж прости. Пожалуй, мне и впрямь не стоило уходить с той точки.

—Если ты теперь сможешь наладить там страховку, я пройду немного вверх. Хоть и чувствую себя довольно паршиво после этого отрезка.

—Ладно, действуй. Только дай мне минут десять на устройство.

Располагая запасом веревки, которая к тому же за­метно полегчала, я продолжал подъем. По ровной скале идти на крючьях было несложно, и в растительности здесь было меньше скорпионов; правда, я пришиб не­сколько пауков. Я забрал влево, уходя от русла, и с ра­достью обнаружил отличную горизонтальную трещину, подводящую к колонне. При надежных крючьях я по­чувствовал себя увереннее и с некоторым интересом изучал окружающую обстановку. Справа, по ту сторону камина, выступал широкий карниз; ползущая по нему почти двадцатисантиметровая многоножка создавала какую-то домашнюю атмосферу. Мы успели уже свык­нуться с «зверьем», возможно, относились к нему даже чересчур спокойно, поскольку до сих пор никто не был укушен.

Я прикинул, что до полочки ниже Зеленой башни метров шесть-семь и там можно не опасаться воды, если прижиматься к колонне. Однако шел уже пятый час, и мы не желали повторения прошлого. Все же мне хотелось перед спуском поближе взглянуть на же­лоб слева, за колонной. Вбив несколько крючьев, я про­шел туда. Стоя на стременах, убедился, что этот желоб посуше, но не смог сразу решить, идти ли по нему, когда мы вернемся, или подниматься по колонне. Так или иначе, сейчас прежде всего надо было думать о том, чтобы возвратиться вниз на Тарантуловую террасу до наступления темноты.

Я приступил к спуску по одинарной веревке, на­вешенной на крюке в моей высшей точке, не отстеги­ваясь от пропущенной через предшествующие карабины страховочной веревки, которая подтягивала меня к крючьям Джо, так что я мог выбивать их на ходу. Дело нехитрое, но мне оно показалось достаточно тяже­лым после столь напряженного дня, тем более что я был мокрый насквозь. Когда я присоединился к Дону, на своих местах остались всего четыре крюка. При сле­дующем заходе я мог идти на жумарах либо по этой веревке, либо прямо по той, которая свисала с моей высшей точки. Ее нижний конец я закрепил на крюке там, где стоял на страховке Дон.

—Пойду дальше вниз, совсем вымотался, — сказал я Дону.

—Давай, давай, — отозвался он, посасывая отсырев­шую сигарету.

Не без опаски совершил я три длинных спуска по навешенным веревкам до Террасы. С Большой крыши я шел по одинарной веревке, под которую для защиты была подложена сумка. Веревка была новая, одиннадца­тимиллиметровая, но, к сожалению, я забыл преду­предить Дона, что висящая рядом зеленая корленовая веревка не может быть использована для спуска, так как она проходила под сумкой. Выйдя на этот этап (я в это время был уже на Террасе и кипятил чай), Дон надел восьмерку на обе веревки — новую и вспомо­гательную корленовую. В итоге, когда он огибал Крышу, его глазам предстала вещевая сумка, которая тщетно пыталась протиснуться сквозь восьмерку. Снизу я отчетливо слышал сыпавшиеся на мою голову проклятия.

—Я всяких трам-тарарам повидал, но такого...

Монолог длился минут пятнадцать, пока он искал выход из затруднительного положения. Дон — большой любитель всевозможных технических приспособлений, таких, как особая цепочка для его многочисленных ключей или (более позднее приобретение) стаплер для быстрого зашивания ран. В данном случае он пустил в ход свой швейцарский нож (должен признать, что этот нож сослужил нам хорошую службу не в одном далеком путешествии) и решительно освободил злопо­лучную сумку от удерживающих ее пут, ни на секунду не останавливая при этом поток желчных слов в мой адрес. На моих глазах сумка полетела по воздуху над дождевым лесом, словно газета, выброшенная из ил­люминатора океанского лайнера.

Вскоре после этого Дон опустился на полку рядом со мной.

—Ты очень спешил, я смотрю? — сурово сказал он.

—Хотел чай вскипятить, — ответил я, оправдываясь.

—Объясни мне, черт дери, как ты прошел Большую крышу? На мой взгляд, это было невозможно: одна веревка лежала на сумке, другая проходила под сумкой!

