Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Полкуны за коня или наоборот?

 

Южные славяне и, в частности, древние русы пользовались так называемыми «кунами» – мехом пушных зверей (видимо, есть этимологическая связь с «куницей». Иногда целыми шкурами, и иногда их фрагментами – то есть их порой резали на куски, как потом будут рубить серебро. Чем не деньги, пусть и примитивные?

Впрочем, мне вовсе не хочется употреблять слово «примитивный», как ни крути, оно звучит если не ругательно, то уж точно пренебрежительно. Между тем куны, как, впрочем, и каури и прочие протоденьги, по-моему, вполне достойны всяческого уважения. Они точно соответствовали своему времени. И вот что: уже и куны – на самом деле – отчасти и условные символы! Еще не монета, а уже имеет две стороны: это и необходимый для жизни, сам по себе ценный, предмет. И чуть-чуть уже как бы и символ чего-то другого!

Отдельные семьи, да и даже общины накапливали больше кун, чем им могло понадобиться, и использовали их в качестве общинной валюты. Правда, эта функция кун подкреплялась (сегодня сказали бы – обеспечивалась) тем, что накопленные куны могли пользоваться спросом и за пределами общины. Куны были уже почти конвертируемой валютой! В мехе существовала объективная нужда. К тому же добыть их было не так просто. Не так, может быть, тяжело, как жемчуг, но не забывайте: в ту эпоху не существовало охотничьих ружей, да и самодельные капканы не так уж эффективны были, так что добыча меха требовала и упорства и решимости и даже отваги. Это был, соответственно, переходный период – куны имели прямые товарные свойства – потребительскую стоимость. Но в то же время, при определенных обстоятельствах, начинали играть и более символическую роль, как раз особенно убедительную благодаря своим очевидным потребительским качествам! Они уже могли служить и инструментом накопления! И даже кредита!

А в странный безмонетный период истории Руси куна была и абстрактной единицей измерения и вообще синонимом слова «деньги».

Интересно, что современная валюта Хорватии так и называется – куны.

Самый распространенный вид примитивных денег – это ракушки, раковины моллюсков. Знаменитые каури. Столетиями их главным источником служили Мальдивские острова, откуда они распространялись по Океании и Африке, попадали на Ближний и Средний Восток. Подобно драгоценным металлам они обладали необходимыми монетарными свойствами – редки, прочны, не портились, транспортабельны… Легко хранить, легко считать.

Правда и от других свойств не были защищены – например, от инфляции. Кое-где в Уганде в конце ХVIII века можно было купить женщину всего за две раковины-каури, но к 1860 году покупка эта обходилась уже в тысячу каури – в 500 раз больше! Только к середине ХХ века каури окончательно перестали существовать как валюта.

В Китае в разные периоды каури играли такую важную роль, что графическое изображение раковины даже легло в основу иероглифа, означавшего торговлю.

На островах Фиджи жители были так привязаны к своей валюте – зубам кашалота, что долго не хотели переходить на золотые монеты.

На острове Яп долго держались за свои каменные диски.

В XVIII веке в Северо-американских штатах десятки видов товаров, включая маис, пшеницу и так далее, служили официальными и полуофициальными платежными средствами.

Вошел в историю знаменитый виргинский табак, достаточно долго служивший главными деньгами местным жителям. Но по мере того, как росла интенсивность табаководства, усиливалась и инфляция. Табака стало циркулировать слишком много: за несколько лет он упал в цене почти в сорок раз!

В отношениях с коренными жителями расчеты производились в основном нанизанными на нитку бусами – они именовались «вампумами». Черные или темно-синие вампумы были большой редкостью, а потому обменивались на белые два к одному. (Кстати, логическое противоречие – ведь вампум значит «белый».)

Как водится, они сначала служили украшением, обладали вроде бы некоторыми лечебными свойствами – так, по крайней мере, считали индейцы – например, останавливали кровотечение.

При ближайшем рассмотрении, впрочем, вампумы оказываются близкими родственниками каури – изготавливали их опять же из раковин, вернее, небольших, чаще светлых, изредка более темных, ракушек речного моллюска. Вампумы широко распространились по большой территории – могущественные ирокезы, накопившие огромные запасы вампумов, жили далеко от речных устьев, где эти ракушки добывались. Предоставленные сами себе, богатые, как крёзы, ирокезы вскоре начали бы вовсю, наверно, кредиты выдавать под проценты и под залог участков для охоты, и родился бы первый вампум-банк.