—Я шел только на одной, новой, веревке: зеленая слишком потерта, да и коротковата она теперь для спуска.

(Мы несколько раз укорачивали ее, вырезая места, поврежденные трением о край Большой крыши.)

—Ну-ну... — сердито буркнул Дон, снимая с ве­ревки свои жумары. — Чего только не придумывают мои товарищи по этой экспедиции!

Ночь на Тарантуловой террасе выдалась спокойная. Мы здорово утомились и уснули сразу. На рассвете небо было ясным, но затем стали собираться дождевые облака. В 5.45 мы услышали далекий рокот мотора, а в 6.30 самолет вдруг появился совсем рядом. Видимо, Чан-А-Сью издали следил за гребнем, потому что стоило облакам немного разойтись, как он вынырнул ниже нас. Сверху казалось, что он непременно врежется в гору. Идя курсом прямо на Великий Нос, самолет промельк­нул в просвете и тут же снова пропал. Но Чан-А-Сью явно различал контуры Носа: он прошел мимо него так близко, что едва не задел антенну Чама на болоте Эль-Дорадо. Сбросив кучу упаковок (дар небес!), он наклонил самолет вправо и, пройдя вплотную над круто вздымающимся выше лагеря 7 гребнем, заскользил боком к верховью Варумы. Мне вспомнился Матфей: «Откуда нам взять в пустыне столько хлебов, чтобы накормить столько народа?»

—Видел я мастеров лесного пилотажа в Новой Зе­ландии, — сказал я Дону. — Но этот всех превосходит!

—Ага, приятно смотреть на человека, который знает свое дело, не суетится, не паникует.

Чан сделал еще несколько лихих заходов, после чего самолет, энергично взревев мотором в облачной толще, пошел обратно в Джорджтаун. Напоследок Чан выпустил красную ракету, которая приветливо подми­гивала нам, ныряя в облака. Право же, успехом нашей экспедиции мы в огромной мере обязаны Чан-А-Сью и его товарищам из гайанских ВВС!

По стене бежали струйки воды, а у нас не осталось сухой одежды, и мы решили устроить себе выходной, чтобы подсушиться. Нил связался со мной по радио из лагеря 7:

—Ты любишь пшеничные батончики из хлопьев, дружище?

—Люблю, — отозвался я. — Все что угодно, только не овсянку. Готов есть их с утра и до вечера.

—Тебе предоставляется такая возможность! Мы по­лучили целую гору. Не иначе в Джорджтауне была де­шевая распродажа. Мы могли бы все болото ими вымос­тить. Еще у нас навалом шоколада и сигарет.

Никотиноманы пережили немало тяжелых минут: при сбросе куда-то запропастилась одна упаковка с си­гаретами и сухим молоком. Наконец после часа упорных поисков ее обнаружили посреди болота и вытащили на сушу. Джо тайком сунул целый блок в свой рюкзак, чтобы не остаться без курева на стене. Потом Нил, обнаружив у себя нехватку, сильно расстроился, так как обещал поделиться сигаретами с индейцами. Но Адриан решительно отмел его сетования:

—Не давай индейцам сигареты — нечего их баловать! Они получают положенные им продукты, и достаточно.

Вечером мы сообщили Джо по радио, что думаем подняться до достигнутой накануне высшей точки и от­туда добираться до Зеленой башни. Он и Мо согласи­лись следовать за нами, переночевать на Тарантуловой террасе и сменить нас в роли лидеров, неся необходимое снаряжение для бивака на Зеленой башне. Только на подъем по готовым веревкам до Бездонного камина требовался не один час напряженного труда, и нам не улыбалось выходить усталыми на новые этапы.

В тот день я вымачивал доставленную носильщиками сушеную рыбу. Индеец Морис ухитрялся приготавливать из нее вполне съедобное блюдо, однако мои попытки оказались, мягко выражаясь, неудачными. Дон с отвра­щением выплюнул первый же кусок, после чего коротко возвестил, что ему что-то не хочется есть, лучше он ляжет спать пораньше.

На другое утро стена была мокрее прежнего. Всюду бежали ручейки. Ночной дождь продолжался не дольше обычного — семь-восемь часов, тем не менее даже с кар­низа надо мной сочилась вода. Густой туман окутывал Террасу. Я встал довольно поздно и прошел туда, где спал главнокомандующий.

—Доброе утро, старичок, — приветствовал я Дона.

—Привет, — отозвался он, закуривая (я не переставал удивляться, как он ухитряется сохранять свои спички сухими, когда все остальное пропитано влагой). — Доброе утро для уток.

—Я еще не видел здесь такой мокрети, что скажешь?

—Скажу, что это похоже на писсуар.

Мы подождали, надеясь, что стена малость обсохнет, но наши надежды были напрасны. Решили в конце концов идти вниз и потолковать с нашими товарищами. Потом вернемся вчетвером.

Проделав хорошо знакомый теперь спуск к основа­нию стены, мы переобулись в рабочие ботинки и зашле­пали к лагерю 7½. Наше появление удивило его оби­тателей, но мы сказали про дождь, который им тоже доставил неприятности.

Джо заметно воспрянул духом и был готов идти наверх вместе с Мо. Тот факт, что мы вышли из Бездонного камина на хорошую скалу, явно подбодрил их, и им не терпелось взяться за дело. К двум часам дня они уло­жили свои рюкзаки, и мы условились, что последуем за ними, как только они обоснуются на Зеленой башне. Они собирались заночевать на Тарантуловой террасе, с тем чтобы утром идти наверх, если стена подсохнет за ночь. Я решил остаться с Адрианом в лагере 7½ и вселился в логово, которое Мо устроил себе в зарослях: он заверил меня с видом компетентного пауковеда, что здешние пауки очень дружелюбные! Дон спустился в лагерь 7, предпочитая надежное ложе гамака.

Вечер прошел для меня в интересной беседе с Айзе­ком и Адрианом. Айзек вернулся в этот день в лагерь из очередной вылазки в Маиурапаи, куда он ходил, что­бы проследить за регулярной заброской припасов. Заодно он отправил мою корреспонденцию для «Обсервера». Весь путь от лагеря 7½ до Маиурапаи он про­делал в один день — фантастическое достижение! Чем ближе я узнавал индейцев, тем больше их уважал. Вы­носливость этих людей поразительна, и как носильщики они никому не уступят.

Нил, неожиданно для себя став легковесом, уподо­бился двухлетнему непоседе. Все время он что-то делал и рвался помочь другим, чем изрядно раздражал Дона. В тот день он задумал нарубить дров в лагере 7.

Надо сказать, что рубить жесткие кривые сучья было совсем не легко. В лагере уже давно лежал безобразно тупой топорик, принадлежащий экспедиции. Индеец Морис старательно наточил его утром, пока группа Би-би-си занималась съемками. Попозже Чам между двумя радиосеансами тоже прошелся напильником по топору. Гордон раньше своих товарищей вернулся из лагеря 7½ и тотчас взялся за точку — он уже несколько дней собирался привести топор в порядок, да все времени не было, а тут и напильник торчал на виду. Когда подошел Алекс, Гордон в своей палатке разбирал магнитофонную пленку; он слышал, как затупившийся напильник ходит по острому, как бритва, топору, но решил, что это кто-то из индейцев точит свой тесак, поскольку они занимались этим по нескольку раз в день. Последним явился Нил. Обуреваемый желанием заниматься физическим трудом, он взял приведенный в порядок инструмент и со вто­рого взмаха ухитрился основательно рассечь себе руку.

—Я не знал, что он такой острый! — пожаловался он, показывая Дону окровавленную руку.

—Да занимайся ты, черт дери, своими собственными делами, Нил, — справедливо выговорил ему Дон. — Индей­цы куда лучше тебя рубят дрова — и получают плату за это!

Дон не проявил никакого сочувствия к раненому, даже отказался применить свой стаплер, и пришлось Нилу обойтись чистым бинтом, которым его перевязал Гордон.

В лагере 7½ Адриан рассказал мне, как Джо и Мо пытались курить высушенный спитой чай. Однако само­крутка из чая фирмы «Тетли» и туалетной бумаги явно не шла в сравнение с виргинским табаком, и на этом эксперименте тут же был поставлен крест.

Ночью Алекс увидел забравшегося в шалаш опоссума, но зверек поспешил удалиться, как только на него был направлен луч фонарика.