Впрочем, что-то в этом духе уже происходило!

Один из губернаторов получил в ХVII веке кредит в вампумах на сумму от 5 до 6 тысяч гульденов на строительство форта в Нью-Йорке и расплачивался ими с рабочими – как с индейцами, так и белыми.

Вампумы свободно конвертировались в металлическую валюту по курсу шесть белых (или три черных) бусинок за один пенс.

В столкновении культур можно было наблюдать много интересного. Например, момент быстрой инфляции вампумов: они стали резко терять в цене, когда упал спрос на бобровые шкурки – главный предмет индейского «экспорта». Любопытная иллюстрация, кстати, связи денег с «реальной» экономикой и опасности зависимости от монокультуры. (Когда в средневековой Голландии обрушились цены на тюльпаны, то вместе с ними чуть было не рухнул и гульден… В начале 60-х годов ХХ века ситуация повторилась – та же страна, Нидерланды, теперь уже слишком зависела не от экзотических цветов, а от экспорта газа, с еще более печальными последствиями для национальной экономики, отсюда и название пошло – «голландская болезнь»… А если вдруг сегодня почему-либо упадут цены на нефть, с рублем, как вы думаете, что произойдет?)

Но так или иначе, а вполне успешное предприятие – фабрика по производству вампумов в Нью-Джерси – закрылось только в середине XIX века!

Тот факт, что они начинались как украшение, многое говорит о процессе становления денег. Резкое падение спроса на бобровые шкуры было и началом конца вампумов. И в итоге они закончили тем, с чего начинали – украшением, лишенным всякого монетарного, денежного смысла. Не та же ли судьба ждет рано или поздно и золото?

 

Люди гибнут за металл?

 

«Золотце мое» – до сих пор говорят бабушки внукам. Вот как глубоко вошло в народное сознание достоинство этого металла! Именно его люди воспринимали (и отчасти воспринимают до сих пор) как синоним слова «деньги». («Все мое, сказало злато».) Между тем у него были и конкуренты – археологические раскопки показывают, что всякие другие металлы – железо, медь, бронза – в отдельные моменты пытались играть роль товарного эквивалента, причем часто в форме инструментов быта и войны – ножи, топоры, мечи, лопаты, кирки…

Были и куда более поздние попытки свергнуть короля – например, на парижской выставке 1855 года впервые широкой публике был представлен алюминий, и какое-то время казалось, что он может стать заменой драгоценным металлам. Наполеон III одно время настаивал на том, чтобы самым почетным гостям подавали еду именно на алюминиевой посуде, таким это считалось шиком…

Но потом быстро выяснилось, что алюминий обладает одним, но роковым недостатком – его слишком легко произвести в довольно большом количестве.

Отдельный случай – это серебро, которое и по сию пору осталось почти как бы младшим братом золота. На протяжении веков оно служило главными металлическими деньгами, а потом какое-то время почти делило с золотом трон. Серебро, без сомнения, действительно обладает целебными свойствами. В некоторых языках само слово «серебро» по-прежнему остается синонимом слова «деньги» (по-французски «argent» означает и то и другое).

Драгоценные металлы отличались именно этим качеством – редкостью и трудностью добычи. То, что они имели еще и определенный эстетический аспект (тот самый «блеск»), конечно, помогало. Но, думаю, если бы золото и серебро, что называется, на земле валялись, они в меньшей степени могли бы служить украшением для знати, даже если бы сверкали еще сильнее. Ведь они, как-никак, должны были подтверждать власть и личное могущество. Так что и с социальной, и с монетарной точки зрения редкость была важнейшим фактором. Вот почему железо и бронза не смогли в итоге конкурировать с золотом и серебром.

Интересный факт – у древних инков было больше золота и серебра, чем у какой-либо другой цивилизации того времени. Недаром у конквистадоров глаза разбегались. У инков их, что называется, куры не клевали! Но именно инки и явили редкое исключение – эти металлы в их общинах деньгами так и не стали (хотя использовались как украшения и в церемониальных целях)!