Утро принесло улучшение погоды, и время от времени к нам доносились со стены громкие голоса. Работа шла полным ходом. Мо и Джо поднялись на жумарах до нашей высшей точки, дальше лидировал Мо:

«Первая часть колонны была трудноватой, и Джо услышал от меня нехорошие слова по адресу Хеймиша, который не выщелкнул веревку из крючьев, так что мне пришлось заниматься этим. Пройдя назад в верхнюю часть угла, я с удивлением увидел, что там не так уж плохо — нет таких потоков, как внизу. Труднее всего было выбраться на полку пониже Зеленой башни — я потратил на это час. Весь карниз густо зарос бромелиями, и по ним ползали какие-то огромные и страховидные длин­ноногие насекомые. Я поднял Джо. Дальше вверх до Зеленой башни было каких-нибудь двенадцать метров, и вроде бы очень простых, но Джо потратил на них больше часа».

Пока Мо проходил этот отрезок, Джо торчал на той самой точке в Бездонном камине, к которой все мы прониклись отвращением, и чувствовал себя довольно скверно:

«Сверху так и сыпался мусор, как будто Мо вознаме­рился изготовить компост. Когда наконец он дал коман­ду начинать движение, меня ожидал приятнейший сюрприз: Мо стоял на хорошей, достаточно просторной полке. Правда, не совсем идеальной для разбивки лаге­ря — размеры приблизительно два метра на метр, и сверху непрерывным потоком струилась вода, направляясь в Без­донный камин. Я посмотрел наверх: насколько хватал глаз, тянулся покрытый проклятущей растительностью мокрый отвес. Я стал продираться сквозь эти заросли и в самом верху этой серии полок вышел наконец на отличную ровную полку длиной около трех метров, шириной от полуметра до метра с хвостиком, защи­щенную сверху карнизом».

Мо описывает новое место для бивака:

«Когда я поднялся к нему, мне было ясно, почему Джо так долго лез через скальный сад. Растения были отнюдь не надежной опорой. Он вбил несколько крючь­ев, но в основном шел свободным лазанием. «Вот так, — сказал я Джо. — Торчим на мокрой скале и негде на­брать воды для чая!» Порыскав, старина Браун ухитрился найти местечко, где капала вода, и мы примостили здесь полиэтиленовые мешочки. Затем поставили палаточку и были очень довольны собой. Бросили жребий. Мне выпало спать снаружи. Связались по радио с Доном и Хеймишем, которые оставались внизу, и потрепались с ними. Обещали завтра выяснить, нет ли повыше еще одной полки, поскольку на этой для двух палаток было мало­вато места».

К нам поднялась из лагеря 7-я группа Нила. Они поймали паука, который хотел войти в палатку Гордона, и потратили немало пленки для этого злыдня. Алекс снимал специальным объективом с минимальным фо­кусным расстоянием два миллиметра и клялся, будто видел, как с хелицер паука капал яд.

Утром мы с Доном пошли наверх, с тем чтобы — как оказалось потом, в последний раз — ночевать на Тарантуловой террасе. Лагерь 8 выглядел уныло; груду мусора, оставленного на «приусадебном участке», уже засыпало сброшенной сверху зеленью. Перед выходом из лагеря 7½ мы рассмотрели, что наши товарищи про­биваются вверх над Зеленой башней. Было условлено, что они захватят с собой рацию, чтобы сообщить, когда найдут подходящую полку для нас, однако сообщение заставило себя ждать, по причине, которая выяснилась позднее: они были слишком заняты!

Мо рассказывает о событиях этого дня:

«Я вышел утром прямо вверх от полки с крючьевой стра­ховкой. Только прошел один крюк, как он выскочил. Наверно, я перестарался и раздробил скалу. Опомнился я уже рядом с Брауном. Ничего страшного не прои­зошло — я пролетел чуть больше метра. Следующий ку­сок был совсем несложным, но потом я снова очутился на дерьмовом монолите без единой трещины, и пришлось немного траверсировать вправо. А затем пошла растительность, да какая! Прямо хоть орудуй секаторами и кусачками. И повозился же я тут! К тому же скала была совсем рыхлая, и пришлось забивать шлямбурный крюк. Посмотрел на часы — уже полчаса прошло, тридцать драгоценных минут!

Я опять слегка пал духом. Думал, что будет легко, — и ошибся... Двинулся дальше, вбил крюк, затем очу­тился в несложном углу. Сразу настроение поднялось. Подыскал отличное место страховки в сухой пещерке, пришиб молотком всех пауков, какие попались мне на глаза, и ободрал растительность, как сдирают старые обои. Джо поднялся ко мне. Мы ликовали. «Здорово идем, командир», — торжествующе сказал я. На этом отрезке я поднялся почти на сорок метров — столько мы еще ни разу не проходили на этой стене за такое короткое время. Дальше Джо лидировал метров десять вверх по слегка обросшему желобу. Веревка стремитель­но разматывалась. «Ей-богу, — сказал я себе, — наконец-то разгрызли орешек!» Правда, пасмурная погода мешала разглядеть вершину, но нас отделяло от нее не больше шестидесяти-семидесяти метров. Я поднялся к Джо и по­думал: «Ах ты, такой-сякой хитрец!» Он знал, где оста­новиться, потому что дальше шел участок потруднее. Сам Джо уверял, что просто место для страховки самое подходящее. Я легко прошел на крючьях вверх и добрал­ся до отменной полки под карнизом. Растительности никакой. Я надежно вбил три крюка, поднял Джо — всего-то метров шесть было — и сказал: «Утер я тебе нос, трам-тарарам. Теперь ты лидируй!» А следующий отрезок производил серьезное впечатление. «А может быть, ты пойдешь?» — спросил Джо. «Нет, — говорю, — что-то мне не хочется». «Вижу, — ответил он. — Мне так тоже совсем не хочется». Я не хотел искушать судьбу и затевать с ним спор, хотя знал, что он пойдет вперед, если я буду настаивать. Он ведь говорил, что больше вообще не ста­нет лидировать, и все-таки лидировал по своему почину. Такое уж мое везение, что дальше начинался самый чертовски тесный участок на всем маршруте... На пер­вых же полутора метрах я порвал свой капюшон, и во­обще пришлось здорово потрудиться, втискиваясь с ры­чанием и кряхтением в узкий камин. К тому же задняя стена камина — сплошная грязь. Попробовал вбивать шлямбурные крючья. Входят что надо, до самого ушка, а дернешь — сразу выскакивают. Пять раз это повто­рилось, и я все больше падал духом. В конце концов удалось все же немного продвинуться. Удалил кое-какую растительность и вбил крюк, не касаясь задней стены. Камин тянулся около десяти метров, а выше него прямо над головой торчал чертов карниз, словно камин­ная плита полутораметровой толщины. Я вбил шлямбурный крюк в правую стену желоба — хотел миновать карниз с этой стороны. Пустое дело! Всюду сплошной монолит. Оставалось только взбираться на карниз. Он весь оброс зеленью. Я продолжал движение, забирая чуть вправо, где карниз выступал метров на десять, рассчитывая подняться на него сбоку. Вбил шлямбурный крюк, потом сообразил, что становится поздно, а ведь мы еще обещали связаться по радио со второй двой­кой. Вернулся к Джо, и мы спустились к Зеленой башне, по пути распутывая веревки. Еще часа за три до этого пошел дождь, мы промокли до костей и вымазались как черти. Ночь на биваке провели отвратительно — все было мокрое, но мы утешали себя тем, что завтра будем на вершине. Связались по радио с Хеймишем и Доном...»

—Привет, Хеймиш! Здесь Мо.

Голос звучал громко и отчетливо.

—Привет, Мо. Хорошо поработали?

—А, обычное дерьмо. Мы с Джо думаем, что завтра сделаем вершину. На Зеленой башне тесновато, зато выше есть хорошие полки.

Я расслышал сопровождаемые смехом слова Джо:

—Не говори им про пауков!

—Мне показалось, Браун там что-то насчет пауков толкует? — подозрительно осведомился я.

—Нет-нет, мы их всех пришибли, — заверил меня Мо. — Здесь хорошее логово. Сыровато немного, а так все в порядке.

—Ладно, — подвел я итог, экономя батареи. — Завтра поднимемся. Пока.

Утром мы с Доном стартовали в темпе, захватив с собой, в частности, пластиковую посуду, чтобы собирать воду. Ребята сказали нам, что на Зеленой башне с водой совсем туго.

Снова идем по нервирующим веревкам, сознавая: если придется повторить этот путь еще несколько раз, несчастного случая не миновать. И мы всей душой наде­ялись, что это последний раз.


Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2022 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7