Но и редкость полезна до определенного предела. Обществу нужны были материалы все же достаточно распространенные, чтобы они могли соответствовать объему экономической активности и были бы способны циркулировать между людьми, численность которых на Земле неизбежно росла. Вот почему другие металлы – платина, например – проиграли в борьбе за роль денег.

Кстати, Россия предприняла в первой половине XIX века попытку ввести платину в оборот. К тому моменту в императорской казне накопилось изрядное количество этого металла, и было принято решение начать чеканку монет достоинством 3, 6 и 12 рублей. Однако вскоре монеты исчезли из обращения, превратившись в нумизматическую редкость.

То есть металл должен был быть редким, но не слишком. Деньги также должны были быть очень прочными – для удобства хранения и транспортировки, но опять же, в разумных пределах. Брильянты, например, прочны чересчур, их трудно обрабатывать и практически невозможно превращать в монеты.

И все же триумф золота и серебра был далеко не одномоментным событием. Юлий Цезарь возмущался тем, что жители древней Британии по-прежнему использовали в качестве денег железные лезвия в эпоху, когда Древний Рим уже полностью перешел на монеты из драгоценных металлов.

Вообще должно было пройти достаточно много времени, прежде чем золото и серебро окончательно обрели в общественном сознании черты почти мистической силы, пока они не стали пользоваться всеобщим, абсолютным признанием, почти поклонением, причем впитываемым, что называется, с молоком матери.

Считается, что фантастические успехи Александра Македонского были во многом обусловлены экономической силой его государства, качеством коней, оружия, тем, что воины ели много мяса. А экономика была сильна особенно потому, что македонцы имели много драгоценных металлов, чеканили качественные монеты, захватили персидские монетные дворы и так далее. Но разве золото (и серебро) – это какая-то волшебная палочка, скатерть-самобранка, способная добывать из воздуха еду, одежду, жилье, экипировать армию? Разумеется, нет, хотя на протяжении многих веков человечество фактически жило в этом убеждении. И даже в просвещенном XIX веке некоторые незаурядные умы (Карл Маркс, например) не вполне были свободны от некоей фетишизации золота, абсолютизации его могущества и роли в обществе.

Но вот давайте представим себе, что алхимики вдруг преуспели и открыли способ дешево получать неограниченное количество золота из какого-нибудь широко распространенного простенького металла. Что дальше? Ну, первооткрыватель, возможно, успел бы сказочно разбогатеть (хотя, вероятнее всего, его быстро убили бы), но в любом случае секрет долго хранить не удалось бы, и производство золота вскоре стало бы на поток. И что тогда? А понятно, что: золото неизбежно утратило бы свою волшебную силу. Ресурсы человечества ограничены, и для их обмена необходим очень ограниченный в количестве, трудно добываемый инструмент.

Другое дело, что те, кто почему-либо физически получают доступ к большому количеству такого специфического материала, имеют колоссальное, хотя обычно и краткосрочное, преимущество. Например, некоторым старателям очень повезло во время калифорнийской «золотой лихорадки» в середине XIX века – они успели сильно разбогатеть.

Вот и Александр Македонский отчасти преуспел благодаря обилию золота и серебра (при этом я нисколько не пытаюсь умалить его полководческие и лидерские таланты). Дело в том, что золото, как общепризнанный инструмент товарного обмена, мобилизует человеческие ресурсы. Оказавшись владельцем его большого количества, вы как бы перетягиваете одеяло на себя. Поток золотых и серебряных монет (вообще-то они чеканились в то время из сплава того и другого – в специфической пропорции) позволил Александру Великому эксплуатировать богатства не только одной Македонии, но и окружающих земель – даже еще и до того, как он их завоевал физически!

Ведь уже и во времена монет деньги были не в золоте и не в серебре. Деньги были в людских головах.

Общественный «договор» о полном и всеобщем признании денег – и прежде всего, именно золота! – в качестве универсального средства платежа и товарного эквивалента должен был быть вбит глубоко – не только в сознание, но даже и в подсознание. Иначе он не смог бы работать.

Кто же сделал это? Кто – вбивал-то? А никто – бог из машины.

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...